Казаки-разбойники

– На кладбище, – честно ответил Никита.

– И почему я не удивлен? – хмыкнул Леша, но тут же добавил: – Приехать сможешь?

– Куда?

– В Следственным комитет.

Никита огляделся вокруг, ища глазами Яну. Сердце успело пропустить удар, прежде чем он разглядел ее за очередным памятником. Что за глупости, никуда она не исчезнет отсюда. Тем не менее взгляд от нее он больше не отводил.

– Прямо сейчас? – уточнил Никита.

– Да.

Что-то неприятно кольнуло в груди. К чему такая спешка? Почему надо ехать к Воронову сейчас, когда рабочий день давно закончился? Время перевалило за девять вечера, на землю начали спускаться сумерки. Никита поймал себя на том, что ему не хочется этого делать. Будто нечто внутри твердило, что он не хочет знать того, что скажет следователь.

– Яну с собой брать? – уточнил он, понимая, что все равно поедет.

– Если вы вместе, то бери, – ответил Леша. – В конце концов, это ей прислали руку.

Значит, дело касается руки. Должно быть, Лера что-то выяснила при вскрытии или уже пришли результаты анализов. Лера что-то выяснила, но позвонила при этом Лосеву или Воронову, не ему. Как же запуталось все…

– Яна! – позвал Никита, пряча телефон в карман. – Нам нужно ехать. Кажется, есть какие-то результаты по руке.

Яна почти бегом вернулась к нему, с тревогой заглянула в глаза.

– Что они выяснили?

– Пока не знаю, но, думаю, что-то интересное, раз просят срочно приехать.

Никита сказал это как можно проще, чтобы не напугать Яну. Хватит и того, что ему самому так тревожно.

* * *

Вопреки всему, Яна не хотела, чтобы этот день заканчивался. Да, ее пугал маг, присланная им рука, непонятный призрак, но при этом нравилось опять сидеть с Никитой за одним столом, есть приготовленную ею еду и строить теории. Искать в интернете информацию, изредка бросая на Никиту короткие взгляды. Ехать в одной машине, видеть, как он сосредоточенно смотрит на дорогу, иногда чуть приподнимает очки, чтобы потереть переносицу, а потом несколько раз поправляет их, поскольку они на миллиметр сдвинулись. И чем сильнее солнце клонилось к западу, тем отчаяннее она думала, как бы попросить его остаться, но при этом не показаться трусихой и не дать неправильный намек. Впрочем, за последнее Яна волновалась меньше всего: Никита вел себя так, будто и не было между ними никакого разговора, будто не сказал он ей два дня назад практически открытым текстом о том, что влюблен в нее. Между ними мало что изменилось с апреля. Точнее, они будто вернулись в него.

Звонок Лосева Яну заинтриговал и сначала обрадовал – еще какое-то время с Никитой! – а потом, наоборот, разочаровал: после того, как они съездят к следователю, едва ли Никита уже повезет ее обратно в отцовский дом, у нее же есть съемная квартира в городе. Маленькая однушка с единственным диваном, а значит, ему ночевать будет уже негде, придется уехать. И это разочарование так явственно отразилось на ее лице, что Никита заметил:

– Переживаешь?

– Немного, – ответила Яна, чтобы он не стал допытываться до истинных причин ее грустного лица. Впрочем, она на самом деле переживала: звонок Леши оказался неожиданным, а тот факт, что он ничего не стал объяснять по телефону, пугал еще больше.

Несмотря на вечер, в Следственном комитете было полно народу. И в который раз Яна с восторгом подумала, что через несколько лет будет работать здесь же или в каком-то другом схожем месте. Будет также задерживаться на работе допоздна, отвечать на срочные звонки среди ночи и ворчать, когда придется куда-то ехать в свой выходной. Такая перспектива не только не пугала ее, но и заставляла учиться как можно лучше, чтобы уже сейчас не посрамиться перед будущими коллегами. Кто знает, может, тот же Воронов, впечатленный ее умом и сообразительностью, составит ей потом нужную протекцию?

В кабинете следователя находились он сам и Лосев. Яна думала, что будет еще и Лера, обычно она тоже приезжала на их маленькие совещания, тем более именно она была тем экспертом, который изучал руку, но ее не было. И Яна не могла понять, радует ее это или огорчает. Сашу Сатинова тоже не позвали, но этот факт Яну не очень-то расстраивал, если уж начистоту.

Если до этого ей и Никите было только тревожно, то, увидев Лосева и Воронова, они по-настоящему испугались. Те выглядели напряженными, будто только что обсуждали план мирового захвата и у них при этом что-то не сходилось.

– Садитесь, – попросил Воронов, и только тогда Яна заметила, что для них уже приготовлены два стула.

