Большая проблема

Не боишься никого

Кроме бога одного — пробормотал я, шагая к последним силкам, где таки обнаружил очередного искомого зайца. Беляк правда почти выпутался из петли, но к счастью только почти. Так что сегодня у меня ожидался наваристый суп, который я научился творить в глиняном… ну пусть это будет горшок. Нормального гончара при виде него конечно может удар хватить, как итальянца при виде ананасов в пицце, но мне тут всё таки не до жиру, быть бы живу. Горшок выполняет функцию горшка? Стало быть всё таки заслуживает это гордое звание, а остальное не важно.

Дорога к землянке много времени не заняла, хотя я особого удовольствия не доставила. Духи воздуха вокруг радостно смеялись и весело выли, расходясь всё сильнее и обещая куражиться несколько дней. Наметёт опять сугробов пурга, дочь белозубой зимы. С удовольствием бы завел дружбу с духом ветра в дополнение к уже имеющимся у меня товарищам, но увы, слабоват я пока для этого. И дело даже не в том, что духов нужно подпитывать своей энергетикой, на ещё одного мне душевных сил бы уж как-нибудь хватило. Проблема в взаимоотношениях между самими духами. У меня есть Пётр, который является воплощением земли, а любой воздушник ему антагонист. Ровно так же из-за наличия Феонора мне проблематично будет налаживать контакт с каким-либо духом воды. Нужно стать достаточно сильным, чтобы к тебе прислушивались те, кому ты не нравишься, слабого они в лучшем случае проигнорируют. В худшем… Ну мне уже не раз приходилось видеть, что вокруг моей землянки снега наметено значительно больше, чем в остальном лесу. Остаётся только радоваться, что пока всё ограничивается лишь шуточками, а ветродуи сами по себе ребята не злые, а скорее озорные.

Вернувшись домой, я занялся готовкой, едва проверив холодную. Убежать туша оленя конечно не могла, собственно как и запас земляных груш, но как-то раз в мою кладовку прокопалась лиса, чей мех в итоге стал моим воротником. Выглядело кстати неплохо, да простят меня защитники животных… Впрочем где их в этом мире найдешь? Разве что среди эльфов может будут и то вряд ли. Зоошиза осталась в прошлом мире и я безумно счастлив этому факту. Даже готов поспособствовать тому, чтобы здесь она никогда не появилась. Это конечно не изобретение промежуточного арбалетно-баллистного болта для великаньей пехоты, но тоже ничего себе миссия.

Схватив похлёбку и смолотив порцию деревянной ложкой, которую я в своё время задолбался вырезать, я взялся за обстругивание своей дубины. Налаживание мирного контакта дело хорошее, но лучше иметь под рукой аргумент в спорах по тяжелее. При прочих равных я бы конечно прибегнул к звероформе и её когтям с клыками, но если с просто великаном ещё может поговорят, то с оборотнем уже сильно вряд ли. В прошлой жизни встретив этакого пещерного халкокатжита, я сам мог бы слегка обгадиться. Так что к людям было мной решено идти в обычнов виде, но причёсанным, умытым и не с пустыми руками. Потому дубина строгалась, а под потолком висела оглобля с заострённым концом, которое было обожжено в огне для крепости. Своего рода копье даже имело спиральный узор по всей длине. А теперь вот настало время для дубины. Ничего хитрого я с ней не делал, просто облагораживал рукоять, оставляя на конце яблоко, чтобы она не могла выскользнуть из руки.

Провозившись до тех пор, пока мелкое оконце, закрытое турьим пузырём не перестанет давать сносный свет, я прилег на ложе, закрытое шкурами. Ветер снаружи выл… Хм, но чуть меньше, чем днём. Нет, духи воздуха конечно создания не постоянные, но вот в том чтобы повеселиться они обычно весьма последовательны. Прям как та жена, у которой если уж столовый прибор упал, то без ссоры не обойдётся, сколько бы муж не надеялся на обратное, ведь примета есть примета.

Почесав подбородок под растительностью, я пересел на пол и взялся за бубен с колотушкой, чтобы одним глазком заглянуть в мир нави. Веселящиеся духи воздуха обнаружились недалеко, вокруг слабеющего отражения какого-то существа. Я всмотрелся пристальнее, пытаясь понять по астральной тени, кто её отбрасывает, и обомлел. Существо было разумным и похоже потихоньку загибалось от холода, заметаемое снегом. Метель веселилась, а я быстро вернулся обратно, повесил на пояс свои шаманские инструменты и снова оделся.

Путь до «снежного человека» был не близкий, особенно по пурге. Но я пёр вперёд опираясь на «копьё», как ледокол через льды, даром что снега было выше колена, а ветер дул прямо в харю. Здоровье у болезного уже было не очень, а мне его ещё до землянки допереть живым и не обморозившимся в край надо. Вспотев и вымотавшись, я наконец достиг своей цели. Искомое разумное существо оказалось на поверку молодым парнем человеческого рода, у которого едва проклюнулись усы. Я подошёл к нему и наклонился, заглянув в прищуренные глаза, а потом проговорил на великаньем:

— Здравия тебе, дитя.

Глаза юноши на секунду расширились, а потом он похоже лишился чувств. То ли сил не осталось и холод взял своё, то ли я его напугал так… Ну да черт с ним и чертёнок в придачу, сейчас это тело нужно закидывать на плечо и бодро мотать обратно к землянке по своему следу, пока тропу не замели ветреные шутники.

— А что нам ветер, да на это ответит?

Несущийся мимо, да сломавший крыло — пробасил я, примериваясь к ноше. Дальше стало не до слов, нужно было держать дыхалку. Первый встретившийся мне в этом мире человек не должен сдохнуть у меня на руках. Не в мою, млять, смену, как говорили в дурацких фильмах.

Интерлюдия 1

Силаниль м'Аври устало прислонился к стволу дерева спиной и расслабился. Попытки разжечь костёр не увенчались успехом, ветер был слишком силен, не давая искрам уцепиться за трут. Он сбил все руки в попытках, пальцы уже окоченели от холода и не слушались, но всё было тщетно. Силаниль мысленно усмехнулся.

Тщетно. Это дьявольски ёмкое слово характеризовало очень многое в его жизни. Он был сыном богатого и влиятельного человека, ему должны были быть открыты многие дороги, у него должны были быть лучшие учителя и видит Свет, он бы учился более чем прилежно, чтобы отец мог гордиться им. Но надежды были тщетны. Отцу было мало дела до бастарда от одной из служанок, которая умерла родами. Он просто нанял ему старого монаха, который должен был обучить отпрыска грамоте и решил, что сего довольно.

