Скажи «да»

— Как есть. Так что случилось?

— Да так… — ответила туманно, — сижу, обедаю, вдруг заходит мужик и с ходу начинает стрелять.

— Стрелять? — нахмурился и сделал шаг назад, быстро осматривая меня.

— Цирк, — закатила глаза и развернулась, а он ухватил меня за руку:

— Подожди!

Этому фокусу я училась довольно долго и работало только с одной сумкой, которую я неизменно брала на передачу. Быстро сняла ее с плеча, подкинула и той же рукой достала пистолет, развернувшись и направив на него. Испугался? Хрен там плавал. Удивился? Изумился? Опешил? Как же. В глазах озорной блеск, на губах блуждающая улыбка, даже руку не потрудился отпустить. Не отшатнулся, не дернулся, не моргнул.

— Пойдём на свидание, Линда? — спросил бархатным голосом, проведя большим пальцем по моему запястью, а я резко выдернула руку, подняла свою сумку и пошла из сервиса, на ходу убирая пистолет.

Села в машину к Грише, пристегнулась и запретила себе думать о том, что почувствовала, положив руку на запястье, что он держал. Нет уж, дудки! Не куплюсь!

Достала разрядившийся телефон, подключила пауэрбанк и заделалась секретарем колл-центра. Первым по списку шел Панфилов.

— Слава Богу, — вздохнул шумно, — звоню тебе последний час.

— Телефон сел, только увидела. Сравнил?

— Наш парень. Как искать теперь только не ясно, — я охотно рассказала, а он хмыкнул: — А ты время зря не теряешь. Утром набрать или как выясню?

— Сразу, — ответила решительно и набрала Пашу.

— Какие люди, — пропел язвительно, — и, надеюсь, с охраной.

— С Гришей я, — вздохнула, поняв, что без очередных нотаций относительно моей беспечности не обойдётся, — будем через полчаса.

— Ждём, — хмыкнул в ответ, разрушив мою не успевшую начаться карьеру телефонистки.

— Зачем ему это? — вдруг спросил Гриша, когда я убрала мобильный.

— Что именно? — уточнила со смешком. Вопрос «кому?» уже даже не поднимался.

— Да хоть по голове бить. Странно это, в чем смысл?

— Что-то искал в квартире, — пожала плечами в ответ, — и старательно отводит подозрения.

— Мелькая, как бельмо? Через чур оригинально.

— Да кто ж его разберёт, что там в голове… — проворчала в ответ, а Гриша слегка улыбнулся:

— Я так понял, сахарная вата.

— И ты туда же? — вздохнула и сползла по сиденью.

— Ладно, допустим, это он. Но тут придётся выбрать — либо удар по голове, либо покушение. Одно с другим не вяжется. В квартире добить было проще простого.

— А может, сегодня убивать и не планировали? Пальнул и деру, но Сеня оказался слишком метким. И прослеживается вполне логичная связь через сервис. Знакомый знакомого.

— Таким макаром можно и мне пришить. Я ему тачку продал. А если убить не планировали в обоих случаях… каковы намерения? И мне показалось, он не знал ни о том, ни о другом.

— А ещё ни один мускул не дрогнул, когда я наставила на него пистолет. Все в порядке там с самообладанием. А намерения… ну какие, Гриш? Всегда одни и те же — потопить мой бизнес. Напугать, дезориентировать. Он появился из ниоткуда, не удивлюсь, если просто хочет занять мою нишу. Для трудяги в сервисе у него подозрительно много денег.

— Нормально там получают, — хмыкнул в ответ, — но тут соглашусь.

Встал прямо у подъезда, где встречал Эмир, передал буквально из рук в руки и только после этого припарковался, догнав у лифта. Поднимались молча, дома атмосфера тоже больше напоминала траурную, я быстро помылась и выплыла к ним в одном халатике для поднятия боевого духа, но четверка продолжала сурово хмуриться.

— Из живых цветов, пожалуйста, — хмыкнула, загружая кофемашину.

— Что? — очнулся из своих мыслей Миша, а я развернулась и посмотрела с недоумением, ответив:

— Венок, разумеется.

— Не надо так, Линда, — сказал Эмир с укором.

