Заложник

Юсуф не шелохнулся. Его щеки и подбородок напряглись, придавая лицу беспощадность и ярость. Заложник тоже молчал, глядя в стол.

— У нас один Бог, доктор, — тихо произнес он и сжал руки в кулаки.

Юсуф покачал головой, но не произнес ни слова. Может ли он с этим согласиться? Должен ли он так легко и просто принять то, что всего минуту назад казалось невозможным? Не станет ли он отступником? Предателем, готовым отказаться от всего, чему его учили и во что он беззаветно верил?

— Есть ли у вас авторучка, доктор? — спросил заложник просто и обыденно, словно сидел где-нибудь в библиотеке или поликлинике.

Юсуф не сразу понял, что хочет от него этот человек. Авторучка? Конечно, есть. Юсуф раскрыл саквояж, достал простую шариковую ручку, помедлил, достал блокнот для выписывания рецептов, оторвал бланк и положил его перед заложником чистой стороной вверх.

— Пожалуйста!

— Вы говорите, «нет Бога кроме Аллаха»? — начал заложник.

Юсуф нетерпеливо кивнул.

— Вот как пишется слово «Аллах» на иврите.

Заложник чуть пригнулся к листу и, неловко действуя скованными руками, начертил три значка.

— А вот как пишется имя нашего Бога.

Заложник опять пригнулся и изобразил те же три значка. Юсуф подошел ближе и смотрел на лист через плечо заложника. Заложник отставил ручку и развернулся, коснувшись Юсуфа локтем.

— То же самое слово, — сказал он. — Только вы читаете его, как «Аллах», а мы — как «Элоха». Но разве это важно — как прочесть? Буквы остаются теми же. И на этом листке записано имя и вашего, и моего Творца.

Юсуф обошел стол и сел на табурет. Взял листок, рассмотрел незнакомые буквы, аккуратно сложил его и отправил в карман брюк. Не стоит оставлять его здесь. Не хватало, чтобы охранники нашли и передали Тайсиру листок с ивритскими буквами. Заложник молча наблюдал за нервными движениями Юсуфа.

— Что касается второго потока, — начал заложник и поднял глаза на Юсуфа. Тот поймал его взгляд и кивнул. Пора сменить тему разговора и выбраться из этого замкнутого круга неожиданных откровений.

— Так что у нас со вторым потоком? — спросил он и удивился тому, как хрипло и незнакомо прозвучал его голос. — Ишмаэль исказил истину, которую пытался преподать ему отец Ибрагим, потому что был своенравен и упрям. А чьи наставления исказил Иисус из Вифлеема?

— Ничьи. — Заложник пожал плечами. — Иисус никогда не утверждал, что он — бог. Он называл себя сыном божьим. Но так назвать себя может любой человек. Мы все — дети Творца. И вы, и я.

Заложник поднял глаза на Юсуфа, словно ожидая возражений, но тот не произнес ни звука. Заложник продолжил:

— Иисус никогда не противоречил Творцу и не сомневался ни в одном слове этой книги. — Заложник провел рукой по бордовой обложке. — Он был иудеем, фанатично верящим в Творца. Он учился в религиозной школе, говорил о своей верности Всевышнему и не собирался создавать новую религию.

— Вы уверены? — перебил Юсуф, поймал удивленный взгляд заложника и объяснил свой вопрос: — Вы уверены, что он был иудеем? На этот счет есть разные мнения.

На лице заложника появилось выражение упрямства, во взгляде мелькнул вызов.

— Нет никаких мнений, — сказал он. — Иисус заходил в Иерусалимский храм. И не только заходил, но и активно там действовал. Пытался проповедовать, изгонял менял. В те времена только иудеи могли заходить в Храм. Человек любой другой веры мог быть казнен только за то, что переступил порог. Так что не сомневайтесь… И кроме того… — Заложник опять выдержал короткую паузу, — …христиане ведут свое летосчисление от Рождества Иисуса. Полагаю, вам это известно?

