Дали туманные

Микеша махнула рукой и жестом пригласила следовать за собой. За занавеской, сдернутой Микешей, оказалась еще одна железная дверь. Старший из Микешиных братьев потянул ручку, но дверь не поддавалась. Микеша молча выхватила из кармана баллончик и, отстранив от двери брата, нарисовала струей квадрат на металлической поверхности. Однако коридор перекрывала и вторая дверь. Потом - третья, на которой содержимое баллончика неожиданно иссякло. Преследование бежавшей бабы пришлось прекратить.

- Вот поганка! - в сердцах сказала Микеша то ли в адрес подручной Ванникова, то ли по поводу дообновленческого баллончика, который подвел ее в самую неподходящую минуту...

Ванникова отвели наверх. Выяснилось, что пуля Красноморова угодила в котел, а на спину Никиты попали брызги похожей на смолу гущи. Они-то и причиняли жгучую боль. Смолу, напрочь приставшую к спине Ванникова, удалось счистить лишь вместе с кожей. Ванникова, жалкого в его наготе, перевязали лоскутком от простыни.

- Портки хоть дайте надеть, - попросил он.

- Да одевай ты... Смотреть противно...

- Те двери внизу куда ведут? - спросил Каманин.

- Никуда. В тупик.

- А чего там баба твоя делает?

Ванников пожал плечами.

- Букреева, царство ему небесное, ты потравил? - строго вопросил Каманин.

- Очень надобно...

- А кто же?

- Не ведаю.

- Ври да не завирайся. Твой платок?

Каманин показал находку Василия в могильнике.

- Не признаю, - Ванников скривил губы.

- Признаешь - не признаешь, твое дело. А только платок этот твой. И в комоде таких еще дюжина лежит. А этот мы в химическом могильнике засекли, где цианид у предков, царствие им небесное, хранился. А в цианиде том кто-то давеча ковырялся. Интересно, кто бы это мог? Потому что в могильник ты прежде других дорогу разведал.

- Ну, допустим, - по лицу Ванникова проползла гримаса боли. - Ну, допустим, я обронил. Что же теперь-то делать будете?

- Что делать - это мы решим. Ты, следовательно, признался?

- Ну, предположим...

- А вот это другой разговор. А зачем тебе понадобилось Букреева травить?

- А вам что, не надоело ходить под Букреевым? Он же всю общину нашу погубить мог - потому как старый и многое уже понимать разучился. Счеты с технарями сводил - это и младенцу ясно. И законов естества не понимал, как пить дать... Да и вы, я вижу, не очень-то кумекаете... Если по-серьезному...

- А почему в Совете не обсудить, ежели такое дело?

- Не смеши людей, Никола! В Совете! В этом-то болоте... Да и кто б слушать стал?..

- Не всюду у нас болото, - сказал, поигрывая скулами Олеженька. - А Василия, скажи на милость, зачем на смерть верную посылать? Ведь ты, поганая душонка, знал, что он не виновен. От себя подозрение отвести хотел?

- Я что ли на смерть его посылал? - Ванников даже ухмыльнулся. - Это народ решил. Народ-то верил, что не своей смертью Букреев помер. Вот и подумали - кому кроме Василия Красноморова? Вроде больше и некому. Технарь еще тот. В посыл-то верят многие - и горожане и селяне.

- И ты веришь тоже? - выступил вперед Красноморов.

- Меня ты не первый день знаешь, Василий Егорыч...

- Брешешь ты все, Никита Ванников! - громко крикнула Микеша и все обернулись на звук ее голоса. - Полюбуйтесь, господа, если вам его "баньки" мало, в какие игры он играл со своей бабой.

В руках у Микеши была восковая кукла. Василий с удивлением узнал в этой фигурке себя - растрепанные кудри, непонятно из чего сделанные отчаянно синие глаза из-под насупленных бровей. И сдержанность Красноморовская, и скрытность, и даже помятость и пристукнутость были подмечены и переданы неизвестным ваятелем. Из головы, из груди, живота этой странной куклы торчали иглы.

- Полюбуйтесь, господа! И волосы васечкины. Настоящие. Меня не проведешь.

Мужики изумленно рассматривали куклу.

