Больница в Гоблинском переулке

Наверное, он снова совершает редкостную глупость.

– Прошу прощения? – оторопела Грейс.

– Снимайте туфли и чулки. Я могу отвернуться, если вас смущаю.

– Но…

– Разувайтесь! – рявкнул он. Наверняка потом придется извиняться, как в первый день, но он должен убедиться.

Прикусив губу, девушка сбросила туфли. Посмотрела на Ланса то ли как на опасного сумасшедшего, то ли как на маньяка, зыркнула на дверь.

– Я отвернусь, – повторил он и действительно отвернулся, едва не коснувшись лбом двери. Добавил: – Удостоверюсь, что это просто усталость, и оставлю вас в покое. Снимайте чулки.

Зашуршала ткань, а потом раздался судорожный вздох. Ланс развернулся, уже зная, что увидит. Грейс так и застыла с одним чулком в руке, а второй рукой безуспешно пыталась растереть белые, словно обмороженные пальцы.

*** 20 ***

Что чувствует человек, стоя над краем пропасти? В моем случае – безмерное удивление. Я терла и терла ступни, которые пока не болели – так, легкое онемение, какое бывает, когда отсидишь ногу. Ерар наверняка думал так же…

И вот теперь, когда я вспомнила молодого оборотня, пришел дикий, всепоглощающий ужас. Словно воочию я снова увидела ампутированные, изъеденные гниением голени в тазу для отходов, ощутила запах разложения… Задохнулась, глотая воздух, точно рыба, выброшенная на берег. Второй чулок блестящей змейкой скользнул из пальцев, свернулся у ноги. Что же теперь, и чулки скоро не понадобятся?

– Это… оно? – выдохнула я.

Мэтр Ланселот уже стоял рядом. Он наклонился надо мной. Заполнил собой весь мир.

– Монна Амари. Грейс! Посмотрите на меня! – Он тихонько встряхнул меня за плечи. – Я знаю, что страшно, но, если вы будете меня слушаться и перестанете паниковать, я вам помогу. Кивните, если поняли.

Я проглотила вязкую слюну и кивнула.

– Ничего фатального не случилось! Вы помните, что я говорил на операции? При первых признаках, когда побелели и потеряли чувствительность кончики пальцев, ноги можно спасти!

Я снова кивнула. Почувствовала, как спазм отпускает горло.

– Что мне нужно сделать? – Я снова могла говорить. – Что угодно.

– Я восстановлю проходимость сосудов, магией удалю поврежденные ткани и тут же запущу регенерацию. Процедура займет не более двадцати секунд, но она очень болезненная. Поэтому сейчас я принесу вытяжку из желез виверны, вы уснете и проснетесь, когда все будет позади.

Он еще раз внимательно посмотрел мне в глаза, желая удостовериться, что я его услышала и не впаду в истерику, как только он выпустит меня.

– Все хорошо, Грейс, – добавил он куда мягче. – Мы справимся. Я быстро вернусь.

– Нет! – Я, повинуясь безотчетному порыву, поймала его руку.

– Вам не о чем волноваться!

– Нет, я не о том. Не нужно обезболивание.

В детстве я упала с крыши сарая, разбила коленную чашечку, стесала локоть, сломала пару ребер. Отец схватил меня в охапку и два квартала нес на руках до ближайшей клиники. Молодой целитель тщательно отмерил в ложку пять капель тягучей синей жидкости и, ласково улыбаясь, пообещал, что я как следует высплюсь, пока он заживляет раны. Я помню, как после принятия горького лекарства меня утянул черный омут. Я металась в кошмарах: меня тащили на дно тысячи липких рук. Потом мутило несколько дней, а ночью, стоило закрыть глаза, образы из дурманных видений снова начинали преследовать меня.

Нет, для работы нужна ясная голова, а после «Синей бездны» придется отлеживаться несколько часов.

– Если процедура длится двадцать секунд, я потерплю.

