Хорошей ведьмочки должно быть много

Блез дрогнул.

— Ни в коем случае! Напротив. Может быть, мне стоит пообедать отдельно? Например, в гостиной?

— Спасибо, госпожа, но это излишне… Прошу.

Когда для тебя отодвигают стул, отказаться трудно.

Чёрт!

Не могу не реагировать. И не могу понять:

— Господин Ириас, простите, что лезу, но, даже если мальчикам придётся жить в приюте, разве вы не сможете навещать их?

Вместо ответа Блез два раза хлопнул в ладоши. На звук первыми в столовую влетели близнецы, посмотрели на меня с каким-то непонятным неудовольствием и притихли, уткнувшись в пустые тарелки.

Следом появилась рослая женщина с огромным блюдом в руках. Язык не поворачивался назвать её безликое тёмное одеяние платьем, скорее уж подпоясанный балахон. Крупные черты лица, некрасивый рот, резкие морщинки в уголках глаз. Служанка поставила на стол блюдо, и я рассмотрела её пальцы — короткие, с обломанными ногтями и покрасневшими суставами.

— Приятного аппетита, — пожелала она, забрала с блюда крышку и медленно удалилась.

Тушёное мясо с овощами и хлебные лепёшки к нему? Вроде бы небогато, хотя я могу ошибаться. Мало ли, может в форте мясо в дефиците. Растений, если не считать редкие полумёртвые соломинки, я не видела. Еда, скорее всего, только привозная.

— Госпожа, дело не в том, что я не смогу время от времени посещать братьев в приюте, хотя и это тоже. В форте приютов нет. Мне пришлось бы бросить всё и уехать следом вглубь страны. Вольный охотник здесь, там я никто. Безусловно, какую-то работу я нашёл бы, однако заработок не сопоставим.

— Дались тебе эти деньги! — вскочил один из близнецов. — Отец сгинул, и ты туда же?! А о нас ты подумал?!

Э-э-э? Так они что, сознательно на приют нарывались, чтобы вынудить Блеза переехать и перестать рисковать собой?!

— Виан!

— Вот именно, Блез. Ты о нас думаешь? — присоединился к брату Диан.

Запал у Блеза подозрительно быстро погас, Блез опустил голову:

— Давайте хотя бы сейчас не будем ссориться? Возможно, вы правы.

— Так если мы правы, то в чём дело? — близнецы тоже «сдулись» и вернулись за стол. — Блез, в Пустошь суд, просто поехали отсюда?

На старшего парня было страшно смотреть. Он совсем ссутулился, осунулся.

— Я…Диан, Виан, мне жаль, что я вас подвёл. Простите, я не справился.

— Чушь! — возмутился, кажется, Диан.

Блез покачал головой:

— Когда папы не стало и я понял, что мама долго не протянет, я выписал целителя. Думал, он сможет помочь. Я просто не мог смотреть, как мама угасает и ничего не предпринимать. Помните? На оплату целителя нужны были деньги, причём большие деньги. Принять участие в рейде показалось мне единственным возможным решением. Оно было настолько очевидно, что о других вариантах я даже не думал.

— И? — не поняла Виан.

Блез отвернулся:

— Простите. За эти два года я так и не сумел вам признаться, что тогда по глупости оформил лицензию с самой дорогой ставкой. Белую лицензию.

— Как у папы? — охнули мальчики.

— Да. Как у папы. И шестилучёвку мне… его отдали. Я обязан отработать семь лет, в противном случае меня будут судить за дезертирство.

— Блез!

Я чувствовала себя совершенно лишней, понимала, что должна уйти и не мешать семье, но выбраться из-за стола бесшумно у меня не получалось, а скрести по полу ножками стула, привлекать внимание и перебивать казалось ещё более кощунственным, чем быть невольным зрителем.

Совершеннолетие в этом мире — это сколько? Восемнадцать как у нас или, может быть, девятнадцать? В одночасье на мальчишку навалилось всё: смерть отца, болезнь матери, ответственность за младших братьев, нужда зарабатывать. Боги!

Я ощутила странную влагу, и вдруг поняла, что беззвучно плачу.

Глава 6

Дыхание Пустыни стихло за полдень, и в сумерках мы отправились на суд. Как пояснил Блез, западный край неба почти всегда затянут низкими серыми облаками, и как только солнце заходит за завесу, начинает темнеть, хотя день в разгаре.

