Больница в Гоблинском переулке

*** 18 ***

– Вам письмо, мэтр! – Мальчишка в форменной куртке срочной почты сунулся в дверь кабинета.

– Заходи.

Ланс обменял письмо на роспись в специальном листе – в столице такие включали десятки имен, в Свином Копытце у срочной почты сегодня оказался лишь один адресат. Дал мальчишке пару монет на чай – тот расцвел – и наконец сломал печать королевского архива.

– Что за бред? – переспросил Ланс сам себя вслух, дважды перечитав официальный ответ.

Что ж, придется пойти другим путем.

Он придвинул лист бумаги, взялся за перо и досадливо поморщился: чернил осталось на дне. Который день собирался заказать и все забывал, занятый делами поважнее.

Может, в кабинете, который делили Киран и Белинда, найдется лишний пузырек чернил?

Ланс открыл дверь в соседний кабинет и нос к носу столкнулся с Кираном. Вид у коллеги был не блестящий – немудрено, ночка выдалась беспокойная. Ланс отчасти понимал тех, кто оттягивает визит в больницу до последнего в надежде, что «само пройдет». Но почему осознание, что «само» не проходит, настигает людей и нелюдей обычно под утро?

Впрочем, сейчас Киран выглядел куда лучше, чем пару часов назад, когда собирался домой.

– Что тебя принесло обратно? – не слишком вежливо поинтересовался Ланс. – Спал бы себе.

– Да собрался к прачке и обнаружил, что забыл рабочую одежду. Пришлось зайти, сейчас закину ей. – В подтверждение своих слов Киран потряс тканевым узлом.

– А у меня чернила кончились. – Ланс притворил за собой дверь. – Хотел стащить у вас и сделать вид, что так и было.

Киран ухмыльнулся. Кивнул на лист, что Ланс все еще держал в руке.

– Что-то официальное? Помочь отписку составить?

– Официальная дурость! – Внутри снова всколыхнулось раздражение. – Скажи, с каких пор статистика заболеваемости по областям стала государственной тайной?

Киран пожал плечами.

– С тех пор, как главой медицинской канцелярии стал Эрменрик Бейтс. А то ты не знаешь, каков он?

– Откуда бы? Я с ним только на балах и приемах здоровался, а говорить поводов не было.

– Ну да, ты же с ним не учился. – Киран бросил узелок на диванчик и предложил: – Давай по чаю, а?

– Может, кофе? – поинтересовался Ланс.

– Я за ночь ведро кофе выпил. Кстати, как раз печенье купил у братьев Лу. Миндальное.

Ланс не был сластеной, но время подходило к обеду, и желудок заурчал.

– Давай, – улыбнулся он. – Посиди, я заварю. Я же не с ночи.

Киран без возражений плюхнулся рядом со свертком.

– И что теперь? Если намереваешься писать мэтру Бейтсу, скажу сразу – без толку. Его девиз: «меньше будете знать – крепче будете спать».

– Вот еще. – Ланс наполнил водой чайник и обхватил его ладонями, подогревая. – Я собираюсь самым наглым и беззастенчивым образом воспользоваться семейными связями. Лорду-канцлеру все данные принесут на блюдечке с золотой каемочкой.

Киран хохотнул.

– Удобно. Но разве ты не в ссоре с семьей? Извини, если лезу не в свое дело.

– С чего ты взял? – изумился Ланс. – Они, конечно, не одобряют вот этого всего. – Он повел рукой вокруг себя, прежде чем потянуться за фаянсовым чайником и заваркой. – Но считают, что молодым людям надо перебеситься и больница для бедных ничуть не хуже карт и скачек.

– Просто подумал… Ты ведь ничего особо о себе не рассказываешь, а слухи ходят разные… – Киран замялся.

– Да было бы что рассказывать, – отмахнулся Ланс и сам удивился тому, как беззаботно прозвучал его голос. – Банальная история. Думал, что у меня есть любимая и друг, а оказалось – не было ни той, ни другого.

Он ждал, что в груди снова шевельнется колючий кристалл ненависти, ревности, злости – все то, что заставило его разорвать помолвку за две недели до свадьбы, прострелить плечо бывшему лучшему другу и не раздумывая купить билет на ближайший поезд, уходящий из столицы. Но осталась лишь горечь.

Неужели перегорело?

Киран развернул на столе пергамент, в котором оказалось золотистое печенье. По кабинету поплыл аромат ванили. Ланс разлил чай.