— Пригрела, теперь мучайся, — съязвил Пашка.

— С Арсением, полагаю, пообщаться успели?

— Звонил, — сказал Эмир, — предупредил, что если тебя грохнут — это будет на нашей совести. Крыть нечем, Линда. Прав он.

— А, так вы тут свою честь и достоинство хороните, — выдохнула шумно, — а я было подумала, что меня.

— Линда! — рыкнул Эмир, а я в ответ:

— Сопли подберите! Давайте думать.

— Сурова, начальница, — фыркнул Миша, заулыбавшись. Паша ухмыльнулся, сверкнув глазами, Эмир покачал головой с легкой улыбкой, а Гриша как сидел с невозмутимым лицом, так и остался.

— Претендент на главный приз один, — пожал плечами Паша, устраиваясь на подоконнике, — но я бы исключил.

— Во всяком случае, — добавил Эмир, видя, как я медленно сжимаю кулаки, — не стоит зацикливаться. Если он — надо лишь подождать развития событий и быть наготове. А думать можно и шире.

— На сколько широко? — уточнила, приняв, что рассуждения здравы.

— Максимально. Не исключаем никого.

— Панфилов? — подняла бровь, а он слегка поморщился:

— Хер знает. Может преследовать личные цели. Ты цела, если не считать разбитой головы, но это ерунда. А он на коне. Всегда рядом, в весьма выгодной роли спасителя.

— И тыкнул пальцем в Сеню, — вздохнула и задумалась. На столько сменил тактику? В таком случае ему нужно было сменить и свою суть. — Нет, не думаю, — сказала твёрдо.

— Откуда уверенность? — уточнил Эмир, а я потупила взгляд и почесала затылок, неловко попав пальцем в рану и промямлив:

— Ну… чисто технически, своей цели он добился ещё до покушения в ресторане.

— Да блин, — брякнул Миша, откинувшись на стуле.

— В таком случае да, маловероятно, — ответил Эмир невозмутимо.

— И довольно предсказуемо, — фыркнул Паша.

— Забыла ваше мнение спросить, — скривилась в ответ и налила кофе только себе, сев за стол. — Что на счёт Арсения?

— А мотив? — задумался Миша. — Новый партнёр?

— Он ему вообще до лампочки, — сказал Паша, — Ленкиному художеству конкуренции нет. Быстро, качественно, а у этого — месяц минимум. Надо быть весьма предусмотрительным, чтобы заказывать подобные бумажки или дохера хмтрожопым, а таких меньшинство. Как правило, нужно ещё вчера. Короче, нет. Можно, конечно, оставить в качестве альтернативы, но его в ту же кучу, что и Панфилова с маньяком. Кстати, симпатичные цветочки. Эмирчик воду поменял, такая хозяюшка.

— Завали, — посмеялся Эмир тихо и налил себе кофе из кофейника в кружку угрожающих размеров.

— Да ты б не заморачивался, — скривился Паша, наблюдая за ним.

— Это все — личное, — вернулась к интересующей теме, — давайте о делах.

— А с делами полный порядок, — развёл руками Паша, — тишь, гладь, да Божья благодать.

Я вернулась в прихожую, достала из чужой барсетки права и паспорт и с ними вернулась на кухню. Кинула со шлепком на стол и уточнила невинно:

— Тогда что это за дерьмо?

Эмир взял паспорт, Паша права, а Миша взглянул мельком и поморщился:

— Действительно дерьмо.

— Может, сам смастерил? — скривился Эмир. — Выглядит как открытка на восьмое марта, нарисованная пятиклашкой.

— Паш, как зовут твою маму? — спросила невзначай, а он широко распахнул глаза и сполз с подоконника.

— Вероника, — ответил с осторожностью.

— Значит, жива… — задумалась вслух, — звонки или письма?

— Звонки, я не тиран, — нахмурился в ответ, — к чему вопрос?

— Просто так, — пожала плечами невозмутимо, он слегка сощурился, а я продолжила: — Что, если такого дерьма уплыло больше, чем комплект? Угроза и покушение вполне вписываются.

— А по голове для профилактики? — спросил ехидно. — И с какой радости претензии к тебе?

— Очень интересный вопрос, — ткнула в него пальцем и поднялась.

