Помоги проекту - поделись книгой:
— Хм… — нахмурилась я, ведь подобное сложно провернуть.
— А сам он никому не расскажет?
— Мэйтлон? — удивленно повысил голос отец. — Нет.
— Кто?.. — резко выпрямилась я. — Ди Тиррен Мэйтлон?
— Ты даже помнишь его имя?
Карета вдруг остановилась, заставив нас замолчать. Дверцу открыл мужчина, опуская при этом голову и стараясь не смотреть в нашу сторону. На меня накинули плащ, укутали, чтобы не было видно лица. Так же поступили и остальные. Нам понадобилось всего несколько минут, чтобы добраться через черный ход до уютной комнатки с накрытым столом и хорошим освещением.
Только там я смогла рассмотреть, насколько постарели за десять лет родители. В уголках губ у них появились мелкие морщинки, глубокая седина тронула волосы, серые глаза отца и вовсе перестали быть темными, обесцветились. Мама же явно старалась ухаживать за собой, но время ведь никогда никого не щадит. Пока я уплетала за обе щеки нормальную еду, уже успев позабыть за пару дней, что это такое, она стояла в стороне и с тревогой наблюдала за мной. Сложнее всего именно ей далось наше вынужденное расставание. А сейчас мама словно не верила, что ее дочь так выросла и изменилась.
— Как Миара, почему не приехала с вами? — не удержалась я и все-таки задала вопрос с набитым ртом.
— Она беременна, мы ей специально не рассказали. Сама понимаешь, на шестом месяце лучше лишний раз не волноваться. Завтра я обязательно нанесу ей визит и в мельчайших подробностях расскажу о нашей встрече.
— Моя маленькая Миара… — грустно улыбнулась я, вспоминая свою сестренку, с которой у нас семь лет разницы. — Надеюсь, вы подыскали ей хорошего мужа.
— Я хотел выдать ее за того же Мэйтлона, но он после смерти жены вообще не смотрит в сторону девушек.
Упоминание о палаче отдалось неясной тревогой в груди. Мне не нравилось, что папа попросил его о помощи, ведь именно благодаря ему я оказалась в клетке, он был виноват в том, что родителям пришлось так сильно переживать, платить людям за организацию побега, утаивать эту ночную вылазку и скрываться. Именно из-за Тиррена нависла опасность над моими родными. Ведь до сих пор пребывание рядом со своей одаренной дочерью для них может обернуться ужасными последствиями.
— Агриан ничем не хуже твоего Мэйтлона. Поэтому хватит сокрушаться по этому поводу, — нахмурилась и ненадолго поджала губы мама. — Доченька, где сейчас Лилия? Я так хочу ее увидеть. Хоть раз, одним глазком.
Я опустила вилку и впилась взглядом в тарелку. Аппетит полностью пропал. В комнате повисло напряженное молчание. Родители не понимали моего состояния, но явно видели, что эта тема была не из приятных. Однако и обходить ее стороной не имело смысла. Три года я утаивала правду, хотела написать, рассказать. Но вместо простых строк на белой бумаге появлялись чернильные пятна. Помнится, мне удалось один раз вывести пару букв, но до конца слова так и не были написаны.
— Их больше нет, — мой голос походил на шелест листвы. — Я потеряла их.
— Как? — быстро приблизилась мама и села рядом на стул.
— Помните взрыв три года назад? — посмотрела я на нее.
Мама в ужасе прижала ладони ко рту, а потом и вовсе спрятала в них свое лицо. Папа же положил руку мне на плечо, безмолвно поддерживая. За последние дни слишком часто воспоминания о том дне терзали память. Их мастерски доставали из закоулков разума, заставляя раз за разом переживать одни и те же события.
А я ведь уже смирилась с потерей, хоть как-то, но жила дальше, старалась не оглядываться назад. Наверное, хорошее умение — забывать плохое, оставлять только светлое и чистое, что вызывало бы улыбку и задумчивый взгляд в потолок. Я сглотнула, ненадолго прикрыла глаза и посмотрела на отца.
— Простите, что не рассказала раньше. У меня не хватило сил.
