Происшествие в Драконьем городе

— Опасные слова.

— И верные, — заметил Тритон. — Ну же, высокородный ари, отриньте чванливую гордыню и сословные предрассудки. В мире, где титул ари достается лишь одному из наследников, сложно наверняка сказать, не сел ли случайно за один стол с внуком императора по линии младшего сына, и действительно ли простолюдин зажигает фонари на Драконьем бульваре.

— Бросьте, Тритон, какие уж здесь предрассудки, — печально проговорил Вит. — Просто Рант мог быть не столь далек от истины. Среди академиков не принято ставить семьи в известность о сути дара учащихся, но ведь и тайны никто не делает. Какой в том смысл, если после выпуска и так будет всем ясно.

Тритон протянул руку и осторожно дернул его за прядку бордовых волос. Он тоже был пьян и имел право на некоторую фамильярность в общении.

— Зачем убеждать себя в худшем из возможных вариантов, если не в силах изменить произошедшее или узнать, что случилось на самом деле? — поинтересовался он. — К тому же мне кажется, ваш батюшка не любил суеверий. Вряд ли он испугался до разрыва сердца того, будто вы вернетесь в отчий дом и приметесь напропалую оживлять изваяния драконов, ну… посудите сами, бред ведь. Ни в одном историческом трактате не сказано о способности заклинателей драконов вызывать тех из небытия, например, из каменных статуй.

— Зато в них написано иное, — проронил Вит, и по его лицу прошла тень. Он набрал в грудь побольше воздуха, словно перед прыжком в воду, и проронил: — Вы правы, Тритон, мой отец не терпел суеверий и смирился бы с моим даром, если б… из-за него я не оказался бы действительно последним в роду.

Тритон хмыкнул.

— Я могу посоветовать сведущего лекаря, друг мой…

— Не поможет! — Вит на миг рассердился, но быстро унял злость. В конце концов, собеседник ни в чем не виноват. Более того, его следовало поблагодарить за прекрасный вечер и эту неспешную прогулку к дому. Вряд ли другой незнакомец оказался бы столь добр. — Простите, Тритон, дело в… не знаю, откуда подобное известно Ранту, но если он и сказал правду, то лишь в отношении того, что спутницами заклинателей могут быть лишь драконны, в смысле драконы женского рода, а они… убивают партнеров после… ночи любви.

— Какой вздор! — воскликнул Тритон. Он даже остановился и развернул Вита к себе лицом. В темноте его глаза слегка светились, и это казалось не только необычным, но и потрясающе красивым — словно отсвет драконьих «звезд».

Вит вгляделся в его лицо и с удивлением осознал, будто видит его едва ли не впервые. Он, конечно, обращал внимание на того, с кем разговаривал и пил, но отчего-то разглядеть и запомнить сумел лишь сейчас. Минуту назад останови его и спроси, курнос Тритон или нет, — вряд ли ответил бы. Теперь же с точностью сказал бы, что на переносице у него легкая горбинка, лоб высокий и чистый с разлетающимися от переносицы к вискам бровями, лицо узкое с выдающимися скулами, и, пожалуй, его можно счесть красивым. Вот только никак не выходило сосредоточиться на волосах, в темноте они, казавшиеся неопределенно-русыми, то внезапно вспыхивали платиной или золотом в свете газовых фонарей, то блекли или даже приобретали бирюзовый оттенок.

— А вы сами-то не ари, случаем? — спросил Вит.

Тритон усмехнулся, отвел взгляд, и дышать стало немного легче, удалось даже сглотнуть.

— Нет. Уж если я в чем и готов ручаться, то в этом, — проронил он и снова повел Вита по бульвару. — А вас учили крайне посредственные мэтры, друг мой. Самки драконов на подобную подлость не способны. Ох, раньше я питал к сударям академикам больше уважения. Какой бездарь наставлял вас в драконьей анатомии?

— Никакой, — Вит тяжело вздохнул. — У меня и предмета подобного не было.

— А драконоборчество? — Тритон нахмурился.

— Вот уже лет триста оно заменено фехтованием, универсальной защитой от магии тьмы и основами некромантии у всех магов, не взаимодействующих со стихиями напрямую.

— О силы небесные и земные… и вы выжили?!