Ей раньше приходилось бывать в тесном, заставленном старой мебелью кабинете следователя, и она помнила, что здесь было всего два стула. Значит, они принесли откуда-то еще два. На столе у Воронова было много папок, но лишь одна лежала прямо перед ним, и была она довольно старой и потрепанной.

Никита и Яна заняли приготовленные для них стулья, молча уставились на следователя. Тот переложил с места на место несколько бумажек, а затем поднял взгляд на них.

– Горяевой удалось снять отпечатки пальцев с нашей руки. Один Бог знает, как она это сделала. Провели результат по базе и нашли совпадение, – коротко сказал он.

– Вы знаете, кому принадлежит рука? – ахнула Яна.

– Не совсем, – следователь поморщился, как от зубной боли.

Никита недоуменно приподнял брови, бросил короткий взгляд на Лосева, но ничего не сказал. Воронов же открыл лежащую перед ним папку и продолжил:

– Двадцать три года назад в Первомайском районе произошло убийство. Карина Носова, двадцати двух лет от роду, рано утром вышла на пробежку. Должна была вернуться к семи утра, поскольку к восьми часам ей нужно было на работу, но не вернулась. Подруга, с которой она вместе снимала квартиру, забеспокоилась, конечно, но поднимать панику не стала. Мобильного у Карины не было, позвонить оказалось не на что, и подруга ушла на работу. А когда вернулась вечером и не дождалась Карину, позвонила к ней на работу и выяснила, что та не приходила. Но и тогда она не обратилась в полицию, решив, что Карина загуляла и придет позже. И только следующим вечером наконец пришла в отделение. Заявление у нее приняли неохотно, но прочесать лесополосу, где обычно бегала Карина, поехали. Собственно, в пяти метрах от дорожки ее и нашли. Девушка была изнасилована и задушена. Убийца оказался не слишком умен, криминалисты нашли отпечаток пальца на кроссовке девушки. Должно быть, убийца стаскивал с нее обувь или же Карина брыкалась, а он заслонялся руками. Собственно, поэтому у нас в базе и появился отпечаток его большого пальца. Только вот много лет совпадений не было. До сегодняшнего дня.

– То есть рука принадлежит тому, кто двадцать три года назад убил Карину? – уточнила Яна.

Воронов кивнул.

– И я так понимаю, убийцу тогда не поймали? – добавил Никита.

Снова кивок.

– Но даже не это самое интересное, – вздохнул следователь.

– Куда уж интереснее, – проворчала Яна.

– Следователя, который вел то дело, звали Андрей Владимирович Кремнев.

Воронов произнес это, в упор глядя на Никиту, и Яна, которая тоже смотрела на него, увидела, как побелели костяшки пальцев, которыми Кремнев сжал собственные колени.

– Что? – глухо переспросил Никита, перевел взгляд на Лосева, будто желая услышать подтверждение, и тот кивнул, как бы говоря, что Воронов ничего не придумал.

– То есть мне прислали руку убийцы, которого двадцать три года назад не смог найти отец Никиты? – выдохнула Яна, чувствуя, как горло сжали стальные тиски.

Воронов промолчал, но и так все было понятно. И вот теперь Яне стало по-настоящему страшно.

– А та девушка, Карина… – Никита кашлянул, чтобы прочистить горло, прежде чем продолжить. – Ее фотография у вас есть?

Воронов молча вытащил из папки старый, но уже цветной снимок, протянул Никите. Яна наконец отошла от шока и наклонилась к нему, чтобы тоже взглянуть на фотографию. Снимок был любительский, сделанный на обычный пленочный аппарат, которые как раз были в моде в конце девяностых. Когда-то в школе Яна недолго ходила на кружок по фотографии, поэтому поняла это сразу. Девушка на снимке весело улыбалась в камеру, держа в каждой руке по шампуру с шашлыком. На ней был ярко-синий спортивный костюм, светлые волосы завязаны в небрежный пучок, глаза слишком ярко накрашены для дружеского пикника.

– Зачем тебе ее фотка? – поинтересовался тем временем Лосев.

– Я просто подумал, что эта девушка может быть нашим призраком, – медленно произнес Никита. – Но нет, она на него не похожа.

– Призраком? – тоном, приглашающим к продолжению, спросил следователь.

– Никита и Яна считают, что та девушка, которая бросилась мне под колеса, на самом деле была призраком, – вместо Никиты ответил Лосев, а Яна бросила на него недовольный взгляд. Что значит «Никита и Яна считают»? А он, значит, считает по-другому?

– И я думал, что призрак и эта рука могут быть связаны, – продолжил Никита, никак не дав понять, что солидарен с мыслями Яны. – Они появились в одно время, едва ли это совпадение.

