Князь Барятинский 2. Императорская Академия

Пару секунд у меня ещё теплилась мысль, что всё это — плановый аттракцион, какая-то магическая развлекушечка для императорской семьи и их гостей. Но башня собралась в невнятную кучу, а потом развернулась, выпрямилась во весь рост, и иллюзия рассеялась.

Передо мной стоял каменный гигант, возвышающийся над деревьями. С него сыпалось крошево отделки, обнажая каменный остов.

Молча, с одним лишь рокотом трущихся друг о друга камней, гигант поднял руки, и тут меня отпустило.

Я прыгнул в сторону за миг до того, как каменные руки ударили в землю — там, где я только что стоял.

По земле прокатилась дрожь. Я вскочил.

Нет, что ни говори, а вряд ли императорская семья развлекается именно так. Мы с императором, конечно, знакомы весьма поверхностно, однако он произвёл на меня впечатление человека весьма рассудительного. А эта тварь, чем бы ни была и какими бы мотивами ни руководствовалась, совершенно очевидно хотела лишь одного: убить меня.

Я сжал кулак и почувствовал звенья цепи. Теперь, когда моё оружие обрело «плоть», я тратил на его поддержание гораздо меньше сил. Металлическая цепь, удлиняясь на лету, прянула в сторону гиганта. Обвилась вокруг широченной ноги.

Намотав цепь на кулак, я что есть силы дёрнул и выругался. Ну да, размечтался — одолеть такую здоровенную дуру!

Гигант вновь размахнулся, делая шаг ко мне. Я дёрнул рукой, и послушная цепь соскользнула с каменной ноги. Метнувшись в сторону, я захватил цепью несущуюся к земле каменную руку и прыгнул, потянув всем весом.

Мне удалось выбить гиганта из равновесия. Он покачнулся, повалился было набок, но подставил пленённую руку и опёрся на неё.

На этом мои достижения закончились. Я поспешно высвободил цепь вновь и принялся размахивать ею уже с другим расчётом. Металл врезался в камень, выбивая искры и крошку. Я колотил по безглазой каменной морде, по руке, по корпусу, уже понимая, что смысла в этом нет.

Чёрная магия. Мне могла бы помочь одна лишь чёрная магия, направленная на уничтожение противника, а не на защиту от него и не на пленение. В этом и заключалась дьявольская ловушка: я был беззащитен перед этим чудовищем!

Но ведь я могу убежать, разве нет? Свалить в академию и рассказать о случившемся. Что бы это ни было — это явно не моя проблема и не мой косяк. Пусть разбираются те, кто получают за это дерьмо зарплату.

Осенённый такой светлой мыслью, я смотал цепь и бросился прочь, к тропинке.

Свист рассекаемого воздуха привёл в действие ещё один инстинкт из прошлой жизни. Я, не тратя времени на то, чтобы притормозить, рухнул на землю, обдирая лицо и руки. Снаряд просвистел над головой и ударил в землю на метр впереди меня. По спине заколотили комья земли.

Ну ничерта себе!

Я откатился в сторону, и тут же в землю ударил ещё один камень.

Отставить бег. Он зашибёт меня, размажет ровным слоем, так, что даже опознавать будет нечего.

— Ну давай, здоровяк, — прошептал я и вскочил на ноги.

Следующую атаку встретил лицом к лицу. Принял на Щит камень, который от удара разлетелся вдребезги, а я почувствовал сильный толчок в руку.

Если до этой минуты я, подобно Андрею, полагался не столько на магию, сколько на себя и своё оружие, то теперь настало время вспомнить уроки Платона. Оружие может быть разным, и универсального нет. Против этого соперника мне нужна магия, чёрт её подери, и чем больше — тем лучше.

— Давай! — криком подбодрил я каменного монстра.

Тот прицелился в меня рукой, и от неё отделился камень, полетел в мою сторону, наращивая скорость.

Ну, шанс у меня будет всего один. Я сосредоточился и почувствовал, как энергетические контуры моего тела порождают нужное заклинание: Белое Зеркало.

Заклинание Щит защищало того, кто его использует, от атаки. Белое Зеркало, в принципе, делало то же самое, но с оговоркой. Оно перенаправляло злое намерение по исходному адресу.

«Ошибка в выборе между Щитом и Белым Зеркалом может стоить жизни, — говорил на занятиях Платон. — Если в вас стреляют, то Щит просто защитит от смерти, Зеркало принесёт смерть стрелку. Но если в рушащемся здании на вас падает балка, то Щит, опять же, спасёт вашу жизнь, тогда как Зеркало не сделает ничего».