Но Силаниль был упрямым ребенком, желавшим получить одобрение единственного живого родителя. Потому за грамоту взялся рьяно, вгрызаясь в знания, как голодный пёс в мясо. И не менее рьяно доставал замковых стражей, пытаясь перенять воинскую науку. Те посмеивались, отшучивались, но время от времени действительно чему-то учили. А он тренировался до изнеможения с тяжёлым не по возрасту деревянным мечом. Отец смотрел на это с пренебрежением, но была в нём и толика одобрения. Взгляд мачехи был другим. Бастард мозолил ей глаза, раздражал одним своим видом, был старше остальных детей, проявлял ум, волю, упорство и всё то, чего так не хватало её собственным детям, которых она излишне баловала. А потому стал врагом, которого хозяйка замка норовила уязвить при любом удобном случае. Хотя при неудобном в общем тоже. И ладно бы только словами, могла ведь и плеткой перетянуть поперёк спины.

Злоключения незаконно рожденного ребенка в Авримском замке продолжались до двенадцати лет, когда владетель всё таки сдался перед уговорами жены и решил отправить бастарда на путь духовного служения. Обычно эта практика применялась к младшим сыновьям аристократов. Старшие наследовали, остальные же либо отправлялись по дальше добывать себе свою землю мечом либо становились служителями культа. Второй вариант был даже более предпочтителен, потому что слуги богов давали обеты, отказываясь от многих мирских благ. И в первую очередь от права на землю. Если даже её жаловали в будущем какому либо жрецу за заслуги, она становилась имуществом церкви. Хотя часто рыцари-храмовники упоавляли пожалованным до своей смерти… Но то уже частности, не имеющие отношения к делу.

Силаниль стал послушником церкви Света при монастыре близь Гилана. Этот город называли восточной столицей Ахитского королевства, духовная обитель её была богата, а настоятель весьма влиятелен. Но ребенка это волновало мало, в отличии от того, что его по сути выгнал из дома родной отец. Все его усилия вновь оказались тщетны и даже вредны.

Но он не был первым ребенком, который попал в Гиланский монастырь, чувствуя себя брошенным. Да и в общем не последним. Эти стены видели не мало послушников, которые тоскуют по дому и увидят ещё больше. Монахи умели подобрать ключи к своим воспитанникам и вскоре из Силаниля стал получаться весьма неплохой юнный брат во служении, заготовка под монаха и жреца. Он был всё так же упорен в учёбе, предательство отца не очернило его душу, а потому Свет отзывался на его молитвы, когда юношу стали приобщать к таинствам исцеления. Потому наставник вполне обоснованно прочил ему робу брата-госпитала, когда он станет из послушника полноценным монахом. А потом кто знает, возможно Сил сумел бы занять высокое место? Управлять своими палатами исцеления в каком-то меньшем монастыре, а однажды даже стать его настоятелем? Это было вполне реально. Всё таки это в крупные и известные духовные центры на высокие места приходят законные дети крупных аристократов, отражая влияние их родов в церкви. Но в местах по скромнее тоже кто-то должен быть и служить. Или возможно Силаниль мог бы пойти по стезе армейской службе, исцелять солдат от боевых ран в полевых госпиталях, воодушевлять всех вокруг себя на победы волей Света? Служба опасна, но почетна, а он хоть и бастард, но сын своего отца, благородного человека. И если уж он не оценил сына сам, может ему хотя бы станет стыдно, если Сил прославится и будет уважаем? Если старые боевые товарищи открою ему глаза, на его ошибки?

Новые мечты вскоре были перечеркнуты, всё вновь оказалось тщетно. Силаниль стал полноценным монахом, действительно получил робу брата-госпитала, но однажды его вызвали к настоятелю и это стало крахом всего. Во время разговора было видно, что старику немного стыдно, но и поступить иначе он не мог. В церкви указания сверху не обсуждали, а исполняли. И в столичном Храме Света утвердили список миссионеров, которые должны были нести истинную веру на восток, окормляя паству крестьян и переселенцев. И Сил значился среди них. Вздохнув, старик поведал, что тут скорее всего не обошлось без его семьи. Брат-госпитал мрачно кивнул и лишь поинтересовался, когда отправка.

Путь в дикие земли Востока был не легким, но постепенно он даже развеял черную меланхолию юноши. Природа здесь была красива, воздух чист и невероятно пах лесом и хвоёй, а по дальше от людей дышалось легко. И в голову Силаниля пришла идея стать отшельником. От сородичей он уже увидел достаточно всякой погони, Свет свидетель, даже в церкви от подлости не было спасения! А потому что такого в том, чтобы уйти и жить в гармонии с собой и природой там, где тебя никто не сможет ни предать, ни обмануть? Чем больше юноша обдумывал эту идею, тем больше она ему нравилась. Иногда он даже видел себя благообразным старцем, молва о котором разошлась по многим землям, праведником, чьего совета и благословения ищут паломники… Но подобное попахивало гордыней, противной Свету, а потому подобные мечты Сил гнал из головы что было сил.

Добравшись с переселенцами до новых земель и оказав им помощь в меру своих сил, осенью брат-госпитал, странствующий монах и миссионер двинулся в путь. Сила Света могла сберечь его от диких хищников, а еду добыть не составляло труда. Ну по крайней мере так ему казалось, пока не настали холода. Эта зима оказалась куда холодней всех виденных им ранее. Он обосновался в маленькой пещере, где обустроил не хитрый быт, но на охоту от неё приходилось уходить с каждым разом всё дальше. Юноша начал худеть, как собственно и положено аскету-отшельнику. Хотя процесс ещё не зашёл слишком далеко, так что его благообразное лицо хоть и заострилось, но оставалось красивым, светлые волосы ещё не сбились в грязный колтун пещерного человека, а тело оставалось атлетичным и не превратилось в скелет обтянутый кожей.

Сегодняшняя зимняя охота не удалась от слова совсем. Он ранил выстрелом из лука молодого кабанчика, отбившегося от стада. Но тот имел достаточно сил, чтобы очень бодро побежать куда глаза глядят. Обойдя остальное стадо по большой дуге, чтобы не встретиться с секачом, юноша встал на след и начал двигаться за добычей. Капли красной крови сопровождала отпечатки копыт кабанчика на белом снегу. Время от времени добыча ложилась передохнуть, оставляя небольшие рубиновые лужицы, но потом вновь находила в себе силы встать. Сила захватил азарт, он чувствовал, что нагоняет свежее мясо, а потому поднимающийся ветер он проигнорировал. Как выяснилось зря, тот предвещал беду.