Еще один пристальный взгляд прищуренных глаз, и мэтр Ланселот встал на колени рядом с диваном, взял мои ступни в ладони. Ни один мужчина прежде не видел моих обнаженных ног. Я мимолетно удивилась, что по сравнению с его руками ступни кажутся маленькими, почти детскими. Отчего-то смутилась этого. Да и сама ситуация, эта коленопреклоненная поза…

«О боги, Грейс, очнись! Он целитель – ты пациент!»

– Боль будет идти по нарастающей, после пика сразу наступит облегчение. Если станет совсем невмочь – кричите. Стесняться нечего.

– Да, да…

«Ни за что не стану кричать!»

Сначала я увидела, как магия окутывает мои ноги легким облаком. Я словно окунула ступни в теплую воду, но приятное ощущение ушло через пару мгновений. Вода, если продолжить сравнение, сделалась слишком горячей. Превратилась в кипяток. Я втянула воздух сквозь сжатые зубы, вцепилась в подлокотник и тут же, не выдерживая боли, прикусила изо всех сил костяшки на другой руке.

Не было сил смотреть, что там происходит с моими ступнями. По ощущениям с них начала отслаиваться кожа. Я зажмурилась так, что выступили слезы. Сквозь туман боли пробился успокаивающий голос:

– Сейчас, девочка, еще чуть-чуть. Ты молодчина.

Я будто снова стала малышкой, даже не удивилась обращению «девочка». Было страшно и больно, но поддерживающие слова приносили облегчение.

– Грейс! Грейс, дыши! Ты слышишь меня? Ты умница. Скоро все закончится. Давай считать вместе. До десяти. Один…

Я лишь всхлипнула. И зубы не разжать – какой уж тут счет! Но когда знаешь, что скоро наступит конец мучениям, терпеть проще.

– Девять, десять!

Ступни тут же окутала прохлада. Я будто после раскаленных углей вступила в траву, покрытую утренней росой. Откинулась на спинку дивана, стараясь выровнять хриплое дыхание. На костяшках пальцев остались следы зубов, щеки горели от слез. Но все позади, правда?

– Все… хорошо? – с опаской спросила я.

– Все хорошо, Грейс. Все отлично! Когда по-настоящему больно, кажется, что это никогда не закончится, но ты молодец, справилась. Больше не о чем волноваться. Отдыхайте, Грейс.

Голос мэтра Даттона, мягкий, убаюкивающий, погружал в дрему. Он все еще держал мои ступни, гладил и разминал их, разгоняя кровь. Противное онемение исчезло без следа, и было так приятно ощущать шершавую кожу на подушечках пальцев мэтра Ланселота, все его прикосновения… Движения постепенно замедлялись. Вот мэтр Ланселот поставил одну мою ногу на пол, но прежде, чем отпустить другую, обвел большим пальцем косточку на лодыжке.

Вот, казалось бы, только что он лечил меня, растирал пальцы, разминал косточки и сухожилия, да так, что кожа снова начала гореть. Но одно легкое, словно случайное прикосновение к моей лодыжке – и сердце заколотилось в груди.

Мэтр Ланселот поднялся, отряхнул колени. Я наблюдала за ним из-под опущенных век. Мне снова чудится или мой прекрасный целитель озадачен и смущен?

– Я принесу вам воды, монна Амари. И приказываю вам как ваш целитель и руководитель практики отдохнуть по крайней мере полчаса, прежде чем встанете на ноги.

Вот так, больше не «Грейс», не «молодчина» и не «девочка». «Монна Амари». Но сожаление кольнуло и ушло. Ведь главное – все получилось! Не осталось и следа от проклятия некроманта, мои ноги при мне, и жизнь продолжается.

– Спасибо вам, мэтр Ланселот! – воскликнула я со всей искренностью. – Вы меня спасли!

– Как же иначе? – улыбнулся он.

Налил в чашку теплой воды, подвинул стол – так, чтобы я могла дотянуться, и оставил меня одну.

Теперь у меня появилось время, чтобы обдумать все, что я услышала, стоя за дверью. Я вовсе не собиралась подслушивать, шла в кабинет, чтобы скинуть туфли и отдохнуть, но услышала слово «невеста» и… замерла как вкопанная. Что меня совершенно не оправдывает.