— Куда? — встрепенулся Эмир. — Ночь на дворе.

— Самое подходящее время, — хмыкнула в ответ, — я быстро.

Наспех высушила волосы, подкрасилась, короткая кожаная юбка, тугая резинка на левое бедро, пистолет под неё, откровенная майка, босоножки с ремешком на щиколотке, крошечная сумочка на длинной цепочке через плечо.

— Погнали в бар! — объявила с широкой улыбкой, появляясь в дверях кухни.

Эмир демонстративно уронил голову, Паша хмыкнул, Миша с готовностью поднялся, а Гриша пробасил:

— Дом, милый дом.

Двадцать минут и мы на месте. Вваливаемся в бар, я иду держа под руку Гришу, следом остальная свора с деловыми рожами и нахальными ухмылками, разговоры становятся чуть тише, взгляды настойчивее, официантка широко улыбается при виде Филюка и игриво подмигивает, проходя с подносом, полным литровых кружек пива, а я вцепляюсь ногтями в его руку с такой силой, что он слегка сбивается с шага, чтобы проследить направление моего пылающего взгляда. Опять он.

Не заметил бы нас только слепой. Да и тот насторожился бы. Этот ни слепым ни глухим не был, впился в меня взглядом, замерев с кружкой пива в руке. Два его соседа по столику тихо посмеялись, качая головами, один пихнул его локтем в бок, но он не отреагировал, а я пыталась решить, как сесть. Лицом или спиной? Чувствовать прожигающий взгляд на затылке не хотелось, то и дело сталкиваться взглядами — тоже. Гриша отодвинул для меня стул рядом со своим, где наверняка уже дерево начало принимать форму его задницы, и таким незамысловатым образом решил дилемму. Лицом.

— Это единственный бар в городе? — проворчала недовольно и приветливо помахала официантке, сказав, когда она подошла: — Катюш, давай водки.

— Стесняюсь спросить, мы нажраться пришли или с народом пообщаться? — уточнил Миша, а я буркнула:

— Стесняйся дальше.

— Понял, — ответил, с трудом сдерживая улыбку.

Три минуты гробового молчания и Гриша на правах принимающей стороны разливает ледяную водку в покрытые инеем стопки. Смотрю куда-то между Эмиром и Пашей, в пустоту, в никуда, задумчиво потягиваю кажущуюся густой огненную лаву, пытаюсь восстановить душевный баланс.

— Вишня, хорош! — не выдержал Пашка. — Аж зубы сводит.

Я перевожу взгляд на Ларионова и вижу, что он начинает подниматься, подбадриваемый похлопыванием по плечу.

— Припудрю что там обычно пудрят, — говорю быстро и иду в дамскую комнату, которая была тут не дамской, а общественной. Бегу с поля боя, трусливо поджав хвост, краем глаза видя, как он медленно опускается обратно.

С трудом открыла массивную дверь, следом за мной прошмыгнула блондинка с задорным хвостиком почти на макушке, подергала обе двери дверцы в уборные и простонала:

— Да ну е-мое! Налопаются пива, а мне страдай!

— Не бузи! — послышалось из-за одной двери.

— Что, сосредоточиться мешаю? — спросила язвительно, я хмыкнула и подошла к зеркалу, уставившись на своё отражение.

На щеках румянец, в глазах огоньки. От водки. Сто процентов от неё.

Дверь одного из туалетов распахнулась и пьяный в стельку парень театрально поклонился, рискуя упасть и расквасить себе нос.

— Прошу, мадемуазель!

— Кретин, — буркнула девушка и торопливо зашла, прикрыв за собой дверь, — блин! Ещё и замок сломан! Варвары!

— Караулю! — крикнула в ответ.

— От спасибо мил человек… — выдохнула, а я хмыкнула и в самом деле встала у двери, как цербер. Костьми лягу, но дам этой несчастной справить нужду. Женская солидарность в деле.

Соседняя дверца распахнулась, вышел мужчина, мазнув по мне взглядом, миновал раковины и пошёл сразу к двери, а через три секунды демонстративно закрыл дверь на огромный засов, черт знает для каких целей там приделанный. Я удивленно вскинула бровь и спросила без страха:

— Серьезно?