Папа покачал головой и притянул меня к себе, снова обняв. Как же мне не хватало его. Я все детство провела рядом с ним, ходила по пятам, проникала в зал суда и наблюдала со стороны за его работой, за что много раз была наказана. Мама никогда не понимала мое увлечение мужским занятием. Но мне нравился не сам процесс, а то, что я была рядом со своим родителем, знала о его делах, могла поддержать какую-нибудь сложную беседу, оставаясь при этом его маленькой любимой девочкой.
— Почему ты повела себя настолько неосторожно? — после нескольких минут молчания горько вздохнул отец, явно имея в виду нашу недавнюю встречу в суде.
— При Рэмми я ни разу не вызывала миама. Может, только по ночам, когда никто не мог увидеть. А после… не думай, я не специально.
— Эйлана, ты ведь понимаешь, что это очень опасно. Помнишь, сколько было дел по поводу ведьм десять лет назад? Сейчас стало меньше, но никто из приговоренных не смог доказать, что ими не являются.
— Я все помню, папа. Слишком хорошо помню.
Каким бы возмутительным ни был тот факт, что не нашлось возможности доказать свою непричастность к клану ведьм, ничего поделать нельзя. Ни один судья не поверит, что ты именно маг, ведь чужого миама никто не способен увидеть. Царившие в империи законы поражали своей несправедливостью. И если кто-то понимал это, то вразрез установленным правилам пойти тоже не мог, да и не собирался. Даже не надо спрашивать отца, хотел ли он оставить свой пост. Я была полностью уверена в его утвердительном ответе.
Зато те люди, что населяли города и деревушки, бродили по улицам, собирались на площади во время казни, полностью верили, что все творится ради их блага. Так сказал император, так каждый раз говорили при зачитывании приговора во время расправы над ведьмами. И я тоже верила в эти слова, до определенного момента…
Именно поэтому ни в коем случае нельзя было раскрывать свои магические способности. Скорее всего, отец оплатил бы мне обучение в специальной академии, потратил бы много времени и сил, чтобы убедить окружение, что его дочь именно маг — подобное получилось у нескольких высокопоставленных особ. Однако покажи я там особенность своего миама — и все сразу бы заподозрили неладное. Маги не видят ни будущего, ни прошлого. Это зыбкая почва, такие возможности обычно присутствовали только у ведьм, поэтому бить кулаком в грудь и утверждать, что такое мелкое совпадение ничего не значит, не имело бы никакого смысла. Я это осознавала еще десять лет назад, понимали это и отец, и мама. Они искали решение проблемы, предлагали скрыть и утаить. Но если первый раз встреча с миамом произошла настолько неожиданно, то и вторая была бы не за горами, третья. А я ведь любопытна и от попытки вызвать его самостоятельно не удержалась бы.
— Наверное, скоро мне придется уйти, — повторное решение оказалось не менее тяжелым.
На глаза мамы снова навернулись слезы. Она начала быстро рассказывать о последних событиях, важных, которые оказались бы мне интересны. Папа же молчал, гладил меня по плечу и прижимался щекой к волосам. Сложилось впечатление, что ему не хватало моего общества, и это было взаимно. Я словно вернулась в момент из прошлого, где мы частенько собирались по вечерам у камина, родители обсуждали с кем-нибудь из гостей последние новости, а я тихонько сидела на руках у отца, вслушиваясь в разговор, но не перебивая.
Когда занялся рассвет, настал час расставания. Мама вновь заплакала, папа нахмурился и поджал губы. А я собрала остатки воли в кулак и, быстро попрощавшись, села в карету, которая без промедления двинулась в путь. Меня тянуло выглянуть в окошко, последний раз увидеть два застывших силуэта в длинных плащах. Но, как и в прошлый раз, я прикрыла глаза и тяжело вздохнула.
Только сейчас, встретившись с родными, я поняла, насколько не хватало общения с ними эти долгие годы. Я слегка отодвинула шторку и смотрела на мелькающие за окном домики, затем на удаляющиеся стены Шигарда, однако ничего не видела. Мысли унесли меня в далекое прошлое, в те дни, когда еще можно было спокойно ходить по улицам этого города, носить длинные платья из превосходного материала, уделять много времени учебе и изредка переодеваться в мужскую одежду, чтобы тайком понаблюдать за судебным процессом.
