Лола – любящее сердце

— Мне очень жаль, — огорченно прошептала я.

— Все в порядке, — ответил Алекс.

Я стиснула его руку.

Мои родители сидели позади нас, рядом с ними — дедушка и бабушка. Тетя Лизбет восседала у меня на коленях, осыпая мои джинсы крошками от шоколадного круассана. Потом она вдруг развернулась к двери и завопила на весь зал:

— Лола, Фло! Пришел Сол с толстой бабушкой!

Фло уставилась на дверь, а моя бабушка восхищенно заохала. Не из-за Сола, понятно. Вы, конечно, уже знаете, что моей тете три года, но по-настоящему говорить по-немецки она начала только после возвращения из Бразилии. И произошло это совершенно неожиданно. Утром в субботу мы завтракали всей семьей, и дедушка спросил, не хотим ли мы совершить велосипедную прогулку. Я кивнула, а тетя Лизбет вытерла перемазанную джемом физиономию любимым телепузиком и заявила:

— Хочу на «Рикмер Рикмерс». Там мы с Лолой и Фло залезем на мачту, и это будет круто!

Бабушка и дедушка долго не могли закрыть рты от удивления.

До поездки в Бразилию единственным словом, которое моя тетя могла внятно произнести, было «круто», и бабушка уже начала нервничать по этому поводу. Так что сейчас она погладила Лизбет по голове и сказала:

— Моя взрослая девочка! Я ужасно горжусь тобой!

Фло помахала Солу. У его бабушки кожа еще темней, чем у папая, и она действительно такая толстая, что ей требуется минимум два места. Сол плюхнулся на сиденье рядом с Фло, схватил ее за руку и влюблено уставился на нее.

В актовый зал продолжали прибывать все новые люди. Мы увидели Фредерику и Ансумана, а заодно целую кучу пятиклассников, которых еще не знали. Все они так же волновались, как и я. Когда зал оказался набит битком, погас свет. По сцене пополз белый туман. Тетя Лизбет испуганно вскрикнула и уронила круассан. А когда включили прожекторы, за барабанами уже сидели мальчики и девочки. Они были в черных футболках и черных кепочках и отбивали такой ритм, что весь зал ходил ходуном. Барабанщики постарше были, наверно, из десятого класса, но двое были явно младше, и самое главное — я их знала.

— Смотри, — наклонилась я к Фло. — Там Глория и Фабио!

Глория в этом году снималась в кино вместе с Фло, и я ей ужасно завидовала. Потом мы подружились, а теперь будем учиться в одной школе. Когда мы приходили сюда в день открытых дверей, Глория познакомила меня с Фабио. Его родители приехали из Бразилии, как и отец Глории. К тому же, Фабио звали так же, как и моего папая!

Как только мальчик заметил меня в зале, он мне подмигнул. За лето он здорово подрос, и волосы у него стали длиннее. Он отбивал ритм, и его мышцы словно танцевали, а улыбка становилась все шире. Я хотела было улыбнуться в ответ, но Алекс проворчал:

— Почему этот тип так тебе улыбается? И барабанит он будто бы исключительно для тебя!

— Не обращай внимания, — отмахнулась я, но мне стало как-то не по себе.

Я вспомнила, что Алекс и Фабио уже однажды встречались — на детской дискотеке в «Жемчужине юга». Алекс тогда приревновал меня, потому что Фабио со мной танцевал. Наверно, и Алекс вспомнил об этом. Его глаза сверкнули.

— Не тот ли это африканец, который в тебя влюбился? — поинтересовался он.

— Он бразилец, — ответила я. — И он в меня не влюблялся. Он показал мне школу и помог развесить объявления, когда Белоснежка сбежала. Он просто вежливый, понятно?

О том, что Фабио признался Глории, что считает меня красивой, я промолчала. Но голова у меня зачесалась. Бабушка всегда говорит: «То, чего я не знаю, только раззадоривает меня». Похоже, и Алекса тоже.

Чтобы отвлечь его, я принялась так отбивать пятками ритм, что тетя Лизбет еще раз уронила круассан. Не успела она расплакаться, как по сцене снова пополз туман, и появились танцовщицы. Три девочки: две с темными волосами и одна светленькая. Волосы у них были взлохмачены, как львиные гривы. Одеты они были в облегающие трико и маечки из золотистой ткани, а их лица были загримированы под хищных кошек. Они плясали хип-хоп под ритм барабанов, и это было нечто! Особенно мне понравилась блондинка в центре. Она двигалась, как профессиональная танцовщица, и я от волнения так ущипнула Фло за руку, что та пискнула.