Юсуф нетерпеливо кивнул. За кого его принимает этот человек? За полного невежду?

— Иисус родился, согласно сегодняшним календарям, 25 декабря. Но первым днем летосчисления считается 1 января. Можете ли объяснить, почему?

Юсуф замялся. Он никогда не думал об этом, хотя заложник прав и вопрос лежит на поверхности. Заложник поднял кисти рук над столом, насколько позволила цепь, и растопырил пальцы.

— Давайте посчитаем, — предложил он и сам начал счет: — Двадцать пятое — первый день, двадцать шестое — второй. — Заложник загибал пальцы и старательно выговаривал цифры. — Двадцать седьмое — третий, двадцать восьмое — четвертый, двадцать девятое — пятый, тридцатое — шестой, тридцать первое — седьмой. — Он поднял голову и голосом судьи, оглашающего приговор, закончил: — Первое — восьмой. Первое января — это восьмой день от рождения Иисуса. А что делают с еврейским мальчиком на восьмой день?

«Отвратительная манера постоянно задавать вопросы, — подумал Юсуф. — Что за экзамен? Почему он считает, что я должен ему отвечать?» Но заложник не ждал ответа.

— На восьмой день еврейским мальчикам делают обрезание. Только после этого мальчик считается вступившим в союз с Творцом, а значит, родившимся по-настоящему. Так что 1 января весь мир празднует именно это событие — вступление Иисуса в союз с Творцом.

«Неужели?» — мелькнуло в голове. Он хотел возразить, но не нашел как. Каким-то глубинным, труднообъяснимым чувством он понимал, что заложник прав. Но принять эту правоту с чистой душой и открытым сердцем не мог. Слишком много было в его прошлом убеждений и преподанных истин, слишком многое удерживало его от того, чтобы раскрыть душу и отдаться этому разговору полностью, воспринимать каждое слово свободно и без возражений. Он злился на себя. Собственные доводы казались ему надуманными и нелепыми, но не приводить их он не мог.

— Согласно иудейским источникам, Иисус был одним из лучших учеников знаменитой иерусалимской иешивы[10] раввина Прахия, большим знатоком этой книги. — Заложник провел ладонью по обложке. — Тем не менее Синедрион[11] согласился с его казнью и даже отказал Понтию Пилату в просьбе освободить Иисуса в честь праздника Пасхи. Представьте себе, доктор, насколько серьезными должны быть прегрешения Иисуса, чтобы иудейский суд настоял на казни одного из лучших учеников знаменитой иешивы.

Юсуф сделал неопределенное движение головой, которое можно было расценить и как согласие, и как возражение.

— А в чем были эти прегрешения? Что такого сделал Иисус, что так не понравилось мудрецам Синедриона?

Юсуф с удивлением поднял глаза на заложника. От зоркого врачебного взгляда не укрылись ни расширившиеся зрачки, ни подрагивающие пальцы рук, ни нервные движения губ. «Он не в себе», — подумал Юсуф и невольно улыбнулся. Хорош врач, который вместо того чтобы вывести пациента из состояния шока, вводит его в еще более нервное состояние.

— Вы задаете эти вопросы мне? — спросил Юсуф мягким вкрадчивым тоном, вглядываясь в сумасшедшинку, мелькающую в глазах заложника. — У меня нет на них ответов.

Заложник словно очнулся от забытья. Он тряхнул головой, его взгляд приобрел осмысленность. Он взглянул на Юсуфа и понял, что перед ним сидит человек, для которого Иисус является таким же чужим, как и лежащая между ними книга. Заложник смутился, нахмурился и попытался улыбкой разрядить обстановку.