Жизнь тогда казалась наполненной солнцем и радостью. Девятилетняя сестренка частенько приносила из сада разные предметы, от обычных лепестков роз до неожиданно найденной брошки, и с огнем в глазах рассказывала о том, что именно они являются ее миаменами, что она уже ощутила присутствие невидимого двойника, но просто еще не научилась им управлять. А я знала, что Миара каждый раз лгала, и изредка ей подыгрывала.
В шестнадцать лет мне все казалось беззаботным. Хоть и приходилось соблюдать определенные правила, вести себя подобающе высокому статусу семьи, те дни ничто не омрачало. Помнится, в судебный отдел тогда еще пришел новый человек, который очень понравился отцу. Он называл его презентабельным, успешным и достойным руки его старшей дочурки. Папа гордился знакомством с ним и даже собирался поженить нас, спланировав крепкий и довольно выгодный союз.
Я в те моменты лишь посмеивалась над его словами и отмахивалась, не воспринимая это за чистую монету. Брак меня не прельщал.
Да и не было никакого смысла в нем, ведь наступил тот роковой день. Я в очередной раз пробралась в здание суда, просидела за любимой шторкой почти до самого конца процесса и в нужный момент выскользнула на улицу, чтобы остаться незамеченной. На мне красовалась мужская одежда, волосы были заплетены в косу, а поверх них сидела серая кепочка.
Настроение поднялось до запредельных высот, ведь отец никоим образом не мог обнаружить мою очередную шалость, за что он обычно меня ругал и только изредка наказывал.
— Пирожки, свежие пирожки, — вывел меня тогда из раздумий голос девочки лет двенадцати.
Их запах почему-то привлек, во рту собралась слюна. Я почти никогда ничего себе не покупала сама, а еду — тем более. И желание приобрести ароматную выпечку показалось мне странным и очень необычным. Не знаю, чем именно это было навеяно, но я подошла к ней и предложила пару золотых.
— Этого слишком много, — робко протянула девочка пирожок и взяла взамен только одну монету.
Я засунула остальные в карман и уже собралась уходить, как она схватила меня за локоть и выставила руку вперед.
— Сдача, — ее голос дрогнул.
Надо было отказаться, ведь стоило мне раскрыть ладонь, увидеть падающие в нее три медяка, услышать их звон и ощутить вибрацию, как меня пронзило молнией, обдало жаром, сковало холодом и в завершение тело налилось свинцом.
Но не это оказалось самым ужасным. Перед глазами появилась четкая сцена, где я лежала на постели в залитой светом комнате и скользила взглядом по обнаженной мужской спине, широко при этом улыбаясь. Незнакомец накинул на себя рубашку, скрывая родимое пятно в виде перевернутой вытянутой восьмерки, заполненной внутри мелкими штрихами. Я потянулась к нему, почти прикоснулась к плечу, а он начал оборачиваться…
Видение оборвалось. Мой вскрик привлек внимание окружающих. Медяки выпали из руки, и их звон оказался намного отчетливее предыдущего. Казалось, я начала падать в обморок. И в эти короткие секунду появились другие сцены. В них отразилось поле боя. Деревья от сильного порыва ветра чуть ли не прижимались к земле, трава в некоторых местах была полностью выжжена, рядом раздался треск полыхающего здания, одиноко стоявшего в начале бескрайних полей. Мужчины воинственно кричали, указывали на кого-то. Происходило что-то страшное и непонятное. Но со временем я различила ведьм, призывающих на помощь стихию, вселяющих страх в сердца противников и при этом верящих в свою победу.
Сложилось впечатление, будто я пробыла там целую вечность, увидела мощь, несокрушимость, силу. В глазах тех женщин горел огонь, они не кричали, как это делали маги, а улыбались. Они прекрасно осознавали свои возможности и вовсю пользовались магией, не позволяли врагу подобраться близко, нанести им хоть какой-нибудь урон, откидывали их назад, но… я не заметила нужного настроя на их лицах. Наверное, все-таки надо было смотреть не на ведьм, но они сами приковывали взгляд.
Дуновение на руку — и побежало несколько нитей небольших смерчей. Взмах руки — и с неба обрушился косой дождь, мешающий противникам толком что-либо рассмотреть. Одна женщина так и вовсе быстро переместилась к магу и прикоснулась к нему, медленно, будто заигрывала. Стоило ему поднять меч, как тот сразу превратился в пыль. Ведьм было немного, я даже собралась пересчитать. Однако по полю боя прокатилась полупрозрачная мерцающая волна, и их откинуло назад. А потом все резко закончилось.
