Духовные основы китайской культуры

И это, и то

Конфуцианцы призывали «от обширного обратиться к сжатому»[21], сторонники «учения о таинственном» эпох Вэй и Цзинь утверждали, что нужно «превзойти слова и отринуть символы, понять мысль и забыть слова». Обширное необходимо, но только если оно перейдет в сжатое, в противном случае путь знаниям может быть перекрыт, они останутся среди имен и образов и не смогут выбраться из этой ловушки. Сейчас многие знания основаны на понятиях и названиях, но их можно рассматривать с разных точек зрения. Некоторые считают, что существуют только две противоположные точки зрения на любое явление, что, естественно, не так. В Китае традиционно постулировалось и это, и то, – в одной точке содержится противоположная ей, одна точка зрения может перетечь в другую, потому что все вещи и явления сами по себе не являются простыми и однозначными. В «Агама-сутре» («Эхань цзин» – «Сутры Агамы») говорится: «Это имеется, поэтому и то имеется; это рождается, поэтому и то рождается; это отсутствует, поэтому и то отсутствует; это гибнет, поэтому и то гибнет», все происходит взаимозависимо, все в мире связано. Норма также относительна, нет ничего абсолютного, баланс тоже является динамическим, нужно обладать диалектическим мышлением, которого людям зачастую как раз и не хватает.

Люди при познании мира инстинктивно считают, что верно либо одно, либо другое, а третьего не дано, но такой подход создает для нас всевозможные преграды и приносит огорчения. Источник этого сокрыт в способе мышления, дифференциация – врожденная способность человека – она необходима для познания объективного мира, но только мудрые и талантливые могут быть выше своего инстинктивного мышления, опирающегося на органы чувств и мысли. Буддисты, даосы и конфуцианцы хотели избавиться от ограниченности рода человеческого. Получить знания, отрицающие одно и утверждающие другое, легко, но сложно получить знания, превосходящие эту концепцию, только обладающий великой мудростью может отказаться от концепции дифференциации. Мудрейшие обладают особой точкой зрения и складом ума, поэтому они могут увидеть то, что не видят другие. В своей книге «Никаких границ»[22] американский философ и писатель Кен Уилбер приводит такой пример: когда человек смотрит на береговую линию, сначала ему кажется, что суша и океан отделены друг от друга. Но если посмотреть с другой точки зрения, эта береговая линия соединяет сушу и океан, поэтому суша и океан неразделимы.

Китайское традиционное мышление уделяет достаточно большое внимание связи между предметами, и она неразрывна, хотя порой и кажется смутной. В символе  одна половина – белая, а другая – черная, внутри черной есть белый кружок, а внутри белой – черный, в инь есть ян, в ян есть инь, они взаимно растут и уменьшаются, взаимодействуют, в тебе есть я, а во мне – ты. Изменение количества может повлечь за собой изменение качества, качество и количество неотделимы друг от друга. Все предметы и явления во Вселенной не существуют в абсолютных значениях; размышляя о проблемах, мы также не можем их абсолютизировать.

Разумно то, что естественно

В китайском традиционном мышлении подчеркивается разумность естественности. Об этом говорится и в конфуцианстве, и в даосизме, и в буддизме. Природность и естественность – это первоначальное состояние всего, разумным является только соответствие естественному состоянию, не нужно мерить все одним мерилом.

Западное мышление Нового времени подразумевает: разумно то, что научно; универсальное и повсеместно применяемое является научным. Но истина в том, что нет универсальных знаний: они применимы в конкретных обстоятельствах, но не работают в отрыве от них. Следование естественности подчеркивает неповторимость, разумным является то, что подходит конкретному человеку в конкретных обстоятельствах, но нет гарантий, что то же подойдет и другим. Нельзя категорически утверждать, что хорошо, а что плохо, что правильно, а что нет; не стоит излишне индивидуализировать или абсолютизировать, во всем необходима мера – середина.

Объективный мир сложен, он представляет собой единое целое, где составляющие связаны и находятся в динамическом равновесии. Если придерживаться разумности естественного хода вещей, можно в определенной мере соответствовать их особенностям. Многие люди недостаточно знакомы с традиционным китайским образом мышления и не могут пользоваться им на практике. Они уже отвыкли от него, им стал более привычен четкий, следующий шаблонам и нормам универсальный западный образ мышления. Это относительно просто, трудности возникают тогда, когда понимаешь, что разным людям нужны разные методы. Конфуций говорил: «В обучении не может быть различий по происхождению», – обычно это трактуют с точки зрения положения в обществе: просвещение доступно и для знати, и для простого народа. На самом деле здесь также сделан акцент на том, что нужно обращать внимание как на умственные, так и на физические особенности человека. Личности сильно различаются между собой, нужно выявить индивидуальность. Сейчас массовое производство превращает разнообразие в идентичность, образование тоже становится массовым, унифицированным, стандартизированным и не соответствует традиционной концепции «в обучении не может быть различий по происхождению».

Реалистичная теория следования середине

При сравнении Китая с западными странами обнаруживаются сходства и различия, не нужно в угоду схожести убивать индивидуальность, но и не нужно в угоду индивидуальности утверждать, что они полностью противоположны и между ними нет ничего общего, нам необходимо диалектическое мышление.

Почему Китай может находиться в согласии с другими странами, придерживаясь при этом отличных взглядов? Мне думается, что причиной этому является традиционная идея «поддерживать обе стороны и держаться середины». В «Записках о благопристойности» («Ли цзи», глава «Чжун юн», чжан 6) говорится: «Учитель сказал: “Шунь – вот кто великий мудрец! Шунь любил спрашивать и внимательно вслушивался в разговор окружающих. [Везде за правило считали] сокрытие зла и возвышение добра, [а он] брал эти две крайности и среднее между ними применял в отношении к народу. Вот почему он стал Шунем!”»[23]. Поэтому неоконфуцианцы считали середину мудростью, передаваемой от учителя к ученику. Согласно записям «Шу цзи-на», Яо передал Шуню четыре иероглифа («Подлинно держись этой середины»), Шунь же передал Юю шестнадцать иероглифов: «Сердце человека является опасно-возносящимся, сердце Пути-дао является тончайше-сокровенным, будь духовно-утонченным и будь цельно-единым, подлинно держись этой середины» (пер. А. И. Кобзева). Неоконфуцианцы сделали эти шестнадцать иероглифов, в которых содержится непреложная истина, своим духовным наставлением, передаваемым от учителя к ученикам. Придерживаться середины – не склоняться к какой-либо стороне, не возводить ни одну из них в абсолют. Мы должны понять обе стороны, но придерживаться середины, только так можно утверждать, что «следование середине является пределом добродетели» («Лунь юй», глава «Юй е»; – пер. А. И. Кобзева).

Американский специалист по военному делу Томас Р. Филипс написал предисловие к английскому переводу «Искусства войны Сунь-цзы» («Сунь-цзы бин фа»). В нем он сравнил книгу западного знатока военного дела Карла фон Клаузевица «О войне» с трудом Сунь-цзы. Он сопоставил идеи двух военных гениев, рассматривая Клаузевица как представителя идеалистического абсолютизма, а Сунь-цзы как представителя реалистического учения о середине в китайской военной мысли. В этом противопоставлении ясно выражены различия между китайским и западным способами мышления. Запад стремится к идеализму и перфекционизму, поэтому зачастую возводит многие вещи в абсолют, – когда-то Запад утверждал, что в войне окончательным разрешением конфликта являются бой и кровопролитие. Под уничтожением войска противника подразумевается уничтожение не только его материальной, но и духовной силы. Война обязательно должна дойти до полного и идеального ее завершения и никак иначе. Сунь-цзы утверждал, что лучшая стратегия – это сокрушить дух врага, победить без боя, не обязательно стирать врага с лица земли. Филипс восхищался китайским образом мысли и утверждал, что мысли Сунь-цзы актуальны и по сей день. Традиционное китайское мышление – это не отвлеченный чистый идеализм, оно реалистично, а реальность всегда неидеальна.

