Лола – любящее сердце

Но когда Алекс поинтересовался, как прошел мой первый день в школе, я точно так же пробурчала:

— Без комментариев!

У меня не было ни малейшего желания испортить себе такой вечер.

Зато настроение Алексу испортил следующий посетитель.

— За младшего братишку Лолы! — провозгласил папай, и мы дружно подняли бокалы, но тут дверь ресторана открылась, и вошел Фабио. В руках у него был букет пестрых цветов, и направился он прямиком ко мне. Рот у меня был набит фасолью, и я никак не могла ее проглотить.

Алекс со стуком поставил свой бокал с колой на стол.

— Это еще что за явление? — пробормотал он.

Ох! Я и сама была бы не прочь понять, что происходит. Фабио я не звонила, это совершенно точно. Мне вдруг стало жарко, и, должно быть, из-за этого я сначала покраснела, а потом побледнела. Фасоль не позволяла мне ничего толком сказать, поэтому я просто пожала плечами.

— Мои сердечные поздравления тебе и твоему младшему брату, — сказал Фабио по-бразильски и протянул мне букет.

Однако, заметив Алекса, он вздрогнул. Должно быть, он тоже запомнил тот вечер на дискотеке, где нежданным гостем оказался Алекс. Фабио в тот вечер отчаянно растерялся — примерно так же, как и сейчас. Я подумала — как неприятно, что Алекс говорит шепотом. Его ревность начинала меня злить. Ни к чему она здесь, на нашем маленьком празднике. Оба они мне сейчас не нравились: ни Алекс с его ревностью, ни Фабио с его растерянностью. Я хотела только одного — чтобы все мои друзья просто порадовались вместе с нами!

Пока все эти мысли прыгали и вертелись у меня в голове, я не отрывала взгляда от цветов.

— Ах… Спасибо тебе большое, — пробормотала я, чувствуя, как Алекс напрягся, словно вот-вот взорвется. — Но… э-э… откуда ты узнал, что у меня будет брат? — спросила я Фабио.

Теперь уже покраснела Глория. Она посмотрела сначала на Алекса, потом на меня, а затем и ее лицо стало растерянным.

— Я позвонила ему сразу после того, как ты позвонила мне, — шепнула она мне по-бразильски. — Откуда мне было знать, что у тебя такой ревнивый дружок?

— Что она говорит? — недовольно спросил Алекс.

В поисках поддержки я покосилась на Фло. Но у нее на коленях сидел Паскаль.

— Теперь, наверно, кого-нибудь застрелят? — поинтересовался он.

Пенелопа едва сдержала улыбку, а Фло отвесила Паскалю подзатыльник. Фабио тоже покраснел, а Алекс так сверкал глазами, будто и в самом деле был готов застрелить Фабио.

— Если бы не твои родители, я бы ему…

Алекс не закончил, потому что папай пододвинул Фабио стул.

— Садись с нами, — сказал он. — Давай как следует поедим и немного остынем.

Папай очень вежлив с посетителями, а Фабио был посетителем, хоть и незваным. Кажется, он и сам это понял.

— Спасибо, — сказал он. — К сожалению, мне пора домой. Удачно вам отпраздновать, и всего хорошего!

— Пока-пока! — крикнула тетя Лизбет и бросила в мальчика виноградину.

— Прекрати! — строго сказал папай.

Но бабушка тут же грудью встала на защиту своей младшей дочери:

— Лизбет не бросается ни фасолью, ни горохом, ни рольмопсами! Только виноградом!

— И соблюдает правила игры, — добавил дедушка.

— Тете Лолы разрешают бросаться едой? — удивился Паскаль. — Вот это да! Круто!

Он вскочил со стула, схватил целую гроздь винограда и принялся обстреливать соседний столик, за которым сидела пожилая супружеская пара. Бумс-дзинь! — упал бокал с шампанским, и Паскаль завопил:

— Ур-ра-а, попал!

Папай тут же вскочил со своего места и так посмотрел на мальчика, что тот моментально спрятался за спиной Джеффа.

— С этого дня, — прошипел папай, — я запрещаю бросаться виноградом на территории моего ресторана!

— Но ресторан только наполовину твой, — поправила его тетя Лизбет. — Вторая половина — моего папы. Ты не должен командовать один!

Она лукаво взглянула на дедушку, который с трудом сдерживал смех. Паскаль украдкой покосился на виноград, но папай сделал такое лицо, что дедушка заявил:

— На моей половине вводится такое же правило. С этого дня в «Жемчужине юга» виноградом не бросаются.

Тетя Лизбет надула губы.

— «Жемчужина юга» — полный отстой, — сказал Паскаль.

К счастью, он произнес это так тихо, что расслышали только мы с Фло. Моя подруга схватила мальчишку за ухо, и он тут же угомонился.

Папай извинился перед гостями, и велел подать им бутылку шампанского за счет заведения. Джефф потянулся за бумажником, но папай только рукой махнул и поднял бокал.

— А теперь все-таки тост! За маленького принца, который скоро появится на свет.

И все, наконец, выпили. Но Алекс больше не разговаривал со мной.

Значит, обиделся.

7. Шумная ссора и куча вопросов

Когда я позвонила Алексу перед сном, он еще не оттаял. И начал с того же места, на котором остановился в «Жемчужине юга».

— Если бы не твои родители, я бы вбил эти дурацкие цветы прямо в глотку Фабио! Что он крутится перед тобой, как подстреленная собака? Цветы он, видите ли, преподносит! Может, он еще сделает тебе предложение?

