Служанка с секретом

Расстроилась настолько, что даже расплакалась. Не так много у меня было вещей, которыми я по-настоящему дорожила.

Но когда я помылась и успокоилась, решила высказать все гадкому Дэниелу, который трогал чужое без разрешения.

Быстро расчесалась собрала мокрые волосы, оделась и выбежала на завтрак. Эх…мне бы магию Софии, сестры леди Николь, смогла бы высушить волосы с помощью нее. Но, увы, сегодня полдня мне предстояло работать с мокрыми волосами.

Но несмотря на все трудности, я была настроена очень решительно. Выскажу все Дэниелу прямо в лицо. Негодяй!

Вот только Дэниела на завтраке не оказалось.

Хотя стоит отметить, там почти никого не оказалась. Должно быть, все слуги уже позавтракали и ушли на распределение, чтобы выбрать работу полегче. И всего несколько человек, таких же сонь, как и я, быстро жевали булочки, запивая их чаем.

Несмотря на то, что уже был конец завтрака, еды было достаточно. Были фрукты, овощи в корзинках, которые можно было взять. Стояло молоко в бидонах, булочки с маслом и джемом. Стояла кастрюля с кашей, рядом с которой половник и тарелки.

Жаль я проспала, так могла бы насладиться завтраком. Но в итоге ограничилась быстрым перекусом.

Сегодня точно был не мой день. На распределение я тоже опоздала и получила работу по снятию штор в одном из больших залов.

Работа была не самая приятная, я боялась высоты.

Стоять на стуле неудобно, стоять на стуле с тяжелой шторой еще неудобнее. И ведь придумают же аристократы, вешать тройные шторы. Это ведь неудобно и непрактично!

Первым слоем шла гардина, ее снимать было легче всего так как она была из легкой ткани. Вторым — два полотна, украшенные бахромой, видно для веса и того, чтобы снимать их было еще тяжелее. Третьим шли ламбрекены, с огромным количеством складок и красивой тесьмой. Но меня вся эта красота не прельщала. Ведь я несколько часов работала над тем, чтобы все снять с окно одного из залов. И после такой тяжелой работы получила еще выговор от Вика, что работаю недостаточно быстро.

Лучше бы уже, как вчера, вытирала пыль. Устав до безобразия я все же решилась пойти на обед. От того, что я промучаюсь час на голодный желудок, работать легче точно не станет.

Поэтому, накинув шубку и шапку на слегка мокрые волосы, я пошла в домик для прислуги. Но стоило войти, первым, что я заметила стал Дэниел, обедавший на одном из дальних столиков. Благо на зрение я не жаловалась.

Дэниел был спокоен, сидел абсолютно один и жевал бутерброд. Словно почувствовав мой взгляд, он повернулся.

Я сжала кулаки и вместо того чтобы взять обед, направилась прямо к наглецу. Сейчас я ему точно все выскажу и научу, что чужие вещи брать нехорошо!

23

— Сидеть! — рявкнула я, когда подошла к столу.

Подумать только! Дэниел собирался уйти.

Парень устало вздохнул.

— Что тебе нужно, Лисса? У меня полно работы.

— Ты зачем брал мои пузырьки?! — со злостью спросила я. — Тебя что, в детстве не научили не брать чужое?

— Успокойся, — надменно он вскинул бровь, — я заплачу.

— Не нужны мне твои деньги, это для меня леди Николь сделала. Это подарок! Понимаешь ты?

Тыкнула я пальцем в грудь Дэниела, отчего он нахмурился и сощурил глаза.

— Ну, значит, подарит ещё, — после этого он бесцеремонно встал со стула и наглым образом решил уйти. Но от меня так просто не уйдёшь.

— Что ты хочешь от меня? — спросил Дэниел, когда я увязалась следом.

— Извинений, — сказала я, встав перед ним.

— Вот ещё, — поморщился, обойдя меня.