Каким же облегчением было узнать, что мэтр Ланселот не виновен в том, о чем твердили в глупых сплетнях. Он не бросал невесту, она сама изменила ему с лучшим другом. Теперь понятно, почему начальник девиц на дух не переносит: трудно прийти в себя после предательства близкого человека. Двух близких людей.

Если он говорил правду, конечно.

*** 21 ***

Удивительно, но я доработала день до конца. Мэтр Ланселот настаивал, чтобы я пошла домой, однако я категорически отказалась.

– Какая же вы упрямица, монна Амари! – в сердцах воскликнул он, так и не сумев выставить меня за порог больницы.

Я не стала спорить. Не объяснять же ему, что сейчас работа – лучшее лекарство от хандры. Когда голова и руки заняты, то и на душе легче. В четырех стенах я снова и снова буду переживать события сегодняшнего дня. Стану разглядывать свои ступни при холодном свете магической лампы и гадать: побелели они, или это лишь чудится мне.

Мэтр Ланселот сдался, однако поручил мне самые простые задачи: перевязки, снятие швов и заполнение историй болезни. Сам будто случайно нет-нет, да оказывался поблизости. Несколько раз я ловила на себе внимательный взгляд. Вам не провести меня, мэтр Даттон: считаете, упрямая практикантка, не рассчитав сил, грохнется в обморок? Я сильнее, чем вы думаете.

И все же, признаюсь, стало приятно, что он беспокоится обо мне.

Когда я писала диагноз очередного больного, а на полке передо мной выстроились ряды картонных папок с историями болезни, в голову пришла отличная идея. Книги – вот чем я займусь сегодня вечером в крошечной комнатке! Зря, что ли, я тащила с собой чемодан? Должны ведь в них содержаться хоть какие-то сведения о проклятии некроманта?

До сих пор тяжелые тома мне ни разу не пригодились, и я уже начала жалеть, что совершила глупость – мало того что книги лежат мертвым грузом, так еще два бесценных издания утащил воришка. Мэтр Ланселот обещал помочь в поисках, но даже он ничего не смог сделать. Не иначе, книги давно осели в лавке перекупщика.

Наскоро перекусив в пустой гостиной – постояльцы пансиона уже спали в своих кроватях, – я занялась поиском информации. Придирчиво перебрала книги, откладывая те, которые могут помочь. «Краткий справочник распространенных заболеваний и их причин» определенно пригодится. Среди учебников неведомым образом затесался старинный фолиант «Книга исцеления» – тот же справочник, да только написанный еще в позапрошлом веке. Не помню, чтобы я брала его в библиотеке. Видно, случайно захватила с другими книгами.

В справочнике я отыскала короткий раздел, посвященный страшному недугу. Подробно описывались симптомы и течение болезни. Увы, причина возникновения сводилась к трем словам: «заболевание неизвестной этиологии».

Не особо надеясь на удачу, я раскрыла «Книгу исцеления» и несказанно удивилась, когда среди статей о благотворном влиянии кровопускания и пользе чеснока при лечении головных болей обнаружила главу о проклятии некроманта. Целитель прошлого среди причин возникновения уверенно называл черную ворожбу. Мол, некроманты таким образом тянут из своих жертв жизненные силы, либо желая продлить молодость, либо пытаясь побороть смертельный недуг.

Некромантия под запретом, опасные заклинания изъяты из курса обучения, книги закрыты в секретных хранилищах, да и сведения о черной ворожбе попахивали лженаукой сродни кровопусканию, но все же, все же…

Во всяком случае, это хоть какое-то объяснение. Нелепое, да, и все же некроманты не были выдумкой. Темная магия теперь строго карается, но во многих дисциплинах до сих пор можно отыскать следы древней магической науки. Даже в целительстве. Знание о том, как запустить сердце сразу после остановки, спасло многие жизни…

Я сомневалась, однако на всякий случай заложила страницу и на следующий день первым делом отыскала мэтра Ланселота в его кабинете. Мэтра Ланселота и его неизменную утреннюю чашку кофе.

