— Вернитесь! Не бегайте, как куча дураков! Вы снова потеряли его!

Мототележка остановилась посредине: между аттракционами с подводной лодкой и бобслеем, Музеем восковых фигур и рестораном с общим залом. Лозини приказал через мегафон:

— Идите сюда! Все сюда!

Они подошли, и Паркер смог сосчитать противников. Вместе с Лозини их оказалось четырнадцать плюс двое копов, которых сейчас не было. Лозини, когда все сгрудились вокруг него, не пользовался мегафоном, но Паркер и так все слышал. Сначала Лозини спросил:

— Кто последний видел его?

Послышалось легкое шарканье, и после краткого обсуждения один наконец решил, что это был он. Лозини спросил, где тот видел Паркера в последний раз, и тот, показав в сторону аттракциона с подводными лодками, сказал:

— Там. Он появился из-за ресторана.

— В каком направлении шел?

— Куда-то сюда.

— Что вы все делали там, на холме?

— Он искусственный, — ответил кто-то. — На нем ненастоящий снег. Это аттракцион с бобслеем или что-то подобное. Гора внутри полая, и мы подумали, что он спрятался там.

— А он вошел внутрь?

— Мы не знаем. Вы нас позвали прежде, чем мы начали ее осматривать.

— Я сделал это потому, что вы все побежали в одно и то же место. Он не может быть внутри этой искусственной горы. А там что?

— Алькатрасский ресторан.

— Он мог зайти туда. Или в Музей восковых фигур. Мог обойти гавайский ресторан и войти в него. Мне нужны двое, чтобы проверить гору, двое — тот ресторан, двое — этот ресторан и двое — Музей восковых фигур. Там, у фонтана, нужны четверо. Оттуда можно видеть каждую дорожку, ведущую к забору. Рано или поздно, но он снова выйдет, и ему придется пересечь одну из них. Если его увидите, выстрелите один раз. В него, в воздух или в любое другое место, все равно куда. Кричите и бегите за ним. Я не хочу снова упустить этого сукиного сына. Он обходится мне слишком дорого. А теперь идите.

Они ушли, а Лозини и водитель уехали в сторону фонтана. Паркер, увидев, как двое идут по направлению к нему, отошел от двери и прошел в глубь музея. Люди Лозини еще не успели включить электричество, и, поскольку он находился вне прямой линии, идущей от передней двери, Паркер решился включить фонарь, после чего стал передвигаться довольно быстро.

Проход через Музей восковых фигур извивался между муляжами в человеческий рост, изображающими убийц, и был отгорожен от посетителей бархатным шнуром. Там были сцены смертной казни: на электрическом стуле и в газовых камерах, отсечение головы топором и гильотиной, повешение и расстрел. Были представлены убийцы в момент совершения преступления и в момент задержания, а также несколько сцен судебного разбирательства. Все выглядело реалистично, за исключением ничего не выражающих стеклянных глаз и крови, слишком яркой и блестящей, похожей больше на лак для ногтей, чем на кровь, вытекающую из человеческих сосудов.

Паркер знал, зачем пришел сюда. Чтобы наверняка выбраться из парка, нужен револьвер. В противном случае он будет просто бегать здесь, точно крыса в лабиринте, и хотя может выиграть все сражения, но войну рано или поздно проиграет. А если будет револьвер, появится шанс. Теперь есть возможность получить его. Скоро сюда войдут двое, и оба вооружены. Нужно спрятаться позади них таким образом, чтобы они прошли мимо, оставив незащищенными спины. Он знал, как можно проделать это. Но сначала нужно обзавестись оружием. Он поспешил к месту, где собирался поджидать их, и подошел к фигурам, изображавшим троих, добивающих ногами четвертого, лежащего на столе, на котором разбросана колода карт и куча фишек. Два ножа восковые, но третий, оставленный здесь вчера, настоящий — из ящика, обнаруженного в магазине подарков. Паркер вынул его из восковой руки и положил в боковой карман, где находился еще один. Как только он отвернулся от макета, зажегся свет.

Нужно торопиться. Он выключил фонарь, сунул его в карман куртки и побежал по извивающемуся проходу к макету сцены в суде, выполненному наиболее тщательно, включая фигуры присяжных. Поднял одну из них, оказавшуюся удивительно легкой, и перенес к столу, за которым сидели обвиняемый и адвокат, с ужасом уставившись на покрытое простыней тело, которое полицейский поставил перед судьей. Около стола стояли два дополнительных стула, и Паркер посадил присяжного на один из них, оперев локтем и предплечьем руки о стол, чтобы не опрокинулся.