Кризис китайской идентичности

Если взглянуть на нашу систему просвещения под другим углом зрения, то станет очевидно, что в ней слишком много от идеализма и слишком мало нацеленных на реальность учебных дисциплин. Люди идеализируют общество, но реальность жестока и не обязательно будет соответствовать вашим желаниям. Вопрос в том, сможем ли мы принять такую реальность.

Считать разумным то, что практично, – это определенная система ценностей, при которой требуется применять идеал в своих действиях и отношениях между людьми, здесь как Китай, так и страны Запада проявляют единодушие. Но в китайской и западной системах ценностей есть различия, сокрытые в сущностях их культур; в системах ценностей и способах мышления Китая и стран Запада наблюдается большая разница.

Если наша система ценностей превратится в американскую, то наш способ мышления станет американским, и кем мы тогда будем – китайцами или американцами? Так возник кризис идентичности. Есть одна популярная песня «Мое китайское сердце», в которой поется: «И хоть я одет по-иностранному, сердце мое – это сердце китайца». В этой песне действительно затрагивается вопрос проявления культуры и образа жизни. Несколько лет назад в газете “The Washington Post” была опубликована статья под названием «С подъемом экономики Китай сталкивается с кризисом идентичности». В ней, в частности, говорится: «Так же, как и в Японии примерно двадцать лет назад, высокая скорость экономического подъема Китая поставила политических деятелей страны в тяжелое положение. Сейчас Китай тоже пытается понять, кто же он такой». Если изменятся система ценностей и способ мышления, сокрытые глубоко в нашей культуре, то можно сказать, что изменятся наши души. Некоторые в конце концов становятся «человеком-бананом»[24] – снаружи желтые, но внутри белые.

Практический подход как особенность китайской философии

В традиционной китайской культуре между практическим мышлением и чистым разумом нет четкого разделения, это связано с тем, что одной из основных характеристик традиционной китайской философии является практичность. Традиционная китайская философия не может в отрыве от практики абстрактно рассуждать о чистом разуме, особое внимание она уделяет практичности. Касаясь этого вопроса, некоторые критикуют китайскую философию за отсутствие чистого разума, за то, что она не может называться истинной философией. Этот вопрос обсуждался и в прошлом веке: есть ли в Китае философия? Одни говорят, что в Китае есть только философия практического разума. Говоря конкретно, в Китае есть этическая философия, философия истории, философия искусства, но нет философии в западном смысле. Другие утверждают, что в Китае есть квазифилософия, а древние китайцы вполне могли вывести истину из наблюдаемых ими явлений.

Я полагаю, что китайская культура имеет свои особенности, поэтому использование западных философских методов классификации и принятие западных стандартов измерения создаст ряд проблем. С помощью западных философских моделей мы стандартизируем философию, принимаем европейские определения в качестве единственного критерия измерения и используем западные позитивистские концепции для оценки наук: то, что соответствует западному понятийному аппарату, является научным, а то, что не соответствует, – не является. Такая система должна ставить под сомнение традиционную китайскую культуру.

В современном мире мы также используем базовую модель западных дисциплин в качестве стандарта для измерения и оценки всего. Исходя из этого, можно сказать, что у Китая нет ничего. Раз уж нет философии в принятом на Западе смысле, то нет ни религии, ни науки. Докторская диссертация Ху Ши[25]«История логики в доциньский период», написанная во время обучения в Колумбийском университете, посвящена логическому анализу доциньской философии. Некоторые утверждают, что в Китае нет логики, а если она и была, то она была до Цинь, а в последующих эпохах ее не стало. Я нахожу это странным. Логика связана с языком. Если логики нет, речь сразу становится бессвязной.

Китайская логика – это логика языкового контекста

У китайцев своя логика и свои правила общения.

Я часто говорю, что китайская логика – это логика языкового контекста. Порядок определенного языкового контекста определяет природу понятий, а не оторванный от языкового контекста абстрактный анализ некоторых слов. Мы не можем анализировать большую и малую посылки силлогизма вне языкового контекста и делать выводы. Некоторые считают, что существует только одна стандартная логическая модель – силлогизм Аристотеля. Согласно этому стандарту в Китае логики нет.

Действительно ли в течение тысяч лет речь китайцев была бессвязна и беспорядочна? Это не так. У Китая есть своя логика, но только мы не раскрыли ее; так же и с философией. В конце эпохи Мин Ли Чжицзао в процессе перевода «Исследования имен и принципов» («Мин ли тань»)[26] затронул понятие «философия» (philosophia). Он очень ясно дал понять, что философия – это дословно любовь к мудрости, а такого рода наука о любви к мудрости в Китае равнозначна учению о принципе (неоконфуцианству). Для оценки китайских наук Ли Чжицзао не использовал западный стандарт.

Китайская религия – это гуманитарная религия

В прошлом веке почти все говорили, что в Китае нет религии. Согласно определению религии, данному европейскими материалистами и атеистами, в Китае нет религии в западном понимании. Подавляющая часть китайцев думает, что Китай – это страна без религиозных верований. Я думаю, что большинство людей теперь пишут «нет» в графе «религиозные убеждения» при заполнении анкет. Так есть ли в истории Китая религия?

Кан Ювэю[27] было непросто: он предположил, что в Китае также есть религия и она может принимать различные формы. В Китае бытует гуманитарная религия, а на Западе – теистическая (шэнъдао). Далее он указал: «В Китае человеческому сознанию, нравам и обычаям, этикету и церемониям, законам и нормам – всему основа есть учение Конфуция; если отбросить его и относиться без уважения, тогда у сердца не будет привязанности, нравы и обычаи будут нарушены, этикет и воспитание разрушатся, а законы исчезнут без остатка» («Кан Ювэй чжэн лунь цзи» – «Собрание публицистики Кан Ювэя», эссе «Луань хоу цзуй янь» – «Обличение после смуты»).

Чжан Тайянь[28] считал, что буддизм – это атеистическая религия. Если мы посмотрим на европейское определение религии, то атеизм – это именно противоположность религии. Чжан Тайянь хотел утвердить буддизм как национальную религию Китая, потому что буддизм имеет атеистическую природу, соответствующую духу науки, и множество концепций, соответствующих демократическому духу. Например, в буддизме говорится о равенстве всех существ.

Чжан Тайянь, указывая на преимущества и недостатки китайской и западной философии, говорил:

Иностранная философия исходит из материи <…> Иностранная философия делает акцент на материи, поэтому она очень рафинированная. Китайская философия исходит из взаимоотношений между людьми <… > Она очень далека от материи. Человеческие дела изначально неопределенные: китайская философия основана на житейских делах, поэтому у нее есть сильная сторона, состоящая в приспособлении к изменениям, но есть и слабая сторона, состоящая в недостаточной достоверности. Это то, что отличает Китай от иностранных государств. С точки зрения взращивания ценных граждан с помощью образования китайцы лучше, чем Запад. Хотя западная философия исходит из материи, она в значительной степени не имеет материала для эксперимента, то есть нет практической стороны, но ее абстрактный идеал превосходен. Китайская философия исходит из взаимоотношений между людьми, а отношения между людьми – от сердца, таким образом можно проводить опыты по влечению сердца, оно есть у всех, но сердцем нельзя искать с уже заданными идеалами, нужно экспериментировать самостоятельно. Китайская философия достигла высокого уровня, но по-прежнему может экспериментировать, используя неоконфуцианский метод познания проникновением в сердце <… > Именно здесь Китай побеждает Запад («Тайянь сюэшо» – «Доктрина Тайяня»).

Объекты, на которые обращают внимание китайская и западная философии, различны: западная философия фокусируется на материи, а китайская философия фокусируется на взаимоотношениях между людьми. Материя статична и может быть четкой и точной, взаимоотношения же между людьми изменчивы, они могут быть лишь размытыми. Я думаю, можно сказать так: насколько западная наука сфокусирована на вещах, настолько же китайская наука концентрируется на самом человеке. Это сформировало различные способы мышления: один – говорящий о вещах, другой – говорящий о людях.