На лице Воронова отразились мучительные сомнения. С одной стороны, он видел уже многое, не мог отрицать существование потустороннего и присутствия его в делах, связанных с Яной, а с другой – все еще оставался рациональным следователем, рассматривающим в первую очередь приземленные версии. Никита тоже это понял, поэтому продолжил:

– Но призрак не похож на Карину Носову, так что этот вариант отпадает.

– А у вас есть фотка этого… призрака? – с заметным трудом произнеся последнее слово, спросил следователь.

Никита потянул ему телефон с фотороботом. Воронов долго разглядывал портрет, потом вздохнул.

– Никак не похожа, согласен.

– А убийство Карины было единственным? – вмешалась Яна. – Я хочу сказать, не мог ли это быть маньяк? Тогда Карина просто одна из жертв, а не единственная, и призрак может принадлежать другой девушке, погибшей от рук того же человека.

– Логично, молодец, – похвалил Воронов. – В этой папке нет упоминаний о том, что были другие жертвы, но это еще ничего не значит. Может быть, Носова была первой, и данные о других сюда не внесли. Двадцать три года назад единой электронной базы у нас еще не было, все на бумажках, не то, что сейчас: два раза мышкой кликнул и все общие дела нашел. Либо Кремнев просто не связал одинаковые убийства. Я не хочу сказать, что твой отец был плохим следователем, – поспешно заверил Воронов, бросив взгляд на Никиту, – но дела могли не передать одному следователю, всякое бывало.

– А что с самим убийцей? – не став ничего говорить на это, спросил Никита. – Что выяснила Лера в целом об этой руке? Маньяки ведь редко останавливаются по доброй воле, может быть, он просто погиб вскоре после убийства Носовой?

Следователь закрыл папку, взял со стола новый листок, очевидно, предварительное заключение судмедэксперта.

– Установить давность смерти не представляется возможным, – начал рассказывать он, заглядывая в листок. – Не меньше десяти лет назад. Тело, скорее всего, не было захоронено должным образом, возможно, просто лежит где-то, что объясняет мумификацию вместо обычного гниения и разложения. Рука отделена от тела недавно, мумифицировалась вместо с остальным телом.

Яна с трудом сдержала рвотный позыв. И даже не потому, что Воронов рассказывал о разложении и мумификации, а потому, что она ясно себе представила: маг знал, где лежит тело. То ли недавно его нашел, то ли знал все время. Может быть даже, он его и убил когда-то? На что вообще способен этот человек? Кто он такой, черт возьми?

– Яна? – как сквозь вату донесся до нее голос Никиты. – Все хорошо?

Она судорожно кивнула, чувствуя, как начинают мелко трястись руки, а перед глазами все плывет. Вот только не хватало грохнуться в обморок! Не объяснишь же потом трем взрослым мужчинам, что она не трупа испугалась, а возможностей мага. Яна не любила тошнотворные зрелища, но плохо ей обычно становилось только от сильных эмоциональных потрясений.

Словно из ниоткуда перед ней возник стакан воды, Яна сделала несколько глотков, чувствуя, как паника понемногу отступает.

– Все нормально, – с трудом выдавила она.

– Кремнев, выведи свою подопечную на воздух! – велел Воронов, но Яна уверенно качнула головой.

– Не надо. Я сама.

– Сама она, – проворчал Воронов. – Упадешь еще где.

– Все нормально, – уже тверже повторила Яна, поднимаясь на ноги. – У вас наверняка есть еще что обсудить, я просто подышу и вернусь.

Она направилась к двери, пытаясь показать, что с ней действительно все хорошо. Три пары глаз встревоженно провожали ее, но возражать никто не стал. Уже закрывая за собой дверь, Яна услышала, как Воронов начал раздавать задания: Лосеву – тщательно изучить убийство Носовой и поискать похожие, а Никите – поговорить с отцом, может быть, тот вспомнит что-то важное.

* * *

На улице уже стемнело, небо снова заволокло тучами, жара спала, но влажная духота, предвещающая скорый дождь, еще не появилась. Во дворе Следственного комитета, куда отправил ее дежурный, возможно, проинструктированный Вороновым по телефону за то время, что Яна спускалась по лестнице, было тихо и спокойно. Горел один-единственный фонарь, а неподалеку от него стояла пустая лавочка, на которую Яна и опустилась с заметным облегчением. Тошнота прошла, даже страх немного притупился. Теперь она уже корила себя за то, что так разнервничалась.

У мага определенно есть доступ к различным архивам, в которых хранятся не только вполне земные дела, но и аномальные. Что это могут быть за архивы, кто и когда их создавал, Яна даже не представляла, но это было теперь очевидным. Ведь узнал же он как-то о том, где неизвестная подруга матери Никиты спрятала украшения, к которым привязан демон. Выяснил страшную тайну Лериной двоюродной бабки, утопившей новорожденного ребенка. Более того, он знал, где этот ребенок похоронен. Знал и тайну графини Маковецкой, убивавшей девушек в собственной усадьбе и замуровывавшей их в стену. Яна не представляла, каким уровнем доступа нужно обладать, чтобы выяснять все такие вещи. Он знает то, чего не знает полиция, так кто же он такой?