Паркер мог слышать, как преследователи медленно передвигаются по зданию, проверяя вероятные тайники. Он вернулся к макету суда и занял место отсутствующего присяжного заседателя, третье слева в заднем ряду. Сложил руки и устроился как можно удобнее, ибо знал, что не сможет двигаться, пока они будут поблизости.

Он слышал, как они приближались и разговаривали. Один из них говорил:

— Как думаешь, кто это может быть? На того вообще не похож. Не такое худое лицо.

— Откуда ты знаешь? Я не выдумываю. Мне здесь не нравится.

— Мой отец знает его, они давние приятели. Вроде бы учились вместе в школе. Думаю, у матери еще хранятся их фотографии, как-нибудь тебе покажу. Он вообще не похож на этого.

— Живей, Эд. Давай, ради Бога, покончим с этим. Я уже сказал, мне здесь не нравится.

— Почему не нравится? Они все лишь статуи. Посмотри.

Что-то с грохотом упало.

— Думаю, Эд, что тебе не следует так обращаться с ними. Насколько я знаю, мистер Лозини владеет частью этого парка.

— Да забудь ты и о нем тоже! Я подумал, тот мог быть парнем, которого ищем, да? Он здесь, заставляя поверить, будто он — статуя. Как в фильме Боба Хоупа.

— Боже упаси, нет. Ты идешь?

— Эд, а что, если он здесь?

— Уже? Здесь есть черный ход?

— Да, возможно.

— Так если бы я оказался на его месте и услышал, как мы входим в переднюю дверь, давно вышел бы через заднюю. Правильно?

— Не знаю, Эд. С этим парнем связаны таинственные вещи. Вспомни, как он сбросил все в театре.

— Спустился по веревке с крыши.

— А как туда поднялся? Где был, когда мы его искали?

— Откуда я знаю? Подожди, дай взглянуть, куда ведет эта дверь. — После непродолжительной паузы сказал: — Знаешь, это подделка. Смотри, ручка из воска. Дверь деревянная, ручка из воска.

— Собираешься сказать мистеру Лозини, что думаешь, будто ручку тоже приделал тот парень?

— Послушай, Томми, не обращай внимания на чепуху, которую изрекает мистер Лозини. Мы здесь бьемся потому, что его любимчика Келайто укокошили. А что мы будем с этого иметь?

— По сотне каждому.

— Ах как много! Он доигрался до того, что парень уже укокошил здесь четверых, да еще двоих отвезли в больницу. А мы связались с ним за сто баксов. Шибко мы умные, приятель. И от большого ума получим то же самое.

Они появились в поле зрения Паркера. Шли очень медленно, не глядя друг на друга, а осматривая муляжи с обеих сторон. Эд оказался высоким долговязым шатеном с костистым длинноносым лицом и густой шевелюрой. Томми был ниже ростом, черноусый, коренастый, в суконной кепке. Томми продолжил:

— Ты хочешь сказать мистеру Лозини “нет”? Ты хочешь сказать ему “спасибо, я лучше откажусь от работы”?

— Я не настолько полоумный. Эй, как ты думаешь, что там под простыней?

— Только не ломай ничего. Хорошо?

Эд перешагнул через бархатный шнур и подошел к муляжу. Настороженно посмотрел на присяжных заседателей, а затем приблизился и поднял простыню, прикрывающую “тело” перед местом судьи.

— Подделка, — сказал он. — Посмотри, здесь только проволока, чтобы создать форму. — Он снова набросил простыню и оглянулся на присяжных заседателей. — Как ты думаешь, Томми, наш парень — один из них? Может, сидит там. Ведь они такого же размера, как и живые.

Паркер не двигался, смотрел на простыню так же, как и остальные присяжные заседатели. Хотел моргнуть, но не осмелился. Начало жечь глаза. Но Эд посмотрел на Томми, и Паркер на секунду смежил веки, смазав глаза слезой, и успел открыть их, прежде чем Эд оглянулся. Эд усмехнулся, веселясь:

— Думаешь, он подготовился, чтобы опять бросить нож? Мы повернемся спинами — и дело сделано. Ты тоже так думаешь, Томми?

Такие речи Томми не понравились.

— Не дури, перестань ребячиться! Я же сказал, мне здесь не нравится, хочу поскорее выбраться отсюда.