Помню, как мы выступали перед первоклассниками в прошлом году. Тогда я думала, что это лучший танцевальный номер в мире. Но теперь оно показалось мне просто детским садом. Наверно, и Фло тоже так подумала. А вот Алекс снова нахмурился, потому что Фабио кивнул мне, прежде чем уйти за кулисы.

— Перед вами выступила группа «Drum & Dance», которой руководит Флориан Деммон, — объявила директор, поднявшись на сцену.

Она кивнула одному из преподавателей — тому, у которого были черные вьющиеся волосы и теплая улыбка, и я снова подумала: «Я его знаю!»

В день открытых дверей на нем была оранжевая футболка с черными цифрами, и я решила, что он станет моим преподавателем математики. Сегодня он был одет в оранжевую рубашку с белыми полосками, джинсы и кроссовки. Директриса сообщила, что герр Деммон будет вести у нас немецкий и музыку. В школе он работает всего три месяца и является классным руководителем пятого «б» вместе с фрау Кронберг. Фрау Кронберг как раз стояла рядом с ним. На ней был серый костюм, и волосы у нее были светлые, что сразу же напомнило мне мою любимую учительницу фрау Вигельманн.

Ох, как же мне захотелось попасть в пятый «б»! До того, что я не запомнила ни единого слова из речи директрисы. И вот, наконец, наступило это важное мгновение: на сцену поднялись две классных руководительницы пятого «а». У той, что слева, была прическа, как метелка для смахивания пыли, а та, что справа, походила на сдобную булочку с коротенькими руками и ногами.

Фло ткнула меня в бок:

— По-моему, она ведет математику и французский.

Я кивнула. С этой учительницей мы тоже познакомились на дне открытых дверей. Про себя я назвала ее Рыба-шар. На самом деле ее звали фрау Шмидт-Меллендорф, но Глория звала ее Мелли и утверждала, что она — само очарование. Но в ее класс мне ни капли не хотелось, а хотелось в класс герра Деммона и фрау Кронберг!

Мелли огласила список учеников своего класса. Первыми на сцену поднялись Леония Аренз и Том Биденкомпф, потом вызвали Ансумана Сезио. А через минуту мы с Фло огорченно вздохнули — одиннадцатым прозвучало имя Сола Мартинеса. Потом на сцену вышли еще шестеро учеников, среди которых оказалась и Фредерика, а затем Мелли вызвала Флору Жеральдину Соммер. Фло встала, и я изумленно на нее уставилась. Само собой, я знала, что полное имя моей подруги — Флора. Но о своем втором имени она никогда ничего мне не рассказывала.

— Пока, — шепнула Фло и направилась на сцену.

Пенелопа мне подмигнула, а мама похлопала по плечу.

Потом вышли Натали Томас и Анжела Фелоза. Ух ты! Прикольно! Фамилия почти как у меня. Папай улыбнулся, и я пересадила свою тетю в пустое кресло.

— Теперь моя очередь, — сказала я ей.

Напоследок я с сожалением взглянула на классного руководителя пятого «б» и поднялась с кресла. Но через две секунды снова в него опустилась. После Анжелы Фелозы назвали не меня, а какого-то Тобиаса Вакера. После чего Рыба-шар на пару с Метелкой спустились со сцены. Вместе со своим классом, в котором мне не учиться. Фло в отчаянии оглянулась на меня.

— Что же это такое? — прошептала мама.

Папай пожал плечами, тетя почесала в затылке, а Алекс стиснул мою руку. Через пять минут назвали и мое имя. Я оказалась в пятом «б», как и хотела. Фрау Кронберг и герр Деммон радушно улыбались, но видела я все это словно в тумане.

3. Знакомый запах и опоздавшая ученица

— Произошла ошибка, — сказала я фрау Кронберг, как только мы оказались в классной комнате пятого «б» и я вытерла слезы.

Ученики уже рассаживались по местам, но мое место было совсем не здесь!

— Я должна быть в одном классе с Фло Соммер, Фредерикой, Солом и Ансуманом! — продолжала настаивать я.

