Воспоминания о настоящем

— Настройка индивидуальна? Модуляции?

— Нет… — Смит нехорошо скривился.

— Я думаю — сразу пробуем Пик шестого съезда на Материк? — Это Тимоти сказал Гарроту. Смиту сделалось плохо. На лбу выступил пот. Если они выберут третий уровень… то…

— Угу… — Отозвался Гаррот.

— По первому уровню. Там требования к достоверности повыше. — Уил Смит нервно сжал пальцы. Едва подавил желание выскочить из машины и послать ко всем чертям и профессора и Комитет… Но… Лишь согласно кивнул. Выбора не было. Попытка ввести Комитет в заблуждение каралась смертной казнью. И никак иначе. Штрафы и возмещения администрацию этого бюрократического монстра уже не интересовали. Он нашарил под футболкой маленький серебряный крестик с распятием и нежно его поцеловал.

— Будь что будет.

— Запуск! — Деревянно выкрикнул Тимоти. Двигатель Мерседеса ровно заурчал. Вибраций практически не чувствовалось.

— Отсюда по тринадцатой… На десятом уровне. Дальше в предстартовый карман. — Скомандовал Гаррот.

— Спуск на третий, потом на первый и дальше через развязки Кольца на Материк. — Как же они все — таки слаженно работают! — Удивился Смит. — Комитету будет, наверное, очень жаль потерять таких замечательных сотрудников. Он мельком глянул на часы. До Пика на Кольце оставалось восемь минут. Они прибудут туда не просто на Пик. Они прибудут на максимум Пика.

Смит закусил губу. Потом в необычной для себя веселой бесшабашности решил, что похороны за казенный счет сэкономят ему немало средств. На этом и успокоился.

— Пошел! — Неласково скомандовал Гаррот. Авто мягко присел. Толкнулся взрывной тягой и прыгнул в открывшееся окно парковочного пятака. Как и предполагал Смит пилот перестроил аэродинамику авто как только тот прошел переплет окна парковки. Створки лязгнули металлом у них за спиной, и Мерседес перешел в планирующий полет.

Двумя короткими вспышками он скорректировал траекторию и почти нежно присел на десятый уровень тринадцатой улицы. Аккуратно словно под микроскопом, вымеряв, безопасную дистанцию между корейской триста второй Дэу и Фордом чопорных европейцев.

— Лимит по времени не задан… — Скрипуче выдал пилот. Эксперты довольно переглянулись. Посмотрели оба в свой чемодан.

— До прибытия десять. Дальше минимум на проход до Материка.

— Принято… — Отозвался пилот авто.

— Господин Смит. — Обратился к Уилу Гаррот.

— Мы уже сейчас можем дать вам за технологию стартового прыжка не менее двухсот пятидесяти тысяч. Что вы на это скажете? — Смит кисло улыбнулся. Четверть единицы — это все же ее четверть. Профессор будет вне себя.

— Играем полный банк! Уэлрой! — Смит с трудом вспомнил имя Гаррота. Все — таки называть эксперта Комитета по имени может не каждый. Он Уил Смит может. По крайней мере, пока они не прибыли в карман.

— Хорошо! — Кивнул Уэлрой и уткнулся в чемодан.

Авто шел не нарушая ни одной строки Правил и все же опережал график уже на десять секунд. Смит шевельнул хромированным браслетом на руке, вылавливая в отражениях, лица Гаррота и Тимоти. Они, похоже, были очень довольны характеристиками пилота.

— Мы берем его с авто! — Вдруг выкрикнул Тимоти.

— Пилот настроен на эту автомашину! Добавляем еще сто тысяч!

— Достаточно? — Смит скрестил пальцы на правой руке. Дела идут неплохо, однако, до единицы еще не хватало прилично.

— Играем все! — Отозвался он севшим голосом.

— О кэй! — Улыбнулся Тимоти.