В основе теистической религии находится божество, а гуманитарная религия ставит во главу человека, материалистическая наука ориентирована на вещи, а гуманитарная – на людей. В этом смысле различные предпосылки могут формировать различные философии, религии и науки. Если измерять все посредством единого стандарта, мышление многих и будет заключено в этот единый стандарт. Если выйти за рамки стандарта и признать, что религия может иметь разные формы, теистическую или атеистическую, и что наука и философия также могут иметь разные формы, наше видение будет шире, появится возможность обогащать и развивать китайскую традиционную культуру посредством взаимной абсорбции лучшего, вместо того чтобы верить только в одно и отбрасывать другое.

Найти себя

Китайцы уже давно выдвинули идею, что вся тьма вещей в мире предназначена для пестования природы, а не потворствования ей. Пестование природы состоит в том, чтобы лучше питать способности людей. Если эмоции и желания человека ведомы вещественным, то это – потворствование природе, приводящее к отчуждению человека. В эпоху процветания науки и техники самая большая проблема – это потеря человеческой личности под воздействием технологий. Научно-техническая культура, изначально созданная людьми, была призвана дать им большую свободу и волю, а материальная культура должна была сделать людей физически и психически более здоровыми, но результат противоречил ожиданиям.

В начале прошлого века люди стали сокрушаться о том, что они стали рабами машин. Первоначально наука и техника были разработаны для освобождения людей и предоставления им больших возможностей для движения, в результате чего механизмы овладели людьми, а жизнь стала скучной и однообразной. В наше время многие люди стали рабами информации. Развитие компьютеров заняло всего несколько десятилетий. Только в конце 1970-х – начале 1980-х годов появились первые массовые персональные компьютеры. В то время люди думали, что с помощью компьютеров они наладят работу в офисах таким образом, что можно будет экономить бумагу. На самом деле еще больше бумаги стало тратиться впустую. Люди стали все больше и больше полагаться на компьютеры. Их очень пугает ситуация, если вдруг человек по неосторожности потеряет то, что хранится в памяти машины. Человек изначально хотел быть более активным, но в результате стал более пассивным. Результатом этого отчуждения является потеря человеческой индивидуальности.

Гуманизм заключается в том, чтобы поставить людей на первое место и позволить им найти себя. Люди желают не просто адаптироваться к внешнему миру, но и проявлять инициативу, не быть порабощенными внешним миром. Есть одно хорошее высказывание о том, что все технологии являются продолжением человеческих чувств, они позволяют людям забыть обо всем на свете, считать себя лучше других. Однако люди по-прежнему не могут, например, полностью понять движения земной коры и не знают, когда произойдет землетрясение. Раз уж люди осознают свое величие, они также должны понимать и свою ничтожность, они не должны давать величию вскружить себе голову, иначе сами же и будут страдать.

Каждый человек может заболеть, но у людей есть иммунитет, возможность приспосабливаться и способность к исцелению. В результате развития современной медицины люди становятся все более зависимыми от лекарств и не верят в то, что обладают иммунитетом. Некоторые научно-технические изобретения будут ухудшать естественные функции человека. Чем больше люди создают и изобретают, тем слабее их способность развивать свою собственную внутреннюю энергию. По мере развития технологий интуиция людей снижается и становится все более парализованной. Способности и возможности людей во всех аспектах фактически ослабевают.

Раньше летом люди могли обходиться даже без вентилятора, но теперь не могут жить без кондиционера. Способность людей противостоять холоду и теплу уменьшилась, и они больше не могут переносить высокие и низкие температуры. Изобретение кондиционера в определенной степени также вызвало ухудшение окружающей среды. Первоначальные способности человека ослабились, и людям все больше не хватает уверенности в себе. Как только человек заболевает, он сразу же думает о том, чтобы пойти в больницу на лечение, сделать укол, принять лекарство. В определенной степени это снимает с него ответственность за себя – не надо думать, как лечиться самостоятельно, настроение улучшается. Некоторые болезни не излечиваются с помощью медицины, они требуют эмоциональной адаптации. Это не та проблема, которую могут решить высокие технологии. В настоящее время считается, что люди должны иметь возможность обследовать болезнь, чтобы понимать, что происходит. Это всего лишь полумеры, а не решение проблемы, состоящей в том, чтобы люди меньше заболевали и меньше лечились.

«Канон Желтого императора о внутреннем»[29] гласит, что надо «лечить болезнь, когда она еще не появилась». Профилактика позволяет не заболеть, в таком случае не потребуется часто посещать больницу. Современная концепция содержит в себе ряд проблем: больницы находят заболевания и лечат их, в то время как самое важное – не заболеть. Пословица гласит: «Болезнь входит через рот, но исходит из сердца». Это надо понимать так: чтобы не заболеть, следует контролировать свой язык, настроить сердце, только так можно меньше болеть. Когда человек не следит за тем, что он говорит, и внутренне не спокоен, количество болезней постепенно увеличивается, и никакая больница уже не может справиться с ними. Когда человек находит радость лишь в еде, его желудок приходит в упадок. В китайской культуре принято считать, что недостаточность селезенки и желудка может свидетельствовать о всевозможных заболеваниях. Селезенка и желудок являются основой приобретенной жизни, тело питается за счет селезенки и желудка, и важно их поддерживать. В Китае существует целое направление в медицине, имеющее своей целью налаживание в первую очередь работы селезенки и желудка. В настоящее время некоторые девушки не едят основные продукты питания, потому что боятся набрать вес. На самом деле это неразумно. Пять основных продовольственных культур[30] порождают пневму-ци, которая является коренным источником для семенного духа цзин и душевной силы шэнь. Если нет пневмы-ци, откуда им взяться? Согласно древнекитайскому учению о пестовании жизни, пневма-ци – основа, а душевная сила шэнь – руководящее начало, и надо пестовать и то и другое.

Современное общество не может полагаться исключительно на науку и технику: необходимо полностью развивать человеческий потенциал; не только человеческое тело и разум, но и решать многие социальные проблемы, которые также следует отнести к сфере гуманитарных наук. Гуманитарный подход – это эмоциональная инвестиция, иногда хорошее слово работает лучше, чем любое питание. Буддизм говорит о том, что нужно иметь сострадающее и благодетельное сердце, оказывать помощь не только деньгами, но и словом, улыбкой. Речи и поступки зачастую очень важны. В настоящее время не хватает такой гуманности. Многие жалуются на мир и людей, но не жалуются на себя. У таких людей много проблем, и проблемы эти происходят от собственных мыслей.

Многие социальные проблемы связаны с психическим состоянием людей, и большая часть физических болезней происходит от человеческих эмоций. Эмоции – это только один уровень, глубже – взгляд на жизнь и нравственные ценности. Многие люди невежественны и полны забот о материальной жизни. На самом деле важнее всего проживать полноценно настоящий момент. Человеческий век короток, и необходимо правильно осознавать и позиционировать себя. Погоня за наслаждениями, равнодушие и эгоизм наносят вред окружающим и особенно ранят любимых.

Каждое наше действие должно быть выверенным. Существует старая китайская поговорка: «Не считай, что малое зло можно совершать, а малой добродетелью можно пренебрегать» («Сань го чжи» – «Записи о Трех царствах», «Шу шу» – «Книга [о царстве] Шу», «Сян чжу чжуань» – «Биографии основателей государства»). Общество – это сложение разнообразных сил, развитие общества – результат движения посредством объединенных сил.

Каждый должен понимать ценность жизни и ее смысл, гуманистическое просвещение также фокусируется на этом. Люди не могут жить в смятении. Человек нуждается в физическом и психическом здоровье. Согласно древним китайским принципам пестования жизни, следует «обуздывать желание, пестовать семенной дух и просвещать разум», контролировать семь чувств и шесть страстей, овладевать правильным взглядом на жизнь и ценности, понимать смысл жизни.