— Это вопрос, конечно, риторический. Простите, доктор. — Заложник помедлил и заговорил с прежним напором и верой. — Но, поверьте, мне ни один апологет христианства не даст на него ответ. Все утверждения, будто Иисус пострадал за свое желание примирить людей, заставить их относиться друг к другу с любовью и состраданием — полная чепуха. Ведь и эта книга, — заложник коснулся пальцами обложки и отдернул руку, точно коснулся чего-то горячего, — говорит о том же. «Возлюби ближнего, как самого себя», «Делай другому то, что ты бы хотел, чтобы делали тебе». Это все отсюда. Только за эти стремления Синедрион не стал бы убивать лучшего ученика иешивы. Их было не так много в то время.

Заложник склонился к столу, точно намеревался раскрыть Юсуфу какую-то тайну, которую не должны были слышать охранники за дверью. Юсуф невольно тоже склонился к столу.

— Я думаю, Иисус проповедовал именно такую трактовку книги, о которой мы говорим сейчас. Наверное, он не называл энергии энергиями, он называл их как-то иначе, но суть от этого не меняется.

Юсуфа позабавила та таинственность, с которой заложник произнес эти слова, но он решил принять игру, тоже навалился грудью на стол и зашептал:

— А чем такая трактовка этой книги была опасна для ваших правителей и священников?

Заложник словно осознал всю нелепость их поз, отшатнулся, выпрямился и заговорил громче:

— Такая трактовка раскрывает людям их самоидентификацию. А это очень опасно. Такая трактовка дает понять любому человеку, что он не зависит от других людей, а только от тех отношений, которые он сам строит с Творцом. Как с таким подходом могут мириться те, кто олицетворяет собой власть, то есть наживается на подчинении других людей и решает с помощью веры политические проблемы?

Заложник нахмурился, словно ему было неприятно одно упоминание о таких людях.

— После смерти Иисуса его учение исказили. Те, кто называл себя его учениками. Это они объявили Иисуса Мессией и даже богом. Я не могу их винить. Эти люди хотели распространить как можно шире его идеи. А распространить идеи бога гораздо проще, чем идеи человека. Пусть даже незаурядного. Но побуждения учеников Иисуса не важны. Важно только то, что истина была искажена. И место чистой веры заняла новая религия.

Юсуф задумался. В Саратове многие его приятели ходили в церковь. В те годы эта мода только начала захватывать студенческую среду. Беседы сокурсников о тонкостях чужой религии Юсуфа интересовали мало, но кое-что он запомнил.

— Вы говорите, что Иисус не противоречил Творцу? — Юсуф тщательно подбирал каждое слово, будто подчеркивая, что говорит о чем-то чужом, не имеющем к нему отношения. — А как же его призыв подставить другую щеку? Разве он не противоречит вашему «око за око»?

В глазах заложника мелькнуло удивление. Юсуф подумал, что он, возможно, не ожидал таких познаний у сидевшего напротив человека. Заложник начал говорить, при этом с его лица не сходило выражение удивления и даже какой-то растерянности. Хотя голос звучал резко и жестко. Призыв подставить другую щеку и принцип «око за око» друг другу не противоречат. Их просто нельзя сравнивать. Это понятия из совершенно разных областей.

— Из разных областей? — не понял Юсуф.

— Иисус говорит о поведении человека в материальном мире, где все совершается по воле Творца. Иисус искренне верил, что причины всех своих проблем человек должен искать в самом себе. Если нас кто-то обижает, нам не следует искренне ненавидеть своего врага. Ведь он — всего лишь инструмент, с помощью которого Творец указывает нам на какие-то наши недостатки. Иисус утверждал, что мы должны благодарить своих врагов. Ведь они помогают нам разобраться в самих себе. Но если мы так и не поняли, за что заслужили наказание, не нашли в себе какого-либо изъяна, тогда нам лучше подставить обидчику другую щеку. Может быть, удар по ней откроет нам глаза на появившуюся в нас проблему. Вот в чем суть рассуждений Иисуса.

Заложник перевел дыхание и улыбнулся Юсуфу. В его глазах уже не читалось ни удивления, ни растерянности.