— Как видите, — рассмеялся Вит. На душе вдруг стало легко и свободно. Он отчего-то ждал, будто Тритон начнет сочувствовать ему или смеяться. Ведь в положении, в котором оказался Вит, имелось немало иронии: высокородный ари Драконьего города, заклинатель драконов (за что заведомо ненавидим многими), при этом не являющийся полноценным магом (да только кого это волнует?). — А почему вы так удивились?

— Драконы — воплощенная сила. Не обязательно стихий, возможно — жизни, эфира, снов и воображения, — наставительно сказал Тритон. — Но никогда смерти. Драконы ненавидят и презирают некромантов и все с ними связанное. Юных драконов способна убить даже слабая эманация их магии. Взрослые, правда, не столь уязвимы и сами убьют кого угодно, однако в вас дар заклинателя, а значит, часть драконьих сил и их же слабостей.

— Видимо, несущественный во мне дар, — повел плечом Вит. — Проявляется лишь в любовании Нуаринами. А некромантия…опыт столкновения с ней был крайне неприятным. Первые занятия заканчивались в больничном крыле, а потом я как-то обвыкся, научился противостоять.

— Маги Академии допустили настоящее преступление в отношении вас.

— Зря вы так, — вступился за альма-матер Вит. — Я являлся первым и единственным заклинателем за пятьсот лет. Со мной попросту не знали, что делать, потому учили по чуть-чуть всему. И знаете, я не в обиде. В конце концов, вряд ли мне удастся встретить живого дракона, зато я вполне могу убить оборотня или отвести ураган, врачевать раны, да и в сражении не буду последним.

— Единственный за половину тысячелетия… — задумчиво протянул Тритон. — Ах, какая ирония всего сущего. Когда-то очень многие драконы были оскорблены тем, что кто-то из жалких людишек мог сравниться с ними по силе. Некоторые ушли, предпочитая не связываться. Другие целенаправленно прореживали людской род, убивая видевших их детей, пока те еще не достигли пробуждающих дар лет. Это было непросто, однако полноценному дракону несложно перевоплотиться в мужчину, женщину, ребенка, животное или птицу.

— Вот спасибо, — фыркнул Вит. — Теперь мне  придется опасаться еще и драконьих убийц, которые могут проникнуть ко мне в дом, — например, мышью.

— Вряд ли, — протянул Тритон. — В мире все взаимосвязано, и, практически уничтожив заклинателей, драконы на самом деле почти истребили и себя.

— Однако я есть, а значит, где-то существует хотя бы один дракон, — заметил Вит. — Не скажу, будто не рад подобной вести. Было бы крайне печально, если бы драконы исчезли из нашего мира, пусть он, скорее всего, и убьет меня, стоит нам встретиться.

— Уж это непременно, — согласился Тритон. — Хотя вам бояться не стоит. Вы уже вошли в возраст и способны увидеть дракона в любом принимаемом им обличии. Разве лишь знаний вам не хватает, но то дело наживное.

— Наверное, вы правы, Тритон. И уж не знаю, доберутся до меня убийцы или нет, но я точно не уступлю Ранту. Я родился в Драконьем городе. Я привык дышать воздухом его улиц. И мне очень нравятся здешние драконы.

— Рад был развеять вашу грусть, друг мой. Однако мы пришли, — произнес Тритон, отпуская локоть Вита. Тот оглянулся и обнаружил, что стоит в непосредственной близости от кованых ворот, претворяющих вход в сад, в глубине которого стоит особняк рода Кита: стройное трехэтажное здание со стрельчатыми колоннами, антрацитовыми стенами и высокими окнами.

— Очень быстро, — проронил Вит. — Признаться, я и не заметил, как мы дошли.

— Немудрено, — произнес Тритон, показалось — словно откуда-то издали. — Вы все же невообразимо пьяны, друг мой. Просто-таки едва на ногах стоите.

После этих слов Вит, под конец беседы чувствовавший себя вполне приемлемо, пошатнулся и вынужденно ухватился за решетку.

— А я как раз собирался спросить, откуда вы столь много знаете о драконах, — сказал он, слегка запинаясь, но Тритона уже не было рядом.

