Помраченный Свет

— Украл?

— Можно сказать, что заработал.

— Тогда эта монета принадлежит тебе.

— Кому-то она нужнее, чем мне, — вздохнул юноша. — Я и так неплохо устроился. Благодаря тебе. И быть может, так ты сможешь помочь кому-то еще.

Киатор кивнул, и серебряная монета исчезла в серой морщинистой руке. Все это время старик внимательно смотрел на одержимого, словно пытался оценить его для какого-то важного дела. Но какие важные дела могут быть у рабов?

— У тебя кровь на волосах, — насторожился Киатор. — Твоя?

«Об этом тоже забыл… И в таком-то виде я шел по городу, стараясь не привлекать лишнего внимания?» — печально усмехнулся Ахин.

Беспокойство сонзера вполне оправданно — если кровь принадлежала созданию Света, то это сулило большие неприятности как преступнику, так и тем, кто его укрывал.

— Моя, — ответил юноша. — Меня Элеро ударила чернильницей. Уголком попала. Чуть не убила.

— Потерял сознание?

Киатор знал о загадочной способности одержимого, однако даже он не мог объяснить ее суть и как-то помочь воспитаннику. Все-таки гибель сущности Тьмы и Катаклизм унесли слишком много жизней темных существ, а вместе с ними исчезли и бесценные знания.

— Да, — подтвердил Ахин и зачем-то перешел на шепот: — Я вошел в коридор к чужим мыслям.

— Рядом были создания Света. Ты не совершил какую-нибудь глупость? — строго поинтересовался Киатор. — Если тебя заподозрят в наличии действующих темных сил, то…

— Казнят. Как минимум. Нет, я был осторожен. Ничего не случилось. Ну, почти.

— Почти? Что ты натворил?

«Зря я это сказал», — одержимый почувствовал себя неуютно под обеспокоенным взглядом Киатора, но умолчать о произошедшем уже не мог.

— Я заглянул в сознание феи, а потом меня затянуло внутрь. Там было очень светло, но кое-где пролегали тени порока. И я каким-то образом смог показать Элеро величину ее алчности, быть может, даже акцентировал на ней внимание. Я чувствовал, что хозяйка испытывала очень неприятные ощущения, как будто она сама себя пристыдила.

— Она точно не заподозрила тебя?

— Я лежал перед ней без сознания в луже собственной крови, — пожал плечами одержимый. — А потом Элеро дала мне серебряную монету. Наверное, так она хотела доказать себе, что на самом деле не такая уж жадная, как ей «показалось». Нет, думаю, фея меня ни в чем не заподозрила.

— Надо быть осторожнее. Не забывай — ты не в состоянии контролировать свои силы, ты не понимаешь их природу и не знаешь, к чему они могут привести. А создания Света априори сильнее тебя, и если они поймут, что в их временном умопомрачении виноват темный дух, то легко избавятся от наваждения, а тебя…

— Казнят.

— Именно, — Киатор огорченно покачал головой. — Я не для этого растил тебя. Еще раз прошу, будь осторожен.

Отчего-то внутри Ахина вспыхнула злоба, но злился он не на старика, не на Элеро и даже не на себя. Он злился на весь этот проклятый несправедливый мир.

— А для чего?! — выкрикнул одержимый. — Для чего ты меня растил? Для чего я родился, для чего во мне слились сущности человека и темного духа, для чего мне эта сила, если я даже не могу ей управлять?! Что мне делать? Я ведь имею какую-то… что-то… Это ведь важно! Это должно быть важным! Я способен на… не знаю… на поступок! Но никак! Это как богатство, которое я не имею права тратить. Оно просто у меня есть. Но оно не должно просто быть! Оно для чего-то. Так для чего?.. Я не верю в свое бессилие и все равно остаюсь ничтожеством!