– Грейс?

Он моментально оказался при виде меня на ногах. Скользнул обеспокоенным взглядом по фигуре, по книге, которую я держала раскрытой, – лицо расслабилось. Он улыбнулся, жестом приглашая присесть в кресло.

– Что-то случилось, монна Амари?

Я не стала ходить вокруг да около – сразу предъявила статью.

– Я знаю, звучит как бред, но ведь есть в этом рациональное зерно, как считаете? – спросила я, дождавшись, пока мэтр Ланселот пробежит глазами строчки. – Темная магия существовала, да она и теперь существует, просто никто не станет признаваться, что владеет ею.

Мэтр Даттон хмурился, между бровей залегла складка.

– И все-таки нет, Грейс. Я ни разу не ощущал следов магического воздействия. А вы… вчера?

Он очень осторожно произнес последние слова.

Я прислушалась к себе. Заметила ли я что-то необычное? Почувствовала ли? Нет, ровно ничего вплоть до того момента, как отекли ноги в туфлях.

– Нет, – призналась я. – Выходит, это лишь миф?

– Скорее всего. – Мэтр Ланселот ободряюще улыбнулся. – Но весьма похвально, что вы пытались найти причину. Хотите кофе?

– Хочу, – вздохнула я и тут же встрепенулась: – Слушайте, а что если возбудитель содержится в еде или в воде?

Мэтр Ланселот отправился колдовать с чайником, ответил не сразу.

– Признаюсь, меня посетила вчера та же мысль, – сообщил он немного скованно, а следующая фраза пояснила причину смущения: – Конечно, пищевые инфекции обычно проявляются не так… И все же я взял образцы пирогов с лотка разносчика, даже отыскал кусок того самого пончика…

– Что? Как вы о нем узнали?

– От Кирана. Простите, монна Амари. Не только ваша жизнь могла оказаться под угрозой, мне нужно было все проверить.

– И?..

– Все чисто.

– Слава светлым богам, вы не стали тревожить бедную госпожу Досси!

– А что с госпожой Досси? – подозрительно спросил начальник.

– Печенье, – призналась я. – Традиционное печенье гоблинов, которое они пекут на рождение ребенка. Госпожа Досси меня угостила. Но оно точно ни при чем!

Мэтр Ланселот поставил передо мной дымящийся, ароматный напиток, сел рядом, опустил подбородок на сцепленные в замок руки.

– Скорее всего, вы правы: еда здесь ни при чем. Пейте кофе, монна Амари, и пойдемте работать.

*** 22 ***

Неделя или около того прошла на удивление спокойно. Плановые роды, пяток переломов – у тех, кто живет в бедности, хрупкие кости, – парочка пострадавших от поножовщины. Не к добру такое затишье, непременно должна была случиться какая-нибудь пакость. И она, само собой, случилась.

Сон разорвало мерзкое металлическое дребезжание. Ланс подлетел на кровати: на столе кристалл сигнального артефакта светился тревожно-алым, мигал в такт звону

Что такое могло случиться в больнице, что Киран не справился? Ланс не стал гадать – приедет и узнает. Разбуженный тем же звоном слуга уже входил в спальню, неся таз и полотенце, и меньше чем через четверть часа Ланс выводил мобиль из конюшни, переделанной в гараж.

Кричали люди, звуки голосов отдавались эхом от стен, мешая понять, откуда они доносятся. Что-то случилось в городе.

Ланс активировал световой артефакт – такой же, что освещал операционную, – прикрученный к носу мобиля, и рванул к больнице, но только набрал скорость, как под колеса метнулась тень. Он едва успел ударить по тормозам.

– Мэтр целитель! – Орк прижался ладонями к стеклу мобиля, заглядывая внутрь. – А я к вам! Беда, мэтр целитель!

– Что случилось?

Орк казался смутно знакомым, но напрягать память было бесполезно, в бесконечной череде лиц и имен разумных запоминались лишь постоянные пациенты.

– Дом рухнул! Я сперва в больницу, а мэтр целитель сказал…