Глава 3

— А еще тетка Эруиза сказала, что дракон сегодня загрыз ее кошку! — говорила одна цветочница другой, размахивая букетиком фиолетовых водорослей. Они произрастали на склоне Драконьей горы, и нигде больше. Поговаривали, в горе когда-то в незапамятные времена действительно обитал дракон. Еще лет сто назад смельчаки даже плавали в его пещеру, но лишь четверым счастливцам улыбнулась удача отыскать несколько драгоценностей.

Вит усмехнулся собственным мыслям. Почему-то раньше он не задумывался о том, что само слово «драгоценность» составное. «Драго» и «ценность», а в совокупности выходит «ценность дракона», ведь так?

— Да на кой эта облезлая шалава нужна дракону? — разразилась хохотом другая цветочница. — Изжоги ради?

— Ох, не знаю, — покачала головой первая. — Люди сказывают, видели громадину костлявую да страшную, по бульвару ночью ходила, но никто проверять не решился, даже стражи. А кошка пропала, и тетка Эруиза больно расстраивается.

— Да не исчезла она, — махнула рукой вторая цветочница. — Завихрение в мозгу у ее кошки, поскольку эта паскудница под мои окна завалилась да как заорет спозаранку. Я чуть не прибила, — она всплеснула руками. — Теперь, конечно, на чердаке отсыпается. Так что жду тебя и Эруизу вечером с пирогом да красненьким, иначе стервозу хвостатую не отдам.

— Ой, непременно явимся! — запричитала первая цветочница и сказала еще что-то, однако Вит уже отошел от них далеко и не расслышал.

Город жужжал, словно пчелиный рой. Создавалось впечатление, будто некую драконообразную тварь видела половина жителей, на самом же деле — никто, да только вряд ли от этого становилось легче. Горожане придерживались мудрости: дыма без огня не бывает. А значит, сторонились Вита едва ли не сильнее, чем раньше. Все же в Драконьем городе уважали ари, какими бы те ни оказывались.

После угроз Ранта гораздо большей странностью являлось бы отсутствие слухов, нежели наоборот, потому Вит практически не расстроился и принимал происходящее как должное. Ему даже стало интересно, сколько еще будут чернить его доброе имя. Ведь невозможно морочить головы людям вечно. Однако, помимо козней Ранта, существовало и нечто похуже.

Теперь, куда бы ни направлялся Вит, оставался ли он дома или сидел в кофейне папаши Ди, он чувствовал пристальный взгляд. Первое время тот преследовал ежесекундно, через неделю навязчивое внимание стало ослабевать, зато появились кошмары: душные, тяжелые и всегда одинаковые. Чудовище в них не получалось назвать драконом — скорее, нелепой помесью глубоководного хищника и скелета ящерицы, но у него имелись иглы-зубы, пустые глаза, горящие лиловым, и острые когти, которыми он скреб по камням мостовой.

Город корежило от присутствия твари. Вит видел, как морщатся каменные драконы и отворачиваются, стараясь не смотреть. Наверное, они помогли бы, попроси их Вит, но он не умел. Заклинателю не под силу пробудить неживое к жизни, даже если в нем есть капля тепла и первородного пламени. Потому в своих снах он просто бежал, не разбирая дороги. Его силы оказывались практически безграничны, он почти не чувствовал усталости, однако и железным не являлся, потому тварь рано или поздно настигала его. Зубы смыкались на плече, Вит чувствовал жжение и боль, сцеплял челюсти и через несколько мгновений просыпался в холодном поту и с неистово колотившимся сердцем.

К концу второй недели списывать кошмары на нервы больше не получалось, но Вит не мог в точности определить и магического нападения на свою персону. Все сновидцы, к которым он обращался, в один голос утверждали отсутствие на нем порчи или проклятий. Лекари разводили руками и выписывали успокаивающие настои. Все они сходились на том, что молодого ари слишком подкосила утрата. В отчаянии Вит написал в Академию — на поверхность — и вот как раз сегодня пошел за ответом, не дожидаясь, когда письмо принесут домой.

Здание почты находилось на другом конце Драконьего бульвара. Прогулка по нему неизменно поднимала настроение и вселяла в душу покой, столь необходимый в последнее время. Вит по-прежнему приветствовал скульптуры драконов и игнорировал шепотки за спиной. Утро выдалось ясным, а воздух прозрачным и холодным. Казалось, Вит не столько дышал им, сколько пил.