У многих в современном обществе есть серьезные психологические проблемы, которые вызвали глубокую озабоченность во всем мире. Предполагается, что XXI век – это в основном век психических заболеваний. Восемьдесят или девяносто процентов всех болезней вызваны отрицательными эмоциями. Чрезмерное возбуждение и печаль могут нанести вред организму. Культура пестования жизни в Китае – это учение о порождении жизни, порождение жизни в мире бесконечно, и его великая благодать – это жизнь. «Порождение жизни называется переменами» («Чжоу и», «Си цы чжуань» – «Комментарий приложенных слов»). Небо и земля рождают и пестуют всю тьму вещей, мы должны беречь и относиться к жизни с добротой. В Древнем Китае учение о пестовании жизни всегда рассматривалось как важный объект исследования. Среди всей тьмы вещей в мире человек – самое ценное, жизнь человека уникальна, следует радушно принимать жизнь, нельзя кончать жизнь самоубийством, губить живое. Это традиционная китайская концепция. В «Люй-ши Чуньцю» («Вёсны и осени господина Люя») жизнь делится на четыре категории: первая – жизнь в полноте, вторая – жизнь с ущербом, третья – смерть, четвертая, самая ничтожная – жалкое существование, жизнь под гнетом. «Почитанием жизни называется сохранение ее в полноте. В жизни, сохраняемой в полноте, все шесть страстей умиротворены должным образом. В жизни с ущербом эти шесть страстей умиротворены частичным образом. В жизни с ущербом соответственно меньше того, за что ее стоило бы почитать. И чем больше ущерб, тем меньше к ней почтения. Смерть – это когда уже ничего не ощущают, все вновь как было до рождения. Жизнь под гнетом, – когда ни одна из шести страстей не умиротворена должным образом, и все они обретают лишь наиболее ненавистное» («Люйши Чуньцю», глава «Гуй шэн» – «О жизнелюбии»)[31]. Смерть – это возвращение в состояние, в котором нет желания; жизнь под гнетом – это жизнь без удовлетворения всех шести страстей, жить при этом очень мучительно. Сейчас многие люди живут в таком состоянии. Качество жизни не зависит от материальной основы. Да, без материальной основы оно обязательно будет низким, но это не значит, что материя непременно улучшает качество жизни. Самое главное – контролировать желание с помощью душевных сил.

Гуманитарная культура должна всесторонне учитывать аспекты физического и психического здоровья и развития человечества. Однажды я задался вопросом: чем выше развита технология, тем лучше? Некоторым этот вопрос кажется странным, конечно, чем более продвинуты технологии, тем лучше. Я думаю, что технологические цели, которые могут быть достигнуты людьми, не обязательно должны быть ими достигнуты. Иногда достижение цели не обязательно является позитивным аспектом, негативные последствия могут быть более значимыми. Я думаю, человек со временем научится клонировать себя. Но сможете ли вы вынести свою копию? В то же время нам нужна этика науки и техники. В этике науки и техники мы оговариваем, что может быть создано, а что нет. Технологическое творение – это не просто удовлетворение стремления человека к изобретениям и чувству выполненного долга.

Несмотря на то что технологии помогают нам в жизни, они пусты без руководства гуманитарного духа. Именно сейчас мы должны решительно призвать к возвращению гуманитарного духа и восстановлению гуманитарного воспитания.

Главное – человек: коренной дух китайской культуры

По сравнению с западной культурой, гуманитарный дух, для которого человек – это главное, является основной характеристикой китайской культуры. В китайской культуре нет трансцендентного божества или создателя. Поддержание китайского семейного и общественного порядка основывается на сознательной моральной самодисциплине. Китайская традиционная культура подчеркивает индивидуальность, независимость и инициативность.

Китайская культура, ориентированная на человека, является важным вкладом китайской нации в человечество. По мнению многих, современный гуманизм – это импортированный с Запада продукт, и люди не имеют представления, что изначально он был продуктом китайской культуры. Гуманистические идеи, отстаиваемые современной западной культурой, тесно связаны с гуманистическими идеями традиционной китайской культуры.

Китай принял ориентированный на людей культурный дух с эпохи Западной Чжоу, а Запад после первого века нашей эры создал культуру, основанную на божестве. Христианство является одним из духовных ядер западной культуры. Запад не поднимал знамя гуманизма до эпохи европейского Просвещения, когда мыслители вдохновили людей быть не рабами Бога, а самими собой. Фундаментом мысли Просвещения стали древнегреческая и древнеримская культура, а более важным источником – культурный дух, ориентированный на человека, заимствованный в Китае и принесенный западными миссионерами после XVI века. Они использовали китайскую идеологию главенства человека, чтобы критиковать теистическую культуру, царившую в Европе со времен Средневековья, проповедовали независимость и самостоятельность человеческого разума и считали Китай идеальным обществом. Можно сказать, что в определенной степени европейский гуманизм имеет китайские корни, он находился под сильным влиянием китайской культуры.

I

Нам необходимо помнить две прекрасные традиции китайской культуры. Первая – «извлекать уроки из истории», а вторая – «принимать Небо за образец». Танский император Тай-цзун сказал: «Используйте бронзу как зеркало, чтобы исправить одеяние; извлекайте уроки из истории, чтобы узнать о взлетах и падениях» («Синь Тан шу» – «Новая книга [об эпохе] Тан», «Вэй Чжэн чжуань» – «Предание о Вэй Чжэне»). Древний Китай высоко ценил накопление исторического опыта. Китайские исторические труды являются наиболее систематическими и полными: у Китая есть «Двадцать четыре [династийные] истории», и существует множество неофициальных или вспомогательных исторических материалов. С каждой новой династией в Китае ждали упрочения режима. Первое, что нужно было сделать, – это создать правила для церемоний и сочинить музыку, уместную для различных событий, а второе – восстановить историю предыдущей династии. Гуманитарный дух Китая выражается в «извлечении уроков из истории» и является результатом этой культурной традиции.

В начале эпохи Западной Чжоу люди размышляли о причинах взлета и падения династий Ся и Шан. Изучив историю, люди увидели, что династия Ся ведет свое начало от времени, когда Да Юй обуздал воды потопа. В то время Китай серьезно страдал от наводнения, народ дошел до крайней степени нищеты. Да Юй справился с наводнением и позволил людям спокойно жить и работать. Все поддержали его в создании династии Ся. Но последний монарх Ся Цзе был тираном и распутником, простой народ постоянно проклинал его: «Когда сгинет это солнце? Мы с тобою все пропадем!» («Шан шу», «Тан ши» – «Клятва [Чэн] Тана»). Как раз когда «владыка Ся утратил благодать, а народ низвергся в грязь и прах» («Шан шу», глава «Чжун-хуэй чжи гао» – «Обращение Чжун-хуэя»), племя Шан под предводительством Чэн Тана свергло династию Ся и основало династию Шан. Люди хвалили Чэн Тана за освобождение из невыносимых условий. Эпоха Шан, оставившая серьезные и интересные письменные источники тех времен – шанские надписи на черепашьих панцирях и лопаточных костях цзягувэнъ, – имела большое значение для истории Китая. Люди эпохи Шан верили в судьбу; последний император Чжоу-ван, был высокомерным и деспотичным. Когда поднялся народный бунт, министр Цзу И сказал ему, что сердца людей обратятся к племени Чжоу, поэтому стоит призадуматься. Однако Чжоу-ван ответил: «Ах! Разве моя судьба не Небом определена?» («Шан шу», глава «Си-бо кань Ли» – «Си-бо покорил Ли»). Чжоу-ван считал, что люди Чжоу не смогут с ним справиться. Однако народ поддержал племя Чжоу, под предводительством чжоуского У-вана династия Шан была свергнута. Шан уничтожило Ся, Чжоу уничтожило Шан, в истории это называется «сменами предопределения Таном и У»[32]. [ «Тан и У производили Смену судьбы, проявляли послушность Небу и находили отклик у людей»] («Чжоу и», «Гэ гуа» – 49-я гексаграмма «Гэ» («Смена»), «Сян чжуань» – «Предание суждений»)[33].