Вскоре поднялась настоящая метель, след оказался заметен, в завываниях ветра слышался злой смех, один раз юноше даже показалось, что в мельтешении снежинок прошёл гигантский человек, похожий на дерево или дерево, похожее на человека. Силаниль пытался вернуться по собственному следу, но и тот ветер вскоре засыпал, сделав неразличимым. Юноша понял, что заблудился, а потому к жилью быстро вернуться не получиться.

А теперь не состоявшийся примерный сын, не состоявшийся настоятель и не состоявшийся святой отшельник замерзал насмерть. Руки и ноги уже окоченели и он их не чувствовал, да и сам холод, как казалось, стал ощущаться меньше. Сил внутренне усмехнулся, он знал что так бывает в самом конце, а значит осталось не долго. Скоро его тщетная жизнь закончится и он обретёт единство со Светом. Спасти его тут некому, а Хозяин ледяных ветров, о котором няни рассказывают страшилки непослушным детям, его не пощадит…

Вдруг рядом сквозь завывания ветра раздался хруст снега и в пурге показался огромный силуэт, хотя и по меньше того ходячего дерева, что привиделось отшельнику в метели раньше. Только вот нынешний гость похоже не был игрой воображения, он показался из белой круговерти и подошёл ближе.

Вспомни демона и он придёт, так говорят старики. Сейчас Силаниль как никогда был готов подписаться под их словами. Хозяин ледяных ветров явился за ним лично. Ростом он превосходил человека вдвое, одет был в меха, которые покрывал толстый слой налипшего снега, так же, как и его бороду. А может его одеяния и борода и были снегом? Опирался он, как и в легендах, на толстый посох, которому повиновались четыре сотни, четыре десятка и три ветра, лишь самый горячий южный был ему неподвластен и не мог никогда стать ледяным.

— Zdravia tebe, ditia — проговорил Хозяин своей жертве на странном гортанном языке, который напоминал резкие порывы ветра. Юноша испытал ужас, буквально ощущая, что сейчас из него выдернут душу ледяной рукой, а потом наступило блаженное забытье.

В следующий раз Силаниль очнулся, почувствовав дрожь и то, что его пытаются приподнять. Открыв глаза, он увидел перед собой огромное лицо, обрамлённое огненно-рыжей бородой. Гигант придерживал юношу одной рукой сзади, приподняв до сидячего положения, а во второй держал берестяную кружку с каким-то варевом, источающим пар. Сил почувствовал себя как кролик перед удавом. Только что из него собирался вынуть душу Хозяин ледяных ветров, а теперь он оказался перед его родным братом, что ведает суховеями с юга.

— Pei — произнес гигант и сунул кружку к губам. Слово юноша не понял, но смысл был очевиден. Не смотря на то, что варево было обжигающим, ослушаться Силаниль не решился. Хозяин суховеев конечно не менее страшен, но к его ледяному брату возвращаться ох как не хотелось. Здесь хотя бы тепло, даже жарко. С этой мыслью Сил снова лишился сознания.

В следующий раз он очнулся от негромких звуков, которые издавал Хозяин суховеев. Сил осмотрелся вокруг из под приспущенных век. Он по видимому находился в землянке. По крайней мере стены точно были не из камня и не из дерева, а с потолка росли корни, среди которых был закреплен посох, на поверку оказавшийся примитивным копьём. Сам хозяин жилища сидел на деревянной колоде, остругивая рукоять огромной дубины костяным ножом и бормотал себе под нос что-то вроде:

— Opa, opa, zelenaya ograda

Devki viebli popa, tak emu i nada..

Рассмотрев существо перед собой по лучше, Силаниль вынужден признать, что едва не замерзнув насмерть был немного не в себе. Перед ним был определённо не Хозяин суховеев и не его ледяной брат, а великан. Правда вопросов это порождало как бы не больше. Юноша читал о созданиях, к которым принадлежит тот, кто сидит всего в нескольких шагах. По свидетельствам тех, кто с ними встречался, были они злы, дики, необузданны, ненасытны, опасны, промышляли каннибализмом… В общем были теми, кто вряд ли будет спасать кого-то из пурги, приносить в своё жилище и отпаивать горячими отварами. Но тем не менее судя по всему произошло именно это. Великан же тем временем кажется заметил, что его гость очнулся. Он, усмехнувшись, произнёс:

— Dobrogo utra — потом, встал, подошёл к печи, собранной из камней под стать хозяину, снял с грубого горшка крышку, налил в давешний берестяной стакан какого-то варева деревянным половником, а затем протянул его Силу со словами — Poeh goriahego.

Тело отзывалось юноше с трудом, но всё же стакан он принял. Внутри похоже был суп из зайчатины и каких-то корнеплодов. Хозяин тем временем взял и принялся есть прямо из горшка своим половником, только переставил ёмкость на ещё одну грубую колоду, вероятно заменявшую стол. Сил начал пить бульон, а потом постепенно вытряс себе в рот мясо с овощами.

Хозяин тоже закончил трапезу и внимательно посмотрел на Сила. Игру в гляделки юноша быстро проиграл, предпочтя отвести взгляд. Раздался новый хмык от великана. Силаниль же обдумывал ситуацию. Он в жилищи гиганта, где всё такое же огромное, как и он сам. Огромная печь, огромная колода вместо стула, огромное ложе, на котором сейчас лежит сил, укрытый шкурами. Он даже не был уверен, что смог бы забраться на него самостоятельно, уж больно оно высокое, а его тело слишком ослабло, едва не окоченев в той метели. Хорошо ещё кожа нигде не почернела и волдырей нет, значит он очень вовремя попал в тепло. Уж брат-госпитал-то знал, что бывает при обморожениях. Человеческого языка великан не знает, Сил не знает великаньего, но общение налаживать как-то надо. Юноша собрался с духом, снова посмотрел в глаза хозяину жилища, в котором он оказался, указал на себя пальцем и произнёс:

— Силаниль м'Аври.

А затем осторожно указал пальцем на великана. Тот снова хмыкнул, а потом повторил жест Сила, тыкая себе в грудь большим пальцем и произнёс:

— Magnus iz Russov.

А потом слегка рассмеялся, как будто не представился слишком длинным для примитивных существ именем, а сказал какую-то весёлую шутку.