«Это как?» — возмутился я, привыкший к тому, что оружие или работает, или нет.

«Белое Зеркало отражает враждебное намерение, ваше сиятельство. У падающей балки никакого намерения нет, и для Зеркала её попросту не существует».

«Хорошо. А если в рушащемся здании кто-то специально скинул на меня балку?» — не сдавался я.

Платон посмотрел на меня с жалостью. Мол, ну и планы вы себе строите на жизнь, ваше сиятельство. И ответил: «Тогда, безусловно, балка полетит в бросившего её».

Сейчас я играл в «орёл или решка». Есть ли у каменного гиганта намерение? Если есть — то добрым его не назовёшь, а значит, всё должно сработать. Но я ведь не вчера родился, и даже в этом мире уже не первую неделю живу. Будь тут оживающие башни — мне бы об этом хоть намекнули. А значит, гиганта сотворил кто-то. И вот тут — большой вопрос, как моё заклинание расценит эту многоходовку.

Камень долетел почти до моей вытянутой руки и... исчез.

По воздуху пробежала рябь, как будто колыхнулся огромный целлофановый пакет. Потом я ощутил, как в мои энергетические контуры что-то вливается. Это что-то ощущалось, как кипяток, но не обжигало, а приятно бодрило, что ли. Но продлилось не долго. Миг — и поток хлынул обратно.

Камень материализовался и полетел назад с той же скоростью. Врезался в грудь опешившего гиганта и разлетелся вдребезги.

Гигант даже не пошатнулся. «Год жизни за реактивный гранатомёт!» — мысленно взмолился я, но ответить на мои молитвы было некому.

Рука каменного монстра вновь поднялась. Я облизнул пересохшие губы. В голове непрерывно происходила мучительная работа. Я бесконечно инвентаризировал тот небольшой набор магических приёмов, что был у меня в распоряжении, пытаясь составить нечто, способное одолеть этого исполина.

Вариантов не было. Вообще. Меня учили как белого мага, я должен был лишь защищаться, максимум — пленить и обездвижить соперника. Но сейчас моим соперником была груда камня.

И вдруг меня осенило. Я вспомнил, как впервые проявил магию — во время встречи с Пуховым, который приставал к моей сестре. Позже Платон разъяснил мне, что это был бесконтрольный выброс магической энергии. Если различные заклинания можно уподобить множеству кранов, позволяющих получить струи различной толщины, температуры и напора, то то, что сделал я, напоминало скорее прорыв трубы, который я умудрился быстро заделать.

Для кого другого такая вспышка могла стать фатальной, но я уже не раз удивлял местных своей невероятной «магической ёмкостью и проводимостью».

И сейчас меня мог спасти только такой же прорыв.

Исполин выстрелил сразу двумя камнями, один полетел над другим. Я, вместо того чтобы отступить, бросился им навстречу. Прыгнул, пролетел между двумя снарядами, приземлился на ноги, стремительно сократил расстояние до монстра.

Тот взмахнул рукой, думая вколотить меня в землю, но я его опередил. Всё получилось легче, чем я думал. Воздух вокруг меня зазвенел, заискрился, и я ощутил внутри себя обескураживающую пустоту.

«Стоп!» — мысленно закричал я, вновь задраивая все энергетические люки.

Ноги подкосились, я упал на спину. Но звук, который я слышал, был приятнее самой прекрасной мелодии — я слышал, как рушились камни. Оставался лишь один крохотный нюанс...

Моего выплеска хватило, чтобы развалить гиганта, но составляющие его тело камни никуда не делись. И теперь они осыпа́лись вниз. В том числе и на меня.

Я вскинул руку и в очередной раз сотворил Щит. Тех остатков магической энергии, что у меня сохранились, явно не хватало. Каждый удар по Щиту я ощущал так же, как если бы камни врезались в моё тело. Хорошо, что они не копились сверху, а отскакивали, один за одним, один за...

Щит «мигнул». Кажется, сознание начало меркнуть ещё до того, как осколок камня угодил мне в голову.

* * *

За свою жизнь мне неоднократно приходилось просыпаться в лазаретах, и это ощущение я узнал сразу. Ощущение, как будто жизнь встала на паузу, и тебя окружает покой. Только вот это обманчивое чувство. На самом деле жизнь продолжается, и чем дольше проваляешься на койке — тем больше потом навёрстывать.