Я открыла глаза. Надо мной нависла та же девочка, подбежали еще две женщины.
— Что с тобой? — спросила одна из них.
Правильный ответ оказалось сложно отыскать. Я испугалась, подобрала кепочку, медяки и со всех ног побежала домой. И уже там, стоило упасть на кровать, как в голову снова начали врезаться эти воспоминания. Они являлись слишком осязаемыми, реальными, настоящими, будто все происходило на самом деле.
А тем же вечером состоялся разговор с отцом. Он сперва разозлился из-за моей очередной выходки, затем остановился посреди своего кабинета и медленно развернулся. Я отчетливо видела в его глазах испуг, который сразу же перебрался холодной змейкой и мне под кожу. В душе поселилось волнение, перед внутренним взором стали вырисовываться картины непримечательного будущего.
Той ночью я еще раз воспользовалась тремя медяками, благодаря чему познакомилась с миамом. А он показал мне видение, где распахивается дверь и в комнату влетает мама, встревоженная и с растрепанными волосами. Не поверив увиденному, я отбросила монеты в сторону, ведь такого не могло попросту произойти. Разве станет она врываться в покои дочери в подобном виде, да еще и в столь поздний час? Однако буквально через мгновение все именно так и произошло.
Это и послужило отправной точкой к моему решению покинуть родных. Уж слишком много я видела судебных процессов, где обвиняли женщин в причастности к клану ведьм. И чаще всего в омуте памяти выискивали случаи, где они предугадывали будущее и тем или иным способом обходили стороной неприятности, давали кому-то советы, знали что-то наперед. Я бы назвала это интуицией, а присяжные — колдовством.
Карета резко остановилась — это вырвало меня из воспоминаний далекого прошлого. Кучер начал громко возмущаться, раздалось несколько еле различимых голосов. А затем дверца распахнулась, и я увидела высокого широкоплечего мужчину. Не успела я толком отпрянуть, как он бесцеремонно схватил меня в охапку и выволок на погруженную в ночную темноту лесную дорогу.
Глава 11
Маркард ди Тиррен Мэйтлон
Я настолько погрузился в размышления после аудиенции с императором, что даже не сразу поднял голову на оклик подлетевшего ко мне посыльного.
— Тэйр Маркард, вам письмо, — слегка подрагивающим голосом проговорил парнишка.
Он передал конверт, поклонился и быстро удалился, боясь поднять глаза. Ничего хорошего я там обнаружить точно не мог. Один факт того, что его пропустили за ворота, говорил о срочности послания и высоком статусе отправителя. Как бы мне ни хотелось проигнорировать письмо и попросту сжечь — нельзя.
— Тиррен, когда ты уже порадуешь нас сынишкой? — похлопал меня по плечу Сариан, останавливаясь рядом и впиваясь взглядом в конверт, который пришлось сразу же спрятать подальше от любопытных глаз. — Ты ведь понимаешь, что надо продолжать род, укреплять его.
«А нам бы пригодился еще один сильный маг», — явно не закончил он фразу.
— Император больше поручений не давал? — сухо осведомился я и, получив отрицательный ответ, добавил: — Тогда у меня срочные дела. Прошу меня простить.
А ведь когда-то мы были с ним не разлей вода. Сариан проводил в моем доме чуть ли не все праздники. Нас иногда даже называли братьями из-за большого количества схожих черт. Но стоило нам заступить на службу к императору, как между нами пролегла глубокая пропасть. И хоть мы получили одинаковый статус, первое приближение, к нам обращались с «ди», отчего-то он имел большее влияние, доступ к текущим делам империи и даже иногда являлся посредником между мной и самим Леозинаром. Пару раз мне приходила в голову мысль, что я всего лишь завидую, но нет, не в этом дело. Времена меняются, люди меняются…
Я вскочил на лошадь и без промедления поскакал к воротам, намереваясь сразу же отправиться домой. Однако конверт в кармане не давал покоя, его срочно надо было прочесть, что я и сделал, остановившись у центральной площади Шигарда.