Позади хлопнула дверь, послышались чьи-то шаги, но, только когда неизвестный гость подошел ближе, Яна обернулась.

– Лера? – удивилась она.

Та была удивлена не меньше:

– Ты здесь откуда?

– Воронов позвал. Никита и Леша еще у него. А мне… стало нехорошо, я вышла подышать, – призналась Яна.

Лера понимающе усмехнулась, присела рядом, вытащила из кармана сигарету и зажигалку. Лера курила редко, своих сигарет никогда не имела, обычно прося у кого-то при случае, очевидно, сейчас был как раз такой случай, поскольку сигарета у нее была всего одна.

– А тебя почему с нами не было? – спросила Яна, когда Лера закурила.

– Другой следак припахал, – призналась та. – Видишь, как из себя вывел, приходится сигаретой успокаиваться. Знаешь, я, конечно, феминистка, за права женщин и все такое, но некоторых баб терпеть не могу.

Яна понимающе хмыкнула. Она была наслышана об одной женщине-следователе, с которой никто не может сработаться, а Лера тем более.

– Если экзекуция уже закончена, подожди немного, Никита скоро освободится, подкинет тебя домой, – заметила Яна, думая, что поднимет ей настроение, но, вопреки ожиданиям, Лера помрачнела еще больше.

– Это не слишком хорошая идея, – пробормотала она, затягиваясь сигаретой. – Мы тут решили поменьше общаться.

Яна не удержалась от непонимающего взгляда, а Лера только криво усмехнулась.

– Ты ведь слышала мой разговор с Ильей в пятницу, и так все знаешь. Вот я и подумала, что если чувства к Никите столько лет мешают мне строить личную жизнь, то пора бы от них как-то избавляться. Я уже не девочка, в конце концов.

– А Никита об этом знает? – осторожно уточнила Яна.

– А Никита обо всем знает, – пожала плечами Лера, снова прячась за сигаретой. – Как выяснилось, все эти одиннадцать лет. Так что, думаю, у него гора с плеч свалилась.

– Погоди, – Яна решительно ничего не понимала. – Вы же… вы же были вместе в субботу. Ты на его телефон ответила, и потом вы вместе ко мне приехали.

– Пили мы вместе, – хмыкнула Лера. – До отключки. Я опытная, а Ник от виски быстро вырубился.

Яна вдруг почувствовала, что не только у Никиты, но и у нее гора с плеч свалилась. Все это время она думала, что сама толкнула Никиту в объятия Леры, сама ему сказала то, что не решалась столько лет сказать Лера. Пыталась убедить себя, что так будет лучше, но… не могла.

– Его там, как выяснилось, тоже кто-то бросил, хотя я думала, что после стюардессы у него и не было никого, – закончила Лера.

Если бы Яне было чуть больше лет, будь она чуть опытнее или имей не такие светлые волосы и такую прозрачную кожу, возможно, она сумела бы скрыть эмоции, но краска стремительно залила ее лицо, щеки заалели, и, к сожалению, под ярким светом фонаря это было хорошо видно. Лера бросила на нее случайный взгляд, а потом задержалась подольше.

– Вот оно как… – наконец протянула она. – Я должна была догадаться. Я ведь давно видела, что Ник к тебе относится не так, как к другим девушкам. Это ведь была ты?

Яна покачала головой, и не соглашаясь, и не отрицая.

– Я не смогла… не смогла, зная, что ты…

– Что я – что? – внезапно резко спросила Лера, поворачиваясь к ней всем корпусом. – Что я в него влюблена? Ты поэтому ему сказала, что не можешь с ним встречаться?

Яна кивнула, чувствуя себя полной дурой. Пожалуй, даже когда говорила об этом Никите, она не ощущала себя так мерзко, как сейчас. Потому что тогда она считала, что права, а сейчас, под пристальным, словно осуждающим взглядом Леры, сомневалась в этом.

– Ты больная? – озвучила ее мысли и Лера. – Или ты думаешь, что этим ты осчастливила всех вокруг? Думаешь, я должна сейчас в благодарностях рассыпаться?

Яна ничего такого не думала, но Лерин тон, грубый, даже злой, заставлял слезы вскипать в уголках глаз. В глубине души она понимала, что Лера, скорее всего, просто вымещает на ней злость из-за разговора со следователем, но все равно не ожидала такого к себе отношения. Конечно, не думала, что Лера будет ей благодарна, вообще не думала, что Лера об этом узнает, но и таких слов она не заслужила!