Белоснежка сидела у моих ног и покусывала мой большой палец.

— Перестань, щекотно же! — хихикнула я.

— Что?! Он у тебя?

— Нет, — мгновенно ответила я. — Я говорила с Белоснежкой. Она уже совсем ручная. Я думаю, она действительно меня любит.

— И еще кое-кто, — угрюмо пробурчал Алекс.

Я вздохнула.

— Ты преувеличиваешь. Фабио просто был вежлив. Ведь твой отец тоже подарил цветы моей маме.

— Ты с ним танцевала! — снова начал заводить себя Алекс. — И если бы я не пришел, ты…

— …Я бы танцевала следующий танец с Солом. Или с Ансуманом. Или с Фло. И вообще — кто б говорил! В Париже к тебе каждый день ходит Мари-Лу, а это почище танцев! Из-за нее ты мне неделями не звонил. Разве не помнишь?

Этому приемчику я научилась у мамы. Она всегда так с папаем говорит, когда хочет доказать, что кругом права. Тогда папай вздыхает и успокаивается.

Однако на Алекса это не подействовало.

— Я отлично помню, почему я тебе не звонил, — возразил он. — Мне мама запретила. А Мари-Лу просто помогала мне в учебе. И приходила с учебником математики, а не с букетами. А ты умудрилась с ней поссориться, если я ничего не путаю.

Чертовщина! Вспомнила. Это было в Париже, во время пересадки по пути в Бразилию. Поссорилась — это еще мягко сказано. Я вела себя, как взбесившаяся коза. Крыть нечем. Белоснежка улеглась у меня на коленях, и я погладила ее теплую шерстку. На другом конце линии связи тоже было тихо.

И тут Алекс выкрикнул прямо мне в ухо:

— Никогда больше не трогай его, или я сделаю из тебя фарш!

Я так вздрогнула, что кошка спрыгнула на пол.

— Ты с ума сошел?

— Это я не тебе, — торопливо проговорил Алекс, — а Паскалю. Он опять ковыряется в моем плейере. Вчера, негодяй, переднюю панель поцарапал!

— Сам ты негодяй, вот тебе! — приглушенно донесся голос Паскаля.

Я хихикнула, а Алекс застонал.

— Надеюсь, твой младший брат окажется не таким вредным!

У меня вдруг зачесалась голова.

Как обращаться с маленькой девочкой, я знаю, ведь тетя Лизбет не так давно была совсем малышкой. Но тогда мы еще жили в маленьком городке, и я вдруг поняла, что толком ничего и не помню. А вот как ухаживать за маленькими мальчиками, я даже понятия не имела.

— Как выглядел Паскаль, когда родился? — спросила я Алекса.

— Хм, — хмыкнул он. — Если хочешь знать, он был похож на лысого столетнего карлика с сырными крошками на лбу.

Я поморщилась. Кошмар!

— А ты ему памперсы менял? — продолжала я.

— Попробовал однажды, — ворчливо ответил Алекс, — но он пустил фонтан мне прямо в физиономию.

— Ничего себе! — удивилась я. — Как это у него получилось?

Алекс закашлялся:

— Ну, этой… своей штукой…

— О, — я почувствовала, что краснею. — Ты имеешь в виду…

— Точно, — подтвердил Алекс. — Поэтому мы иногда называем это краником.

— И большой этот краник? — рассмеялась я.

— Э-э… — замялся Алекс.

— Я, конечно, имею в виду новорожденного, — быстро добавила я.

— Маленький, — ответил Алекс.

— А точнее?

Алекс вздохнул:

— Ладно, скажу: размером с арахисовый стручок.

Я снова хихикнула:

— И как же из такой чепуховины может забить фонтан?

— Подожди, сама узнаешь, — сказал Алекс.

Но ждать мне не хотелось! Я должна быть готова ко всему. Что бы еще такое спросить?

— А эти у него… они большие?

— Что-о? — судя по голосу, Алекс улыбался.

— Ну, ты же понимаешь, о чем я, — промямлила я. — Я имею в виду… в общем…. Да говори же наконец! Какие они у новорожденных?

— Примерно с виноградину, — ответил Алекс. — Но бросаться ими нельзя. Их нужно вытирать насухо, когда братик пописает, и тебе тоже придется эти заниматься. Может, хватит об этом?

Ну уж нет, подумала я. Мы только начали. Оказывается, я даже не представляю, что еще мне предстоит!

— И что, Паскаль был капризным младенцем? — поинтересовалась я.

— Да, и еще каким! — ответил Алекс и убрал телефон от уха. На заднем плане раздался нечеловеческий крик.

— Ладно, — сказала я.

Тетя Лизбет тоже умела оглушительно визжать. Но в остальном она была сущим ангелом, и я ее обожала. И братика тоже буду обожать, я это чувствовала.

Я пожелала Алексу спокойной ночи и как только улеглась в постель, превратилась в гениальную няню Лалу Лу и изобрела специальный столик для пеленания мальчиков. Он был оборудован прозрачным предохранительным щитком, в котором имелась пара отверстий для рук. С внутренней стороны щитка располагались автомобильные «дворники». Младенец мог свободно писать в любом направлении, не причиняя ущерба маминому макияжу. Все были счастливы, да и я немножко отвлеклась от вопроса, который весь вечер не давал мне покоя: как получше подготовиться к роли старшей сестры?