Осознавать истинность выражения «извлекать уроки из истории» стали с начала эпохи Чжоу: «Небесное предопределение не постоянно» («Ши цзин» – «Канон стихов», «Да я» – «Великие оды», «Ода Вэнь-вану»; – пер. А. И. Кобзева)[34]. Небесное предопределение – вручение Небом власти в стране династии, мандат на престол – то, что может быть передано другим. В «Шан шу» есть заключения по извлечениям уроков из истории, которые сделали люди Чжоу: «Владычествующее Небо не имеет родственной близости и поддерживает лишь благодать» («Шан шу», «Цай-чжун чжи мин» – «Повеление Цай-чжуну»). Это очень важная мысль. Люди Чжоу ввели понятие – «почитание благодати», предполагающее обязанность «всеми силами почитать благодать» («Шан шу», «Шао гао» – «Обращение Шао»), что значит нужно быстро и усердно повышать уровень своего добродетельного поведения. Это сформировало гуманитарные особенности китайской культуры, то есть определило, что не внешние силы – взлеты и падения политической власти – определяют судьбы, а качество нравственного поведения самого человека. Древние верили, что Небо делало все в соответствии с волей народа. В «Шан шу» тому много примеров. В частности, такие высказывания: «Народ – основа государства, страна стабильна лишь тогда, когда основа прочна» («Шан шу», «У цзы чжи гэ» – «Песни пяти сыновей»); «Небо смотрит на то, на что смотрит его народ, и слушает то, что слушает его народ» («Шан шу», «Тай ши» – «Великая клятва», часть 2).

В период Вёсен и Осеней состоялась беседа между циским Хуань-гуном и Гуань Чжуном. Циский Хуань-гун спросил Гуань Чжуна: «Что должен почитать государь?» Тот ответил: «Должен почитать Небо». Хуань-гун посмотрел на небо. Гуань Чжун сказал: «Небо, о котором я говорю, это не то неоглядное голубое. Тот, кто является государем, должен возвести простой люд до небес» («Хань ши вай чжуань» – «Внешний комментарий [господина] Ханя к «Ши [цзину]», цзюань 4).

«Небо» в китайской культуре означает не просто небесное пространство или Создателя. Значение Неба очень сложное, это небесность небесного Пути-дао, оно также представляет волю народа. Ключевой пункт гуманитарного духа китайской культуры заключается в том, что люди не подвергаются влиянию внешних сил и велений судьбы, они не рабы Бога, но им следует опираться на повышение своей добродетели. Суть гуманитарного духа, ориентированного на человека, заключается в том, что основополагающим фактором, определяющим судьбу человека, является его собственная добродетель, которая основана на благодати, а не полагается на внешнее Небесное предопределение. Человек не может стать рабом Небесного предопределения (Бога).

Обращаясь к традиционной китайской культуре, мы понимаем, что древние люди уделяли большое внимание самосовершенствованию. Первое предложение «Да сюэ» («Великое учение») таково: «Путь-дао великого учения состоит в высветлении светлой благодати-дэ, породнении с народом и остановке на совершенном добре»[35]. Первый иероглиф «мин» (Щ, «высветление») означает приумножение и развитие, а второй «мин» (ВД, «светлой») – описывает чистоту и прямоту этой благодати-дэ. У каждого человека есть светлая благодать, и мы должны развивать ее. Эти несколько фраз являются «тремя устоями» «Да сюэ». В «Да сюэ» также имеется «восемь основоположений»: «выверение вещей», «доведение знания до конца», «делание помыслов искренними», «исправление сердца», «усовершенствование своей личности», «выравнивание семьи», «упорядочение государства», «уравновешивание Поднебесной». Среди них ключевым является «усовершенствование своей личности», поэтому и существует принцип: «Для всех и каждого – от Сына Неба и до простолюдина – усовершенствование своей личности является корнем»[36]. Усовершенствование своей личности – это и есть повышение уровня нравственного поведения не только на словах и в знаниях, но, что более важно, на практике.

Чтобы постоянно повышать уровень своего нравственного поведения, нужно не допускать соблазнов, не травить себе душу стремлением к материальному благополучию, ведь человек не может быть рабом материального. Сюнь-цзы, мыслитель конца доциньского периода, записал в своей книге пословицу: «Благородный муж заставляет вещи служить себе, а ничтожный человек служит вещам». Это означает, что благородный муж может контролировать вещи, а ничтожным человеком они управляют. В «Гуань-цзы» есть глава под названием «Синь шу» («Искусство сердца»), где наглядно показано, что «сердце» находится в положении царя в человеческом теле, а пять чувств – в положении служителей: «Нельзя давать вещам наводить беспорядок в чувствах, нельзя давать пяти чувствам беспорядочно руководить сердцем». Глаза, уши, нос, язык и тело должны управляться сердцем и попадать под его влияние. После того как пять чувств вступают в контакт с внешним миром, они управляют внешними объектами. Глаза видят красоту, нос чувствует ароматы, рот чувствует вкусы, все они должны управлять вещами. Нельзя делать наоборот и позволять им управлять органами чувств, как нельзя органам чувств давать управлять сердцем. Как только произойдет подобная замена, человек сразу становится ничтожным. Благородный муж есть тот, кто может добросовестно контролировать пять органов чувств и с их помощью контролировать внешний мир. Поэтому, чтобы стать независимым, индивидуальным и инициативным, человек не должен попадать под пагубное влияние материальных желаний, в противном случае он потеряет основание, делающее человека человеком.

Однажды я сделал простое описание ориентированных на человека гуманитарных особенностей китайской культуры, а именно: «с одной стороны, слабое поклонение божествам» и «с другой стороны, защита от слепого фетишизма».

Людям нелегко сознательно освободиться от материальных желаний, им очень трудно сознательно придерживаться правил поведения. В современном мире идет бесконечная борьба между людьми, вспыхивают постоянные войны между народами и государствами, а потому столь необходимо высоко держать знамя нового гуманизма.

Гуманистическая идеология во время европейского Просвещения добилась больших успехов в подрыве устоев средневековой культуры, замкнутой на Боге, и превратилась в рациональную культуру современного Запада. Западное общество достигло беспрецедентного в истории человечества развития и прогресса науки и техники, гуманитарных наук и культуры. В то же время мы должны заметить, что гуманитарный дух в китайской культуре претерпел изменения под влиянием западных культурных традиций, то есть наметился круг проблем, возникающих под влиянием бинарной оппозиции в западной традиционной культуре. Когда люди отказываются от концепции Бога, теряют зависимость от него, то утверждаются их индивидуальность, независимость и инициативность; люди заменяют собой Бога, чтобы господствовать над миром. С утверждением рационализма и ростом научно-технической мощи люди провозгласили лозунг «Решимость человека преодолевает даже небо». Под влиянием идеи «всемогущества науки и техники» многие думают, что они должны и могут покорить и преобразовать природу. С развитием науки и техники – плодов человеческого разума – идеи сциентизма[37] и всемогущества науки и техники становятся все более распространенными. Люди думают, что могут подчинить себе природу и распоряжаться Вселенной так, как им захочется. Гуманизм, противопоставленный культуре, основанной на Боге, был отчужден в антропоцентризм, где человечество хочет доминировать во всем. Завоевание и преобразование человеком природы, направленные на удовлетворение его алчных потребностей, привели к чрезмерной эксплуатации и разграблению природных ресурсов и превращению человека в раба вещей.

II

В китайской культуре существует также примечательная традиция – «принимать Небо за образец».