До предстартового кармана Кольца добрались за шесть с половиной минут. Гаррот и Тимоти эксперты Комитета по надзору за движением были очень довольны. Однако Уил Смит их восторгов не разделял. Впереди было Кольцо, и не просто Кольцо, а Кольцо в Пике. На Пике ежегодно гибло пять процентов населения Города. Единственное что спасало популяцию — это приросты населения за счет иммиграции. Сотни тысяч людей приезжали в Город в поисках денег и славы, редкие из них находили, и то и другое. Большая часть оседала в низших слоях социума или гибла на трассах.

Авто застыл в предстартовом кармане и нервно заурчал двигателем перегазовывая, пожалуй, слишком эмоционально для электронного устройства. Смит прикрыл глаза. Через три секунды откроется шлюз, и лавина автомобилей хлынет, торопясь, чрезвычайно торопясь по своим делам. Многие останутся здесь, скомканные, в машинах, растерзанные, размазанные по асфальту.

Коллектор шлюза сбросил заслонку и для тех кому ее было не видно зажег серию зеленых огней. Мерседес взвыл двигателем и рванулся вперед так, что у Смита отвисли щеки. Кресло погасило большую часть перегрузок, но голова все — таки держалась исключительно на его шее. Шлем стал тяжелее вдвое. Смит хотел его снять, но пальцы едва шевельнулись. Первые секунды оторопи прошли и он, наконец, сообразил, что сделал пилот.

Пилот шел с упреждением. С абсолютным упреждением. Словно на серфе, спускаясь с высокой волны, оставляя за собой буруны, ямы и смертельно опасную глубину. Стратегически ход был исключительно точным. Исключительно.

Мерседес машина хорошо управляемая, тяжелая, обладающая хорошими скоростными характеристиками. Из движка пилот выжимал все, на что тот был способен. Первую развязку они проскочили моментально. Практически по пустой дороге, поскольку опережали поток почти на четыре корпуса. На второй пилоту пришлось потрудиться. На ней основной поток смешивался с двумя низкоскоростными периферийными, вбирающими в себя авто из-за Кольца.

Однако в бестолковой сутолоке перестроений пилот вел машину замечательно. Те, кто въезжал на Кольцо с Периферии имели свой почерк, свой характер вождения. Они нерешительны, бестолковы, пугливы, идут на малых скоростях, прыжками практически не пользуются, часто переоценивают характеристики своих стареньких перегруженных авто и на обгонах надолго зависают на встречной полосе.

С третьей и четвертой развязками пилот разобрался тоже достаточно просто. Он ушел на Мах-полосу и увеличил скорость. Мах-полоса вообще для особого транспорта. Для наземников со скоростями более двухсот пятидесяти миль в час. Один из сотни решался ходить по этой полосе и, соответственно, она была относительно свободной. Для того, чтобы сохранить управляемость, пилот перестроил аэродинамику и практически не пользовался рулевой колесной парой, управлял направлением движения исключительно стабилизаторами. И это оказалось очень правильным.

Какой — то смельчак приблизительно в миле от авто Челленджера, не выдержав скоростного режима закувыркался по полотну, разбрасывая веером брызги остекления, куски обшивки, части двигателя. Пилот с легкостью ушел в прыжок. Двести пятьдесят миль — это крейсерская скорость легких самолетов. Оторваться от полосы даже на малой тяге не составило труда. Огненный шар мгновенно вспыхнущего авто остался позади. Мерседес в притирку сел на полосу и без тени ошибки загудел дальше, Смит почувствовав некоторое облегчение, снова шевельнул браслетом на руке.

Гаррот и Тимоти напряженно смотрели в приборы своего металлического ящика, у Гаррота предательски подрагивали уголки губ. На лицо постепенно вползала удивленная улыбка, но он, ее на своем лице не хотел и всячески этому сопротивлялся. Клиент может завысить цену, если увидит, что товар нужен Комитету. А он действительно нужен. Очень. Снабженные высокодостоверными пилотами авто просто будут довозить своих пассажиров до места назначения живыми.

