Трудовые будни барышни-попаданки

Вместе с бригадой работников я методично обошла весь дом. Потопала по каждой половице. А Дениску заставила даже попрыгать в особо сомнительных местах. Оценила размеры катастрофы и велела:

— Значит так, мужики. Целых и добрых половиц по всему дому раз два и обчелся. А в барской спальне, в столовой и в детской так и вовсе одна на десяток. Ни досок, ни лесопильни у нас нет и взять его неоткуда. Значит, все левое крыло кроме людской закроем. Так что выбирайте тут самые целые доски, снимайте и тащите в жилую часть дома. Гнилье в печку, хорошие — на замену такому же гнилью там, где укажу. Инструмент плотницкий есть в усадьбе? У Селифана? Отлично. Дениска, сбегай.

Решение было так себе, но другого не нашлось. Если полы проваливаются под ногами, стены латать смысла нет. Пока мужики обдирали с пола целые доски, я вышла во двор и направилась к амбару. Там под руководством страшно недовольной Иванны три девчонки лет четырнадцати с самого утра ногами месили в яме глину с соломой, опилками и половой. Туда же пошла и зола из печки.

Да здравствует благословенный ютуб! Именно там я видела, как мужик утеплял полы глиняно-опилковой массой. Вот и я собиралась под половицы сначала уложить с полметра саманной прелести.

— Ничего, девки, — услышала я ворчание Иванны, — слыхала я про барина, что хотел из каждого окна реку видеть. Велел реку вокруг дома копать — канал называется. А вода каждый раз в пруды уходила. Барская дурость, она разная бывает. Вот и наша…

— А слыхала ли ты про барыню-Салтычиху, которая наглым холопкам языки резала? Мою-то девичью фамилию помнишь? — как ни в чем не бывало заметила я, входя в амбар.

Старостиха замолчала, будто сама себе откусила язычок. Девчонки усмехнулись, потом опасливо взглянули на руководительницу.

— Работайте, работайте, — подбодрила их я. — Есть уже тесто готовое? Тогда несите в дом.

Иванна кивнула, ближайшая девчонка схватила двумя руками полную корзину смеси и с трудом потащила, куда велено.

— Сто-ять! — распорядилась я. — Иванна, найди-ка девку взрослую или бабу, такое таскать. Эта еще не доросла.

Я вернулась в дом. Осторожно прошла в котах, еще вчера заботливо промазанных смесью гусиного жира и подтаявшего воска, по освобожденному полу, поспешила к комнате, где отдирали половицы. И услышала удивленный вскрик.

Инстинкт понес меня сам собой — трухлявого дерева под ногами не чуяла. А вдруг убился кто? Гнилая половица неудачно подломилась? Воткнулась, не дай Бог, глубоко в тело? Здесь антибиотиков нет, а заражение крови — как здрасте!

Но мужики, столпившиеся в дальнем углу бывшего папенькиного кабинета, на первый взгляд были целы. Они просто стояли и таращились на что-то у себя под ногами.

Глава 16

Пригляделась и я. Кабинет был очищен от половиц примерно наполовину. На деревянном перекрытии что-то поблескивало в лучах скупого осеннего солнышка. Я нагнулась и подняла две золотые монеты. Изображенную на них даму узнала сразу, а и не узнала, помогла бы надпись: «Екатерина II Имп I Самод Всерос».

В мое время такая денежка — нумизматическая ценность. В тогдашней России — законное платежное средство. Первый вопрос, сколько их здесь всего? Пару я подняла, но дальше барыне рыться в пыли негоже.

— Эмма Марковна, я струмент принес, — донесся голос Алексейки.

Вот и хорошо.

— Оставь его до поры, — распорядилась я, — собирай монеты и мне давай.

Еще не содранные половицы, рядом с местом находки, были не такие грязные, как у противоположной стены. Да и на обоях — прямоугольное светлое пятно. Рядом висела короткая сабля.

— Тут что, шкаф стоял? — спросила я ближайшего мужика. Тот удивленно взглянул на меня, но сообразил.

— Да, поставец барский, с книгами. Мы его вынесли, чтоб, как нам велели, пол очистить. И нашли.