– А что за слухи ходят? – поинтересовался он, отламывая кусочек печенья.

На вкус оно оказалось еще лучше, чем на вид.

Киран замялся.

– Говори, – подбодрил его Ланс. – Раз уж начал. Любопытно же!

Киран неловко улыбнулся.

– Что болтают в свете, ты и так знаешь. Разбитое сердце, дуэль и все такое. А вот с чего наши пациенты взяли, будто ты обесчестил девушку и бросил ее не то беременной, не то с ребенком на руках, – ума не приложу.

– А теперь вроде как искупаю старые грехи? – приподнял бровь Ланс.

– Вроде того. Извини, за что купил, за то и…

– Не за что извиняться, я же сам спросил.

Так вот что имела в виду Грейс, крикнув «Вы ничуть не лучше того Реми»! Значит, и ей кто-то принес сплетню, а она поверила… Печенье хрупнуло в пальцах, крошки рассыпались по столу. Ланс отряхнул руки, заставил себя разжать челюсти. Что думает Грейс – ее дело. Она – практикантка, будущая коллега и ничего большего. А он – ее начальник и вовсе не обязан ей нравиться.

Но как славная умная девочка могла поверить в такую чушь?!

Ланс отогнал воспоминание о ледяных пальцах, согревшихся в его ладонях.

– Ты все-таки обиделся, – заметил Киран.

– Не на тебя. – Ланс через силу улыбнулся. – Кто-то же первый придумал эту сплетню!

– Ну а с чего интересному мужчине хоронить себя в этакой глуши, возиться с теми, кто никогда не сможет заплатить, вместо того чтобы делать карьеру в столице? Не иначе бежит от чего-то, а от чего может бежать человек с такими родственниками? Только от старых грехов. – По тону Кирана вовсе нельзя было понять, серьезен он или шутит.

– Только не говори, что ты в это веришь.

– Не верю. Но мне ужасно любопытно, что случилось на самом деле.

*** 19 ***

Ланс вздохнул.

– Говорю же, банальность. Заехал к другу без предупреждения, мы оба часто так поступали. Дорожка к дому шла через сад, услышал голоса, понял, что беседуют обо мне, остановился. – Он усмехнулся. – Правду говорят, тот, кто подслушивает, не услышит о себе ничего хорошего. Я узнал, что получил диплом с отличием лишь потому, что преподаватели боялись гнева моего отца, и место в больнице святой Варвары – тоже результат его протекции.

– Ты отказался от места в больнице святой Варвары? – присвистнул Киран.

Ланс пожал плечами – что толку подтверждать очевидное.

– И что моя невеста любит другого, но ее отец наделал долгов, и она намеревается поправить ситуацию за мой счет. В самом деле, не допущу же я, чтобы мой тесть оказался в долговой тюрьме? Ну, и помогу ей купить практику в столице. – Ланс криво усмехнулся. – Я бы и правда помог, мне нравилось, что она хочет заниматься любимым делом, чему-то учиться, расти… Она хороший целитель. Трезвый расчетливый ум, отличная память и стальные нервы.

– Так вот почему ты бегаешь от племянниц! – расхохотался Киран. – Дело вовсе не в разбитом сердце, а просто тебе нравятся умные и целеустремленные девушки! Не беспомощные куколки, которыми они хотят казаться.

Ланс тоже улыбнулся – немного по другому поводу. Время в самом деле лечит, как бы банально это сейчас ни звучало.

– Словом, я все это выслушал. Дал ему в челюсть, сказал, что жду секундантов. Сообщил ей, что она совершенно свободна. Закончив со всем, что за этим последовало, поехал на вокзал, изучил расписание и маршруты поездов. Свиное Копытце показалось мне подходящим названием для редкостной глуши, и я понадеялся, что сплетни сюда не дойдут.

– И долго ты еще будешь доказывать сам себе, что стоишь чего-то без отцовской протекции? – поинтересовался Киран.

– Давно уже все доказал. Но эта больница – мое детище, и я не хочу ее бросать.

Какое-то время они молча хрустели печеньем, прихлебывая чай.

– А что за данные по заболеваемости тебе понадобились? – сменил тему Киран.

Ланс покачал в руках чашку, наблюдая, как крутятся на дне чаинки.

– Проклятие некроманта.

– Что с ним?

– В университете говорили, что оно обнаруживается примерно у двух разумных на сто тысяч в год. Так какова вероятность, что в городке, где нет и десяти тысяч разумных, за неделю попадутся двое с этой болезнью?