Письмо написал его старый наставник. Пакет был тяжелым, и Вит решил не смирять любопытства до дома, а вскрыть его тут же, заодно и позавтракать в расположенной поблизости кофейне.

Папаша Ди, как и всегда, встретил его у стойки.

— Доброе утро, высокородный ари, — поприветствовал он.

— И вам всего наилучшего, — отозвался Вит, приветливо улыбнувшись.

— Желаете как обычно?

— Только то, что вы сами порекомендуете, — ответил Вит. Не ему, привычному к однообразному меню академической столовой, заказывать себе блюда. К тому же к вкусу пищи он был почти равнодушен. Так почему бы не сделать хозяину приятное, всецело полагаясь на его предпочтения? Тем более они у папаши Ди имелись славные, Вит оценил их уже не единожды, да и средств на счетах у него внезапно образовалось на удивление достаточно. Можно было шиковать. Вот только именно этого Вит делать не умел и не видел в беспорядочном расточительстве никакого удовольствия.

— В таком случае однозначно кофе и пирог с морскими яблоками. Вы ведь любите яблоки? Хорошо. Яичница с кальмаром… — принялся перечислять папаша Ди. Вит кивал на каждое его предложение с неизменной улыбкой на лице, потому последовавшего вопроса не ожидал: — У вас что-то случилось, молодой ари?

Вит удивленно моргнул и ответил:

— Пока не знаю. Неужели так заметно?

Папаша Ди кивнул.

— Мне привычно присматриваться к посетителям, особенно к деталям, говорящим об их характере гораздо больше языков. И если бы я не знал вас, дорогой мой ари, то мог бы предположить, будто вы ушли в долгий загул. Синяки под глазами просто чудовищны. Плохо спали?

— Немного, — отрицать очевидное не имело смысла, Вит лишь раздосадовано вздохнул: ведь собирался же наложить легкий морок, выходя на улицу, но в конце концов отказался от подобной идеи. — А скажите, уважаемый, — обратился он к кофейщику, — не заходил ли к вам случайно Тритон?

Он уже четырежды спрашивал и каждый раз получал отрицательный ответ.

— Увы, — развел руками папаша Ди.

— Благодарю, — вздохнул Вит. В глубине души он питал надежду, будто этот странный, блестяще образованный незнакомец (да-да, именно незнакомец, несмотря на обмен именами и совместное распитие хмельного меда) мог знать хоть что-то и о приключившейся с Витом напасти. Зряшная то была надежда. Скорее всего, Тритон Мореалл попросту не захотел больше иметь дел и даже просто видеть случайного собутыльника. Кстати, неудивительно, учитывая все, рассказанное тогда Витом.

— Но для Тритона пропадать на долгое время в порядке вещей, — заверил папаша Ди. — Он вообще личность непонятная: где живет неизвестно; приходит, когда его уже не ждешь; уходит буквально в никуда. Забудьте о нем, и непременно появится, — усмехнулся он.

Совет был хорош, да только вряд ли Виту удалось бы ему последовать. Тот разговор странно бередил душу. После него Вит перерыл всю библиотеку сверху донизу и даже отыскал книги о драконах. Целых три: два романа и энциклопедию. Последняя оказалась хорошей копией академического труда по классификации ящеров, змееподобных и драконоподобных существ — стихийных и энергетических.

На пороге появилась давешняя девица — к завтраку все готово.

— Если Тритон появится, передайте ему, что я очень хотел бы поговорить с ним, — попросил Вит, и папаша Ди кивнул.

Завтрак был превосходен, других в данном заведении и не подавали, но письмо не позволяло получить удовольствие от еды и словно жгло подушечки пальцев. Надо отдать должное его выдержке: Вит начал читать, лишь покончив с основными блюдами и приступив к кофе.