Я куталась всё в тот же серый плащ, и, несмотря на жару, мне было холодно. Страшно представить, что будет с Блезом, когда мальчишек заберут. Мне безумно хотелось подбодрить парня, но я просто не находила подходящих слов. «Всё будет хорошо» — оскорбительная ложь, издёвка, а не утешение. Да и толку от каких бы то ни было слов? Белая лицензия приковала Блеза к форту прочнее любых цепей. Как я поняла, платят белым охотникам чуть ли не в четыре раза больше, чем остальным, соблазняют нереально высокими гонорарами, а взамен обязывают участвовать в назначаемых магистратом рейдах. Ни права на отказ, ни права «соскочить» раньше прописанного в лицензии срока.

Хочется спросить, чем Блез думал, когда на подобное подписывался, но это будет жестоко и глупо. Кто никогда не ошибался, особенно в молодости, особенно, когда жизнь наносит удар за ударом? Да и… Я попыталась это представить. Окажись я на месте Блеза, разве я была бы удержалась? Целитель нужен немедленно, дорогой человек угасает на глазах, а рейды кажутся чем-то далёким-далёким.

Спросить надо другое. Как Блез до сих пор не свихнулся?

Близнецы после откровений брата выглядели ошеломлёнными, но при этом у обоих в глазах читалась какая-то мрачная решимость. Мальчики поглядывали на меня, словно чего-то ждали. Спрашивается, чего? Может, я и ведьма, но местные законы при всём желании по щелчку пальцев не изменю.

Мы приблизились к нависающей над фортом желтовато-оливковой башне магистрата. На фоне выцветшего неба она казалась неприступной громадой. Я поёжилась.

Блез, как и в прошлый раз, открыл массивную дверь и пропустил меня вперёд. В тишине, нарушаемой нашими шагами и гулким эхом, мы пересекли вестибюль, поднялись на второй этаж.

Виан остановился перед залом суда, нахохлился:

— Блез, прости. Мы, правда, хотели как лучше.

— Мы очень хотели, чтобы ты перестал ходить в рейды, — кивнул Диан. — Просто нам казалось, что ты нас не слушаешь, и мы решили…

— Блез! Ты не расстраивайся, — Виан вдруг подался вперёд, обхватил брата за пояс, прижался. — Ты просто дождись нас. Четыре года, и мы вернёмся, снова тебя бесить будем.

Диан прижался молча.

Миг, и близнецы отстранились.

В зал все трое заходили с абсолютно непроницаемыми лицами, будто ничего и не произошло, и только у меня глаза снова были на мокром месте. Я опустила лицо, чтобы не светить своей покрасневшей физиономией.

У дальней стены располагался массивный стол. Комиссия уже собралась: трое немолодых мужчин, одеты в немаркие сюртуки. Одежда гражданская. Разве что у мужчины сидевшего по середине был военный мундир, но я не разобралась.

Капитан также присутствовал. Подпирал стену и предвкушающе скалился, откровенно разглядывая близнецов. Впрочем, удовольствия увидеть, каково им на самом деле, Виан и Диан ему не доставили. Держались гордо, прямо, и в этот момент они были очень похожи на мрачного Блеза.

Парень выступил вперёд, и как-то само собой получилось, что мы с близнецами вытянулись в линию. Я оказалась за правым плечом Блеза, мальчики — за левым. Поскольку стульев для нас никто не предусмотрел, мы остановились, не дойдя до стола судей шагов десять-пятнадцать, и Блез поклонился:

— Приветствую Магистратскую Юстицию. Я, Блез Ириас, опекун своих несовершеннолетних братьев Виана и Диана Ириас, прибыл на слушание.

— Господин Ириас, вы обвиняетесь в том, что не справляетесь с опекунскими обязательствами, которые вы на себя приняли. Обвинитель — капитан Фойт Таргар.

Блез повторно поклонился и, выждав небольшую паузу, продолжил:

— Со моей стороны на слушании присутствуют мои подопечные Виан и Диан Ириас, а также госпожа Ляля Белоусова.

— Объявляю слушание открытым, — кивнул центральный судья.

Капитан оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд, но судья остановил его взмахом руки, спокойно вытащил из папки несколько документов, разложил перед собой, переглянулся с коллегами и принялся молча указывать толстым мизинцам на некоторые строки. Те вразнобой кивали. Странно… Разве обсуждение не должно идти за закрытыми дверями? Допустим, здесь другие правила, но всё равно нелогично, что обсуждение идёт до, а не после слушания!

Впрочем, через пару минут судьи о нас вспомнили.

— Итак, — задумчиво протянул главный судья, — Виан и Диан Ириас, несовершеннолетние, находящиеся под вашей опекой, господин Ириас, самовольно и в тайне от вас провели общественно опасный ритуал. Так ли это?