За оконной, длинной до полу занавеской послышался шорох. Все, как по команде, повернули голову на этот звук. Красноморов успел заметить тонкую женскую руку, которая высунулась из-за темно-зеленой ткани и бросила что-то на середину комнаты. Тотчас же раздался легкий хлопок. Ванников вскочил со стула и бросился к окну. Василий хотел последовать за ним, чтобы задержать беглеца, но от резкой боли в глазах закружился на месте с вытянутыми вперед руками и едва не потерял сознание. Где-то поблизости разбилось окно.

В комнату вливался морозный пар. Кто-то догадался распахнуть второе окно и едкий газ выдуло ветром. Откашливаясь и вытирая рукавом слезы, Красноморов выглянул наружу.

- Ушел, поганец!.. Ушел!.. - кричали в темноте.

Кто-то отчаянно стрелял из соседнего окна в вязкую ночную темь. Неожиданно под окнами взвыл мотор, но его звук стал стремительно удаляться. Внизу раздалось несколько запоздалых и, судя по всему, не достигших цели выстрелов.

- Аэросани у него! - догадался Каманин. - И здесь обошел! На наших-то вездеходах его не догонишь... Теперь жди беды...

- Извините, господа, - подал голос молчавший до сих пор Борислав Балашов. - В принципе догнать можно. У меня на ходу "мышонок". Это, конечно, не аэросани, но движется будь здоров, на воздушной подушке. И вооружение кое-какое имеется, хотя мы и не знаем, что там у Ванникова припасено.

Подталкивая друг друга, они спустились по лестнице. На улице их встретили, ожидая укоров, мужики, дежурившие у вездеходов, - Ванникова как-никак упустили. В боковой стене дома зиял распахнутый зев гаража - аэросани, на которых ухитрился удрать Ванников, стартовали именно отсюда.

...След от аэросаней, отчетливо видневшийся на мягком снегу, взяли быстро. "Мышонок", деловито урча, плыл над привычно подсвеченной далеким заревом равниной. Неожиданно за ближайшим перелеском вспухло багровое облако, после чего последовал тяжкий звук взрыва. Кузов "мышонка" сильно тряхнуло.

- Вот поганец! - тихо сказал Каманин. - Знает, куда бить.

Они уже поняли, что в воздух взлетели городские топливные емкости, которые издавна, безопасности ради, держали подальше от жилых строений.

- Однако! - произнес Красноморов. - Он, Никита Ванников, слишком хорошо подготовился...

Ему не ответили.

"Мышонок" тем временем пронесся над ложбиной и выполз на бугор. И тут произошло нечто странное. Мерзлые стволы деревьев надломились и стали медленно падать, как будто кто-то их срезал огромным раскаленным ножом. "Мышонок" едва успел вывернуться из-под оголенных от снега ветвистых стволов. Пришлось немного отступить. Но следующий удар поразил противоположную сторону бугра и снова полегли деревья, взметнув облако белой пыли.

- Господа! У него никак гиперболоид! Это штука - ого-го! Мне приходилось читать о нем в старых книгах, - воскликнул Ерема Петухин. - Только по правде говоря, я мыслил, что это так себе, сказочки для безусых отроков.

- Сказочки у них тоже водились, - заметил Борислав. - Но эту штуку называли лазером.

- Генератор светового луча, - добавил Василий. - Господа, его надобно уничтожить, пока еще большей беды не случилось.

Борислав молча развернул башенку "мышонка" и нажал кнопку. Волоча за собой огненные хвосты, во мглу ушли две ракеты. Почти сразу же бухнули два, слившиеся в один взрыва, и над краем ложбины вспухло облако пара. Из облака ослепительной спицей метнулся луч.

- Выходим из ложбины, - сказал Красноморов. - С гребня мы видны как на ладони.

Проплыв метров двести, "мышонок" уперся в высокую гряду камней.

- Вот ведь черт, этим же летом расчищали пашню, - с досадой сказал Борислав.

Положение становилось критическим. Ванникову ничего не стоило выйти на край ложбины и проколоть огненными спицами замершего в растерянности "мышонка".