Эд посмотрел на него озадаченно.

— Эх как тебя задела эта история!

— А ты как думаешь? Если хочешь знать, я получил очень религиозное воспитание. Хоть бы поскорее выбраться отсюда!

— Конечно, Томми, — предупредительно промолвил Эд. — Мы сейчас пойдем дальше. Те тринадцать присяжных заседателей в любом случае просто группа восковых кукол. — Он вернулся, снова перешагнув через шнур.

Томми пошел было дальше, но вдруг остановился:

— Тринадцать? Тринадцать присяжных заседателей?

— Конечно, — удивленно и простодушно сказал Эд. — Я насчитал именно тринадцать. Разве суд присяжных состоит не из тринадцати членов?

— Он там, Эд! — закричал Томми, вдруг присев и нацелив оружие в сторону Паркера. — Присяжных заседателей должно быть только двенадцать! Прострели им головы, Эд! Он, должно быть, один из них!

Паркер приготовился нырнуть за макет судейского стола, когда Эд вдруг начал хохотать. Томми взглянул на него с запоздалым подозрением, затем сердито уставился на судей и присяжных.

— Двенадцать, — сказал он. — Так там их только двенадцать.

— Живей, приятель, — поддразнивал Эд. — Давай поспешим отсюда, прежде чем парень доберется до нас!

— Ты, мерзкий сукин сын, голову нужно прострелить тебе!

— Ты что, шуток не понимаешь? Живей, приятель, не теряй чувства юмора.

— Ты жуткий нахал, Эд. Всегда им был и будешь.

Теперь сам Эд потерял чувство юмора.

— Думай, что говоришь, приятель, — сказал он. — Держи себя в руках.

— Тогда не шути больше.

— Хорошо, не буду. Но и ты не распускай язык.

— Ладно, — сказал Томми, все еще сердясь и не желая сдаваться. — Пошевеливайся, покончим с этим.

Они пошли дальше и наконец исчезли из виду. После недолгой паузы Эд снова принялся оживленно болтать. Томми отвечал сердито и односложно, но Эд работал языком за обоих.

Паркер подождал, пока не услышал, что они отошли на два-три поворота, затем вылез из-за макета сцены суда и последовал за ними. Застеленная ковром дорожка помогала двигаться бесшумно. Эд все еще болтал без умолку, и Томми начинал не на шутку сердиться. Паркер прибавил шагу, на ходу вынул из карманов два ножа и держал их по бокам кончиком вниз. Он увидел их, когда Эд остановился, тщательно рассматривая средневековую сцену отравления, где было много женщин в коротких платьях. Томми стоял на ковре, робко оглядываясь по сторонам, но больше не торопил приятеля.

Об Эде необходимо было позаботиться в первую очередь. Паркер стоял за ближайшим поворотом, вне поля их зрения, и слушал, пока разговор не подсказал, что Эд насладился изучением женских восковых фигур. Он заглянул за поворот и увидел, что тот снова перелезает через бархатный шнур, повернувшись к нему спиной. Паркер вышел из-за поворота. Оба стояли к нему спинами. Он приготовился, держа правой рукой один из ножей за ухом, а затем бросил его. Эд оказался более близкой целью, чем Томми, к тому же более неподвижной. Сделав бросок, Паркер быстро спрятался, переложив второй нож в правую руку. Он слышал, как нож во что-то ударился, как Эд забормотал и упал. Если он правильно оценил характер Томми, тот сейчас стоит оцепенелый, на несколько секунд лишившийся способности соображать, слишком испуганный, чтобы сделать что-нибудь разумное. Но Паркеру и требовалось всего несколько секунд.

Он вышел снова. Эд лежал на ковре ничком, левая нога откинута назад, левая лодыжка зацепилась за бархатный шнур, через который он перешагивал, когда в него попал нож. А Томми, как и предполагал Паркер, пристально смотрел на него, не веря своим глазам. Но прежде чем Паркер подготовился сделать бросок, Томми побежал, не глядя по сторонам, не стреляя и не крича. Только побежал. Повернулся и помчался как безумный в противоположную сторону. Паркер бросил нож, хотя это и было бесполезно. Нож не попал в цель, а пролетел дальше и попал в грудь палача в маске, державшего топор. Тот пошатнулся и опрокинулся. Тут Томми пронзительно закричал, отшатнулся от макета, где опрокинулся палач, почти налетев на шнур на противоположной стороне дорожки, снова отшатнулся, затем повернул за угол и исчез из вида.