— Да, — отпираться Блез не стал. Ну да, есть же заключение мага. С очевидным не поспоришь. Наверное, спор только бы ухудшил дело.

Судья кивнул.

— Согласно заключению, фактический вред окружающей среде причинён не был. Также никто из жителей форта в результате действий Виана и Диана Ириас не пострадал.

Я встрепенулась. Может, всё не так плохо и сейчас нас отпустят с миром?

— Капитан, у вас есть возражение по данному пункту?

Тьфу!

— Есть! — рявкнул он во всю мощь лёгких и решительно придвинулся к столу. — Сработала сигнализация, имела место ложная тревога, был…

— Капитан, — перебил судья, — у вас есть возражения по делу? Срабатывание сигнализации не есть вред.

О, неужели? Неужели судья адекватный? Может, конечно, просто пыль в глаза пускает, создавая иллюзию беспристрастности, но сам факт, что он осадил капитана и отмёл сомнительные аргументы, обнадёживает.

Капитан побагровел, надул щёки, бросил злобный взгляд на мальчишек, зыркнул на судью, но вынужден был признать:

— Никак нет, Магистерская Юстиция.

— Господин Ириас, как опекун, вы отвечаете за деяния подопечных. Суд назначает штраф в размере восьми сотен тралей. Есть ли у кого-то из присутствующих возражения?

Тишина.

Капитан пыхтел, Блез молчал. Мальчишки вообще не шевелясь столбиками стояли. Я тихо радовалась Здорово если браться отделаются лёгким испугом. Мне даже близнецов жалко, но Блез точно не заслуживает, чтобы у него отняли его семью. Только вот обрадовалась я рано. Судья что-то чиркнул, и продолжил:

— В результате действий Виана и Диана Ириас в наш мир была перемещена госпожа Ляля Белоусова. Госпожа, вы можете самостоятельно вернуться в свой родной мир? Если да, то что вам требуется кроме помещения?

Пришлось делать полшажочка вперёд. Я поравнялась с Блезом.

— К сожалению, нет, не могу.

— Господин Ириас?

Я покосилась на Блеза. Мне показалось или у него во взгляде мелькнула неуверенность?

— Магистерская Юстиция, — говорил парень спокойно, — полагаю, в отчёте прибывшего по тревоге мага указано, что в помещении, где был проведён ритуал, начала формироваться магическая нестабильность, и я, следуя инструкции, провёл зачистку.

— Да. Этот момент у суда вопросов не вызывает.

— Самым очевидным решением, было реконструировать ритуал, определить исходную току и переместить госпожу по полученным координатам. В связи с зачисткой реконструкция представляется для меня невозможной.

— Что мешает вам воспользоваться расчётами ваших подопечных?

Я напряглась.

Мне, вообще-то, к понедельнику домой надо.

К счастью, Блез качнул головой:

— Ничего. Я лишь хотел обратить внимание Магистерской Юстиции, что это потребует несколько больше времени, до трёх дней.

Ладно, выйду во вторник. Совру, что приболела. Нареканий у меня нет, уж как-нибудь один прогул мне простят.

— Мы их уничтожили.

— Сожгли, — подтвердил второй из близнецов.

— Что?! — развернулась я к ним, позабыв про комиссию. — Что?!

— И точно восстановить записи мы не сможем, — добавил первый.

— Вот видите! — влез капитан.

А я впервые в жизни была готова схватить мальчишек за вихры и хорошенько оттаскать. И хворостиной бы добавила. Ух, добавила бы! Думают они явно не головой, а седалищем. Авось, физическая стимуляция тылов положительно скажется на работе памяти. Га-а-ды безмозглые.

Я отчётливо поняла, что застряла. Никаких «до понедельника» мне не светит. Хорошо, если за неделю Блез уложится и выяснит, куда меня вернуть. А если ему месяц потребуется, два? Вариант, что я вообще не вернусь, я не рассматривала. Слишком немыслимо, слишком страшно.

— В таком случае суд назначает, господин Ириас, следующее. Во-первых, вы обязаны приложить все усилия, чтобы вернуть госпожу Лялю Белоусову в её родной мир. Во-вторых, на время пребывания госпожи в нашем мире, вы обязаны обеспечивать её благополучие. Возражения?

У меня дар речи пропал.

То есть, если абстрагироваться, судьям я должна спасибо сказать, что не выбросили погибать на улице, а то и того хуже — в Пустыне, а пристроили. Блеза я не виню, но и против правды не попрёшь — не досмотрел ведь, не уследил, спрос с него.

Только вот я домой хочу поскорее.

— Госпожа Белоусова.