Он согнулся пополам, уткнувшись лицом в колени. Ему давно уже стоило бы сломаться, оставить малейшую надежду на лучшую жизнь и иллюзии о равенстве, но юноша почему-то был уверен, что когда-нибудь справедливость восторжествует.

Создания Света не должны так относиться к побежденным, ведь темные вовсе не зло, как это принято считать. Природа Света и Тьмы различается, порой очень существенно, но все живые существа рождаются равными, все обладают разумом и волей. К согласию всегда можно прийти мирным путем. Вопреки реальности, Ахин верил в это. Но одна лишь вера не способна вернуть баланс в разрушенный мир.

— Унижение, боль, бессмысленные жертвы — за что нам все это? — из черных глаз одержимого текли обычные человеческие слезы бессилия. — Скажи, Киатор, когда же закончатся наши страдания?

— Скоро.

Ахин не сразу понял, что именно ответил сонзера. Подобного ответа попросту не могло быть. И Киатор не пытался утешить воспитанника. Он сказал именно то, что хотел сказать.

— Что? — на всякий случай переспросил одержимый.

— Скоро все закончится, — спокойно подтвердил старик, взяв в руки книгу. — И ты, пожалуй, сможешь нам помочь.

Тот оценивающий взгляд Киатора начал обретать какой-то смысл, но Ахин оставил попытки мыслить логически, всецело отдавшись растерянности.

— Спрашиваешь, за что нам наши беды? — начал сонзера, неторопливо перелистывая страницы. — Все предельно просто: сущность Света, ставшая единственной полярностью сил, дала своим детям право диктовать законы нового мира. Чем все обернулось — ты прекрасно знаешь. Но реальность такова, что наш мир всегда имел две полярности, две основы основ. И когда одна из них исчезла, вторая не смогла в одиночку сдержать хаотичную энергию вселенной. Тогда произошло то, что мы называем Катаклизмом.

Замолчав, старик пробежался глазами по тексту и удовлетворенно кивнул, как будто нашел подтверждение своим словам в своей же рукописи, а затем продолжил:

— Со временем разрушение мира замедлялось по мере приближения к светлой полярности сил, но оно не остановилось окончательно. Дисбаланс будет медленно уничтожать мироздание, пока не восстановится гармония вселенской пустоты. Рано или поздно исчезнет абсолютно все, — Киатор поймал недоумевающий взгляд Ахина и, вздохнув, прервал речь вопросом: — Ты хочешь знать, при чем тут восстановление справедливости и природное равенство созданий Света и Тьмы, не так ли?

— Не уверен, что смогу увидеть взаимосвязь, — честно признался одержимый. — Но теперь я хочу понять, к чему ты ведешь. Нет, ты все это уже рассказывал, я помню. И… это ведь твои догадки, да? Просто я… В общем, продолжай.

Кажется, на лице старика мелькнула тень разочарования.

— Я считал тебя чуть более сообразительным, — он отложил книгу в сторону. — Понять тебе надо только одно: восстановление баланса — реально. Нам нужно уничтожить сущность Света и тогда обе полярности обратятся в ничто. Хаотичная энергия вновь равномерно расползется по миру, и погибель не будет угрожать всему сущему.

— Стой, стой, стой! — Ахин перебил бывшего учителя, пытаясь привести мысли в порядок. — У меня вопрос. Сейчас… только подберу слова…

Киатор опять покачал головой. Но в подобном разговоре спешка могла только навредить. Пусть подумает.

— Я хочу, чтобы создания Света и порождения Тьмы жили в равенстве, — медленно, тщательно проговаривая каждое слово, произнес одержимый. — Это баланс. И именно так выглядит гармоничный и справедливый мир. Скажи мне, это реально?

— Да. Об этом я тебе и говорю.

— Ты говоришь мне об окончательном разрушении мира, которое обязательно наступит, если мы не… — Ахин осекся, поняв абсурдность того, что собирался сказать, но все же закончил: — Если мы не уничтожим сущность Света.