Глава 8

Я перекувырнул валун ещё раз и он наконец занял место рядом с входом в наше с Силом скромное жилище. А потом отправился к речке мыться, не смотря на всё ещё прохладную погоду, потом от меня разило со страшной силой. По хорошему в том чтобы кантовать новый камень к землянке не было нужды, мы один черт завтра её покидали и не собирались возвращаться, а внутри не должно было остаться ничего достаточно ценного, чтобы его стоило воровать. Но я решил привалить вход и организовал валун с упорством, достойным лучшего применения. Да, ослиное упрямство мне присуще. Хорошо хоть такой тотем не достался, а Гектор, как и любой другой кот, слегка компенсирует некоторые мои порывы своей видовой ленью.

Закончив с водными процедурами, я вернулся к землянке и пролез внутрь на четвереньках через узкий проход. Сил кашеварил, подкатив к печи колоду. Всё таки я её делал с Петром под свои габариты, монах в горшок с земляного пола и заглянуть-то не мог. Он вообще смотрелся в моём доме как ребёнок и я невольно ассоциировал его со своим племянником из прошлой жизни. Тот тоже был едва выше моего брючного ремня, а ещё являлся жутким почемучкой. Прямо как этот адепт света. Но к чести моего мелкого родственника надо заметить, что он хоть и тоже ввязывался в неприятности, но были они как-то по меньше. Да и с помощью сверхъестественных сил мне его выхаживать не приходилось. Впрочем в прошлой жизни у меня таковых и не было.

— Не устал тащить свой кусок скалы? — спросил этот агитатор за самую правильную в этом мире веру.

— Духи не знают усталости — хмыкнул я банальность в ответ и перевёл тему — Суп не готов?

— Почти, как раз горшок снимешь и поставишь заглушку на его место — проговорил Сил. Печку мы с духом земли слегка модифицировали за долгие зимние вечера, теперь сверху на ней была каменная плита с круглым отверстием, на которое и ставился каменный же горшок, чтобы огонь прямо грел его дно. В прошлой жизни у меня на печи на даче такая плита была чугунной, но здесь пришлось изгаляться. Камень не очень-то теплопроводен, хотя и над этим свойством мы пытались и Петром поработать. Когда горшок убирался, на его место клалась заглушка, чтобы дым не шёл в помещение. Создание всего этого значительно улучшило наше взаимодействие духом земли, но однако всё получилось именно под мои габариты, Силанилю силёнок со всем управляться не хватало. Смешно это правда звучало только в моей голове, в местном человеческом наречии слово «сила» звучало не так, как на Земле. В переводе на русский же имя Силаниль значило что-то вроде «Веснян» или «Весенник», видимо у родителей парня были некоторые проблемы с воображением — Последние специи кстати пустил в дело, больше не осталось.

— Ты и так растягивал, как мог — проговорил я — К тому же в земли людей идти, там брать ещё.

— Идём и возьмём — наставительно произнёс жрец. С каждым днем на его языке я говорил всё лучше, но огрехи по прежнему случались. Впрочем я не был уверен, что их совсем уж стоит убирать. С тупого косноязычного великана, что сопровождает жреца, взятки гладки, хитрости от огромного дурака никто ждать тоже не будет. Но будем посмотреть, как всё повернётся, может даже цитировать писание Света придётся. Сил меня им за зиму и часть весны успел даже несколько задолбать, даром что изначально я стремился узнать как можно больше о одной из самых сильных религий людей. Хорошо хоть всегда можно было напомнить святоше, что спас его дикарь волей духов, а не так любимый им Свет.

— Идём и возьмём — повторил я — Мне нравится, как звучит. Как призыв к большой охоте.

— Тебе лишь бы охотиться — фыркнул несостоявшийся отшельник.

— Ну если б не я, тебя б тут давно уже схарчили при попытке выйти за хворостом, не то что за мясом. Причем скорее всего обычные волки, лютых бы не понадобилось — улыбнулся я, показывая слегка гипертрофированные, по сравнению с человеком, клыки и хлопнул ладонью по волчьей шкуре, на которой сидел. Её обладатель пришёл к нам по весне, когда снег только начал таять. Сил проснулся чуть раньше меня и решил сходить за топливом. На его счастье, я очнулся ото сна, когда он немного нашумел во время сборов. Встав, я почуял едва уловимый запах лютоволка. Сложить два и два было не сложно, зверь устроил засаду где-то рядом с нашим логовом и видимо оголодал. Иначе бы не полез к жилью, где попахивает великаном. В общем вместо сонного Силаниля из лаза резво выбрался я и едва встав на ноги принял зверя на копьё. Ей духам, чуть не обгадился, когда эта тварь насаживалась на дерево, пытаясь добраться до меня и клацала зубами. Было огромное искушение бросить копьё и забить зверя дубиной, но я сдержался. С голодухи лютоволк был весьма резвым, прыгал аж к моей шее, заколбасить такого по голове или хребту до того, как он ещё куда-нибудь вцепится, можно было и не успеть. К счастью жизнь в сером кончилась раньше, чем заострённая жердина, заменяющее мне копьё. Я обзавёлся новой шкурой, в замен той, что мне досталась в самом детстве и уже была скорее сувениром, чем полезной в хозяйстве вещью, а ночью мне приснился главрысь, который одобрительно кивал. Видимо вражда кошачьих и собачьих распространяется и на мир духов, а кто-то получил дополнительное очко в вечном противостоянии. А ещё я пообещал себе обзавестись в человеческих землях нормальной рогатиной с перекладиной, чтоб хоть на гигантского медведя можно было идти. Я всё таки по слабее вождя Стуна буду, который мог уделать такую тварь своей дубиной… А тварь страшная, почти со среднего великана ростом, если на задние лапы встанет. С такими медведями никаких драконов и мантикор с гидрами не надо.

Кстати, со слов странствующего монаха, драконы в этом мире тоже были, причём двух основных видов. Первые в холке были как раз примерно с меня, их передние лапы являлись крыльями. Полагаю их название можно было перевести, как виверны. Вторые были раза в четыре больше, имели четыре лапы для ходьбы и два крыла для полёта, а главное были вполне себе разумны. Виверны могли харкнуть только огнём или кислотой, второй подвид же мог отоварить так же льдом, а то и просто какой-нибудь магией. Беспокоили все эти рептилии человечество чрезвычайно, первые были тупы и агрессивны, вторые просто смотрели на людей, как на каких-то насекомых, которые завелись рядом с их дачным участком.