«
Сказать, что я удивился — значит, ничего не сказать. Винсер редко просил о помощи, обращался ко мне только в крайнем случае. Но чтобы освободить «ведьму», да еще с глобальной зачисткой… Тем более ее!
— Что стал посреди дороги?! — вывела меня из оцепенения полная женщина, тянувшая небольшую повозку. Однако стоило ей взглянуть мне в лицо, как она побелела от страха. — Ой, простите! Прошу, не наказывайте глупую бабу!
Я накинул капюшон плаща на голову и запрыгнул обратно на коня, сразу же развернув его, чтобы направиться в совершенно другую сторону. Как бы ни хотелось провести время дома, придется заниматься работой. Винсеру я отказать не мог — этот достопочтенный человек чуть ли не семь лет являлся моим лучшим другом. Жаль, первые годы после нашего знакомства мы обходили друг друга стороной.
Все время, пока я добирался до здания суда, а затем с предельной осторожностью проникал в сознания людей и убирал неугодные для Айбера воспоминания, перед внутренним взором стояло лицо Эйви Морисон. Оно иногда мелькало в мыслях присяжных и охранников. Подобные процедуры мне приходилось проводить не впервой — и это одна из способностей моего миама, так приглянувшаяся императору.
«Кто ты такая?» — задавался я вопросом, когда направлялся по тоннелю в здание тюрьмы.
На сегодняшнем суде оказалось слишком много людей, поэтому мне пришлось изрядно поднапрячься, даже наведаться к некоторым домой. Просто лишать людей кусочков памяти намного проще, если полностью проникать в сознание. А вот незаметная очистка всегда сопровождалась рядом трудностей: я должен был оставаться в тени — миаму нельзя прикасаться к вискам, иначе останется след магии, а заставать неподвижных людей редко удавалось. И хоть мой магический двойник быстр, я смог освободиться только после полуночи.
Благо, в тюрьме мало кто видел эту «ведьму». Правда, попался один охранник, которого так и тянуло поставить на место. Если на его толчки Эйви Морисон в спину и похотливые разглядывания, подкрепленные слишком откровенными образами в голове, я смотрел сквозь пальцы, то желание охранника воспользоваться незавидным положением женщины и наведаться поздней ночью в камеру меня окончательно вывело из себя. Мне стоило огромного труда не показаться на свет и не поговорить с ним основательно, с вескими доводами, без внушения, но с последующим изменением его мировоззрения.
Однако я сдержался, завершил начатое и вскоре направился к выходу, мечтая поскорее оказаться дома. Моя рука потянулась к ручке массивной двери, но она так и не открылась. Я колебался, не мог отогнать навязчивую мысль, желание приструнить того охранника. Разум кричал, что какая-то «ведьма» не стоит стольких усилий. С нее ведь хватит и того, что я удалил у всех воспоминания о ее пребывании здесь. И не имеет значения, что выполнялось это по просьбе самого судьи. Она не стоит того…
— Миам тебя поглоти! — со злостью прошептал я сквозь стиснутые зубы и развернулся, быстрым шагом направляясь к тому охраннику.
Недавно закончив службу, он вел горячую беседу со своими друзьями. Где-то пятнадцать минут назад мужчина хорошо помнил, почему сразу же не отправился домой, зачем остался, но теперь забыл цель и поэтому делал вид, будто просто захотел поболтать с приятелями. Однако вскоре мужчина забрал свои вещи и пошел к выходу. На его лице с помощью хорошего зрения миама читалось смятение, он явно пытался разобраться в собственном странном поведении. Охранник уверенно шагал вперед, даже не подозревая, что его преследуют. Черный плащ всегда помогал мне оставаться ночью незамеченным.
Я широко улыбнулся, собираясь разобраться с ним по полной, сломать и заставить страдать. Однако пришлось осадить себя и попросить миама вживить ему мысли о необходимости измениться, о дикой вине за свои поступки, о желании стать лучше, чем есть сейчас.
Мужчина замедлил шаг и замер. В подобные моменты воздействия магии люди обычно смотрели себе под ноги и свыкались с «пронзившими» их разум мыслями. Я не видел, но знал, что охранник сейчас нахмурился. Цель достигнута.
Два камня упали в карман, и миам исчез. А я покачал головой и направился к своей лошади, собираясь наконец вернуться домой.