Фрау Кронберг нахмурилась:

— Ты Лола?

— Лола Фелозо, — кивнула я.

— Тогда ты точно учишься в этом классе, — сказала фрау Кронберг. — А теперь выбери место, где ты будешь сидеть, чтобы мы могли начать урок.

Голос у нее был очень решительный, а во взгляде читалось нетерпение. Теперь она больше не была похожа на фрау Вигельманн.

— Значит, все мои друзья попали не в тот класс! — не успокаивалась я. — Мы хотели учиться вместе, и мой папай перед каникулами…

— Распределение по классам уже закончено, и, к сожалению, ничего уже нельзя изменить! — прервала меня учительница. — Я уверена, скоро ты почувствуешь себя в пятом «б» как дома.

А вот в этом я совсем не была уверена! В отчаянии я взглянула на герра Деммона, стоявшего рядом с фрау Кронберг за преподавательским столом. Две девочки за первой партой, склонившись друг к другу, о чем-то шептались. Наверно, они были лучшими подругами, которые раньше учились вместе. Мне стало еще хуже, чем в первый день в начальной школе. Теперь и у меня была лучшая подруга, но она угодила в совсем другой класс!

— Я понимаю, что ты сейчас огорчена, — сказал герр Деммон, и его карие глаза потеплели. — Но ведь ты можешь встречаться со своими старыми друзьями на всех переменах, хотя сейчас это вряд ли тебя утешит. А пока садись, хорошо?

Что ж тут хорошего? С опущенной головой я направилась к самой последней парте. Там сидел мальчик в синей бейсболке и кому-то призывно махал рукой. Но вовсе не мне. Наконец он крикнул:

— Сюда, Марсель!

Я села на соседнее место и уставилась в стол. У мальчика, которого звали Марсель, были темно-каштановые волосы. Он сел между мной и парнишкой в кепочке. Они начали болтать — и вдруг я почувствовала запах. Пахло от темно-каштановых кудряшек Марселя. У меня очень острое обоняние. В первый же день в Школе с козами я почувствовала, что от Фло пахнет рыбой. Ужас! Но этот запах был вовсе не ужасный. Наоборот. В нем было что-то родное, словно… словно…

Я принюхалась. Ну, вот, — единственный приятный момент в этом неправильном классе. Почему этот запах кажется таким знакомым?

Я осторожно наклонилась к Марселю, а он тем временем отвернулся от меня. Но когда мой нос почти коснулся его волос, он вдруг резко повернулся. Бумс! — мы столкнулись носами, и от неожиданности и испуга я чуть не свалилась со стула.

— Тебе разве не больно? — ошеломленно спросил мальчик.

Его приятель в бейсболке расхохотался.

— Ой! — пискнула я.

Теперь я знала, чем пахнут его волосы. Яблочным шампунем Алекса. К тому же, я чуть не разбила нос этому Марселю! Между прочим, лицо у него было очень симпатичное, а глаза синие, и сейчас он уставился ими на меня, как на сумасшедшую.

Я мигом вскочила и перебралась на другой конец стола. Туда как раз садилась девочка. На ней была кремовая мини-юбочка в складку с малиновым пояском и коричневый жилет. В волосах цвета меда красовались блестящие заколки.

— Привет! — сказала она.

— Привет! — пробормотала я, все еще потирая нос.

Тем временем все разобрались с местами, и фрау Кронберг пожелала нам доброго утра.

Уф! Добрым это утро назвать было бы сложновато. И оно не стало добрее, когда учительница раздала нам бейджики, чтобы мы написали на них свои имена. Герр Деммон сказал, что можно раскрасить их в любой цвет — по желанию. В классе стало тихо. Только подружки за первой партой все еще хихикали, и мальчик, сидевший у самого окна, без конца шмыгал носом.

— Это отвратительно, в конце концов! — возмущенно прошептала моя соседка.

Она выложила на стол черный лакированный пенал и начала фломастерами раскрашивать свой бейджик в желто-розовый цвет. Потом серебристой ручкой написала свое имя: «Далила», и окружила его бронзовыми завитушками.

Ужас! В моем пенале с принцессой лежали одни тупые карандаши, которые я утром извлекла из ящика с разным хламом, и мне совершенно не хотелось их оттуда доставать. Просить у соседки фломастеры тоже не хотелось, а рядом больше никого не было.

