Долгий путь домой

- Этот ублюдок...

Наш "друг"-яппи с предыдущего дня, опустил окно со стороны пассажира и показал нам средний палец, проезжая мимо.

- Эй, - засмеялся он. - Твой друг все еще там, в Тимониуме, с трубой в голове!

- Это он! - крикнул Чарли, указывая на него. - Парень из аварии. Тот, который хотел подать на нас в суд!

- Ребята, вас подвезти?

"Вольво" двинулся вперед, отдаляясь от нас. Я сглотнул.

- Ты серьезно?

- Нет! - яппи засмеялся. - Пошел ты!

Затем он свернул на обочину и помчался по шоссе, сбивая других пешеходов со своего пути. Люди окликали его, но он продолжал ехать.

- Ему нужно надрать задницу, - прошипел Фрэнк. - Сукин сын, так на нас наехал. Он мог кого-нибудь убить.

И Фрэнк, и Чарли покачали средними пальцами на удаляющиеся задние фонари. Затем "Вольво" исчез в темноте.

- Теперь мы ничего не можем с этим поделать, - я снова начал идти. - Давайте двигаться дальше.

Ворча от преувеличенных усилий, Чарли последовал за мной. Фрэнк стоял на месте, глядя в ту сторону, откуда мы пришли. Я проследил за его взглядом. Горизонт был в огне. Неоновое мерцание Балтимора после наступления темноты сменилось туманным красным свечением. В ночном небе клубился дым, более черный, чем окружающая его тьма.

- Боже мой, - прошептала я. - Что это?

- Город в огне! - сказал Фрэнк. - Весь!

- Черт!

- Да.

Чарли прочистил горло.

- Думаю, это отвечает на наши вопросы о том, насколько заняты власти.

Мы в недоумении смотрели, как расширяется зарево. Балтимор горел, весь город был охвачен пламенем. Мне было интересно, видят ли это астронавты на космической станции, и если да, то что еще они наблюдают здесь, на Земле. Те, кто все еще находился на борту космической станции. Я подумал о новостях, которые мы слышали ранее. НАСА утверждало, что один из них исчез. В лесу за съездной рампой кто-то закричал. Человек или животное - я не мог определить, кто именно, но звук был похож на стук гвоздей по меловой доске. Я боролся, чтобы не закричать самому, и прошептал имя Терри.

- Давайте уйдем отсюда, - сказал я.

Мы пошли дальше. На пятке образовался волдырь, и я почувствовал, что носок намок. Я поморщился, стараясь не обращать внимания на боль.

- Ты в порядке? - спросил Чарли, обеспокоенный.

Я кивнул.

- Волдырь. Со мной все будет в порядке.

- Я уже говорил это раньше, - пыхтел Фрэнк, - и скажу снова: я бы сейчас убил за холодное пиво. Боже, какoe оно вкусноe.

- Я бы согласился на работающий мобильный телефон, - сказал я.

- А я бы хотел самолет, - проворчал Чарли. - Или даже такси. У меня болят ноги.

- У меня тоже, - согласился Фрэнк. - Я не ходил так много с тех пор, как служил в армии.

- Что ты делал в армии? - спросил я, пытаясь отвлечься от мыслей о Терри.

- Строительство, - хмыкнул он. - История моей жизни. Я отслужил четыре года, а потом ушел. Хотел бы я остаться. Мог бы уйти на пенсию с полной пенсией в сорок лет. Черт, в то время ничего не происходило. Вьетнам уже закончился, а до "Бури в пустыне" оставалось десятилетие. Но я был глуп, наверное. Старушка хотела замуж, и я ушел. Сейчас я пинаю себя за это, особенно после того, как мы развелись. Но я был глупым ребенком.

- Все мы когда-то были глупыми детьми, - сказал я.

- Да, и если бы мы только знали тогда то, что знаем сейчас, верно? Если бы я переобулся и вышел на пенсию раньше, я мог бы сегодня сидеть дома, вместо того чтобы идти по этому гребаному шоссе в темноте и слушать, как сумасшедшие люди говорят о Боге, инопланетянах и кровоточащих торговых центрах.

Мы с Чарли оба рассмеялись, и Фрэнк продолжил:

- Не знаю, почему я так чертовски хочу попасть домой, в любом случае. Не то, чтобы там меня ждала красивая женщина. Тебе повезло, Стив.

- Я знаю это, - сказал я. - Это то, что заставляет меня двигаться прямо сейчас.