— Продолжайте, — велела я. Подумала, что за находку клада полагается вознаграждение. Конечно, ни на половину, ни на треть — территория то частная. Но совсем без награды оставить нельзя.

Я пошла в свою каморку. Услышала, как впереди хлопнула дверь и затопали быстрые шаги. Не навстречу — кто-то предпочел удалиться в людскую.

Ариша решила погулять средь бела дня? Однако девица оказалась на месте. Она лишь сонно таращилась на меня.

— Кто тебя навещал? — спросила я с порога.

— Не знаю, барыня, — ответила девица вечно виноватым голосом. — Спала, слышу дверь открывается. Думал, вы или Павловна, сил нет встать. Потом все же поняла — не ваши шаги. Только хотела вылезти, да разглядеть, а дверь и закрылась.

Что за неведомый визитер? Ладно, потом разберусь. Пока же взяла кошелек, поспешила в кабинет.

К моему возвращению мужики оторвали все половицы, и Алексейка, под восхищенное оханье Павловны, собрал семь золотых империалов — я вспомнила, что так называлась эта монета. У него появился добровольный, хотя и непрошенный помощник. Примчавшийся откуда-то Дениска нашел последний, седьмой кругляшок в самом углу, в щели под мусором. Если бы не его острые глаза — пропустили бы монету.

Я не знала, радоваться или тревожиться. На клад находка не тянула, хотя была приятной и своевременной. Но вот мужики… и их болтливые языки. Это проблема. Начнут рассказывать, как в доме золото нашли, слухи вырастут снежным комом. На входе было несколько монет, а на выходе, уверена, расскажут, что молодая барыня сундуками золота из подпола таскала. Как бы беду не накликать. Лихих людей во все времена было много, а сейчас и подавно хватает.

— За работу поблагодарю отдельно, мужики, — сказала я после коротких размышлений. — А за то, что языками трепать не начнете — особенно. Кроме вас-то проболтаться некому, пойдут слухи — буду знать, с кого спрашивать. Рекрутские квитанции дорого стоят, ежели что, начнут болтать, что я много денег нашла, так я эти деньги поневоле заработаю.

Мужики втянули головы в плечи и закивали. Увы, без угроз обойтись не вышло бы.

— Золотой на церковь пожертвую, остальное на хозяйство пустим, — я нарочно говорила о своих планах вслух. — Зима впереди долгая, и скотину и работников надо бы до следующего хлебушка сберечь. Ладно, работайте дальше. Все половицы снять и начинайте укладывать глину под стропила. Девки сейчас будут корзинами таскать.

На этот раз обсуждать барские чудачества никто не решился. Молча кивнули и занялись делом.

Когда саман был уложен, мужиков позвали в людскую — пообедать. Сегодня щи были дополнены курицей. Павловна осудила такую расточительность, но люди занимались тяжелым трудом, пусть поедят. И оценят.

За едой Павловна и дед, оказавшийся неплохим плотником, вспомнили, что старый барин был картежником и ему иногда везло.

Наверняка империалы — заначка от жены. И хранить-то просто — позвал дворню, велел шкаф отодвинуть и уйти. Потом снял со стены, как я уже поняла, не просто саблю, а пехотный тесак — по сути короткий, тяжелый меч, приподнял половицы, кинул туда выигрыш. Опять позвал и велел шкаф на место задвинуть. И не успел сказать барыне перед смертью. А может, и сам забыл.

Семь золотых — это семьдесят рублей золотом. Если серебряные рубли размениваются нынче на ассигнации один к трем, то золото стоит еще дороже. Этот факт я выудила из памяти Эммочки. Правда, точного курса она не знала. Ничего, выясним. Пока прикину по серебряному — почти двести рубликов на ассигнации, за вычетом того, что обещала пожертвовать церкви. Было двести, да нашлось еще столько же… как минимум до нового урожая с голоду не помрем. Учитывая хилых, но вполне себе коров на скотном и зерно в амбаре — тем более. И будет на что семенной картофель у немцев покупать. А еще — земляное масло. Точно помню, что в Нижнем Новгороде на ярмарке его бочками продают, привозят из низовий Волги.

Нижний — это наш ближайший город. И до него можно добраться двумя путями. Либо по дороге на лошадях, либо на лодке по реке. Не бог весть какая водная артерия течет через поместье, так, переплюйка. Но она впадает в Ветлугу, а та, в свою очередь, несет свои воды прямиком в матушку всех русских рек.

Пока обедали, я все это обдумала. А также прокрутила еще пару вопросиков в голове. Когда в людской послышался шум отодвигаемых лавок и бригада крепостных поблагодарила за хлеб-соль, я вышла к ним с готовым решением в голове. Кнут болтунам уже озвучен, надо и пряником поманить.

— Хорошо поработали, мужички, да и до вечера еще много успеете. А за найденые папенькины деньги отдельно хочу вас наградить. Как закончим с полами, сходите на птичий двор. Каждый получит по хорошей несушке в хозяйство. Будут вашим деткам и яички, и куриная лапша к рождеству.

Мужики явно приободрились. Я думала сначала выдать им копеек по пять из медных денег, но потом решила, что наличку они скорее всего снесут в кабак. Там выпьют и точно начнут болтать. А курица — она и в крепостное время курица. Прибыток, хозяйство, жена похвалит, ребятишки порадуются. Крепостные у мелкопоместных дворян самые захудалые и нищие, все соки из них выжаты. Им и простая несушка сейчас — прибыток.

В общем, к вечеру все полы вскрыли и даже частично заполнили подполье саманом. Целые доски отобрали, пересчитали, заменили пару лаг. Гнилые тоже не без пользы пристроили — хорошие куски от них отпилили, пригодятся. А совсем трухлявые в печку пошли, натопив дом до жара. Вот и глина в подполе быстрее просохнет.

Все шло по плану. Только вот Ариша…

Глава 17

— Опять кто-то по коридору шастал, — доложила встревоженная Павловна. — И в каморку барскую нос норовил сунуть. Хорошо я Аришку надоумила метлой дверь подпереть. Тихонько открыть не получилось. Но я девку от греха опять под лавку угнала лежать, чтоб даже если заглянет кто — все одно ничего не увидел.

Я озабоченно кивнула. С беременной беглянкой надо что-то решать. Уже по всем деревням слухи пошли, что Уваровская девка с кузовом в речке утопилась. И теперь из под моста неосторожных путников в воду уволакивает. Особенно парней.

Но это бы и к лучшему, привидения в нашем мире неподсудны. Да только и другие слухи были — что сбежала и прячется где-то. Конечно, у меня под кроватью ее искать не станут. Пока. Но в доме, полном людей, долго такой секрет не утаить.

— Павловна, а сколько стоит нынче девку купить? — задумчиво спросила я, прикидывая наличность. Батюшкины империалы в этом деле точно пригодятся. Про хозяйство я умно придумала, но, кажется, туда деньги не дойдут.

— Ну, ежели не мастерица какая, на Кузнецком обученная, а обычная девка… — почесала бровь Павловна. — Не дороже пятидесяти рублей. Ассигнациями.

Последнее уточнение было важным. И цена не запредельная, потянем. Только вот согласится ли дядюшка, а еще точнее, его молодая барыня, мне девку продать? Если господская гордыня взыграет — так и откажет.

Значит, надо сделать так, чтобы жене дяденьки казалось, будто девке житье в Голубках хуже замужества за кривым пастухом выйдет.

Но об этом я буду думать чуть позже. Пока надо продвигать дела с утеплением.

На том и заснула. А с утра проинспектировала саманные подушки в полу, наскоро перекусила пирогами с кашей, снова выдала напутствие мужикам и отрядила девчонок резать сухой камыш. Благо, этого добра по берегам моей переплюйки было достаточно.

Смотрели дворовые на меня странно, но не спорили. Взбрело барыне в голову глину в подпол набивать? Ее дело. Захотелось сорняков береговых? Да за милую душу. Подневольному люду все едино. Прежняя-то хозяйка тоже чудила. Наедет в кои веки, раздаст бестолковых указаний, кладовые дочиста выгребет, да с телегами по разным монастырям и отошлет — принято было здесь так. А то и сама на богомолье соберется, и опять же письма с доверенными людьми шлет — снаряжайте еще припасов!

А эта, новая, пусть камышами тешится, все едино скоро надоест и она либо к дяденьке зимовать слезно попросится, либо еще с каким поручиком сбежит.

Так думали крестьяне, мне Павловна доложила. Ну, я не собиралась разубеждать народ на словах. А дела сами за себя скажут.

Камыш мне нужен был для стен. Саманную хату мне здесь не сложить. И венцы новые до зимы не справить. А вот жердей на обрешетку найдем, в крайнем случае мужики вытешут.

Что такое каркасно-камышитовый дом я знаю хорошо. В далекой юности помогала бабушке такой сарай ладить.

Короче говоря, решила сначала законопатить все щели в стенах мхом и конским волосом. Потом обмазать глиной. Сверху прикрыть эту красоту обрешеткой из жердей, а под нее отправится размочаленный и вымоченный в извести камыш. И уже сверху — опять глина с соломой, тем же конским волосом, золой и известью.

Мы так общежитие в гарнизоне с Мишей утепляли, когда он еще из армии не ушел в запас. Нас местные научили.

А изнутри вся эта штукатурка будет, потому как здесь не Средняя Азия и даже не юг России. Сыро. Побоялась я, что внешний слой влагу втянет и больше беды сделает, чем пользы.

За конский волос отдельное спасибо Еремею. Он не просто стал ответственным за конюшню, но и занялся реанимацией конского поголовья и осмотром самого строения. Тогда-то и обнаружил мешок этого ценного ресурса. Не важно, для чего его отложили, может, хотели украсть, а теперь — мне пригодится.

Заодно я занялась заготовками на зиму. Для начала — местом хранения. Погода, к счастью была прохладная, но сухая и солнечная. Девчонки, чтобы отдохнуть от резки камыша, нарвали охапки полыни. Подсушили на русской печи, после чего я их подожгла и устроила тотальный бактерицид в погребе. Зловредные микробы, надеюсь, погибли, а мышки и крыски — разбежались.

Капусту бабы срезали и заквасили под веселые частушки. Я разок заглянула в людскую, ставшую заквасочной и поняла, что там справятся и без моих указаний. Разве что посоветовала, как забьют капусту в бочки, положить сверху побольше хрена, для консервации. Этого добра в огороде уродилось изрядно. Вспомнила стишок о крестьянской доле: «Есть и овощ в огороде: хрен да луковица». Шутки шутками, а никакая морковь с репкой хрен с чесноком не заменят — чеснока тоже уродилось немало. Выкопали два ведра, вывалили сушиться на рогожу. Я без особой ругани велела перекопать грядку еще раз, что дало третье ведро.

А вот в другую заготовку я вмешалась самым радикальным образом. Трем свинкам настала пора расстаться с жизнью. Выяснила, что прежде мясо просто бы порубили, свалили в бочки, пересыпали солью и дождались торговцев-прасолов. Которые, как и положено, скривили бы носы и милостиво взяли бы оптом, пятак за фунт.

Я резко изменила традицию. Во-первых, бочки были вымыты, выскоблены, окурены. Во-вторых, не пожалела соли. И, главное, лучшие окорока, через неделю после просолки были сварены в огромном котле, с обильным количеством чеснока и петрушки. К тому времени уже была сооружена простенькая коптильня и заготовлена ольховая стружка.

Бабы ворчали, но умеренно. За свои труды они получили почти все субпродукты — кишки все же я оставила, велев промыть и засолить в отдельной кадке. Может и до колбасного производства дойду.

И все же за хлопотами не могла забыть одну актуальную проблему.

Глава 18

Среди прочих дел у меня не выходило из головы, пожалуй, самое непростое — визит к дяде. Забрать Лизу и выкупить, проще говоря, купить Аришу.

К появлению девочки, которую мне придется воспринимать как родную дочь, все было готово. Пилотным помещением для утепления и ремонта стала детская. Туда пошли самые крепкие и свежие половицы. Саман под полом просох, стены по моему методу деревенские бабы заштукатурили в один день. Выждав неделю, печь как следует растопили, после чего я специально ходила по свежевымытому полу босиком, пощупала беленные известкой стены, поспала ночь и признала помещение пригодным для ребенка.

А вот с Аришей оказалось непросто. Я решила посоветоваться с главной хранительницей тайны — Павловной. Она выслушала мои соображения, почесала бровь. Потом затылок. И лишь потом ответила.

— Это вы, Эмма Марковна, резонно решили — не с барыней, а с барином говорить. Только, уж простите, не выйдет так. Дурочка наша — она же при барыне горняшечка. Если бы муж мимо супруги простую мужичку продал, она могла бы еще спустить, да и то вряд ли, ндрав не тот. А тут ее горняшка, брюхатая или нет — неважно. Так что готовьтесь с барыней говорить.

— Скажу ей, — решила я проверить аргументацию на Павловне, — мол, по уезду пошли слухи нехорошие, что вы, Дарья Сергеевна, девок морите. Так им и надо, поганкам, по уму-то, но как бы чего не вышло… А тут прибилось ко мне в поместье чучело. Я ее допросила и дозналась, что это ваша Аришка. Говорила мне глупости разные, как ее молодая барыня из ревности изводит. Я помогу вам — девку у себя в Голубках оставлю. В черном теле держать стану. Не в горнице ей жить, а при свинарнике, и такие работы исполнять заставлю, что руки до могилы не отмоются. Ну и вы, получается, мне по доброте молодую работящую девку уступили. Не даром, конечно, по обычной цене. Заранее вам благодарна, — закончила я и улыбнулась.

Павловна, наоборот, нахмурилась. Вздохнула и сказала:

— С обычной барыней так дело повести было бы мудро. Да вот тут, как ни остра коса — камень крепче. Будь Дарья Сергеевна просто барыней, ваши резоны ей на сердце бы легли. А так, боюсь, только ндрав ее купецкий раздразнят: мол, мудро задумано, а последнее слово — за мной. Значит, последнее слово — «нет» будет. Так и скажет: «Мудры вы, Эмма Марковна, а все равно возвращайте».

— Как же быть, Павловна?

— Только одно, барышня: мужа ей найти и обвенчать. Барыня и тут упереться может — мол, продай тогда с мужем. Но недаром говорят: жена мужа убоится. Тогда вы сами упереться должны и отдать дело на церковное рассмотрение. Я о таком слыхала — поп владыке перешлет, владыка — Синоду. У дурочки Ариши уже внуки будут, а дело не решится.

Я улыбнулась, но тут же нахмурилась — придется срочно мужа искать. И конечно, не Ваньку-кривого.

Я вообще признала бы этот вариант сомнительным, если бы не вспомнила, что читала когда-то похожую историю. И в моем прежнем мире оно получилось. Значит, и тут шанс есть.

М-да. Решать за человека, с каким спутником ей создать семью и жить, без такой спасительной опции, как развод… Но изменить нравы эпохи я не могла, разве что сделать их чуток гуманнее.

Сначала спросила девицу. Рамки предпочтений у Ариши оказались скромными: чтоб не дрался, не пил запоем и хорошо бы не старый. Против самой идеи не возражала. Понимала, что это гарантия невозврата к прежнему хозяину. И главное — хозяйке.

Затем я произвела небольшое социологическое исследование. Обратилась к Иванне. После недавних стычек старостиха присмирела и постоянно демонстрировала готовность услужить. Поэтому, когда я запросила устную справку о потенциальных женихах, она, без уточнений для кого, назвала девять кандидатур и дала каждой характеристику. Правда, в половине случаев путалась с возрастом, но я решила уточнить у священника.

Потом задала тот же самый вопрос Таньке — она назвала пятерых. Наименьшим знатоком оказался Алексейка — предложил лишь троих, правда, с усмешкой добавил и себя. Я тоже усмехнулась, сказала, что ему свадьба пока не грозит. Сверила три списка, выбрала в нем два одинаковых имени. Один, бобыль за сорок, не годился. Перспективней был Андрон — тихий спокойный мужик, за двадцать, хороший лесоруб. Недавно овдовел — когда отъезжал зимой на заработки, лес валить, жена попала в прорубь, вылезла, но застудилась и померла. Двое детишек заботами бабушки были сыты и ухожены.