Он ускорил шаг, и я еле поспевала за ним. Так торопилась, что даже не поняла, куда мы идём.

А шли мы в подсобку. Я застыла, когда Дэниел открыл дверь и спустился вниз.

Я не очень любила темноту, а точнее боялась её.

Но, набравшись смелости, пошла вслед за ним.

— Да отстань же ты от меня, — прорычал он на лестнице.

— Извинись, — снова сказала я.

— Ну, извините, — прорычал он.

— Это неискренне, — сказала я.

Дэниел сильно нервничал, в полумраке его глаза блеснули огнём, он явно собирался сказать мне что-то этакое, как вдруг входная дверь хлопнула.

— Что за черт? — прорычал он обогнув меня на лестнице. Он дёрнул входную дверь, но она была закрыта.

Дэниел достал из кармана ключ и начал нервно звенеть им в замочной скважине, но дверь не поддавалась.

— Ключ не подходит… — недоуменно сказал парень.

На той стороне раздался смех.

«Кто-то это сделал нарочно!» — поняла я. Наверняка хотели проучить Дэниела за вчерашнее. Я обхватила себя руками от волнений.

— Они нас закрыли, — сказала я очевидное, хлюпнув носом. — Наверное, кто-то сломал замочную скважину. Возможно, бытовой маг.

Это было самым логичным объяснением. Дэниел со злостью ударил по двери, а после громко сказал:

— Отойди.

Я спустилась в самый низ, где стояли банки, склянки и коробки. Здесь было холодно, а я ведь не была одета для выхода на улицу.

Дэниел тоже спустился, его руки загорелись. Я зачарованно следила за его движениями. И зря я переживала вчера, Дэниел отлично владел своей магией. Он с лёгкость образовал огненный шар и со злостью запустил по двери.

В момент перед дверью появилась голубая сетка и я сразу поняла, что это значит.

Дэниел же разозлился сильнее, он начал кидать шары разной величины, ещё и ещё… Но это не помогало!

— Дэниел, это королевская кладовка, — пыталась образумить я парня. — На ней защита стоит.

Перестав кидать шары, он застыл на несколько мгновений. Я ждала, что он будет злиться или нагрубит, но вместо этого он неожиданно громко вздохнул и начал вдыхать воздух снова и снова. Дэниел задыхался.

24

— Дэниел, — испуганно бросилась я к парню отчего тот отшатнулся, сделав еще один громкий вздох.

— Не трогай меня, — произнес он как-то сдавленно, а потом закрыл глаза опершись руками об стену.

— Да что с тобой? — начала паниковать я. — Ты темноты боишься?

Дэниел отрицательно покачал головой, не открывая глаз и плотно сжимая челюсти.

— Пространство, слишком тесно, — неожиданно сказал он. — Мне не хватает воздуха.

— Ты боишься замкнутых пространств?

— Не боюсь. Но здесь тесно.

Он добавил это с гневом. Но я не верила в его слова. Было ясно, что Дэниел напуган, пусть и отрицает это.

Я надеялась, что ему станет легче. Но парень бледнел все сильнее, вдохи становились резче и громче. Он словно никак не мог надышаться и с каждой секундой мне становилось все страшнее и страшнее.

— Если говорить о своих страхах, они не кажутся такими страшными, — пропищала я. Моя бабушка всегда говорила со мной обо всем, чего я боялась, и это помогало.

Дэниел судорожно сглатывал воздух и ничего не отвечал.

— Когда у тебя появился этот страх? — спросила я, дрожащим голосом. Мне самой было очень страшно.

Я думала, что еще немного и Дэниел упадет прямо здесь.

— В детстве, — неожиданно ответил он, пытаясь дышать.

— Тебя кто-то закрыл в тесной комнате, да? И это у тебя отложилась?

Дэниел кивнул головой, а потом сказал:

— Меня заперла мама.