Но к счастью человечество было по опаснее каких-то ос и пока что вполне себе жило и даже местами процветало, хоть и не без потерь. А ещё владело магией, причём в основном боевой. Силаниль изрядно выпал в осадок, когда я ему рассказал, что наколдовал себе землянку, а потом ещё и расширил её в расчёте на второго жильца у него на глазах за несколько дней. Человеческий маг земли мог пустить по своей стихии волну, чтобы сбить врагов с ног, устроить разлом, но никак не сумел бы что-то построить. Вроде как на такое были способны дворфские геоманты, но даже это были просто слухи. О них на родине моего компаньона вообще знали не слишком много. Ну да не суть, главное что так было со всей человеческой магией. Шаман великанов мог организовать за неделю-другую пещеру в скале, человек заставить её трескаться, я мог создать в руке огненный цветок или ударить пламенем метров на пять, средний людской пиромант мог кинуть огненный шар шагов на пятьдесят, но о цветке речи не шло. С водниками и воздушниками была та же беда.

Трудно было не узнать свой прошлый вид. Чтобы не создавали наши учёные, в итоге получалось оружие. Тут было тоже самое. Но зато хомо сапиенсы вполне успешно давали по сусалам окружающим, раздвигая своё жизненное пространство. До местного Империума Человечества правда дело не дошло, но другие виды всё равно от людей были не в восторге. Кроме моих бывших сородичей в ближайших краях первые скрипки играли гномы с эльфами, которые то ссорились то мирились с человеческими королевствами, возможно аккуратно стравливая людей между собой. Впрочем это было не точно, Сил большой политикой мало интересовался. А может просто мелкие бородачи и ушастые интеллигенты не борзеют, потому что южнее трех рас в степях живут орки с минотаврами и любят, умеют, практикуют набеги за хабаром и рабами. Круче всех в этом отношении достаётся как раз людям, но всем понятно, на кого весёлые народы с клыками да рогами переключатся, если у хомо сапиенсов станет нечего и некого брать. К тому же те же бородатые коротышки, как я понял, активно прикупают у людей продовольствие, что тоже наверняка должно влиять на их политику. Что до эльфов, то Сил знал прискорбно мало, живут они на Западе, а Ахит самое восточное королевство людей. Ну и соответственно ближайшее к нам.

Хотя я уже не был на сто процентов уверен, где мы выйдем. Уж больно мутными были обстоятельства нашей встречи с слегка подмороженным монахом. Его жильё, которое должно бы было быть близко, я так и не нашёл, а силуэт ходячего дерева в метели намекал на одного моего знакомого духа. Мне решили помочь, а заодно спасти Сила? Очень может быть, что да. Но это ставило передо мной новые неприятные вопросы о том, на кого мои клыки точат духи и почему молчат. Никогда я не любил, если меня используют в тёмную. Да и кто вообще любит такую дрянь? А по здравому размышлению кандидатов было не так уж много. Языческие боги людей и, вероятно, остальных рас имели черты схожести с духами, восходя к двум самым главным из них. Духу Созидания и Духу Разрушение. Ин и Ян. Хозяин ледяных ветров и Хозяин суховеев. Бог войны и богиня очага. Все они были в местных пантеонах уравновешены, что о многом мне говорило. Конечно можно было причислить их к кому-то вроде паразитов, что тянут из разумных существ энергию, мало что давая в замен… Только с тем же успехом можно было обозвать их симбионтами, раз что-то в ответ вообще дают. Да и не выказывали к ним Лес с Главрысем какой-то злобы или просто вражды во время разговора, лишь пренебрежение. Но зато была церковь Света, которая потихоньку пыталась прижимать другие религии и считала всяких духопоклонников почти что слугами демонов. Вот это было уже неприятно. И были таки слуги демонов. Силаниль в бытность послушником был ознакомлен с кое-какой литературой, в которой описывались кошерные пентаграммы, детали жертвоприношений и прочие интересные вещи, встретив которые надо визжать как с@чка, поднимать тревогу и ещё вчера звать братьев из Красного писания, которое было чем-то вроде инквизиции. На шаманские практики всё это походило от слова никак, а вполне себе материальные твари, которые могли перенестись в пентаграмму были не больно-то похожи на бестелесных духов. В общем эти две силы меня несколько напрягали, потому что это было что-то чуждое мне, как шаману, а идея начинать хотя бы против одной из них Великий крес… духовый поход напрягала как бы не больше. В основном потому, что я понимал насколько это огромный гемор, но даже не мог примерно прикинуть с какого конца за него, если что, браться. Потому просто старался развиваться как говорящий с духами и надеяться на лучшее.

Суп Силу удался, трав для вкуса он не пожалел. Отужинав, мы завалились спать, а утром добив остатки из горшка, двинули в путь. На последок я завалил вход камнем, а потом присел покамлать и Пётр засыпал землей окошки с вентиляцией. Может какой зверь и разроет, но я сделал всё что считал нужным напоследок. Землянка, так долго служившая мне, осталась позади. На себе я тащил довольно увесистый заплечник с вяленным мясом и съедобными корнями, а так же кучу всякой бытовой мелочи, которой успел как-то обрасти. Силаниль тащил более мелкую копию такого же приспособления и был как-то не рад, что вообще сшил эти изобретения великанского разума из кожи жилами с помощью костяной иглы. Мне правда на это было немного пофигу. Есть спина, значит она должна быть нагружена.

Можно было бы конечно сжалиться, нёс мой компаньон мало, уставал быстро, а главное был мне крайне полезен для легализации. Всё таки и языку обучил и к великану, что сопровождает священнослужителя отношение совсем не такое должно быть, как просто к огромному дикарю с дубиной. Но вся шутка в том, что разговор о походе в людские земли завёл сам Сил. И в какой-то момент я понял, что его интересует не столько возвращение к людям, сколько как раз возможность ходить туда сюда и всем показывать, что он Светом да добрым словом укротил огромное чудовище, а теперь и вовсе работает над тем, чтобы обратить его в правильную веру. Причем Силаниль не строил планы по набору армии или хотя бы отряда огромных религиозных фанатиков, просто молодой парень очень хотел человеческого признания, а тут такой невероятный повод. К тому же репутация у моих сородичей так себе, а проповеди Сил мне действительно читает, так что в общем ни слова лжи он даже не скажет. В общем я дал себя уговорить, но спуску проповеднику не давал. Нафиг мне не сдался бездельник, который мелет языком о своем любимом Свете и пользуется плодами моих трудов. Я таких проповедников в прошлой жизни видел достаточно и мне ни разу не понравилось. Так что Сил ишачил под рюкзаком и не только. Заодно кстати отрабатывал спасение своей жизни и приучался к физическому труду, который из обезьяны сделал человека. Так что я не злобный великан-эксплуататор, а деятельный тренер личностного роста, который даже денег за свою работу не берёт. То что монах бедней церковной мыши и с него нечего брать, можно опустить.