Каждый из них добропорядочный или не очень, но все — таки гражданин Города и налогоплательщик. Каждый из них, что то производит и платит с произведенного Комитету, Комитету очень нужны налоги, соответственно, ему очень нужны налогоплательщики в самом продуктивном возрасте и в цветущем состоянии здоровья.

— Достаточно! — Вдруг выкрикнул Тимоти.

— Ближайшая парковка! Любой пятак! — Мерседес вильнул вправо, втиснулся в промежуток между двумя большегрузами Вольво, затем прямо по разделительной полосе прошел между пестрыми рядами авто и снова перестроился на правую полосу. Парковочный карман почти пустой, на транзитом перегоне появился через три мили.

Мерседес, деликатно погасив скорость, запарковался вровень с отбойниками. Смит, первый открыл свою дверку и вывалился из машины. Поднявшись на ноги, он сорвал с себя шлем и бросил на сиденье. Волосы, не смотря на хороший кондиционер в салоне, взмокли и липли ко лбу и вискам.

Гаррот и Тимоти синхронно хлопнув дверцами, выросли по бокам автомобиля. Гаррот деревянно переступая ногами, подошел к Уилу. Радушно улыбнулся, обнажив крепкие зубы. Протянул правую руку для рукопожатия и долго тряс мокрые пальцы Смита. Затем протянул левую руку с банковским интерфейсом.

— Может наберете сами? — Вопрос Уила застал врасплох.

— Что? — Недоуменно переспросил он.

— Транш в шесть миллионов долларов. — Ответствовал Гаррот.

— Я не знаю, повезло ли вам, господин Смит.

— То, есть. — Съежился Уил.

— Если бы вы смогли наладить производство пилота, то заработали бы гораздо больше. — Смит позволил себе улыбнуться.

— Я не умею налаживать производство. — Пожал он плечами.

— Итак. — Перешел на официальный тон Гаррот. Тимоти оставил в покое чемодан и подошел ближе.

— Ни вы, ни ваш компаньон после перевода оговоренной суммы не имеете никаких прав на это устройство. — Это сказал Гаррот. Тимоти продолжил.

— Ни вы, ни ваш компаньон не можете больше работать в этом направлении. Ни создавать новые модели, ни разглашать информацию о принципах его работы, программирования, формировании модели предпочтений и прочее. — Уил озадаченно кивнул.

— Во избежание преследования вашей группы транш объявлен анонимным и вам предписывается в течение трех суток покинуть Город. — Уил продолжал внимать. Гаррот перехватил инициативу.

— После перевода оговоренной суммы вы обязаны ее обезличить, переведя в международные кредитные сертификаты на предъявителя номиналом от десяти до пятидесяти тысяч. Если вы не произведете обезличивание средств, в предписанные сроки, то Комитет будет считать себя в праве, отозвать платеж без вашего акцепта. — Уил снова кивнул. Об акцепте он, что — то слышал. Акцепт означал на языке людей владеющих крупными суммами денег разрешение. То есть Комитет без его Смита разрешения заберет свои деньги назад. Уилу это не понравилось. Он уже ощущал эти миллионы. Он их чувствовал. Он их уже потратил.

— Прошу прощения, господа… — Решил он прервать монолог экспертов. — Сейчас возможна замена счета на другой счет? — Близнецы переглянулись.

— Желательна, Уил. — Это сказал Гаррот.

— Это обезопасит вас и вашего компаньона. — Продолжил Тимоти.

— Не исключено, что в Комитете есть информаторы корпораций. Они очень… Я подчеркиваю — очень заинтересованы в вашей разработке.

— Наберите счет сами. Сумма отлимитирована. — Гаррот протянул банковский интерфейс Уилу, Уил долго копался в карманах, отыскивая затертую пластиковую карту.