Паркер подбежал к Эду, выдернул из руки автоматический кольт 38-го калибра с обоймой на восемь патронов и вынул ее из кольта. Обойма оказалась неиспользованной. Он задвинул ее на место, положил кольт на пол, перевернул тело и обыскал его. Но дополнительных обойм не оказалось. Выступая против одного человека, Эд, по-видимому, подумал, что больше ему не понадобится. Томми уже выбежал из здания и поднял тревогу. Но теперь это едва ли имело значение. Начинается новая игра.

Паркер вооружен.

Глава 5

Хитроумный план состоял в том, чтобы направить их на одну дорогу, а самому уйти по другой. Паркер придумал, как покончить с этим делом, выбраться из парка и ускользнуть от преследователей. Теперь, когда у него появилось оружие, осуществление плана стало возможным. Но прежде придется приблизительно на полчаса спрятаться. Сначала должно произойти нечто, чего он ждал, а затем можно будет идти.

Он не погнался за Томми, а вернулся другим путем: перелез через бархатный шнур и прошел мимо муляжей, затем миновал черный занавес между ними и добрался к переднему входу, как раз когда Томми внезапно появился с другой стороны здания. Паркер слышал, как он там кричал, и через полуоткрытую дверь увидел двух парней, бежавших со всех ног к задней части Музея восковых фигур. Он собирался войти, когда из гавайского ресторана, расположенного через дорогу, появились еще двое. Звучал мегафон, и они замахали руками, давая знать, что мегафон привлек их внимание, они слышали и все поняли, а затем побежали ко входу, за которым прятался Паркер.

Теперь у него было оружие. Может быть, перестрелять их на улице? Нет, замысел состоял в том, чтобы не оставлять четких следов. Паркер ждал, спрятавшись за черным занавесом, в стороне от входа. Он позволил первому вбежать в здание, а когда через дверь промчался второй, быстро вышел, глубоко втиснул ствол револьвера ему в живот и спустил курок. Негромкий звук выстрела услышали только трое: один из них упал, другим был Паркер, а третий повернулся и приготовился защищаться прежде, чем Паркер смог добраться до него и сделать с ним то же, что и с первым. Главное, не возникло никакого шума. Паркер сделал выпад кольтом вперед, как дуэлянт шпагой, пытаясь проделать тот же самый маневр, но парень в панике, схватив руку Паркера, сумел отвести револьвер, и Паркеру пришлось продолжить выпад, оттолкнувшись носками ног от пола и ударив противника плечом в грудь, они оба упали. Парень — тяжело и навзничь, а Паркер — на него.

По росту и весу они были почти одинаковыми. От неожиданного падения на спину с Паркером сверху парень выронил оружие, но тотчас схватил Паркера за кисть руки и удерживал ее в стороне, пытаясь собраться с духом и закричать. Но кричать он не мог. Паркер пытался получить преимущество, чтобы сделать что-то другой рукой, но не мог предпринять ничего, кроме как головой бить парня по губам. Старался еще как-нибудь “успокоить” парня, но единственное, что был в состоянии делать, — это бить левым кулаком по почкам. Парень крутил головой, пытаясь уклониться от ударов головы Паркера, а затем совершил ошибку: отпустил его руку, потому что, испытывая сильную боль от ударов, попытался отпихнуть бьющую голову, но Паркер быстро приставил кольт к его боку и выстрелил. Парень забился, как рыба на палубе, и затих. Паркер скатился с него, поднялся и снова выглянул через приоткрытую дверь. Теперь площадка перед театром была пуста.

Он вышел, держась ближе к зданию. Перед ним лежала прямая, заснеженная, вся испещренная следами асфальтированная дорожка, проходящая между участками парка. Он знал, что дорога справа была открытой и свободной на всем протяжении до центрального фонтана и что один из головорезов Лозини там, у фонтана, наблюдает, ожидая, что Паркер попытается пересечь ее, направляясь от “Острова Алькатрас” к “Гавайскому острову”. С другой стороны “Острова Алькатрас” проходит прямая свободная дорога, отделяющая его от “Острова сокровищ”, и за ней также наблюдают.