На удивление это помогало, дыхание становилось ровнее, хоть Дэниел и стоял все еще опершись о стенку с закрытыми глазами.

— Наверное, она тебя наказала, — предположила я.

— Нет, — ответил он. Я видела, как у него пересохли губы от волнения. Казалось, вся кровь отлила от лица. — Война застигла нас в поместье на северной границе…

Дэниел сжал кулаки, я тоже напряглась. Северная граница была именно тем местом, по которому нанесли первый дар. Я хорошо это запомнила, ведь моих родителей отправили туда.

— Отца не было дома, — сказал он. — Только мама. Она открыла погреб и спустила меня туда, приказав молчать. Там было сыро. Я пытался призвать магию, чтобы создать хоть маленький огонек, но у меня не получалось.

Дэниел шумно вздохнул, сжал кулаки и наморщился.

— Мама кричала, кричали какие-то люди. Мне было страшно. Но еще страшнее стало, когда все стихло.

У меня разрывалось сердце от его слов. Я представила маленького мальчика, запертого в подвале в полной темноте. Это было несложно.

Сейчас Дэниел выглядел как ребенок. Его тело дрожало, голос подрывался. Он рвано дышал и искренне говорил.

Это был совсем другой Дэниел, без надменности, высокомерия, злости и наглости. Словно все с него спало в этот миг.

— Что было дальше? — спросила я уверенно, хотя самой было страшно слушать такое.

— Я сидел в темноте, молча прислушиваясь к каждому шороху. Но все молчало. Словно никого вокруг не было. Потом я узнал о том, что мама активировала магию, она была магом воздуха и заглушила все голоса. Чтобы я ничего не слышал. И я не слышал совсем ничего. Просто пустота, темнота и тишина, полная тишина. Словно я умер.

У меня по щекам уже во всю текли слезы. Я боялась спрашивать, что было с его мамой. Догадывалась, от этого мне было еще больнее.

Я сделала шаг к Дэниел и положила руку поверх его, стиснув пальцы. Дэниел повернул голову и удивленно посмотрел на меня.

— Там ты был один, а здесь я с тобой, — хлюпнула я, стараясь выдавить улыбку. — И я могу болтать без умолку, могу даже спеть тебе, — предложила, и Дэниел слабо улыбнулся. Его пальцы тоже сжались.

— Мама пела, на ночь, — сказал он.

— Она была очень хорошей.

Я поняла это по интонации, по теплу в глазах, с которым он вспоминал о ней.

— Очень, — согласился он.

— Мои родители умерли на войне, на северной границе. Я знаю, как это больно.

— Мама умерла первой, — сказал Дэниел. — Папа спустя несколько месяцев. Кто тебя воспитывал? — спросила он.

— Бабушка, — ответила я и улыбнулась. — Она замечательная, всегда подбадривала меня и верила. Она старалась сделать все, чтобы я не чувствовала себя одиноко.

Дэниел промолчал.

— А тебя? — спросила я.

— Дядя, если можно так сказать, — ответил он достаточно сухо. — Он тоже был на фронте, но выжил. Потом у него было много дел. И, наверное, меня воспитал не дядя, а слуги. Они особо не беспокоились о том, чтобы я что-то чувствовал.

Слуги… Дэниел был из достаточно богатой семьи. Но я решила об этом не спрашивать, раз сам он не желал говорить.

— Они знали только «положено» и «не положено», «можно» и «нельзя». «Дядя разрешил» и «дядя не говорил о том, что это можно».

Дэниел наконец перестал опираться на стенку руками, он отпустил мою руку. И я последовала его примеру. После, Дэниел повернулся и оперся уже спиной об стенку. Дышал он уже спокойно, но говорить ему было явно очень неприятно.

И я даже удивлялась тому, что он говорил.

— Однажды я проснулся от кошмара и попросил спеть на ночь, и служанка сказал, что дядя не давал таких указаний.