— Эти вещи взаимосвязаны, — терпеливо ответил Киатор. — Подумай еще.

Издав нервный смешок, Ахин поднялся на ноги, потоптался на одном месте и сел обратно. Логика старика ему более-менее понятна, но она, как ни странно, больше походила на бред сумасшедшего. Или мечтателя. Или сумасшедшего мечтателя.

Иными словами, уничтожение сущности Света решит сразу две проблемы. Господство социального неравенства постепенно сойдет на нет, потому что светлые станут точно такими же «беспризорниками» в части изначальных сил, какими ныне являются порождения Тьмы. Конечно, поначалу разразятся сильнейшие конфликты — одни возжелают мести за годы унижений, другие же не смогут принять даже гипотетическую возможность быть равными с рабами. Но когда-нибудь все точно наладится, и мир наконец-то вступит в эпоху гармонии, где принадлежность к давно исчезнувшим Свету и Тьме будет лишь напоминанием о нелепости вечного противостояния, возникшего только потому, что существа рождались такими, какими рождались, а забытая причина толкала их на взаимную ненависть.

И вместе с тем уничтожение сущности Света остановит неизбежную гибель всего сущего. Было две полярности — мир жил в балансе Вечной войны. Теперь она одна, и мир разваливается на куски из-за стягивающихся к ней разрушительных потоков. Не останется ни одной — мир будет сбалансирован пустотой. Довольно просто.

А почему тогда создания Света ничего не предпринимают? Неужели они не видят реальной угрозы окончательного разрушения мира? Впрочем… Действительно не видят, потому что никогда даже не пытались увидеть. Добро ведь уже победило зло. Значит, все хорошо.

«Хотя вполне вероятно, что это лишь теоретические построения Киатора. Может, нашему потрепанному миру ничто и не угрожает, — размышлял Ахин, внимательно вглядываясь в угольно-серое лицо сонзера. — Но, к сожалению, я не помню, чтобы старик хоть когда-то ошибался».

— Выходит, толчком к созданию лучшего будущего должно стать исчезновение сущности Света, — заключил одержимый.

— Именно так, — Киатор облегченно улыбнулся, увидев, что до юноши наконец-то дошли его слова. Но затем, резко помрачнев, добавил: — Будет много жертв. По Атланской империи прокатится волна восстаний порождений Тьмы, почувствовавших ослабшую хватку господ. А создания Света будут пытаться усмирить бывших рабов. Чтобы оставить противоречия в прошлом, необходимо много времени и еще больше пролитой крови.

— Но когда-нибудь все точно станет хорошо? — не слишком уверенно уточнил Ахин.

— Возможно, — пожал плечами старик. — Произойти может что угодно. Главное, восстановить баланс, а дальше даже очередную Вечную войну можно считать хорошей, если она пойдет в гармонии с нашим миром.

Киатор снова взял книгу и принялся неторопливо листать ее. В разговоре осталась масса недомолвок, но кто знал пожилого сонзера достаточно хорошо, тот понимал, что недостающие слова еще будут произнесены. А пока что — время помолчать.

Темнота за крохотным окошком понемногу растворялась в сизом предрассветном воздухе. Скоро первые лучи восходящего солнца разрежут остатки ночи на мелкие кусочки, которые жадно пожрет утренний туман, обильно взбрызнув все крохотными каплями росы.

Ахину следовало бы поспать немного, чтобы вовремя успеть в контору Элеро, где он возобновит нескончаемую работу, стараясь избежать жестоких наказаний за малейшие оплошности. Но все это стало казаться чем-то незначительным на фоне того, что рассказал Киатор.

«Грядут перемены? Да. Перемены к лучшему. Я ждал их всю свою жизнь. И в итоге оказался к ним не готов», — Ахин помотал головой, прогоняя лишние мысли, и произнес:

— Допустим, все именно так, как ты предполагаешь. Но скажи мне, Киатор, разве возможно уничтожить сущность Света? Разве ее можно найти и… разрезать, сломать, раздавить, сжечь? Это ведь не какой-то предмет, а… некая сущность, как-никак.