Чтобы подойти к воротам, откуда можно будет их увидеть, пришлось бы пересечь по крайней мере три открытые дороги, расходящиеся лучами от “Острова Алькатрас” до “Гавайского острова”, “Острова желаний” и “Острова Земля”. Они знают, что он на “Острове Алькатрас”, или очень скоро узнают об этом, поскольку Томми там, с другой стороны здания, перестал кричать, а значит, начал что-то понимать. К тому же Паркер находился в пределах одной восьмой части парка, и им не потребуется много времени, чтобы найти его.

Оставалось возможным одно: повернуть направо, ближе к фонтану. Паркер быстро пошел в ту сторону, пригнувшись и придерживаясь края дороги. Впереди находился уличный водный аттракцион для катания, подобный искусственным зарослям на “Заколдованном острове”. Он изображал залив у Сан-Франциско в миниатюре, над которым возвышался больший по масштабу “Остров Алькатрас”. Это был аттракцион катания на канонерской лодке, из которой летом посетители могли наблюдать за убегающими куклами-узниками, плывущими к свободе, видеть контрабандистов и могли “почти разбиться” об обваливающийся мост Золотых Ворот, находясь на плоскодонках, нисколько не походящих ни на одну канонерку в мире. Касса и вход располагались с этой стороны причем основная часть алькатрасского макета находилась между Паркером и фонтаном. Он вышел на деревянную пристань и слева, на площадке обслуживания, увидел привязанные лодки. Одну из них отвязал.

Через “Остров развлечений” извивались два потока, оба сливались с водой рва, окружающего парк, причем один проходил через его заднюю часть, а другой — через переднюю. Вода этого аттракциона вливалась также в “Остров сокровищ”, где использовалась для катания на пиратском корабле, затем протекала по “Острову Нью-Йорк”, где изображала Атлантический океан у “Кони-Айленда”, а затем возвращалась с другой стороны на “Гавайский остров” — для катания на подводной лодке. Между этими участками с аттракционами поток был довольно узким и не слишком извилистым, и у каждого места перехода с одной аттракционной площадки на другую имелся деревянный пешеходный мостик, направленный вдоль основной радиальной дороги.

Теперь за Музеем восковых фигур слышалось все возрастающее волнение. Они скоро проникнут в здание и убедятся, что он не замаскировался ни под одну из восковых фигур. Затем слаженно и быстро обшарят оставшуюся часть территории “Острова Алькатрас”, так что ему необходимо оказаться в каком-нибудь другом месте.

Там, где поток протекал по аттракциону для катания на канонерке, его пересекал заградительный забор. Паркер попытался приподнять его, но не смог, он оказался запертым на висячий замок. Удалось лишь втащить отвязанную лодку на деревянную пристань. Лодка была тяжелой, слишком тяжелой для того, чтобы ее поднять, но тянуть можно. Он протащил лодку мимо заградительного забора, а затем снова спустил на воду и сел в нее.

До основного уровня земли поверхность потока не доходила почти на шестьдесят сантиметров, так что лодку можно было заметить, лишь подойдя к нему довольно близко. Паркер припал ко дну в передней части лодки и оттолкнулся.

Лодка медленно плыла по естественному течению потока, и, когда импульс толчка иссяк, лодка продолжала двигаться. Паркер, отталкиваясь от левого берега, оставил аттракцион для катания позади и приблизился к изогнутому деревянному пешеходному мостику, обозначающему границу между “Островом Алькатрас” и “Гавайским островом”. За этой дорогой наблюдал один из людей Лозини. Оказавшись по другую сторону мостика, Паркер оказался бы вне границ территории, где его искали. Лодка проплывала под мостиком, когда Паркер услышал, что к нему бегут люди от фонтана. К счастью, лодка уже полностью зашла под настил, и Паркер, подтянувшись к одной из поддерживающих балок, затаился. Пока они не пройдут, он не двинется дальше.

Но они не прошли мимо. Глухие шаги потопали по мостику и остановились, затем кто-то сказал:

— Это здесь. Мост немного поднимается, так что тебе хорошо будет видно все вокруг.

— Да, но он тоже увидит меня.

— Не будь дураком. Прежде чем он подплывет достаточно близко, чтобы напасть на тебя, ты его увидишь. Посмотри вокруг. Ну как он сможет незаметно к тебе приблизиться?

— Да, может быть, повезет.

— Тебе повезло больше, чем парням в Музее восковых фигур. Хочешь поменяться с одним из них?

— Ладно, мне и здесь хорошо.

— Молодец. До скорой встречи.

Было слышно, что шаги удалились от моста.