Киран фыркнул.

– Ты как статистику в университете учил? «Проходил», как все другие «неважные» предметы? Статистика работает на больших числах. А единичные наблюдения ни о чем не говорят: я как-то видел человека, который шесть раз подряд выбросил две шестерки в кости. Кости были чистые.

Может, он и был прав. Статистика заболеваемости – это как средняя температура по больнице, включая мертвецкую. И все же что-то мешало Лансу успокоиться.

– А до того – один-два случая в год.

– Память обманчива.

– Я поднял архив. Зря, что ли, мы чернила на истории болезни переводим? И, возможно, проклятием болели не только бедные. Надо поговорить с мэтром Гельтером.

Мэтр Гельтер лечил состоятельных пациентов. Когда в городе появился Ланс, мэтр поначалу насторожился, почуяв конкурента. Но после того, как открылась больница и Киран продал ему свою практику, счел Ланса балованным идеалистом и перестал принимать всерьез. Время от времени они пересекались в гостиных, мэтр Гельтер снисходительно-покровительственно расспрашивал, как идут дела, и сетовал, что Ланс зря тратит время и силы, ведь от черни не дождешься благодарности. Но на благотворительных балах исправно жертвовал. Ланс с ним не спорил – благодарности он не ждал никогда.

– Хотя он вряд ли что-то скажет, – задумчиво добавил Ланс. – Тайна целителя.

Киран покачал головой:

– Мэтр Гельтер скажет тебе то же, что и я: ты придумал себе пугало и носишься с ним. То, что в Свином Копытце болезнь появляется один-два раза в год, означает лишь, что в каком-то другом городке ничего подобного не видели на протяжении десятилетий. Почему – одним великим богам ведомо.

– Вот в этом я и хочу убедиться.

Киран вздохнул, поднимаясь из-за стола.

– Хочешь знать мое мнение? Ты просто переработал, вот и мерещится невесть что. Хоть один выходной у тебя за все годы был?

Ланс мотнул головой. Как будто Киран сам не знает! Он же в больнице фактически с самого ее основания. Можно подумать, Свиное Копытце кишит целителями, готовыми подменить Ланса в выходной!

– Договорись с Белиндой, чтобы поработала вместо тебя. Ее сын уже подросток по нашим меркам и только обрадуется, если мама даст ему вздохнуть свободней. Возьми отпуск, скатайся домой, повидай родителей. Вспомни столичную жизнь, заведи пару ни к чему не обязывающих интрижек. Развейся! И перестань выдумывать всякое.

Киран толкнул дверь – в коридоре испуганно пискнули.

– Прошу прощения, монна Амари, – сказал Киран. – Мне не следовало так резко распахивать двери.

– Ничего страшного. – Девушка натянуто улыбнулась. – Это мне не следовало быть такой медленной. На улице страшная жара, я чувствую себя словно вареной.

– Да, хорошее в этом году лето, – улыбнулся Киран прежде, чем откланяться.

Грейс тяжело опустилась на диван.

– У малыша госпожи Досси все хорошо, пролежни господина Тутти я затянула. Сейчас отдохну немного и все запишу.

– Не торопитесь, монна Амари. Налить вам чая?

– Нет, спасибо, мне и без того жарко…

Она поерзала неловко, глянула на Ланса, в окно. Что ж, надо было быть совсем бестолковым, чтобы не понять намек.

– Сейчас я вернусь в свой кабинет. – Ланс начал собирать посуду. – Не буду вам мешать. Только, с вашего позволения, прихвачу ненадолго чернильницу, у меня кончились чернила.

– Вы мне вовсе не мешаете, – не слишком убедительно возразила девушка. Снова поерзала, шевельнула ногами, словно ей было неудобно.

– Новые туфли? – поинтересовался Ланс. Тут же мысленно обругал себя за глупость – что стоило посмотреть прежде, чем спрашивать? Грейс тоже наверняка сделала выводы после всего, что случилось в день их знакомства. Туфельки на ней были явно разношенные, с чуть сбитыми носками. Да и вообще, что он лезет не в свое дело?

Он подобрал со стола отписку из канцелярии, взялся за чернильницу.

– Не новые. – Девушка поджала ноги, неловко сдвинувшись вперед. – Видимо, от жары отекли.

Ланс медленно опустил бумагу на стол.

– Разувайтесь.