— Возьми-ка, — герр Деммон протянул мне коричневый кожаный пенал. — Вернешь мне после урока, хорошо?

Я даже спасибо не сумела сказать, но, кажется, учитель этого и не ожидал.

В пенале я нашла черный фломастер, неразборчиво нацарапала свое имя и заколебалась: не пририсовать ли рядом череп и кости, но тут фрау Кронберг хлопнула в ладоши и сказала, что пора заканчивать с бейджиками.

Потом она раздала расписание уроков. Рядом с названиями предметов там стояли имена преподавателей. Фрау Кронберг будет вести географию и английский. Рыба-шар — французский и математику, а герр Деммон — немецкий и музыку.

— Но сегодня занятий у нас не будет, — сказал герр Деммон. — После перемены мы просто немного познакомимся друг с другом.

Я скрестила руки на груди и стала думать о том, что знакомиться с кем бы то ни было у меня нет ни малейшего желания. Лучше бы в этот класс пришел хоть кто-нибудь из тех, кого я знаю. Эта мысль засела у меня в голове, как гвоздь.

Что удивительно — именно так и случилось. Незадолго до перемены в классную комнату постучалась директриса и привела с собой опоздавшую ученицу. Все места, кроме единственного — рядом со мной, были заняты, и я опять невольно вспомнила свой первый день в Школе с козами. Тогда опоздала Фло, и села она рядом со мной, хотя мне-то хотелось сидеть совсем с другой девочкой. С девочкой, которая оказалась самой противной козой в Школе с козами.

Ну что тут скажешь? Спустя полтора года мое желание сбылось в точности.

Опоздавшей была моя бывшая одноклассница Аннализа.

4. Большие перемены и ходьба парами

— Не могу поверить! — воскликнула Фло, когда на переменке все мои друзья собрались у двери пятого «б».

— Бедняжка Лола! — с сочувствием добавила она.

Ансуман кивнул и сказал Фредерике:

— И вообще все это очень странно! Перед каникулами Аннализа говорила, что собирается в гимназию.

— Значит, врала, как обычно! — буркнула я.

Похоже, что в пятом «б» Аннализа была знакома не только со мной. Она уже сидела на моем стуле рядом с Далилой и любовалась ее дурацким черным пеналом.

Когда Фредерика ее окликнула, Аннализа даже не обернулась.

— И как она? — шепотом спросила Фло.

— Такая же, как всегда, — усмехнулась я, раздумывая, не пора ли нам с Фло отправиться к директрисе.

Мои друзья поинтересовались у своих учителей, нельзя ли мне перейти в их класс. Но им отвечали то же, что сказали мне герр Деммон с фрау Кронберг. Думаю, что и ответ директрисы был бы таким же.

— Зато у тебя самый лучший преподаватель, — попыталась утешить меня Фредерика. — Моя сестра говорит, что он был профессиональным танцовщиком и стажировался в Нью-Йорке.

Сестра Фредерики закончила эту школу в прошлом году. Фло одобрительно ткнула меня в бок:

— Профессиональный танцовщик и классный руководитель — это супер! А у нас всего лишь Рыба-шар и Метелка.

Но все равно улыбка у Фло была неуверенной, и когда мои друзья после перемены направились к своему классу, я почувствовала себя жалкой и покинутой.

— Мы с Далилой знакомы с детского сада, — шепнула Аннализа мне на ухо, едва усевшись рядом. — Ты не будешь возражать, если мы завтра поменяемся местами? Тогда мы с Далилой смогли бы сидеть рядом.

— К сожалению, все места уже распределены, и ничего поделать нельзя, — пробурчала я. Только на это и хватило моего чувства юмора.

— Фи, — скривилась Аннализа. — Ты все это сама придумала, тупица несчастная!

Фрау Кронберг строго посмотрела в нашу сторону, а герр Деммон сказал:

— Ну-ка, поднимайтесь и давайте сдвинем столы к стенам, чтобы освободилась середина класса.

Тут же посыпались шутки и смешки.

— Немного поспокойнее, пожалуйста, — сделала замечание фрау Кронберг, когда двое мальчиков опрокинули свои стулья.

Герр Деммон положил на учительский стул пачку больших листов бумаги. На них было что-то написано.