А путь наш продолжался всё дальше. Зверья в лесу хватало, метким броском «копья» мне даже удалось добыть молодую косулю и обеспечить нас свежатиной, а через неделю мы вышли к берегу ручья. Я принял волевое решение идти по нему к реке, в которую тот по логике вещей должен впадать. С Силаниля проводник был так себе, а люди всё таки обычно селятся по берегам водоёмов. Ещё с месяц нам ничего не попадалось, а река, петляя, удлиняла наш путь. Правда зато снабжала рыбой, я даже научился приманивать её к мелководью у берега лёгким камланием, чтобы бить копьём, как острогой. Первые попытки конечно были плачевны, вызывали в моём спутнике веселье, а во мне раздражение, но в итоге я всё таки добился своего! Рыба кстати была мне не знакома по прошлому миру, похожая на плотву, но уж больно здоровая. Впрочем тут вообще много всего не маленького встречается. Огромные деревья на вроде секвой, огромные медведи, даже огромные люди, которых следует называть великанами. А в одном месте мы вообще плотину гигантских бобров встретили. Я про всяких животин в прошлой жизни слышал, но вот что и такие гиганты жили, был не в курсе. Так что почему бы просто не быть огромной плотве? Попались бы ещё раки с омаров размером, совсем бы хорошо было, но уж чего нет, того нет. А у обычных из хвоста мясо достанешь и на него становится больно смотреть в своей огромной лапе.

Через месяц пути по берегу реки мы наконец нашли человеческие следы, но нас они не порадовали. Пепелище деревни, остатки печей и то тут то там встречающиеся костяки, которые не растащило зверьё. Выглядело удручающе. Я рассмотрел одну из кучек останков и поднял череп. Клыки были для человека великоваты, так что я поинтересовался:

— Сил, а орки вообще по размеру как, от людя почти не отличны?

— От людей. Не очень, а чего? — отозвался монах.

— Да вот, клыкастый череп нашёл.

— Похоже, что орочий. Рядом ничего не было.

— Да не, если скелет не считати — ответил я, размышляя о возможных противниках. Слава духам, это не зеленокожие из мира военного ремесла, тамошние бугаи мне могли бы дать прикурить. Тут скорее речь идёт о орках Профессора, максимум урукхаях. Конечно проблем могут доставить и они, особенно если это действительно степняки на конях. Но всё равно как-то проще должно быть, перспектива встречи с кем-то вроде Грома-Задиры меня беспокоила больше. Этот кадр всё таки целого архидемона завалить умудрился почти в одиночку.

А вот сам набег вызывал вопросы. Что-то тут было странное. И с тем, что ходили орки, видимо, зимой, а путешествия в это время года дело не простое. И с тем, что бросили сородича без погребения. Я конечно не в курсе, может у них, как у огнепоклонников на земле, зверьё должно похоронить труп в своём желудке, чтоб он ни одну священную стихию собой не осквернял, но Сил вообще говорил, что они своих мертвецов закапывают. В общем сплошные вопросы, ответы на которые мы не нашли, осмотрев деревню. А потому продолжили путь, который вскоре привёл нас к вполне человеческой дороге.

Глава 9

Дорога, по которой мы стали двигаться, была самой что ни на есть обычной грунтовкой, которая местами потихоньку зарастала травой. Было заметно, что пользуются ей не так чтобы часто. Хм, в прошлой жизни я бы вообще сказал, что исчезающе редко, но тут несколько иные реалии и другая интенсивность трафика в сельской местности. Странно что с такими вообще дороги в глуши есть, а не только направления. Собственно места, в которые мы по идеи вышли, были как раз глушью, медвежьим углом, дальней окраиной и натуральной попой мира. Людей здесь было мало, с пахотной землёй имелись заметные трудности, вокруг росли леса, но как-то отсутствовали поля. Зато в них с избытком было дичи с грибами и ягодами, а в реках и озерах рыбы. В общем жить тут по моему мнению можно было припеваючи, если подойти ко всему с умом и уметь себя оборонить.

Так считал не я один, Силаниль объяснил мне политику партии, то есть местного королевского величества Валахида Пятого, его предков, а так же крупнейших аристократов королевства. Здесь был восточный рубеж и пустая земля, ну по крайней мере от других государств. Великаны жили дальше на востоке, а тут можно было наткнуться разве что на редкого тролля. Да и то вряд ли, они предпочитают не леса, а местность по гористее. Вот и выходило, что основную опасность для колонистов представляют дикие животные, а потому особая охрана им не нужна. Заселять же землю надо, населённая земля с деревнями да весями — это налоги и будущие рекруты в армию. А главное это вотчины, которые можно жаловать толковым да полезным людям и потом требовать явится по зову сюзерена конно и оружно. Так что любой желающий мог переселиться сюда и десять лет не платить подати и налоги. Перспектива была заманчивая, но правда с некоторым запашком риска. В остальной части королевства любой крестьянин живет на земле, которая принадлежит некому благородному человеку или самому королю. И владелец земли блюдет на ней порядок, защищает от набегов тех же орков, гоняет бандитов да разбойников, изничтожает всякое опасное зверье и так далее. В Восточной окраине колонисты были предоставлены сами себе. Нарисуется пещерный медведь или стая лютоволков, придётся собираться толпой, чтобы завалить его самим. Или стать комплексным обедом из нескольких блюд, тут уж по разному может случится. Придёт разбойничья шайка — спасение потерпевших дело рук самих потерпевших. Просочится мимо королевских войск на юге отряд орков? Ну результат мы видели буквально на днях. Хотя народ в этом приграничье тоже довольно специфический, по крайней мере со слов Сила разбойники сюда не торопились переселяться, огрести можно как нефиг делать, а вот взять добычи вряд ли получится много. Хозяйство натуральное, в ходу больше бартер, чем монеты, а сами хозяева рожи имеют едва ли не более бандитские, чем разбойники.