Страха Красноморов не чувствовал, хотя жизнь его впервые подвергалась такой опасности, и усталости - тоже. Возможно, продолжалось действие "фенамены", что сунула ему Жаклинка. Василий подумал об оставшейся в Городе Микеше. Как она там?

Борислав заложил в направляющие новые ракеты и развернул башенку.

- По-моему, пора выгружаться, - сказал Каманин.

- Пожалуй, - согласился Борислав и его водитель заглушил мотор. "Мышонок" тяжело плюхнулся в снег.

- Снегоступы под сиденьями, - сказал Борислав. - Идите, а мы с подручным прикроем в случае чего.

Минуту спустя маленький отряд уже поднялся к краю ложбины. Всем хотелось думать, что Ванников, который в свою очередь охотился за "мышонком", не заметит в плотном кустарнике человеческие фигуры.

Красноморов оглянулся. Снег отливал мертвенным светом. В середине ложбины виднелось черное пятно - и впрямь мышонок, маленький, сжавшийся в комок от страха и терпеливо ожидающий своей участи. Второе черное пятно было замечено неподалеку от повеленных деревьев. Стреляли, похоже, оттуда. У запасливого Каманина оказалась с собой увеличительная труба.

- Господа! - закричал Каманин, приладивши к глазам окуляры. - Аэросани-то у него погорели. На лыжах, видать, в лес ушел...

И действительно, Красноморов, когда очередь посмотреть в трубу дошла до него, заметил обугленный остов аэросаней, опрокинутых набок, и тоненькую ниточку лыжни, ныряющей в лес.

Посовещавшись, решили разделиться на три группы. Одной предстояло вернуться к дымящимся стволам, скошенным лучом, а двум другим под прикрытием кустарника клещами охватить поле и в конце концов встретиться на лыжне, идущей от сожженных аэросаней. Только обойдя поле, они рискнули посмотреть, что же случилось с санями.

Дверь кабины, видимо, заклинило. Взрывным ударом вышибло стекла, В глубине кабины белело совершенно неповрежденное взрывом лицо, на котором стеклянно застыли широко раскрытые глаза. Это была подручная Ванникова. Впервые сквозь пелену фенаменового обалдения Красноморов ощутил жалость: что же мы делаем и зачем. Он уже не думал, что всего несколько часов назад его хотела растерзать разъяренная толпа.

Видимо, в последнем рывке Ванников успел уйти от ракеты. Но куда? Вокруг простиралось безжизненное снежное пространство - без единого укрытия. Возможно, Ванников чуть раньше покинул сани - для удобства стрельбы. Или просто сумел выскочить.

- Кончай стоять! - крикнул Каманин. - Догонять надобно, пока новых дел не натворил. Хоть бы ты посыл ему сделал, Василий Егорыч...

- Какой еще посыл? - Красноморов слегка ухмыльнулся.

- Сам знаешь, какой...

14

Пускать вперед "мышонка" сочли неразумным. Если Ванников подобьет его, люди, может, и уцелеют, но будет не просто обидно, а еще и хлопотно: другой машины, способной к столь быстрому передвижению не имелось.

Вперед выступили две цепочки лыжников. Они продвигались по обе стороны лыжни, оставленной Ванниковым. Шествие замыкал "мышонок". Чтобы ускорить переход, уставших отправляли отдыхать в машину, а целину осваивала новая смена. Постоянно ожидая удара Ванникова, вглядывалимсь в темноту. Сидевшие в кабине "мышонка" заметили кроме привычного розоватого зарева на северо-западе другое - кроваво-багровое, которое начало разгораться на востоке. Для солнечного восхода было еще рановато.

- Неужто опять Никита? - спросил кто-то.

- Пожалуй, тут что-то другое, - сказал Борислав. - Это далековато отсюда. На своих снегоступах Ванникову не поспеть. Может, пожар?

Близился рассвет, когда они вышли к долине Белки. За кустами, у самой полосы зимнего тумана, застилавшего русло реки, пульсировали розовые вспышки огня.

- Что это? - спросил Василий.

- Ясно, что, - довольно хмыкнул Каманин. - Попался, голубчик. Лазер это Ванникова или как там его - генератор. Ну, теперь-то он не уйдет от нас.