— А принцип «око за око» записан здесь. — Заложник нетерпеливо двинул рукой, в которой была зажата книга, и стальное кольцо глухо ткнулось в столешницу. — Как и все записанное в этой книге, «око за око» является правилом работы энергий, не зависящих от воли и желания человека. Этот принцип никак не связан ни с материальным миром, ни с взаимоотношениями людей, о которых говорил Иисус.

— Правило работы энергий? — недоверчиво переспросил Юсуф. Пожал плечами, помолчал и добавил: — И о чем же говорит это правило?

— О том, что нам придется платить за все, что мы делаем в нашем материальном мире. — Заложник вздохнул, словно сожалел о таком положении дел. — Если мы отбираем у кого-то энергию, нам придется ее возместить.

— Что значит, придется? Кто-то может нас заставить?

— Обязательно заставят. — Заложник вздохнул, словно сожаления о тяжелой доле людей. — Мы ведь живем не только в материальном мире, доктор. Наши тела живут здесь, а энергетические прообразы, которые мы иногда называем ангелами-хранителями, там. — Заложник вздернул подбородок к каменному потолку. — Здесь мы можем совершить любую несправедливость, брать и не отдавать, получать и не платить, лгать, подводить, подставлять, предавать. Там это невозможно. Там нет продажных судей и ловких адвокатов, там ничего не значат ни связи, ни богатство. Там известны не только наши дела, но и наши мысли. И потому там придется платить за все.

— В будущих жизнях? — усмехнулся Юсуф.

— За что-то в будущих, — заложник словно не заметил насмешливого тона собеседника, — за что-то придется платить здесь и сейчас.

Слова заложника, а скорее, уверенный тон, которым они были произнесены, вызвали у Юсуфа неожиданное раздражение. Не слишком ли просто этот человек вмешивается в любую ситуацию и расставляет все по местам?

— Чем же придется платить? — В голосе Юсуфа вдруг послышалась едва скрываемая издевка. — Долларами? Фунтами? Или все платежи там, — Юсуф мотнул подбородком в сторону потолка, — проходят в ваших шекелях?

— Платить придется энергиями, — просто ответил заложник и даже пожал плечами, дескать, как это доктор не понимает такую элементарную вещь? Заметив в глазах Юсуфа злые искорки, он поспешил продолжить: — Если вы отняли у другого человека энергию или стали причиной ухудшения ее качества, придется возместить ему потери.

Заложник выдержал паузу и закончил:

— Так работает принцип «око за око», доктор. И это никак не связано с тем, о чем говорил Иисус.

Юсуф встал из-за стола и прошелся по подвалу. Он должен успокоиться. С чего это он так разволновался? Почему вообще слова заложника вызвали у него отторжение? Что ему не понравилось? Идея о необходимости держать ответ за все, содеянное в этом мире? Но ведь и он сам когда-то думал об этом. И тоже пытался понять, что же такое всеобщая справедливость, о которой говорит Коран.

Юсуф поднял глаза и встретился взглядом с заложником. Вероятно, в глазах доктора заложник прочел готовность согласиться. Он улыбнулся и облегченно вздохнул.

— Так работают энергии, из которых создано все в материальном мире. В том числе и мы с вами, доктор. — Заложник пожал плечами, и жест получился виноватым. — Нам это может нравиться или не нравиться, мы можем с этим соглашаться или не соглашаться. Но изменить не можем ничего. Так управляется мир. — Заложник провел рукой по бордовой обложке. — Так все устроил Творец и так записал в своей книге. Нам остается только принять это.

Юсуф опустил голову и бросил короткий взгляд на часы. Надо торопиться. Визит врача явно затягивался.

— Ну, хорошо, — примирительно сказал он. — Ишмаэль был сыном Ибрагима, как и Исаак. Иисус — учеником вашей религиозной школы. А какое отношение к этой книге и к нашему общему Творцу имеет Будда? Если я не ошибаюсь, он был сыном индийского раджи.