Сонзера посмотрел на него и удовлетворенно кивнул, как всегда, когда слышал правильный вопрос. Отложив рукопись, он некоторое время сидел, о чем-то размышляя.

— А ты помнишь, что сущность Света была поглощена светлым Повелителем во время Вечной войны? — наконец спросил Киатор.

«Сначала старик задаст мне наводящие вопросы, потом даст разъяснения к ответу, а затем и сам ответ. Как я у него, вообще говоря, хоть чему-то научился? Впрочем, именно так и научился».

— Помню.

— Если я прав… а я почти уверен, что прав, — сонзера постучал пальцем по книге, в которой были записаны результаты его многолетних исследований. — После исчезновения светлого Повелителя… Не знаю, умер он или еще что. Неважно… Так вот. После того, как исчез светлый Повелитель, сущность Света не могла вернуться в обычное эфемерное состояние, особенно в условиях вселенского дисбаланса из-за смещения полярностей сил. Понимаешь?

— Примерно, — поморщился одержимый.

— Не понимаешь. Это нормально. Суть в том, что светлый Повелитель должен был отпустить сущность Света, но не просто высвободить ее из своего тела, а передать некоему другому телу или предмету, к чему я больше склоняюсь.

— То есть сейчас где-то стоит горшочек с сущностью Света?

— А еще примитивнее сравнение ты не мог придумать? — язвительно заметил Киатор. — Но, грубо говоря, ты прав. Более того, теперь мы знаем, где находится этот «горшочек». И мы знаем, что при уничтожении сосуда уничтожится и сущность, как это и произошло некогда с Повелителем Тьмы.

— Ты знаешь, где она? — опешил Ахин.

Сегодня у него был действительно странный день, но он и представить не мог, что окажется на пороге нового мира, навестив старика в нищенской хибаре. Дух захватывало от одной только мысли — восстановление баланса не просто реальность, а очень близкая реальность!

— Точнее говоря, предполагаю с большой долей вероятности, — остудил пыл юноши Киатор. — Настолько большой, что мы просто не можем не рискнуть. Я, в общем-то, уверен, что она там. Хотя, сам понимаешь, цена попытки — жизнь.

— Оно того стоит! — одержимый вскочил на ноги. — Где находится сущность Света? Я хочу быть в первых рядах! Я уничтожу ее, Киатор, можешь на меня положиться! Баланс будет восстановлен, я обещаю тебе!

— Успокойся, — сонзера сурово посмотрел на воспитанника. — Оставь свой героический бред при себе. Твои юношеские порывы мне понятны, но они только убьют тебя.

Взглянув на ситуацию со стороны, Ахин понял, что повел себя нелепо. «Как бы старик не передумал», — одержимый сел на место, смущенно уставившись в пол. Тем не менее…

— И что ты хотел мне поручить? — спросил Ахин. — Ты ведь хотел мне что-то поручить, да?

— Да, я думал об этом. Но сначала пообещай, что не будешь делать глупостей, — потребовал Киатор.

— Обещаю, что не сделаю ничего из того, что посчитаю глупостью.

Старик поморщился, но спорить насчет формулировки не стал. В конце концов, он прекрасно понимал, что Ахин все равно пойдет на какое-нибудь безумие, чтобы в точности выполнить все зависящее от него. Киатора больше беспокоило, что по дороге к исполнению заветной мечты его воспитанник может умудриться навредить себе, а то и погибнуть почем зря.

— Итак, тебе понадобятся мои способности одержимого? — нарушил затянувшееся молчание Ахин.

— Ты про слияние с чужим сознанием? Нет, это нам не нужно.

— Нет? Но для чего-то же мне ниспослан этот дар. Он может очень помочь нам.