Наконец, вытащил ее и приблизил к слезящимся глазам. Смог раздражал слизистую, а шлем он оставил в авто, он вытер о штаны потную ладонь и набрал серию цифр. Мысль о том, что интерфейс сможет считать счет сам ему в голову не пришла.

Уил Смит пользовался этой картой не часто. Мало сказать «не часто». Это и была его карта с неприкосновенным запасом в восемьсот баксов. На самый черный день. Будет очень хорошо, если на ней будет чуточку больше. Всего на шесть единиц. Уил поднял взгляд на Гаррота. Тот качнул интерфейсом, предлагая сделать что то еще.

— «Ввод», господин Смит.

— Поторопил он Уила.

— Нажмите «ввод».

— Да-да, конечно. — Засуетился Смит и нажал широкую серую кнопку ввода.

— Поздравляю! — Произнес Тимоти и нырнул в авто.

— Поздравляю! — Продублировал Гаррот и также спрятался в Мерседесе.

Авто рыкнул движком. Сделал плавный разворот. Хлопнув форсажем, легко прыгнул с асфальта. Смит, зажав рот и нос ладонью, спасаясь от смога, проводил их подозрительным взглядом. Мерседес сделал длинную красивую траекторию, прицеленную на причальный карман десятого уровня автострады. Начал аэротрансформацию и… Не выпустив правый стабилизатор, стал плавно заваливаться на бок. Машина на долю секунды зависла в верхней точке траектории, и стала стремительно падать, беспорядочно кувыркаясь в поток нулевого уровня. Смит закрыл глаза.

— Вначале будет вспышка. — Подумал он. За веками ярко сверкнуло.

— Теперь звук. Грохот и скрежет опоздали всего на секунду. В небе застрекотали вертолеты. Смит открыл глаза. На нулевом уровне продолжали громоздиться друг на друга разноцветные капли болидов. Отсюда это выглядело даже красиво. Похоже на детскую пирамидку из кубиков.

Уил качнулся с пятки на носок. Пожал плечами. В конце концов, в автокатастрофах гибнут тысячи. Он стряхнул с себя оцепенение и задумался о своих делах. А дела вроде бы шли в гору. Он с уважением посмотрел на свою карту, на которой уже лежало шесть единиц с хвостиком.

Он улыбнулся тому что «с хвостиком», приятно, черт побери, говорить даже самому себе, что имеешь шесть миллионов долларов «с хвостиком». Теперь он может себя немного побаловать. Самую малость, не так ли? Он поднял руку вверх. Теперь он может позволить себе даже такси.

Желтый в шашечку болид Фольксваген Стар Плюс, с шиком объехав Смита, хлопнул обратной тягой и остановился так, чтобы ему оставалось только сесть. Открылась высокая дверь. Смит осторожно пробрался в сумрак авто и утвердился на кожаном диванчике.

— Куда едем? — Развернулся к нему слепой шлем водителя.

— Отель Хилтон. — Отозвался Смит. Деньги выворачивали грудь. Делали голос раскатистым, густым, взгляд значительным, и немного скучающим. Он позволит себе расслабиться всего сутки. А потом выполнит точь в точь указания экспертов Комитета.

В конце концов в том, что они не смогли доставить пилота к зданию Комитета его вины нет. Сделка состоялась. Деньги получены. Теперь нужно сделать так, чтобы они остались у него навсегда. Именно у него и именно навсегда.

— Пентахуз Люкс. — Добавил он, тем самым раскатистым и густым голосом. — Профессор задолжал ему двадцать лет жизни. Почему бы их не оценить в эти шесть миллионов?

— Номер парковки, сэр! — Обратился к Смиту пилот такси.

— А? — Не понял тот.

— Назовите номер парковки, сэр. — Повторился пилот.

— Пентахуз люкс имеет восемь уровней парковок. Все, начиная с третьего в чистой зоне.