Написал его вовсе не тот, к кому обращался Вит, —  значит, происходило что-то действительно нехорошее, — а главный наставник, и, памятуя манеру его изложения, первые листа три удалось бы пропустить без малейшего смыслового ущерба. Вит, однако, решил этого не делать и долго продирался через витиеватые описания погоды и академических будней. Особенное внимание магистр уделил выпускникам. По его мнению, ни один из дипломированных магов и в подметки не годился бы самому Виту, если бы тот доучился. Ах, мечты-мечты. Он и сам был бы не против. Жаль, теперь с этим возникали определенные трудности: наследовавшие титул ари не могли покидать своих владений в первый год вступления в права. И еще три после сумели бы совершать кратковременные поездки — не дольше, чем на месяц. При таком раскладе продолжать обучение удавалось бы лишь удаленно, только по книгам и без наставника, поскольку преподаватели ни в какую, ни за какие деньги не соглашались покидать Академию и, тем более, спускаться под воду.

На четвертом листе стиль повествования лишился большинства оборотов и всех красивостей. Предложения стали скупыми, четкими, не предполагавшими иных формулировок и смыслов, чем написанные. Наставник умел мастерски морочить головы студентам и завалить на экзамене любого, задав заведомо невыполнимое условие и описав задачу так, что неопытный маг исполнит одно, когда необходимо абсолютно другое. Однако когда случалось нечто серьезное, мэтр был сух, сосредоточен, уверен, ясен и мог объяснить и бревну. До Вита тоже дошло, в какой переплет он попал.

Для начала тварь, мучившая его каждую ночь, действительно существовала. Она являлась очень редкой и опасной дрянью, изучаемой на факультете тонкой защиты, а туда принимали только некромантов, обладавших, помимо основного, еще и сновидческим даром — почти столь же редким у них, как и заклинательство драконов у всех прочих. Дрянь пила жизненную силу через сон и понемногу становилась реальной: сперва просто страшной тенью, способной напугать мелких существ-сновидцев вроде кошек, затем призраком обычным, которого могли видеть и люди. На этом этапе тварь оставляла жертву в покое и начинала питаться кем-то другим: плотью и кровью. Затем, окончательно обретя тело, она принималась преследовать своего «кормильца» уже в реальном мире и не успокаивалась, пока не убивала.

Хронисты до сих пор спорили, являлась ли она подвидом темного дракона или очень сильным паразитом мира снов. К примитивным сновиденческим лярвам она не имела отношения, потому никто и не констатировал у Вита направленного отъема жизненных сил. Лекари и штатные сновидцы даже не изучали подобных существ, не говоря уж о способах борьбы с ними.

Ректор требовал возвращения в Академию, там Вита сумели бы защитить. Возможно, он последовал бы совету, наплевал на потерю титула, тем более средств и особняка его не лишал никто, однако тварь этой ночью напугала кошку тетушки Эруизы, а значит, готовилась питаться самостоятельно — людьми Драконьего города! Города с драконами, украшающими здания и Драконий бульвар. Города, в котором сам Вит появился на свет. Города, где жили, умирали и сражались его предки. И, в конце концов, только у него имелся крохотный шанс остановить ее.

За чередой взбудораженных мыслей Вит забыл обо всем на свете. В голове быстро нарисовался план действий, и медлить более не стоило. Положив несколько монеток на столешницу, укрытую безупречно белой скатертью, Вит вышел из зала и… кого же он там увидел? Тритона собственной персоной, уже прикрывающего за собой дверь!

— Я передал, — сказал папаша Ди и развел руками.

— Спасибо, — поблагодарил Вит и выскочил на улицу.

Не оставалось сомнений: Тритон просто не желал его видеть. Вит непременно оставил бы его в покое, не будь все настолько серьезно. Перед лицом грозящей городу опасности ничто не имело значения, особенно гордость.

Тритон умудрился уйти довольно далеко, и Вит ускорил шаг, намереваясь догнать его или сократить расстояние достаточно, чтобы окликнуть, не побеспокоив половины улицы. Тритон завернул за угол и оказался в конце переулка, стоило Виту последовать за ним. После очередного перекрестка он обнаружился еще дальше, и здесь Виту стало уже ни до чего. Он бежал, звал, кричал, но никак не мог привлечь внимания. Тритон, скорее всего, просто игнорировал нелепые попытки, и в конце концов Вит потерял его из виду.

— Ладно… пусть, — прошептал он, восстанавливая дыхание. Неудача не отменяла его планов.

Он обернулся и вздрогнул.

— О вышние силы! — воскликнул Тритон, перенесенный невесть какой магией за его плечо. — Друг мой, на вас же лица нет!