Ориентация на людей в китайской культуре подчеркивает их самоуправление, это есть самоконтроль, направленный внутрь, контролировать при этом следует не только чувства, но и сердце. Только контролируя свое сердце, можно контролировать свое поведение. Записи об этом есть в древних трактатах: «Сердце у человека [напоминает] государя на троне, а функции его внешних органов – обязанности чиновников. [Когда сердце соблюдает свой Путь-дао, тогда и внешние органы [человека] следуют своему ритуалу]» («Гуань-цзы», «Синь шу» – «Новая книга», часть 1); «…нельзя допускать, чтобы вещи вводили в заблуждение органы чувств, а органы чувств – сердце. [Это и называется внутренней добродетелью]» (Там же, часть 2)[38]; «Благородный муж распоряжается вещами, малодушный человек служит вещам» («Сюнь-цзы», «Сю шэнь» – «Самосовершенствование»). Чтобы поддерживать нравственность, нужно быть внимательным к пагубному влиянию материальных желаний. Если давать слабину в потворствовании самому себе и стремиться к удовлетворению бесконечных желаний, то можно попасть под контроль вещей, потерять независимость, индивидуальность, инициативность и стать рабом материального.

«Принимать Небо за образец» – важная традиция в китайской культуре. Конфуций сказал: «Велик был Яо как государь! Как он возвышен! Только Небо велико, и только Яо следовал ему» («Лунь юй», глава 8 «Тай Бо»)[39]. Китайский народ уделяет большое внимание изучению Неба и земли. Если отправиться в храм Конфуция, то можно увидеть, что мы восхваляем Конфуция словами «благодатью равняется небу и земле» и «благодатью под стать небу и земле». Моральные качества святомудрого могут сравниться с небом и землей, он столь же возвышен, широк и щедр. Однако нельзя быть хозяином всего, следует учиться у всей тьмы вещей в мире. То же самое относится и к «учению о природе дао», как говорят даосы: «Закон Пути-дао – естественность»; эта «естественность» (цзы-жань) не соответствует современному понятию «природа» (цзы-жань), она описывает естественное состояние вещей, их первоначальный вид. Постижение положения «Закон Пути-дао – естественность» приблизит нас к пониманию того, что необходимо уважать естественное положение вещей.

В мире есть много нравственных качеств, которые стоит усвоить. Мы видим, что небо и земля никогда не отказываются от чего-то, нравится им это или нет. Солнце, луна и звезды на небе освещают всю тьму вещей. «Небо бескорыстно покрывает [все сущее], земля бескорыстно несет на себе [все сущее], а солнце и луна бескорыстно освещают [все сущее]» («Ли цзи», «Кун-цзы сяньцзюй» – «Конфуций на покое»). Небо и земля настолько бескорыстны и охватывают всю тьму вещей, что люди должны сначала постичь их моральные качества. Многие отмечают, что китайская культура говорит о «единстве человека и неба». Вернее будет сказать, что «небо и земля едины в благодати», это значит, что небо и человек сходны в нравственном поведении. Небо и земля очень добросовестны. Конфуций учил: «Разве Небо говорит? Между тем четыре сезона чередуются ежегодно как обычно. Все сущее рождается как обычно. А разве Небо говорит?» («Лунь юй», глава 17 «Ян Хо»)[40]. Если использовать одно слово, то небо – «искреннее». Мэн-цзы говорил: «…искренность есть путь Неба, а стремиться к ней есть путь человека» («Мэн-цзы», «Ли Лоу», часть I)[41]. Это означает, что человеческому Пути-дао следует учиться у небесного Пути-дао, а небо – это искренность, поэтому люди должны быть искренними. Подтверждение этому можно найти также в «Чжоу и»: «Созерцай Дао Неба, и четыре времени не нарушат установленный порядок. Совершенномудрый человек посредством духовного Дао осуществляет обучение, и Поднебесная покоряется»[42] (20-я гексаграмма «Гуань» – «Созерцание», «Сян чжуань» – «Предание символов»)[43]. «Кто познал Дао метаморфоз и изменений, тот познал, что деет дух» («Чжоу и», «Си цы чжуань» – «Комментарий привязанных слов», часть 1).

В китайской традиционной культуре самое основное значение «шэнь» («дух» или «бог») относится к изменению всей тьмы вещей. В прошлом мы неправильно поняли идею «построения своего учения на божественных принципах», полагая, что это понятие о таинственном, возвышенном боге, необходимое, чтобы всех учить и воспитывать. На самом деле здесь нет мистики. Мы наблюдаем за изменением неба и видим, что нет ошибок в смене времен года, это и есть искренность. Святомудрые обучают людей согласно божественной истине неба – «искренности», тогда среди людей будет мир. В некотором смысле самые важные человеческие добродетели извлекаются из неба и земли.

Мы должны учиться не только у неба и земли, но и у всего живого на земле. Стихотворение «Написал при расставании о траве на древней равнине» Бо Цзюйи, поэта эпохи Тан, гласит:

Повсюду сплошнаяна древней равнине трава.Достаточно года,чтоб ей отцвести и ожить.Степные пожарыдотла не сжигают ее.Лишь ветер весеннийподул – и рождается вновь[44].

Это упорный дух мелкотравья, которым следует овладеть и людям. Есть строки, описывающие бамбук: «Даже еще не показавшись из земли, бамбук уже имеет коленца, он возносится до небес, но внутри все же пустотелый». Человек должен твердо придерживаться воли и совести, а статус и слава – это пустое.

Человеку больше всего стоит учиться у воды. В «Дао дэ цзине» Лао-цзы говорится, что «высшая добродетель подобна воде», то есть вода обладает наивысшими моральными качествами. Во многих книгах есть запись о том, что «Конфуций, встретив воду, обязательно наблюдал». Китайцы придают большое внимание учению у воды. У воды много положительных моральных качеств: она всегда стекает, увлажняя все вокруг, никогда не кичится своими заслугами и не просит вознаграждений, вода скромна. Она также может вмещать все, она не имеет своей формы, но может подстроиться под форму любого сосуда. В главе «Осуществлять правление…» Конфуций сказал: «Благородный муж не инструмент» («Лунь юй», глава 2 «Вэй чжэн» – «Осуществлять правление…»)[45]. Вода также непоколебима, но при этом использует свою мягкость для победы над твердым. Самые слабые капли воды проникают в твердый камень только потому, что вода обладает духом настойчивости.

Часто говорят, что женщины сделаны из воды. Женщина слабая, но у нее есть своя стойкость. Взаимная выгода состоит в том, чтобы сочетать мягкость и жесткость. Если использовать твердость против твердости, обе стороны окажутся в проигрыше. В современном обществе слишком мало людей, которые знают, как использовать мягкую мудрость. В нашем обществе роль женщин становится все более заметной, и люди часто комментируют это социальное явление с точки зрения инь и ян. На самом деле, преобладание инь над ян видно только в явлениях, но по сути ян преобладает над инь. Поскольку то, что должно было быть инь и мягким, теперь становится ян и жестким. Возьмем отношения между людьми и всей природой, если вся природа – ян, а люди – инь, а современные люди собираются победить природу, люди становятся ян. В результате столкновения ян-ян человечество страдает. Если мы инь, мы должны следовать закону естественных изменений.

В традиционной культуре Китая, с одной стороны, подчеркивается, что человек не может быть рабом Бога или вещи, но он должен быть самим собой и поддерживать свою индивидуальность, независимость и инициативность, с другой стороны, он не может вести себя высокомерно. Не будь хозяином мира, но учись у мира с открытым разумом, уважай и подчиняйся природе. Сочетание гуманитарного духа, «считающего человека главным» с идеями «естественности как закона Пути-дао» и «единства Неба и человека» гарантирует, что гуманизм в китайской культуре не может быть превращен в «антропоцентризм».

На протяжении всей истории последних нескольких сотен лет отношения между человеком и природой, отношения между людьми (человеком и обществом) и отношения между телом и разумом становились все более напряженными и деградировали. Одна из причин – потеря гуманитарного духа. Поэтому необходимо возродить гуманитарную культуру, считающую человека главным, и отказаться от отчуждающего «антропоцентризма» и связанного с ним «сциентизма», «всемогущества науки и техники» и других идей. Правильное толкование и продвижение ориентированного на человека гуманитарного духа в традиционной китайской культуре и внесение его в мир является важной задачей продвижения прекрасной традиционной китайской культуры.