Я открыл глаза, увидел белый потолок над собой. Повернул голову и почувствовал, что на ней тугая повязка. Сильно меня тем камнем приложило... Но главное — жив. И руки-ноги шевелятся. Ну и, раз уж голова способна всё это осознать, значит, с ней тоже никаких проблем нет.

Дёшево отделался, учитывая размеры соперника.

В просторной палате с раскрытым окном я лежал один. В смысле, тут в принципе была всего одна койка. Рядом с койкой стояла тумбочка, на ней — ваза с цветами, чуть дальше — стол, застеленный скатертью, и чёрный блестящий лаком стул.

Я осторожно перевёл тело в сидячее положение. Лёгкое головокружение накатило — и улеглось. Я нащупал узел, распустил его и снял повязку. Ссадина на лбу совсем смешная, так, царапина. И я от этой ерунды вырубился?..

Ответ явился тотчас же. Дверь в палату распахнулась, и вошла Полли. Я хотел было её поприветствовать, но язык присох к нёбу. Госпоже Нарышкиной в очередной раз удалось меня удивить.

На Полли был короткий — изрядно выше колена — медицинский халатик и накрахмаленная шапочка. Халатик едва сходился на груди.

— Ой! — Полли, похоже, не ожидала увидеть меня в сознании. — Ты уже встаёшь?

— Частично, — сказал я. — А ты...

— Я вызвалась помогать сестрой милосердия, как только узнала, что с тобой случилось! — выпалила Полли.

— Ясно, — улыбнулся я и коснулся ссадины на лбу. — Твоя работа?

Полли энергично закивала:

— Маг-целитель приходит сюда только раз в неделю, или по особому приглашению. Он бы и с сотрясением справился, а я только снаружи всё залечила...

Судя по понурому выражению лица, Полли это расстраивало.

— Да я в порядке, — успокоил я её. — Долго провалялся?

В палате было светло, за окном пели птицы.

— Часов десять. — Полли подошла и уселась рядом со мной. — Наверное, ты просто спал. Как себя чувствуешь?

Она потянулась пощупать мне лоб. Я позволил ей это. Хотя бы потому, что когда Полли наклонилась, передо мной открылся невероятной красоты вид.

— Симпатичный халатик, — не выдержал я.

— Правда? — Полли отдёрнула руку и разгладила несуществующие складки на халате. — Более подходящего размера не нашлось, представляешь!

— А что не так с размером? — изобразил я удивление.

— Ой, ну он же мне мал! Княжна Якунина, которая выпустилась в прошлом году и которой принадлежали эти халаты, отличалась миниатюрностью во всём. Сегодня же напишу родителям, пусть закажут мне сразу три халата в размер.

— Я бы не стал торопиться. Тебе очень идёт.

— Пра-а-авда, Константин Александрович? — невинно захлопала глазами Полли и закинула ногу на ногу.

— Такая же правда, как то, что солнце встаёт на востоке, — заверил я её и с усилием заставил себя отвести взгляд. — А где моя одежда?

На мне была больничная пижама, и я не стал спрашивать, кто именно её на меня надевал.

— Я принесу, — встала Полли. — И позову врача. Пусть она тебя выпишет. Скажу ей, что тебя против воли не удержать и лишней секунды, уж в этом сомнений нет.

— Спасибо, — кивнул я.

Врач — пожилая женщина в очках с толстыми стёклами — вредничать не стала. Убедившись, что я в ясном сознании, знаю, какой сейчас год, как зовут меня, императора, и сколько пальцев мне показывают, благословила меня и ушла. Полли принесла мою одежду и тактично удалилась. Так что уже через полчаса после пробуждения я шагал по достопамятному парку и чувствовал себя совершенно здоровым человеком.

Только вот одна проблемка: ночное нападение. Кто и за каким чёртом натравил на меня это каменное пугало?

Глава 12. Вызов

Я шёл по парку и размышлял на ходу. В кандидатах на роль злоумышленника недостатка нет.

У меня тут двое Юсуповых под боком, старший и младший, и оба не отказались бы меня прикончить. И пусть у них ничего не получилось — я всё же понёс потери. Удар по голове и ночёвка в палате не в счёт, красотка Полли в ультракоротком халатике сгладила негативные впечатления. Однако мой выплеск энергии был нацелен исключительно на уничтожение соперника, и моя жемчужина теперь была чёрной более чем наполовину. Столько усилий — и всё насмарку. Вот за это я жаждал поквитаться.