- Так ты живешь один? - спросил Чарли Фрэнка. - Нет детей или еще кого-нибудь?

Он печально покачал головой.

- Нет. Даже собаки нет. У меня было несколько рыбок, но эти маленькие ублюдки постоянно умирали у меня на глазах. Я покупал одну, сажал ее в аквариум, а через неделю она плавала вверх брюхом. Мы с бывшей развелись до того, как у нас появились дети. Я не знаю. Меня это никогда особо не беспокоило, но чем старше я становлюсь - я бы хотел иметь сына.

- Ты еще можешь. Ты еще не так стар.

Прежде чем Фрэнк успел ответить, олень перебежал шоссе и перепрыгнул через ограждение. Мы затормозили, и Чарли удивленно вскрикнул. Лань помчалась через поле, ее белый хвост мелькал в лунном свете, а затем скрылась за линией деревьев.

- У меня сердце колотится, - вздохнул Чарли. - Чертова тварь напугала меня до смерти.

Мне пришла в голову мысль.

- Интересно, какие-нибудь животные тоже исчезли?

Фрэнк и Чарли уставились на меня так, словно я был таким же сумасшедшим, как Карлтон и Мыловар.

- Что бы это ни было, - сказал я, - почему должно быть ограничено только нами, людьми? Это бессмысленно.

- Мы видели ту собаку несколько минут назад, - напомнил мне Фрэнк. - И вдоль дороги было много мертвых животных.

- Не убитых на дороге. Я серьезно. Может быть, некоторые животные исчезли. Может, в зоопарке сейчас пустые конуры и клетки.

Чарли пожал плечами.

- Об этом стоит подумать, я думаю.

Мы прошли еще две мили, прежде чем услышали голоса. По мере того, как мы продвигались в темноте, они становились все громче. Судя по звуку, впереди была большая группа людей. Мы обогнули поворот и увидели вдалеке задние фонари. Движение снова остановилось, и мне стало интересно, из-за чего на этот раз образовалась пробка. Подойдя ближе, мы увидели, что на дороге стоит не менее сотни человек. Затем мы почувствовали запах гари: едкая вонь, от которой у меня заслезились глаза. Автомобиль "Boльвo" лежал на крыше посреди шоссе, растянувшись поперек средней полосы и одной полосы северного направления. Он горел. Из салона валил дым, и мы услышали высокочастотный ноющий звук. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это было. Крики. Изнутри машины. "Вольво" кричaл. Из окна со стороны водителя высунулась рука. Пузырящаяся плоть отслоилась, когда она отчаянно махала, но я узнал дорогой "Ролекс" на обугленном запястье. Ветер усилился, и я почувствовал запах жареного мяса.

- Господи...

Кашляя, я отвернулся. Возможно, он был засранцем из яппи, но он этого не заслуживал. Дальнобойщик с маленьким огнетушителем распылил пену на почерневшую раму, но было уже поздно. Чарли нагнулся и его вырвало на ботинки. Как много его сегодня вырвало, я был поражен, что у него еще что-то осталось внутри. Затем я побежал на обочину дороги и сделал то же самое. В аварию попали еще три машины. Одна из них врезалась в ограждение, перекрыв вторую полосу движения на север. Вторая лежала на боку на южной полосе. Третья была разбросана по всему шоссе. Осколки стекла, куски стали и стеклопластика усеяли асфальт. Запах бензина смешивался с вонью горелой плоти. Фрэнк что-то пробормотал, но его слова затерялись в шуме толпы.

- Что ты сказал? - спросил я.

- Есть еще один человек, который сегодня не пойдет домой.

Я проверил свои часы - ровно 9:30 вечера. В обычный вечер мы с Терри закончили бы ужин, поговорили бы о наших днях и сейчас вместе забрались бы в постель. Мы бы читали книги, или смотрели телевизор, или занимались любовью. Через час мы бы заснули. В обычную ночь. А это была ненормальная ночь. Мне нужно было вернуться домой к ней. Мне нужно было почувствовать ее в своих объятиях, ощутить запах ее волос, вдохнуть ее аромат и сказать ей, что я люблю ее. Мне было очень важно сказать ей это. Я говорил это по несколько раз в день, но после многих лет в браке я больше не думал об этом - не задумывался об истине, стоящей за этими словами. Говорить "Я люблю тебя" стало привычкой. Мне нужно было дать ей понять, что это все еще что-то значит для меня, и что я все еще люблю ее. Я любил ее так сильно, что мне было больно. В моей груди что-то раздулось.

- Пойдемтe, - сказал я. - Мы на полпути домой.

- Подожди, - позвал Чарли, указывая назад, в ту сторону, откуда мы пришли. - Посмотри на это.

Красные огни мигали у подножия холма и медленно приближались к нам. Машина скорой помощи. Когда водитель включил сирену, мое настроение резко поднялось. Но оно снова упало, когда мы увидели, что произошло дальше. Толпа хлынула к машине скорой помощи, обступив ее со всех сторон. Они вцепились в двери, взывая о помощи, умоляя оказать медицинскую помощь. Водитель дал по гудку, взвыла сирена, но толпа продолжала наступать. Машина скорой помощи замедлила ход и продолжала катиться вперед, хрустя шинами по выброшенной банке из-под газировки. Когда стало ясно, что медики не намерены останавливаться, толпа разъярилась, а затем разбушевалась. Они встали перед машиной, перекрывая полосы движения и не давая ей двигаться вперед. Некоторые били по окнам, несколько человек запрыгнули на капот и стали бить кулаками по лобовому стеклу. Еще один парень забрался на крышу и прыгал вверх-вниз. Внутри глаза водителя и пассажира расширились. Они снова надавили на клаксон, пока машина скорой помощи раскачивалась взад-вперед.

- Я не верю в это дерьмо, - сказал Фрэнк.- Они опрокинут иx.

- Они не могут, - сказал Чарли. - Они не смогут.

А потом они это сделали. Несколько неудачливых людей оказались раздавленными под машиной скорой помощи, пока остальные толпа толкала ее на бок, их крики терялись в реве толпы. Один человек забрался на борт раскачивающейся машины и стал танцевать. Разъяренные бунтовщики разбили окно водителя и вытащили кричащего фельдшера с сиденья. Кровь струилась из раны на лбу. Борясь, он звал на помощь, а затем исчез в рое дубин и кулаков. Плоть ударялась о плоть. Звук ударов был тошнотворным. Я смотрел, не в силах оторвать взгляд. Это было ужасно, но я должен был видеть.

- Мы должны что-то сделать, - прошептал Чарли. - Этот бедный человек.

Фрэнк покачал головой.

- Ты шутишь? Я туда не пойду. Это чертово самоубийство.

Второго фельдшера вытащили из машины и бросили на дорогу. Бунтовщики начали пинать его ногами. Я услышал треск его костей и, несмотря на свой шок, удивился, насколько громким был звук ломающихся ребер. Он кашлял кровью, пытался кричать, а потом сапог попал ему в рот, разбив губы. Зубы вылетели изо рта, как попкорн из открытого поппера. Раненый поднял руки, чтобы прикрыть голову, и толпа навалилась на него. Другой бунтовщик бросился вперед с бутылкой в руке. В горлышко была засунута горящая тряпка, и я почувствовал запах бензина.

- Отойдите, мать вашу, - предупредил нас Фрэнк.

Мы отступили на несколько шагов. Раздался треск, а затем машина скорой помощи вспыхнула. Бунтовщики закричали. Затем, ища новый источник, на котором можно было бы сосредоточить свою ярость, толпа ополчилась друг на друга. Это было похоже на самую большую в мире "мош-пит". Люди падали, толкались или наносили удары, а затем их топтали те, кто еще стоял на ногах, или пробирались вокруг, над и под припаркованными машинами. Лобовые стекла и зубы разбивались вдребезги. Шины и желудки разрывались. Масло и кровь текли рекой. Раздался выстрел, за ним другой. Затем, как один, бунтовщики двинулись к нам, единое целое, состоящее из кулаков, разъяренных лиц и самодельного оружия.

- Пошли!

Я схватил Чарли за руку. Он попятился вперед, его взгляд был устремлен на толпу.

- Этого не может быть. Общество так себя не ведет.

- На какой планете ты живешь? - Фрэнк фыркнул, переходя на рысь. - Именно так ведет себя общество. Всегда так было.

Насилие приблизилось.

- И всегда будет, - продолжал Фрэнк. - Особенно сейчас. Ты сам это сказал. Это не скинхеды повесили того растлителя детей. Это были обычные люди - такие, как эти.

- Пойдемте! - призвал я их обоих.

Измученные, мы побежали.

7.

Неподвижная, обнаженная женщина лежала на спине посреди шоссе на съезде 25. В ее волосах были ветки и листья, а в лицо попал гравий. Я предположил, что ее изнасиловали. Она определенно была мертва. Я никогда не видел столько крови. Ее горло было перерезано, соски, нос и уши отрезаны, а глаза выколоты. Она была молода и, несмотря на ужасные увечья, красива - даже в смерти. Мы с Фрэнком снова попробовали позвонить по мобильному телефону, но связи по-прежнему не было. Тем временем, после того как его снова вырвало, Чарли снял с себя рубашку и положил ее на лицо мертвой женщины. Затем он снова встал и заправил нижнюю рубашку в брюки.

- Что ты делаешь? - спросил я.

- Накрываю ее, - ответил он. - Это как-то неправильно, оставлять ее здесь вот так. Не хочу, чтобы животные добрались до нее.

Фрэнк хрюкнул.

- Похоже, они уже добрались.

Я уставился на тело молодой женщины, верхняя половина которого теперь была скрыта под рубашкой Чарли. На ее залитом кровью бедре был темно-фиолетовый синяк, рядом с небольшой татуировкой дельфина, прыгающего через символ мира. Еще больше крови скопилось между ее ног. Она была чьей-то дочерью, возможно, чьей-то девушкой или невестой. Она была живой. У нее были надежды и мечты. Теперь она была мясом. Убийство на дороге. Еще одна неудачливая жертва, брошенная в темноте и никогда больше не вернувшаяся домой. Мне было интересно, кто ждал ее дома. Был ли кто-то, кто скучал по ней, или он исчез? Не в силах оторвать взгляд, я посмотрел на повреждения между ее ног. Пространство между ними больше нельзя было назвать частью человеческой анатомии, и я быстро повернул голову. Фрэнк был прав. Животные сегодня были на свободе, охотились стаями. Я подумал о Терри, которая была дома одна и, вероятно, до смерти напугана.

- Я иду, милая, - прошептал я. - Еще немного, и я буду дома.

Чарли посмотрел на меня.

- Ты что-то сказал?

- Ничего. Просто устал.

Мы пошли дальше. Горящая машина освещала шоссе. Мы постарались обойти ее стороной. Через час мы увидели пламя в нескольких милях впереди нас. Казалось, весь горизонт был в огне, как и другой горизонт позади нас, где все еще горел город. Фрэнк показал пальцем.

- Что это, черт возьми, такое?

- Я не знаю, - сказал я, пожимая плечами. - Лесной пожар, может быть? Это съезд 26, и вокруг нет ничего, кроме полей и лесов.

Когда мы подошли ближе, мы поняли, что нам придется идти вокруг, потому что съезда 26 не было. Съезд, шоссе и поля с обеих сторон были уничтожены в результате авиакатастрофы. Из грязи торчала часть фюзеляжа, его бока были выжжены и почернели. По всей территории были разбросаны дымящиеся обломки и тела; это было похоже на то, как если бы вы зашли на скотобойню. Вонь горящего авиационного топлива, масла и плоти усиливалась по мере нашего приближения. Фрэнк вытаращился.

- Боже мой...

Чарли кашлянул.

- Интересно, что его сбило?

- Может быть, пилот исчез, - сказал я.

- Разве у них нет этих автопилотов? - прохрипел Фрэнк.

Мои глаза начало щипать. Я дышал через рот, чтобы избежать запаха.

- Конечно, - я вытер воду с глаз. - Но тебе все равно нужно, чтобы кто-то посадил самолет.

Мы прошли через лес, избегая участков, которые горели, и вышли на Олд Йорк Роуд, которая шла вдоль межштатной дороги из Харрисбурга в Балтимор. Дорога была тихой и пустынной, без брошенных или разбитых машин. Здесь было темнее. Ни домов, ни предприятий, ни даже светофора. С ветки дерева доносился крик совы, а в подлеске вдоль берега шнырял кролик. Где-то в ночи завыла собака. Окружающий лес закрывал свет луны и отблески пожаров на близлежащем шоссе, но мы все еще чувствовали запах дыма, и я подумал, не попала ли вонь на нашу одежду. Затем я заметил, что ветер изменил направление и дует сквозь деревья. Мы начали спускаться по дороге и обогнули поворот.

- Черт, - сказал Фрэнк. - Надо было с самого начала идти этим путем, а не сворачивать на 83. Там совсем нет движения.