Путь-дао следования середине

Как понять идею гармонии в традиционной культуре? В записях «Чжун юн» («Следование середине» ⁄ «Срединное и неизменное», чжан 1) сказано:

Когда веселье, гнев, печаль и радость еще не разошлись,зовется это серединой.Когда расходятся они по ритму пульса середины,гармонией зовется это.Великий корень Поднебесной – середина.Гармония – всепроникающее Дао Поднебесной.Вот пробудилась середина, она дала гармонии начало,установились Небо и Земля,и вещи стали нарождаться[46].

Серединой называется состояние, при котором ты не выражаешь радость, веселье, печаль или гнев, «середина» здесь имеет внутренний смысл, это то, что не выражается. Когда эмоции «расходятся по ритму пульса середины», это значит, что они выражаются правильно, соответствуют порядкам, уместны. Достигнутый результат – это и есть баланс, гармония. «Следование» – это применение, «следование середине», в свою очередь, означает «использование середины». Это практический принцип. С помощью принципа «середины» можно достичь состояния «гармонии». «Вот пробудилась середина, она дала гармонии начало, I установились Небо и Земля, ⁄ и вещи стали нарождаться», – означает, что имя и обязанности, статус и положение установлены, Небо покрывает и Земля поддерживает на своих местах, и все растет и размножается. Данная фраза используется для разъяснения понятия «следования середине» и состояния, которое при этом достигается. Степень выражения эмоций должна соответствовать порядку, это как раз то «умеренное веселье», о котором говорил Конфуций.

Следование середине – это основной принцип конфуцианства. Конфуций говорил: «Неизменная середина являет собой наивысшую добродетель! Но люди крайне редко способны следовать ей долго» («Лунь юй», глава 6 «Юн е» – «Что касается Юна»)[47]. Сейчас по-прежнему еще мало людей действуют по принципу следования середине. Многие ошибочно полагают, что следование середине – это гармония, неподвластная законам. На самом деле оно как раз о принципах, нормативах. Нельзя переходить меру, но в то же время нельзя и не доходить до нормы. Смысл принципа следования середине не в том, чтобы примирить мнения разных сторон, чтобы сделать его умеренным или направить туда, где сила. Такой тип примирения – это «вор добродетели» и ханжество. Некоторые люди ставят в один ряд принцип следования середине с эклектизмом[48], что тоже является заблуждением. Понятие «компромисса» (чжэчжун) как буквально «нахождение середины» имеет свое стандартное значение, то есть критерий для суждения о вещах. Сыма Цянь сказал: «Говорящие в Срединном государстве о шести искусствах находят середину у Учителя Конфуция, который может быть назван совершенным святомудрым» («Ши цзи», «Кун-цзы ши цзя» – «Наследственный дом Конфуция»; – пер. А.И. Кобзева).

У нас недостаточно знаний о понятии следования середине. Если мы нарушим его на практике, у нас появятся проблемы. Если не считаться с детьми, могут быть проблемы; то же самое случится, если окружить их чрезмерной любовью; постоянный голод вызовет проблемы, так же, как и вечное переедание. То же самое относится и к другим аспектам реальной жизни, мы не можем не придерживаться Пути-дао следования середине. Общество появилось в результате совместных усилий разного рода, и мы должны придерживаться принципа следования середине, чтобы привести общество к срединному и гармоничному состоянию.

Что такое упорядочение без воздействия?

Упорядочение без воздействия – важная жизненная концепция. Сначала мы должны выяснить, что такое упорядочение без воздействия. Это не значит «не делать ничего». По моему мнению, упорядочение без воздействия куда более сложно, чем так называемое действие, но почему так? Даосизм говорит об упорядочении без воздействия, то есть не о субъективном вмешательстве в объективные вещи, а о том, чтобы полностью понять тенденцию развития объективных вещей, а затем следовать этой тенденции и способствовать развитию мира. В процессе содействия развитию мира могут быть реализованы желания людей, это более высокий уровень отсутствия воздействия, поэтому он называется «отсутствием невоздействия при отсутствии воздействия».

«То, что я называю отсутствием воздействия, – это невозможность эгоизма и своеволия проникнуть в общий Путь-дао, невозможность вожделениями и страстями искривить правильное мастерство» («Хуайнаньцзы» – «[Трактат] Учителя из Хуай-нани», глава «Сю у сюнь» – «Совершенствование деяний»; – пер. А. И. Кобзева). Это указывает на то, что является истинным отсутствием воздействия. Эгоизм и своеволие – это желания каждого человека и всего людского рода. Общее есть вся тьма предметов в мире, общий Путь-дао – это основной закон функционирования всей тьмы предметов в мире. Мы не можем вмешиваться в общий Путь-дао по желанию человечества. «Вожделения и страсти» во фразе о «невозможности вожделениями и страстями искривить правильное мастерство» – это пристрастия, «искривление» – это влияние, вмешательство. Правильное мастерство – это правильные закономерности. В книге также есть следующие фразы: «Если дела ведутся, следуя закону [внутренней соотнесенности], если правление осуществляется сообразно имеющимся возможностям, то включаются природные силы, и тут уж никакие хитросплетения не помогут. Дела успешно завершаются, но никто не выставляет их напоказ, подвиг явлен, но слава молчит. О таком не скажешь: “ощущает, но не откликается, чувствует напор, но не действует”»[49]. То, что мы делаем, должно следовать принципам вещей. Это не обязательно привидет к успеху, все еще зависит от того, доступны ли условия и подходящая ли среда. Это как раз и есть даосское упорядочение без воздействия. Лао-цзы объяснял это так: «Следует естественности вещей и не осмеливается [самовольно] действовать» («Дао дэ цзин», чжан 64)[50]. Мы можем помочь вещам развиваться в соответствии с законами, а именно: упорядочивая без воздействия.

В «Хуайнаньцзы» также формулируется понятие «природная сила». Гораздо сложнее достичь состояния упорядочения без воздействия, нежели делая все что хочешь. У каждого человека есть такой опыт. Мы часто совершаем плохие поступки с добрыми намерениями. Добрые намерения верны, почему же мы совершаем плохие поступки? Почему мотивация и результат разнятся? Именно потому, что человек не может найти нужный момент, упускает из виду, подходящие ли сейчас условия, подходящая ли обстановка. Некоторые идеалисты считают, что до тех пор, пока что-то является разумным и идеальным, это следует делать. Не зная, рационален ли идеал, есть ли набор нужных условий, мы не можем достигнуть идеала. Правило упорядочения без воздействия Лао-цзы заключается в том, что мы полностью должны осознавать основной закон развития вещей. Понятие «сила» в китайской философии очень важно. Мы часто говорим о тенденциях и влиянии. Тенденции – это общее направление развития вещей. Никакие воздействия не могут их остановить, но они могут несколько меняться с учетом обстановки. Невозможно остановить стекающую вниз воду, но мы можем направить ее течение, то есть помогать течению воды. Это не только содействует достижению целей человека, но и соответствует природе вещей.

Когда мы говорим о людях, мы часто говорим о занимаемом ими месте в обществе. В зависимости от позиции появляется сила. Содержание речи в различных условиях может иметь различный вес, это и есть сила. Каждый человек должен быть осторожен и понимать свое место и социальное положение. Кто-то призывно махнет рукой, а люди сразу последуют за ним; кто-то будет кричать во все горло, но на него никто не будет обращать внимания. У школы легистов есть три направления: закон, мастерство и сила.

Мы часто рассматриваем мастерство (шу)[51] как коварные действия. На самом деле в мастерстве немало положительных моментов. Много такого было в учении Лао-цзы. Своевременность действий – это изначальное значение словосочетания «мастерство властвования» (цюань шу)[52] в традиционной культуре. В настоящее время оно часто используется как уничижительный термин политиканство, на самом деле первоначальный его смысл позитивен и означает понимание перемен – придерживаться постоянства и меняться. Постоянство – это канон, а перемены – это сила. Постоянство – это «постоянно неизменный принцип», власть – это гибкая мера, принимаемая в соответствии с условиями окружающей среды без нарушения этого принципа. В законе, мастерстве и силе – мастерство и есть метод. Для достижения цели нужно, во-первых, иметь правильное намерение, а во-вторых, адекватный метод. Когда только намерение правильно, а метод не верен, успеха не добиться. Если метод верен, а намерение неподходяще, тоже ничего не получится. Обязательным условием является соединение намерения и метода.