— Может, но не в том виде, в каком он имеется у тебя сейчас.

— Мне просто нужно больше практиковаться, — возразил одержимый. — Если у нас еще есть время, то…

— Ты попросту размозжишь себе голову, пытаясь войти в коридор к мыслям и чувствам, — резко перебил его Киатор. — Ты не можешь управлять этими силами, запомни! Никто не может объяснить тебе их природу, никто не может тебя научить контролировать слившуюся с тобой сущность темного духа, никто тебе не поможет. Не рискуй. Иначе после очередной потери сознания ты войдешь в тот коридор и никогда из него не вернешься.

— Когда темная полярность мира исчезла, порождения Тьмы утратили свои способности, так? Но у меня-то они есть! Такого никто не ожидает, это наше преимущество. И мы обязаны его использовать!

— У тебя есть способности, но они бесполезны! — терпение сонзера иссякло. — Бесполезны так же, как и мы все! Мы слабы и ничтожны, но наша сила в единстве и истовом желании вернуть гармонию в этот жалкий мир! Хочешь быть полезным — делай то, что тебе говорят более умные и опытные товарищи! Делай то, что способен сделать! Хватит искать великое предназначение в том, что по какой-то нелепой случайности в тебе слились сущности человека и темного духа. Ты не особенный, ты — один из нас, порождение Тьмы. Прими это, и никакие иные силы тебе не понадобятся.

«Отчитал как мальчишку», — Ахин пристыженно отвел взгляд.

Старик был прав. Во всем. От первого слова до последнего.

— У тебя есть некая сила, да, — продолжил Киатор, немного смягчив тон. — А ты не думал, что происходит с твоим телом, пока ты бродишь по странным коридорам, заглядывая в чужие головы?

— Я валяюсь без сознания, — пробормотал юноша. — Как правило, с пробитой головой.

— Беспомощный, на грани смерти, окруженный всеми опасностями этого мира. Твои силы больше вредят тебе, нежели помогают. А если ты истечешь кровью? А если тебя поглотит чье-нибудь сознание? А если ты не сможешь вернуться из коридора? А если…

— Я понял! — попытался выкрикнуть Ахин, но раздался лишь невнятный хрип. — Я понял. Прости меня.

Киатор по-отечески улыбнулся.

Тесное помещение заполнила тишина, в которой так любят плодиться мысли. Одна из них — вопрос.

— Ты так и не сказал, — озвучил его Ахин, глядя в узкое окно, за которым шелестел прозрачными белесыми крыльями молодой туман. — Что ты хочешь мне поручить?

— Ты не дал мне ответить, — развел руками Киатор. — Увел разговор в сторону, выпятил свое «я», начал зачем-то спорить со мной.

— Я готов выслушать все, что ты скажешь, — смиренно произнес одержимый без тени притворства.

— Тогда слушай…

Киатор рассказал, что сущность Света хранится в квартале фей, а точнее — под ним. Вход в тайное святилище находится под люком у фонтана на центральной площади, которую Ахин мог видеть из своей каморки в особняке Элеро. Пожилой сонзера вкратце пояснил, что ему довелось детально изучить украденную из старого архива карту подземелий исторического центра Камиена, и именно в упомянутом им месте он обнаружил огромное пустое пространство, назначение которого до недавнего времени оставалось загадкой.

— Если хочешь что-то хорошо спрятать, то прятать нужно не там, где предположительно никто не найдет, а там, где никто никогда не будет искать, — глубокомысленно изрек названный отец одержимого.

Далее Киатор привел какие-то факты из астрономии, которые помогли ему в расчетах при обнаружении центра полярности. Затем он рассуждал о психологии высших созданий Света, политике, архитектуре и о других факторах, повлиявших на выбор места хранилища для величайшей святыни мира. Потом сонзера еще неоднократно продемонстрировал чудеса дедукции, но…