Мы двигались на юг по дороге, которая то ныряла в лесок, то снова выходила к изгибам реки. Сил отвечал на мои вопросы, которые я задавал уточняя то одно, то другое. Всё таки у меня были некоторые мондраж и волнение перед встречей с людьми. Это с Силанилем всё удачно вышло, я его спас, он мне благодарен, да и один он против меня слова не пикнет в серьёз. А вот жители любой приграничной деревеньки скорее всего воспримут великана враждебно. Я бы, стоя на наблюдательной вышке за низеньким деревенским частоколом, в первую очередь поднял тревогу, завидев идущего к своему дому великана. А народ, собравшийся с топорами да вилами, а то и чем по опаснее, уже будет иметь определённый настрой. И вся надежда тут на служителя света, будь он неладен, который должен будет толкнуть готовым к бою мужикам зажигательную речь на тему «Великан — друг человека». Попробуй тут, млять, быть каменно-спокойным и абсолютно мирным, особенно если помнишь, что некоторые местные охотники, если конечно святоша не преувеличивает, бьют стрелой белку в глаз. А у меня глаза немножко по больше, чем у белки.

Но я шёл вперёд, не давая разгуляться в своей голове мыслям о том, что может стоит подождать со всем этим делом, подготовиться по лучше и так далее. Тут как с бросанием курить, чем дольше откладываешь сам момент, когда выкуришь последнюю сигарету и завяжешь, тем меньше вообще хочется бросать. Так можно вовсе передумать, решив, что и в лесу бирюком жить вполне можно. А я всё таки решил выйти к людям и не собираюсь отступать. Мужик я или кто, чёрт возьми?

Вдруг впереди послышался шум, а через несколько секунд я разобрал звук, который не слышал с прошлой жизни. Удары металла о металл. Картину дополнили крики людей и ржание лошадей. К счастью для нас дорога здесь делала поворот, огибая поросший лесом холм. Я схватил Сила за плечо и потащил с открытого места со словами:

— Быстро за мной. И тихо, мать твою.

— Что…

— Тихо, сказал! — отозвался я громким шёпотом, пробираясь вперёд, согнувшись в три погибели. Возможно стоило уматывать по глубже в лес перпендикулярно дороге, но на пороге опасности мы не всегда поступаем разумно. А может быть это просто было проявление инстинкта бей-беги, который явственно меня толкал успокоить нервы, кому-нибудь вломив со всей силы.

Стараясь двигаться как можно тише, призывая тотем с лесом в помощь и надеясь, что Силаниль, идущий следом, не нашумит больше аж целого великана, я срезал изгиб дороги по лесу и вышел почти к кустам на обочине. Перед моими глазами предстала довольно неприглядная картина. Рядом с дорогой застыло транспортное средство, запряжённое парой лошадей, одна из которых была убита, а вторая билась и пыталась лягаться, рядом в луже крови лежал возница. Сам тарантас уже пожалуй не мог называться просто крытой телегой, но наверно ещё не дорос до кареты. Ну а может я просто привык к более поздним и совершенным моделям вроде тех, что в Питере по Дворцовой площади туристов катают. Рядом на тракте шел бой. Обочины были довольно широки, видимо дорога проходила через бывшую поляну, а потому десяток конных воинов вполне смогли развернуться, устроив натуральную собачью свалку. Шестеро из них были в тёмно-зелёных накидках поверх кольчуг, четверо в серебристо-серых. Ещё два конника стояли чуть по одаль, наблюдая за боем, один был с копьём и мечом на поясе, а вот у второго в руке был жезл, да и облачён он был не в кольчугу как все, а во что-то напоминающее римский доспех с характерными наплечниками. Лорика сегментата кажется… Впрочем какая разница, здесь наверняка зовётся по другому.

Вдруг дверь «кареты» открылась и из неё быстро вылез мальчуган лет тринадцати с луком. Малец пустил стрелу в «римлянина» и даже попал, но вокруг того на секунду образовалась полупрозрачная плёнка, которая остановила наконечник. В ответ всадник отправил в ребятёнка молнию с жезла. Парень забился в корчах на земле, не смотря на то, что его фигурка вроде бы тоже подёрнулась какой-то дымкой во время попадания. Видимо был защитный амулет, да слабоват оказался. Я не раз видел, что бывает после молний старого Йара, но такого не встречал… Впрочем мой учитель и не собирался никогда никого из соплеменников убивать. Особенно детей.

И в этот момент я не выдержал. Перехватил «копьё» по удобнее, встал в полный рост и метнул его что было сил в мага. Силаниль рассказывал мне о местных волшебниках, с его слов выходило, что они «хрустальные пушки». Бьют сильно, порой даже по площади, но с защитой всё уже не так хорошо. Стрелу из лука они держат более менее уверенно, болт из арбалета уже редко, это прерогатива сильных магиков. О снарядах осадных орудий и таранных ударах конницы речь вовсе не идёт. Такое разве что архимагу под силу. Данный кудесник до такого крутого звания не дорос, плёнка защиты лопнула с противным звоном, а сам он вылетел из седла согнувшись на копье пополам. Причём как-то боком, люди так вроде бы гнуться не должны. Я же, продолжив движение, которым метал копьё, выбежал на дорогу, выхватывая дубину и издавая боевой клич во всю мощь своих лёгких.

Было громко и видимо страшно, лошади под копейщиком уж точно. По крайней мере она сделала попытку от меня убежать, не дав своему «пассажиру» ударить меня своим оружием. И подставила его под удар моей дубиной. Мне тоже было страшно от понимания, что я ввязался в бой и назад дороги нет. Так что ударил я раньше, чем успел о чём-то подумать и кавалерист вылетел из седла, роняя копьё. Краем сознания я отметил, что что-то в нём противно и громко хрустнуло. После этого мне осталось только повернуться к свалке и побежать на неё, снова крича во всё горло. Врагами были обладатели зелёных плащей и они закончились на удивление быстро. Троих ухайдокал я, одного вместе с лошадью, удар сверху вниз был не очень хорошей идеей. Двоих достали «серые», которые сумели совладать со своими скакунами до того, как это удалось их противникам. А может им просто повезло оказаться в удачных позициях для ударов, я до сих пор не уверен. Один из противников в свою очередь оказался полностью согласен с лошадью, которая решила бежать без оглядки и выбрался из переделки живым.

После того, как последний враг упал на землю, настала неловкая пауза. Я смотрел на оставшихся в седле, они смотрели на меня. Искры, бури и безумия к счастью не было. Но зато настороженность и напряжение в воздухе можно было хоть ножом резать. Было ощущение, что спасённые хотели меня атаковать, но не решались чисто от понимания, что просто из-за разности длинны наших рук и оружия, первый нападающий почти гарантировано будет отоварен моим дрыном. Получалось как-то очень не ловко и не хорошо, серые не спешили начинать диалог, я тупил после боя, тяжело дыша да сжимая в руке заляпанную чьими-то кровью с мозгами дубину и как-то даже не знал, что сказать. Всё что я в этот момент придумал, это слегка повернуть голову в бок и громко произнести, коверкая слова:

— Священник, твоя мочь уже из лес выходить, злые люди вроде пока кончатся.