Вит подавил желание посмотреть на пустой переулок: попросту испугался, как бы Тритон вновь не исчез, и произнес, призывая все свое спокойствие, но тем не менее все равно умоляюще:

— Я прошу вас о помощи. Поверьте, мне просто не к кому больше обратиться.

— Конечно-конечно, — заверил Тритон, придерживая его за локоть. Только после этого, ощутив непрошеную поддержку, Вит осознал, насколько же запыхался и устал. Ноги подгибались; казалось, он вот-вот упадет. — Какую услугу я могу оказать высокородному ари?

— Быть моим секундантом.

Глава 4

Весть о предстоящей дуэли ари Кита и ари Ранта мгновенно облетела город. О ней судачили цветочницы и торговцы рыбой. О ней говорили благородные купцы и другие ари, и, само собой, на площади два дня спустя собралось немало зевак, даже несмотря на немалую вероятность попасть под шальной файербол.

Дуэли ари нередки в столице, но в Драконьем городе в последние сто лет не происходило ни одной, тем более никто не знал, каким именно магом является ари Рант, а с недоучкой Кита и так все оставалось неясно. Самого Вита устроил бы любой исход боя, кроме почетной ничьей с обоюдным выживанием. Благо Тритон заверил: сражаться они станут до смерти.

Пожить еще Вит точно не отказался бы, однако дело (и наставник писал о нем подробно) заключалось в том, что тварь в реальности держалась благодаря двум «маякам»: жертвы и того, кто ее вызвал. А сделал это Рант — больше некому.

Смерть одного из дуэлянтов уничтожит и монстра, тварь вернется в глубины мира сновидений и вряд ли еще раз напомнит о себе без посторонней помощи. По сути, преследуя и сжирая жертву, она совершала своеобразное самоубийство в этом мире; другое дело, что по мере преследования питалась и ни в чем не повинными людьми. Последнего Вит не мог допустить, а потому решил покончить со всем разом. В худшем случае он погибнет раньше, чем тварь кого-нибудь сожрет. В лучшем — убьет Ранта.

— Когда начнется, беги к арке, — сказал Тритон и ушел с отмеченного флажками места до того, как Вит успел спросить зачем.

Рант зашел за флажки с опозданием на пять минут.

— Я думал, вы уже не появитесь, ари, — сообщил ему Вит.

— Решил позволить вам пожить лишние минуты, — сказал Рант и неприятно улыбнулся.

Он был старше Вита втрое, а значит, и сильнее, и опытнее. Когда же он скинул черный, давно вышедший из моды плащ, зеваки, собравшиеся на площади, ахнули в едином порыве.

Под плащом оказалась мантия. Такой удостаивались лишь лучшие выпускники Академии, и цвет ее являлся кристально-белым с россыпью черных ромбов по плечам. Рант был не только некромант, но и сновидец — аккурат тот, кому оказалось бы под силу выудить из глубин вечной тьмы отвратительного монстра. Когда же он достал свое оружие — посох, вырезанный из кости какого-то существа, — зеваки, не сговариваясь, отступили на несколько шагов. Дуэль обещала быть непростой.

— Страшно? — спросил Рант, подпустив в голос легкое пренебрежительное и унижающее сочувствие.

— Нет, — ответил Вит. Есть ли смысл бояться тому, кто все решил и одной ногой стоит за гранью? Более того, он и сам мог преподнести пару сюрпризов.

— Неплохо, однако, — произнес Рант и цокнул языком, стоило Виту обнажить шпагу. 

Легкое изящное оружие из звездного металла вручали лишь выпускникам, но кто сказал, будто все мэтры сплошь древние снобы, соблюдающие правила? Вита провожал домой сонм из шестерых магов. Прощание не являлось официальной церемонией, но ее и не требовалось.

Дуэль начали легким обменом ударами. Вит создал самый элементарный файербол, какой знал. Подобной шутовской магии учили всех первокурсников, многим впоследствии она помогала сводить концы с концами, веселя публику на ярмарках. Рант с легкостью отбил его, сформировав щит тьмы. Шарик искрящегося огня попросту потух, попав в поле темных эманаций. Затем Рант обратил всю поверхность щита на соперника, и у того остановилось сердце.