Заложник помедлил несколько секунд, словно размышлял над ответом, затем, неловко опираясь на скованные руки, приподнялся с табурета.

— Простите, доктор, мне страшно неудобно, но самому не справиться… У меня в заднем кармане лист бумаги. Не поможете достать?

Юсуф помедлил. Заложник терпеливо ждал в неудобной позе. Юсуф обошел стол и запустил два пальца в задний карман модных васильковых джинсов. Нащупал бумагу и потянул. Лист, сложенный вчетверо. Юсуф вернулся на место и вложил бумагу в руку заложника. Зашевелились металлические браслеты.

— Здесь несколько цитат, — объяснил заложник, развернул лист и расправил бумагу на столе. — Я их выписал для своих друзей. Они хотели поговорить со мной на ту же тему. Вот послушайте. — Заложник поднял глаза на Юсуфа и, убедившись, что тот готов слушать, начал читать: — «Люди погружены в земное, они безоглядно гонятся, кто-то за деньгами, кто-то за женщинами. У них нет времени думать о Боге и высших духовных ценностях. Солнце восходит, и разум снова начинает гонку по привычным рельсам: за едой, питьем, развлечениями и сном. День прошел. Так проходит вся жизнь».

Заложник поднял голову. Юсуф пожал плечами, не понимая, к чему клонит этот человек. Заложник перевернул лист.

— «Мысль о Боге — единственная мысль, которая всегда должна быть в голове человека. Она позволит преодолеть все преграды. Подлинная победа — это победа над разумом. Только это дает настоящую свободу». — Заложник осторожно свернул лист.

— Как вы думаете, доктор, кто написал эти строки?

Юсуф пожал плечами.

— Не знаю. Наверное, кто-то из ваших мудрецов?

Юсуфу показалось, что в глазах заложника мелькнула искра торжества. Почти восторга.

— Нет, это не так! — торжественным голосом произнес он. — Эти строки написаны столпами буддизма. Последователями того самого Будды, сына индийского раджи. Согласитесь, сходство этих идей с идеями наших мудрецов удивительное.

Юсуф неловко пожал плечами, но ничего не ответил. Впрочем, заложник и не ждал его ответа. Он раскрыл книгу и зашуршал страницами, продолжая говорить. Конечно, его заинтересовали причины такого совпадения взглядов и мыслей столпов буддизма и иудаизма. И он решил этот вопрос прояснить. Ответ он нашел, разумеется, в книге. Это тоже история жизни Авраама. Или, если доктор настаивает, он может называть его Ибрагимом. Вот это место. Заложник развернул книгу, провел ладонью по странице и поднял глаза на Юсуфа.

— После смерти своей жены Сары Авраам женился еще раз. На женщине по имени Ктура. И у него родились еще шесть сыновей. А когда сыновья выросли…

Заложник еще раз разгладил страницу.

— Вот, послушайте!

Он поднес книгу к глазам и прочел нараспев:

— И отдал Авраам все, что у него, Исааку. А другим сынам дал Авраам подарки и отослал их от Исаака, сына своего, еще при жизни своей на восток.

Заложник поднял голову.

— Как вы думаете, доктор, какие подарки дал своим детям Авраам? Золото и серебро? Конечно. Он был человеком не бедным и мог обеспечить детей всем необходимым. Но главными подарками были знания по устройству мира, которые он ранее передал своим старшим сыновьям Ишмаэлю и Исааку. А отправил он своих сыновей, заметьте, на восток. Что произошло с детьми Авраама на востоке? Местные жители переняли их знания. Но распорядились ими по-своему. Назначили своих богов из числа смертных. И чистая вера превратилась в новую религию, которую назвали буддизмом. По имени сына раджи, оказавшегося самым способным учеником.

Заложник оживился, его глаза блеснули в свете тусклой лампы. Юсуф был готов поспорить, что этот человек на мгновение забыл о том, что находится в подвале, в плену, в ожидании смерти.

— То есть все эти медитации, лечение иглами и прочие восточные премудрости, все из вашей книги? — недоверчиво спросил Юсуф.

Заложник энергично кивнул.

— Но главное, полное слияние в человеке двух составляющих — духовной и материальной, которое буддисты называют просветлением. Это и есть настоящая гармония.

Заложник хотел сказать еще что-то, но за дверью послышались шаги и глазок в двери открылся. Чей-то внимательный глаз несколько секунд рассматривал врача и пациента, после чего глазок закрылся. Юсуф понял, что пора уходить, и взял со стола саквояж.

— А что с четвертым потоком? Неужели вы готовы утверждать, что ваша религия тоже исказила истину?

Заложник быстро кивнул, понимая, что время визита истекает, и взял со стола книгу.

— Пророк Моисей получил от Творца эту книгу вместе с объяснением каждого ее слова. Он предполагал, что эти знания будут передаваться устно из поколения в поколение. Но этого не произошло. Войны, распри, ссоры и скандалы, завоеватели, глупые правители, продажные священники. Все это привело к тому, что знания искажались и терялись. Частично их удалось восстановить. Но часть знаний оказалась потеряна навсегда. И вот результат. Мы далеки от истинного понимания книги так же, как и другие народы. Возможно, наша вина даже более очевидна. Мы были очень близки к истине, мы владели ею, но удержать не смогли. Отдалились и потеряли даже те знания, которыми обладали. И заменили чистую веру религией. Которая, может быть, очень похожа на чистую веру, но по сути дела ею уже не является.

Заложник кончиками пальцев провел по обложке, по бордовой коже и желтым завиткам.

— За последнее столетие все только усугубилось, доктор. — Заложник поднял глаза на Юсуфа. — Многие постановления наших раввинов противоречат духу и букве этой книги. Мы перестали соизмерять свои действия с тем, что записано здесь. Так что возвращаться от религии к вере придется и нам. Как и всем другим.

Заложник виновато развел руками, насколько позволили кольца наручников. Юсуф молча смотрел на него. Ему очень хотелось сказать, что общее возвращение к истине невозможно. Людям никогда не договориться между собой. Не найти общего языка. Это абсурд. Утопия. Но в двери вновь открылся глазок. Под внимательным взглядом черного глаза охранника Юсуф подошел к двери и стукнул ладонью по гулкому металлу. Щелкнул замок.

Не оглядываясь и не произнося ни слова, Юсуф перешагнул порог. Дверь за его спиной закрылась. Чернобородый охранник равнодушно запер дверь и вернулся к столу. Юсуф оглянулся на металлическую дверь, перевел взгляд на два автомата, лежащих на столе, и решительно зашагал к лестнице.

Третий день плена (воскресенье)

Утром Юсуфа срочно вызвали в больницу. Операция по удалению опухоли из желчевыводящих путей шестидесятилетнего мужчины оказалась слишком сложной для местных хирургов. Юсуф провел четыре часа у операционного стола и вернулся домой совершенно обессиленный. Он отказался обедать, позволил Заре стянуть с себя пиджак, брюки, рубашку, туфли и носки и свалился в кровать. Но, коснувшись головой прохладной подушки, Юсуф не заснул, а вспомнил о заложнике. Вопреки его ожиданиям, Тайсир, провожая его вчера до машины, был совершенно спокоен и не сказал ни слова о затянувшемся визите. Выслушал рассказ Юсуфа о психологических проблемах израильтянина и понимающе кивнул. Конечно, Юсуф может работать с заложником, сколько понадобится. Врачу лучше знать, как выводить пациента из состояния шока. А этот пациент слишком дорог, чтобы позволить ему разболеться. Возможно, на каком-то этапе его придется фотографировать, чтобы показать миру, что он жив и здоров.