Сзади раздался негромкий хруст придорожных кустов и голос Силаниля:

— Здравствуйте, дети мои. Опустите оружие, мой друг не причинит вам вреда.

Через секунду один из всадников подал пример остальным, слегка опустив меч, хотя и не убрал его в ножны. А затем проговорил:

— Меня зовут эр Блом ма Краман. С кем имею честь?

— Силаниль м'Аври, скромный слуга Света, брат-госпитал, миссионер и отшельник — говоря последние слова этот доморощенный «гений, миллиардер, плэйбой и филантроп» встал рядом со мной и сложил руки в молитвенном жесте, а потом спросил — Вы позволите оказать помощь раненым и воздать последние почести погибшим?

— Разумеется, святой отец — кивнул эр. Возможно решив проверить какой из Сила госпитал. Впрочем мой товарищ не подвёл, вместе со словами молитвы его руки засветились золотистым светом и мальчишка-лучник, к которому монах подошёл в первую очередь, начал дышать размеренно и без хрипов. После этого предводитель спасённых наконец убрал меч в ножны.

Я же посмотрев на то, что ситуация кажется выровнялась и уже не грозила снова скатиться к смертоубийству, бросил взгляд на трупы и произнёс:

— Священник, моя добыча брать.

Сил на это просто кивнул, переходя к одному из раненных серых, а до меня даже не сразу дошло, что я опять коверкаю местную речь хуже, чем вчерашний дикий житель горного аула русский язык. Ну да пусть его, всё равно собирался под дурака косить, который «могу стукать — могу не стукать».

Первым в списке на добычу у меня по понятным причинам стоял маг, вторым не то его телохранитель, не то предводитель «команды зелёных». Волшебник нашёлся на обочине в неестественной позе с моим копьём в бочине, которое всё таки не только промяло внутрь, но и даже немного пробило доспех, раздвинув пластины. Сама броня кстати оказалась довольно сложной в снятии, я своими ручищами запарился с ремешками. Но зато он по видимому давал весьма приличную защиту. Хотя и не от оглобли великана конечно. Но тут уж против лома нет приёма, если кто-то вроде меня попал по человеку, то результат немного предсказуем. От жезла, найденного в траве явственно тянуло магической силой, его я естественно тоже присоединил к добыче, но руками трогать не стал. Сил рассказывал, что подобное может быть вредным для здоровья. Просто завернул в шкуру в рюкзаке. За ним кстати пришлось сходить в лес, сам не заметил, как скинул его перед броском копья. Так же у колдуна нашлись несколько колец на пальцах, которые я срезал вместе с ними, а потом снял ножом с обрубков. Тоже в шкуру, раз магические цацки. Туда же отправился амулет в виде какой-то птицы. А рядом с бронёй легли наручи, поножи и шлем. Они у мага оказались такими же, как и у остальных его коллег. Мда, тут и не пахнет поздним средневековьем. По крайней мере такие вот шлемы с открытым лицом и наносниками, как я смутно помню, были характерны для первых крестовых походов. Ну или около того.

С «копейщика» мне досталось в первую очередь его копьё, которое в моих руках смотрелось скорее как дротик. Но зато имело металлический наконечник, который определённо превосходил по броне-пробиваемости остриё моей деревянной поделки. Так же в зачёт пошли меч и защитный комплект, который отличался от колдунского кольчугой и другой насечкой на шлеме. К тому же мне достались вещички с бойцов, убитых в «собачьей свалке». Но у них что называется труба была по ниже и дым по жиже.

Сняв ценное с трупов, я сел на землю и привалился спиной к дереву, которое росло к дороге ближе всех. Сейчас я остановился и на меня навалились мысли… Я ведь людей убил. Не одного, сразу нескольких. А потом ещё и трупы обобрал. И не ёкнуло ничего, даром что они после моей дубины краше… Ну да, в гроб их не положат, нет у нас тут деревянных макинтошей и до ближайшего пилить и пилить. Положим в землю так. Но почему мне так пофиг? Нет, конечно это не старушка-процентщица, а здоровые мужики с оружием, которые сами были не дураки людей убивать, чем в момент нашей встречи и занимались… Но всё же должны же быть у меня по этому поводу душевные терзания, разве нет? Или раз я сам не человек, а великан, то и не воспринимаю чем-то неправильным убийство представителя другого вида? Люди-то сами не шибко парятся, обезьяну на охоте застрелив. Или Гектор на мой разум повлиял больше, чем я думал? Для дикого зверя что люди, что не люди, всё едино, разница только в уровне опасности и вкусе мяса. И зверь этот часть меня. От не весёлых размышлений меня отвлёк подошедший Сил, который присел рядом.

— Чего такой кислый, твоё преосвященство? — поинтересовался я.

— Кроме того, что тут твоими стараниями несколько человек умерло? — почти огрызнулся парень. Похоже ему видеть смерть на поле боя было так же в новинку как и мне. И даром, что он родился и вырос в диком средневековье, всё же брату-госпиталу картина настроение испортила.

— Не убей я их, они бы убили вон тех людь, в том числе и сопляк, что ты только что лечить — ответил я наверно даже не столько для Сила, сколько для самого себя. Неприятно чувствовать себя чудовищем из сказок не только снаружи, но и внутри. А кем ещё мне себя считать, если я помахав дубиной пошел осваивать добычу как после обычной охоты в лесу? Хорошо хоть жрать человеческие трупы ещё не захотел — Так что старайся не слишком переживать о них, просто отслужи панихиду как положено.

— Отслужу, Маг, не сомневайся. Но ты нам и помимо этого проблем нажил, не разобравшись — вздохнул мой компаньон.

— Это каких? — насторожился я.

Глава 10

Я двигался по дороге бодрой целеустремлённой рысью, экономно расходуя силы, чтобы их хватило на весь день. Рядом со мной в седле двигался Силаниль, который вёл в поводу моих лошадей с добычей. Здесь, как и на Земле в своё время, вполне действовал принцип «что с боя взято, то свято». А перед нами скакали люди ма Крамана, охраняющие карету и пассажиров. Собственно из-за последних и случилась дурная история, в которую я влез двумя ногами из-за своей импульсивности. И крыл себя мысленно разными словами. Стоило всё таки догадаться, что воины в коттах одного цвета, да ещё с магом — это не шайка бандитов, а уважаемые люди! Но я не додумался до столь простой истинны, увидел прожарку сопляка и попёр геройствовать, как лось через подлесок.