Никола вскинул автомат.

Откуда-то из-за кустов поднялся дерзко во весь рост Ерема Петухин и его автомат, опередив Каманинский, отчаянно залаял. Каманин с Василием вжались в снег, благо перед спуском шла канава, будто специально созданная предками для укрытия. Падая, Каманин сумел увлечь за собой на снег и Ерему.

Ответного удара, однако, не последовало. Нал их головами прошли ракеты, пущенные с "мышонка", и слышно было, как они взорвались внизу.

Откуда-то сбоку ударил еще один автомат. Но Ванников по-прежнему не отвечал, лишь лазер его посылал куда-то в небо короткие сгустки света. Каманин приладил окуляры и свистнул.

- Гляди-ка ты... Генератор-то лежит на снегу и стреляет сам по себе. А этот тоже лежит и не движется. Может, ранили?..

Красноморов вгляделся. И в самом деле прибор без хозяина равнодушно отплевывался, а неподалеку - рукой не дотянуться - виднелось темное пятно, в котором, если вглядеться повнимательнее, различалась лежащая ничком на снегу человеческая фигура.

- Спуститься надобно, - сказал Красноморов.

Каманин послал вперед троих подручных. Фигуру Ванникова держали под прицелом. В окуляры видно было, как подойдя к темному пятну на снегу, мужики стали жестами звать к себе остальных.

Лицо Ванникова застыло с оскаленным в предсмертной судороге ртом.

Они переглянулись, не понимая, что произошло.

Лазер, валявшийся неподалеку от хозяина, мерно пульсировал - его некому было выключить.

Пофыркивая мотором, подплыл "мышонок".

- Ну, что там у вас? - спросил Борислав.

- Час от часу не легче. Ванникова Никиту ухлопали. Да не мы. Тут еще кто-то орудует.

Стрелу из тела Ванникова вытащили с некоторой поспешностью. Затем погрузили тело в поддон машины - не оставлять же в чистом поле. Обсуждая дальнейшие планы, они снова обратили внимание на зарево над дальним берегом Белки.

"Мышонок" быстро пересек незамерзающее течение Белки и, завывая мотором, совсем как зверь, кряхтящий от напряжения, вскарабкался на крутой берег. Зарево, как определили, поднималось над поселением.

На просеке, ведущей к Беличьему, однаружилось множество конских следов и свежий навоз на истоптанном копытами снегу. Такого количества всадников невозможно было набрать во всей округе.

Судя по всему, неизвестные не смогли переправиться через Белку. Они повернули к поселению, между делом подстрелив Ванникова. Лыжники погрузились в "мышонок", который на максимально возможной скорости направился к Беличьему.

15

В Беличьем не оставалось ни одного целого дома. Деревянные строения обратились в груды едно дымивших головешек, над которыми поднимались прокопченые остовы труб. "Мышонок" осторожно плыл вдоль главной улицы. Из тлеющих бревен изредка вырывались языки пламени. Время от времени встречались лежавшие на дороге трупы. Несколько раз "мышонок" останавливали, чтобы осмотреть погибших. В основном то были мужчины, полуодетые, в нижнем холщевом белье, либо в длинных ночных рубашках. Одни лежали, сраженные, как и Ванников, стрелами. Других зарубили. Живых людей в поселении не встретили.

Все молчали. Подобные разрушения Красноморов видел лишь однажды и то на рисунках в книге, которую ему некогда давали в читалище. И снова вспомнилось оттуда: "Мамаево побоище". В душе у Красноморова нарастала ярость, настойчиво искавшая выхода. Что за напасть такая и как можно в один миг разрушить все, нажитое долгим нелегким трудом? И еще он постоянно беспокоился о Микеше. Когда погрузившись в кабину "мышонка", они бросились в погоню за Ванниковым, Микеша осталась в Городе. А эти... Мамаи чертовы, судя по всему, именно в Город и направлялись. Сколько их - сотня, тысяча? А если больше? Целая орда? А если у них не только стрелы?

Начинающее светлеть небо внезапно прочертила красная ракета. Стреляли с гидростанции. "Мышонок", рявкнув мотором, бросился вперед.