Корысть и альтруизм

В «Сюнь-цзы» записана следующая история: однажды Конфуций сидел в комнате. Через некоторое время вошел его ученик Цзы Лу. Конфуций спросил его: «Каким должен быть знающий? Каким должен быть гуманный?» Знание и гуманность – это две добродетели, которыми должен обладать конфуцианский святомудрый. Поэтому Конфуций спросил Цзы Лу: «Каков знающий? Каков гуманный?» Цзы Лу ответил: «Знание заставляет человека познавать себя, гуманность заставляет любить себя». Конфуций сказал: «Его можно назвать ученым». Это означает, что его можно назвать тем, кто изучил книги и понимает истину. Через некоторое время вошел Цзы Гун. Конфуций снова задал тот же вопрос. Цзы Гун ответил: «Знающий знает людей, гуманный любит людей». Конфуций сказал: «Такого можно назвать благородным мужем». Это означает, что благородный муж в облике ученого на уровень выше обычного ученого в моральных достижениях. После того как Цзы Гун вышел, вошел Янь Юань, которого Конфуций встретил тем же вопросом. Янь Юань ответил: «Знающий познал самого себя, а гуманный любит себя». Конфуций дал ему наивысшую оценку: «Его можно назвать просвещенным благородным мужем» («Сюнь-цзы», «Цзы дао» – «Сыновне-дочерний Путь-дао»). Смысл этого в том, что благородный муж ясно мыслит и глубоко вникает в вопросы.

Я думаю, что конфуцианская гуманность должна включать три уровня: любовь к себе, любовь к людям и любовь других. Только при условии любви к себе можно понять, как любить других. А когда поймешь, как любить других, другие люди начнут любить тебя. Любовь к себе и любовь к людям не противоречат друг другу.

Нет конфликта между личными интересами и альтруизмом. Альтруизм – дело правое, но не стоит противостоять личным интересам. Как вы можете принести пользу другим, если не можете этого сделать для себя? Конфуций сказал: «Что же такое человеколюбие? Если ты сам хочешь твердо стоять на ногах, то сделай, чтобы и другой крепко стоял на ногах. Если ты сам хочешь, чтобы твои дела шли хорошо, то сделай, чтобы и у другого они шли хорошо» («Лунь юй», глава 6 «Юн е»)[53]. Данная фраза – концептуальное требование, а ее ключевой момент – самостоятельное действие. Вы должны четко понимать свои цели в жизни и знать, как помочь другим. Человек в одиночку не выстоит. Как можно помочь другим? В прошлом часто говорили, что помогать другим и вообще не любить себя – кристально честно, на самом же деле обязательным условием самоотверженности является жизнь в обществе и принятие любви. Только тогда можно по-настоящему любить других. Когда я говорил о разработке вопроса о коэффициенте эмоционального интеллекта, я отметил, что все должны сначала понять любовь к себе, прежде чем они смогут полюбить других, а затем они уже смогут получить любовь от других. Я также привел контрпример: некоторые люди в эпоху Мин упоминали в своих заметках, что антиквары сначала обманывают себя, затем обманывают других и, наконец, их обманывают другие. Торговец антиквариатом сначала обманывается, когда он получает товар: настоящий он или фальшивый? Пока он сам это не выяснит, он будет обманывать других людей. В конечном итоге он окажется обманутым другими. Многие люди думают, что конфуцианство отстаивает идею того, что «гуманный человек любит людей», я же думаю, что она недостаточно всеобъемлюща. Лучше всего «любить себя, любить других, быть любимым другими и знать себя, знать людей, и чтобы другие тебя знали», эти три звена неразделимы.

Будучи людьми, мы должны начать с любви к себе и любви к другим, прежде чем мы сможем завоевать любовь других. Подобно Цзы Лу, который не познал самолюбие и любовь к людям, мы первым делом скажем, что гуманность заставляет любить себя. Здесь и возникает проблема. Неприемлемо агитировать за любовь к другим людям, при этом ничуть не любя себя. Забывать думать о себе ради общего блага – это абстрактный путь. Если вы не можете защитить себя, как вы можете защитить других? Безусловно, это не значит, что вы только защищаете себя и не заботитесь о других. Это, конечно же, эгоизм. Мы должны в полной мере осознавать проявления эгоизма и альтруизма.

Дух традиционной академии

Дух традиционной академии можно обсуждать с разных сторон, однако есть и некоторые общие проблемы, которые требуют не только серьезного рассмотрения, но и применения на практике.

Я думаю, что фундаментальный дух китайской традиционной академии – преподавание правил поведения и способов обучения. Это ключевая концепция и цель образования. В традиционной китайской культуре образованию придается большое значение. В главе «Сюэ цзи» («Записки об учении») из «Ли цзи» четко сформулировано: «В создании государства и правлении народом образование и обучение требуются прежде всего» (пер. А. И. Кобзева). Образование как «основа утверждения государства» – это не просто передача знаний, но преподавание правил поведения и способов обучения.

Традиционное китайское образование сочетает в себе знания и нравственное воспитание. В последние годы педагогические круги выступали за установление связей с мировым сообществом и сделали для себя открытие: в западной образовательной традиции обучение знаниям и нравственное воспитание обычно проводятся раздельно, школы – это места для обучения знаниям, а церкви – места для нравственного воспитания. В традиционной китайской культуре знания и нравственное воспитание нераздельны, и академия полностью реализует эту концепцию. В передаче знаний и нравственном просвещении моральное воспитание ставится на первое место, и Путь-дао становления человеком является фундаментальной концепцией обучения и воспитания людей в традиционных академиях. Даже передача знаний заключается не в том, чтобы прививать знания из книг, древних трактатов, а в том, чтобы обучать людей методам и умению открывать, осваивать и применять знания. Это и есть способы обучения.

Чжу Си четко определяет содержание двух ступеней образования в «Да сюэ чжан цзюй сюй» («Предисловие к “"Великому учению" с постатейными и пофразовыми [комментариями]”»): образование на уровне начальной школы в возрасте от восьми до пятнадцати лет – это «обучение правилам разбрызгивания [воды при уборке] и подметания, реагирования и ответствования [в беседе], выдвижения и отхода, а также культуре (вэнь) благопристойности и музыки, стрельбы из лука и управления колесницей, письма и счета»[54], на этом этапе обучения основное внимание уделяется воспитанию нормам поведения. После пятнадцати лет – образование в высшем учебном заведении, где «обучались пути (дао) [исследования] принципов до истощения, выправления сердца, самоусовершенствования и упорядочения [других] людей»[55] с упором на мораль и уважение наставника. Все, что связано с правилами поведения, воспитывается с начальной школы и до высшего учебного заведения.

Чжу Си также предложил шесть методов обучения, которые на самом деле являются методами преподавания в академии: двигаться вперед постепенно и планомерно, упорно учиться и оттачивать мысли, быть готовым углубиться в вопрос, детально изучать, усердно учиться, держаться почтительно и управлять помыслами. Это есть способы обучения, и Чжу Си рассказал о них с теоретической и практической сторон.

Прежде всего, концепция и цель древнекитайской академии заключаются в том, как быть человеком и как стать человеком определенного склада. Этот вопрос часто обсуждается в современном образовании: нам следует воспитывать человека в принципе или человека определенного склада? Я поступил в Пекинский университет в 1950-х годах. Когда я пришел в университет, то увидел лозунг: «Добро пожаловать, будущий философ». Но как стать настоящим ученым, не будучи настоящим человеком? Суть образования заключается во взращивании настоящего человека.