Поэтому я остановилась на Андроне. Мужик оказался понятливым, вместе со мной подробно обсудил приданое — коровку, два пуда ржи, отрез ткани и обещание отпустить зимой на заработок, а оброк с того не брать. После этого жених познакомился с невестой, и явного антагонизма не возникло. Даже нагулянного ребеночка Андрон готов был признать своим, пустив слух, что давно закрутил с Аришкой втайне от бар.

Осталась техническая сторона проблемы. Большого опыта общения с представителями духовенства у меня не было, поэтому я взаимодействовала с дьячком. Он заявил, что венчание, безусловно, возможно, но в таком важном деле спешить не стоит. Полагается проверить, насколько молодожены церковны, как постились, какие за ними незамоленные грешки, а главное — в какие из ближайших дней венчание допускают каноны. Я вздохнула, предложила десять рублей ассигнациями. Дьячок погрузился в церковный календарь, я добавила пятерку и выяснила, что обвенчать можно завтра вечером. Так и сделали.

Венчание вышло немноголюдным — только родня Андрона. Потом гости отправились в усадьбу, скромно попировать в людской с дворней. Аришу до родов я решила оставить у себя. Но перед тем, как покинуть храм, проследила, чтобы в церковную книгу внесли запись с именами и датой, а потом собственноручно переписала ее и дала на подпись отцу Даниилу. Он вздохнул, но не возразил против этой прихоти и подписал.

Что же поделать? Если рукописи и не горят, то только у самых-самых классиков. Когда же есть дубликаты, это сохраняет подлинники.

Для гостей и дворни испекли большой курник. Саму комнату подмели, осветили, так что было уютно. Я выпила рюмку наливки и уже приготовилась отведать пирога, как появился Алексейка.

— Нарочный от Ивана Платоновича прибыл, с письмом. Говорит, только барыне в руки отдаст.

В первую секунду я хотела сыграть в гостеприимную хозяйку и приказать позвать его в дом. Но пробудилась интуиция, и я вышла на крыльцо. Алексейке же было сказано отрезать кусок пирога и вынести с чаркой вина.

Дядиным посланцем оказался знакомый Кузьма. Пока он доедал пирог, я прочла послание.

«Душа моя Эммочка. Ждем тебя завтра на семейный обед. Лизонька по тебе соскучилась. А еще разговор важный есть — Дарья Сергеевна с тобой поговорить желает. Просила передать, что рада будет тебя видеть, а если ты не одна прибудешь — так станет для тебя ближе родной сестрицы».

Да, мудро я сделала, что не затянула со свадьбой.

Глава 19

Поездка в дядино имение поначалу была бы даже приятной, если бы не волнение. По-честному, волновалась я не из-за Ариши, а из-за… Лизы. И у меня на то были свои, весьма веские причины.

Еремей начистил пару, так, что кони блестели. Я даже поблагодарила его чаркой. Уже поняла, что выдавать премии дворне не очень принято, а такое мелкое удовольствие — радует. Мужик весь день проводит под небом и чашка хлебного вина, днем или утром, его из строя не выведет, а лишь развеселит.

Так и случилось. Погода была прекрасная, коняшки бежали бодро — кнут только посвистывал, не касаясь крупов, а веселый Еремей, вместо подкаста, рассказывал мне байки про окрестных помещиков. Было… весьма занимательно.

Благодаря своей недолгой работе в должности барыни, я глядела на усадьбу Ивана Платоновича не столько туристским, сколько профессиональным взглядом. Пятьсот душ, конечно, не сорок, это видно сразу. Огромный, прибранный сад, без сухостоя. Судя по амбарам, коровнику, конюшне — и скота, и коней здесь изрядно. А еще видно, что некоторые сараи построены заново. Получила усадьба новый хозяйский глаз, который не терпит гнилые бревна.