— Чистая зона это престижные высоты. — Подумал Смит. — Пусть будет самая престижная.

— Восьмой! — Выкрикнул он пилоту. — Его шлем качнулся утвердительно.

Смит расслабился. Времени у него было достаточно. Пилотам такси Правилами запрещалось двигаться со скоростями более ста пятидесяти миль в час. Им запрещались прыжки вне трамплинов и даже с трамплинов пилоты такси прыгали с ограничениями по дальности. Службу доставки своих верноподданных Комитет еще мог контролировать.

— Расчетное время прибытия пятьдесят минут. — Проговорил пилот. Теперь Смит кивнул утвердительно. Это время его устраивало. Тем более, что в Хилтоне наверняка есть отделение банка через который он может получить сертификаты. Отдых и работу можно было приятно совместить.

— Заключили хорошую сделку? — Весело осведомился затылок шлема за армированным стеклом.

— Да… — Отозвался Смит. Ощущение денег приходит не сразу. Оно приходит постепенно. Вначале вы не верите, что они у вас есть. Потом вы не верите, что их у вас достаточно. Потом вы не верите, что их у вас много. Потом вы верите, что их у вас достаточно. Достаточно для… Для того, чтобы начать новую полную радости жизнь.

— Наверное, очень хорошую? — Продолжал диалог пилот. Поднимать настроение пассажирам пилотам такси предписывали Правила. Уил об этом знал и от беседы не отказывался.

— Хорошую. — Улыбнулся он.

— Ну, если мы едем в отель Хилтон, то лучше не бывает? — продолжал допытываться шофер.

— Не бывает. — Скупо отозвался Смит.

— А суммочку не озвучите? — Пилот перенастроил камеру так, чтобы видеть богатого пассажира. Камера имела двустороннюю настройку, и на небольшом экране Смит видел нижнюю часть улыбающегося лица пилота с крепкими, подозрительно крепкими зубами.

— Н-нет, пожалуй… — Насторожился Смит.

— Достаточно много.

— А давайте, я попробую угадать! — Не унимался пилот. Его попытки сделать пассажира еще более счастливым казались Смиту неуклюжими, и он даже позволил себе снисходительно кивнуть головой.

— Я думаю, что вы продали пилота Комитету и получили за это не менее шести единиц! — Смит опешил. Это «единиц» он слышал редко и в основном от одного человека. Он подвинулся ближе к экрану для того, чтобы разглядеть лицо собеседника. Верхнюю его часть скрывал шлем. Однако подбородок, особенно этот постоянный оскал с демонстрацией зубов. Смит скривился, словно проглотил таракана.

— Профессор?

— А ты хотел встретить здесь епископа?!

— Ай-я-яй! — Продолжал он, не глядя в пассажирский отсек.

— Студент решил обмануть своего учителя. Своего партнера. Решил сам бабульки потратить, а что он сделал? Передал двум олухам ящик с микросхемами? Поговорил с ними за жизнь? Да потом еще и убил! И он хочет за это хулиганство денег! И много денег хочет за это хулиганство! Он хочет за это шесть миллионов долларов! Ай, как нехорошо! Такая работа не стоит таких денег! Нет, не стоит!

— Профессор! — Решился прервать его Смит. Настроение у него было хуже некуда, однако, чего — то подобного он и ожидал. Не может быть так, чтобы все было хорошо. Судьба была к нему несправедлива, несправедлива пожизненно, и он уже давно носил на своем лице характерное для таких людей выражение. Чуть отстраненное, чуть оскорбленное, чуть надменное. У него не было жгучей зависти к тем, кто обладал деньгами, нет.

Просто постоянное ощущение несправедливости заменяло ему эту зависть. Ему казалось, что каждая мелочь, укладываясь в цепочку взаимосвязанных событий, вела к неизбежным неудачам. Вот и борода профессора.