Была суббота. Вообще-то в Академии — день рабочий, выходной тут, согласно распорядку, единственный — воскресенье. Но Игра, состоявшаяся вчера, считалась эпохальным событием, закончилась она поздно, и по этому случаю начало учёбы отложили до понедельника. Таким образом я, со своей травмой, ничего не пропустил. Хотя, понаблюдав с полчаса происходящее вокруг, подумал, что стратегически — это неверное решение со стороны руководства академии. Первое правило командира: солдат должен быть постоянно занят. Если это не так, то он найдёт себе неуставное занятие, и у командира неизбежно появятся проблемы.

Собственно, это сейчас и происходило: по парку слонялись курсанты в поиске развлечений, не связанных с ночными клубами и ездой по городу на дорогущих машинах. Получалось плохо, в воздухе витало напряжение. Вчерашний инцидент с Мишелем в столовой был только началом. Сейчас, после того как команда чёрных магов торжественно проиграла, поводов для взаимного недовольства стало больше.

Я подумал, что не пройдёт и недели, как начнутся постоянные драки или ещё чего похуже. Интересно, как местное начальство намерено с этим справляться? Или же такой опыт у них есть, и расчёт на то, что аристократическое воспитание всё преодолеет, себя оправдывает? Что ж, поживём — увидим.

Я целенаправленно шёл к месту вчерашнего загадочного нападения. В кармане кителя осталась игровая карта, Илларион Георгиевич вчера не потребовал её вернуть.

Достав карту, я нашёл нужное место и прочитал название находящейся там достопримечательности: «Башня-руина». Значит, относительно того, что «древность» — искусственная, угадал.

Впрочем, не удивлюсь, если сейчас башня стоит там, как новенькая. Я уже вообще ничему не удивлюсь. После того как на тебя нападает шестиметровый каменный гигант, способность удивляться отмирает стремительно.

Я прошёл знакомой дорожкой при свете дня и остановился, глядя на развалины. Нет, башня не восстановилась чудесным образом. Памятник архитектуры был уничтожен, да так основательно, что не осталось даже двух камней, скреплённых друг с другом. Территорию кто-то окружил жёлтой ленточкой, запрещающей вход.

Ну и что я тут хотел найти? Ответы. На какие вопросы?.. Да если бы я умел пытать камни!

Вкрадчивые шаги я услышал давно, однако не повернул головы. Развитая интуиция говорила, что опасности нет никакой. Даже если это суждение показалось бы оскорбительным для того, кто крадётся.

— Так-так-так, — подал голос Юсупов-младший. — Что я вижу? Господин Барятинский собственной персоной!

— Здравствуй, Жорж. — Мой взгляд продолжал скользить по руинам. — Слыхал про такую теорию, что преступника всегда тянет вернуться на место преступления? Вопреки инстинкту самосохранения.

— Сочинение Фёдора Михайловича Достоевского читать доводилось, — фыркнул Жорж. — Впрочем, как и всякому грамотному человеку.

— Понятия не имею, о ком ты говоришь. — Я повернулся и смерил взглядом Жоржа. — Это сделал ты? — кивнул на развалины.

Прямой вопрос часто недооценивают. В ответ на прямой вопрос люди всегда реагируют. Особенно хорошо они реагируют, если вопрос звучит неожиданно.

Но на этот раз я прокололся. Похоже, Жорж был готов к такому повороту. Сам сообразил, или кто-то его подготовил? Скорее второе. Ну не мог этот щенок поднять такую махину! Если бы мог — не слил бы так бездарно бой в императорском дворце. Значит, в покушении на меня замешан и его дядька.

Илларион Георгиевич Юсупов — распорядитель вчерашней Игры. Один из немногих, кто мог не только наблюдать за ней, но и влиять на происходящее. Например, посредством магии устроить водоворот в безобидном на вид пруду. Если бы Андрей не пришёл мне на помощь, я бы утонул — в этом сомневаться не приходилось. А Илларион Георгиевич с чистой душой устранил бы водоворот так же запросто, как создал. И вздыхал над моим безжизненным телом вместе со всеми — ах, какая трагедия! Несчастный случай, кто бы мог подумать! Бедный мальчик...

Жорж изобразил презрительное недоумение до того натурально, что почти заставил меня поверить.

— Сделал что? — переспросил он. — Построил башню? Увы, но к моим многочисленным дарованиям талант зодчего не относится. Сломал башню? Ответ опять же будет отрицательным. Тебя так сильно ударило по голове? Ты снова всё забыл?

Теперь ему, похоже, и правда сделалось интересно, аж глаза засверкали.