А там меня ждало любимое кресло, которое помогло расслабиться телу. Его приятно окутало тепло кабинета, да и пару глотков виски дали мне возможность окончательно избавиться от накопившегося за день напряжения. Один визит к императору чего стоил. А недвусмысленные намеки Сариана…
Я прикрыл глаза и откинул голову на удобную спинку, делая протяжный выдох. Перед внутренним взором сразу же появилась та женщина. Снова.
При выезде из Териваля у меня была лишь одна цель: убедиться, моя ли пропавшая четыре года назад сестра промелькнула у Эйви Морисон в омуте памяти. Я даже соврал всем об истинной причине, из-за которой прервал казнь и отправился вместе с ней в столицу. А всему виной вопрос, уже пару лет не дававший покоя: жива ли Амирра? Столько времени было потрачено на ее поиски, а все зазря. Надежда найти ее практически иссякла. И тут такая удача: новая зацепка, возможное подтверждение, что с ней не произошло ничего непоправимого.
Меня интересовало только это. Но в итоге в голове зародилась куча новых вопросов, на большинство которых, скорее всего, никогда не удастся найти ответов. В Эйви Морисон было слишком много загадок. Жаль, что не получилось еще на пути в Шигард пробраться к ней в голову. Так бы это значительно облегчило задачу. А воспоминание с ее мужем и дочерью… На кой я его просматривал? Почему не ускорил? Зачем проникся этой историей? Так бы не пришлось следовать за ней в камеру и подсылать добрячка Эмрена, чтобы узнать об их участи и хоть что-нибудь о самой «ведьме».
Догадливая…
Мне удалось отвлечься и махнуть на нее рукой. Сегодня даже не появлялись мысли об этой женщине благодаря многочисленным делам. Но просьба Винсера выбила почву из-под ног.
— Кто ты, Эйви Морисон? — спросил я у пустоты, сделав еще пару глотков виски.
Загадки… Кто их вообще любит?
Я стиснул зубы, сражаясь с очередным порывом узнать хоть что-нибудь о ней. И желание все же победило. Вскоре в руках оказались камни, миам прикоснулся к моим вискам, позволив погрузиться в воспоминания десятилетней давности. Именно в то время эта женщина покинула Шигард. Значит, мы не могли с ней встретиться позже.
Перед глазами появились сгустки разных размеров и цветов с моментами из жизни: назначение нового императора, мой приход вместе с Сарианом на место его приближенных, первые судебные дела, попытки быть жестким и непредвзятым, предубеждение и недовольство Винсера относительно моей работы, его стремление выдать свою дочь замуж за Сариана…
Стоп! Что?..
Я не единожды встречался с Миарой Винсер, даже отказался от свадьбы с ней по большей части из-за разницы в возрасте, да и на тот момент еще слишком болезненной была рана из-за потери жены. А десять лет назад она и вовсе являлась ребенком. Не мог ведь такой здравомыслящий человек, как тэйр Соуленд, предлагать в жены моему бывшему другу свою дочь. Или мог?.. Но не эту… А разве у него их две?
Мне пришлось ненадолго отложить камни в сторону, чтобы отвлечься и сделать очередной глоток виски. Расслабленно сидеть в кресле больше не удавалось. Спина выпрямилась самопроизвольно, а глаза забегали по полу. Мысль, что Эйви Морисон могла быть дочерью Винсера, казалась слишком притягательной и простой. Но этому не нашлось доказательств. А ведь я искал…
Может, не там?
Миамены вновь оказались у меня в руке, невидимый двойник прикоснулся к вискам, погрузив мой разум в воспоминания.
Где можно встретиться с девушкой знатного рода?
Бал в честь нового императора. Я внимательно осматривал всех присутствующих, медленно прокручивал события того вечера, но не заметил кого-то, даже отдаленно похожего на нее.
Следующим местом стала площадь для казни. Эйви Морисон ведь обмолвилась, что увидела там красивого мужчину и описала при этом вроде бы меня. Но мне еще тогда показалось, что она специально солгала. И я оказался прав, ведь помолодевшей на десять лет женщины с темно-серыми глазами среди толпы в центре Шигарда не нашлось.
Где?..
Поделиться книгой: