Zадача будет выполнена! Крымский котел

– Свободен, и позови сюда Рыжикова и Сахарова.

Сахаров передвигался с трудом, он хоть и принял все меры, чтобы совсем не упиться, но алкоголь взял верх над импортной химией и все-таки смог затуманить разум Сникерса. А вот Рыжиков выглядел молодцом: форма как с иголочки, «лифчик» набит магазинами, подсумки топорщатся от гранат, на голове легкий кевларовый шлем, в кармашке на плече – рация.

– Пашка, ты живой? – улыбнулся я.

– Все нормально, – Сникерс попытался сесть на стул, но промазал и плюхнулся задницей на пол, – все нормально!

– Я вижу. Ладно, твою группу я поведу лично, а ты пока отдохни. Рыжиков, смотри сюда, – я ткнул в точку на карте. – Вот здесь развилка двух дорог, по какой-то из них пойдет колонна вражеской техники. Идти будут быстро, гнать как на пожар. Надо заминировать развилку и устроить огненный мешок, но так, чтобы самим не пострадать. Работать издалека. Используйте все крупнокалиберные пулеметы ДШК, что мы здесь захватили. Стволы не жалейте, все равно с собой нам столько не утащить. «Утесы» прибережем до лучших времен, а ДШК можно и убивать до расплава ствола, только осторожней, чтобы никто не пострадал из своих от разорвавшегося пулемета. Взорвали минные закладки, скопом отстрелялись… и отошли. Понял? Отошли вот в эту точку. Здесь снова устраиваете засаду. Поэтому заряды ставь заранее, чтобы не копаться на месте. Второй раз работаете точно так же: подрыв, огненный накат и отход. Третий раз этот вариант не прокатит, поэтому отходите к точке сбора, вот сюда, – я указал место сбора на карте. Для каждой группы точка сбора была своя. – Вопросы?

– Что будет с пленными пьяными вражескими бойцами? – задал неожиданный вопрос Рыжиков.

– По сути задачи, стоящей перед твоей группой, вопросы есть? – проигнорировал я вопрос старлея.

– Нет.

– Олег, – обратился я к старлею по имени, – о судьбе пьяных и обдолбанных уродов не думай, лучше сделай так, чтобы у тебя не было «двухсотых» в группе. Понял? Никакого геройства и показной бравады, никаких благородных понтов и так называемой военной этики. Мы пришли сюда убивать, вычищать мразь, захватившую нашу землю. Взорвали, отстрелялись издалека и ушли. Не подведи, если затупишь и будут потери, то я тебя расстреляю. Понял?

– Понял, – после секундной заминки ответил старлей. – Но и вы учтите, что, когда мы вернемся на Большую землю, я все сделаю, чтобы вас привлекли к ответственности за нарушения международной конвенции о правилах ведения войны и за издевательства над людьми.

– Договорились, – легкомысленно отмахнулся я от угроз старлея.

– Может, по-тихому пристрелить его? – пьяно икнув, спросил сидящий с закрытыми глазами Сникерс.

– Зачем? – пожал я плечами. – Просто он еще пацан, который всерьез не нюхал пороху и витает в романтических облаках. Ничего, это скоро пройдет. Если выживет и вернется живым домой, то последнее, о чем он будет думать, так это о каких-то там международных конвенциях.

– Не скажи, вот такие вот целеустремленные и упоротые как раз и выживают, а потом еще и в генералы выбиваются. Так что сам подумай, нужны тебе будут проблемы в дальнейшем или нет.

– Сникерс, у меня после ранения и контузии какая-то фигня в мозгу, мне без таблеток долго не протянуть, – наливая настоявшийся кофе в кружку, ответил я. – Мне, как ни старайся, а больше полугода не прожить, так что плевать, в какие там генералы со временем выбьется старший лейтенант Рыжиков. Пей кофе и приводи себя в порядок, мне еще нужен стрелок в танк. С собой мы его забрать не можем, так что боекомплект придется отсюда отстреливать. До радиолокационного пункта и батареи «Буков» четыре километра открытого пространства. Достанешь?

– О-о-о!! Псих, как же долго я ждал этого момента! – вмиг протрезвел Сахаров. – Фигли там доставать!! Всех в капусту покрошу!

– Только сразу учти, что по первой моей команде выпрыгиваешь из танка и сваливаешь в укрытие! Чтобы не получилось, как в прошлый раз. Договорились?

– Договорились!

К девяти часам утра большая часть нашего отряда укатила с территории добробата. Здесь осталась только малая часть бойцов под моим непосредственным командованием. Надо было хорошенько все подготовить. Несколько раз проверили по карте, все ли получается. К обеду получили сигнал от группы Рыжикова, которая последней доложилась о полной готовности к началу операции.

Я еще раз осмотрел тела украинских добровольцев, которые были «разбросаны» взрывом вокруг подорвавшегося от собственной мины миномета, внес некоторые коррективы в положения трупов.

Вызвал Сюткина и приказал ему начинать трансляцию собранного материала через интернет. Пшенкин радостно отозвался, заверив, что все будет тип-топ!

Ну вот, значит через полчаса можно отдавать команду о начале огня. Операция «Магнит» входит в свою активную фазу, и 6 декабря 20… года станет для захвативших Крым вражеских сил черным днем календаря.

Глава 8

Шестого декабря в Украине отмечают День Вооруженных Сил, именно в этот день в незалежной чествуют армию и флот. Но еще 6 декабря 1941 года началось наступление РККА под Москвой, то самое контрнаступление под командованием Жукова, отбросившее немцев от Москвы. То самое наступление, которое заставило всех поверить, что враг будет повержен, а победа будет за нами!

Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер сказал, что 6 декабря 1941 года был «разбит миф о непобедимости немецкой армии». С наступлением лета Германия добьется новых побед, однако это не восстановит мифа о ее непобедимости. Надеюсь, что и 6 декабря 20… года нынешние фашисты, пришедшие на нашу землю, также запомнят надолго.

Старший механик Эмрах Озмен пребывал в благостном настроении, его душа пела и ликовала. Выстроенные на бетонном покрытии ударные вертолеты турецких ВВС Т129 АТАК и БПЛ Bayraktar ТВ2 внушали уважение и легкий трепет. В обязанности Эмраха как раз и входило обслуживание этих самых машин, он как никто другой знал, какую огневую мощь несут на себе эти боевые стальные птицы. На бетонном покрытии взлетной полосы красовались машины 171-й и 172-й авиационной эскадрильи 7-й главной реактивной базы. Перед вертолетами и беспилотниками выстроен весь личный состав. Над головами реяли флаги Турции, Украины и Великобритании.

На противоположной стороне взлетной полосы, там, где когда-то располагались ангары, стояли вертолеты трех эскадрилий итальянского 2-го армейского авиационного полка «Sirio». Двадцать шесть боевых машин «Мангуста», которые на самом деле были прообразом и фактически копией турецких Т129.

Итальянские военные в параде и награждении не участвовали, их со дня на день должны были перебросить в Харьковскую область Украины, где планировалось крупное наступление.

Отличное настроение старшего механика было вызвано не только созерцанием гордости ВВС Турции. Сегодня был знаменательный день, сегодня, 6 декабря 20… года, Эмрах Озмен был награжден командованием земельным участком площадью в сто дёнюм. Причем на этом участке имелся еще и дом с несколькими хозяйственными постройками. Вот она, истинная награда за тяжелый труд авиационного техника. Это вам не ежемесячная, пусть и отличная зарплата, это нечто другое. Это то, ради чего стоило жить.

Эмрах был родом из бедной семьи. У родителей Эмраха никогда не было возможности обзавестись собственной землею, да еще и в таком красивом месте, как Крымский полуостров. Дальние предки Эмраха были родом из Крыма. Когда-то давно, еще в прошлом веке, прадед Эмраха, в честь которого и нарекли будущего старшего техника 171-й эскадрильи, служил в составе восточно-тюркского соединения СС. Прадед Эмрах сражался с русскими, плечом к плечу с единоверцами из поволжских татар, Туркестана и Азербайджана. Он сражался достойно и храбро. Был тяжело ранен и эвакуирован в Турцию, где и остался жить после окончания войны. Несмотря на былые заслуги перед рейхом, прадед Эмрах всю жизнь был обычным пастухом, потому что на войне он лишился руки и никакой другой профессии так и не освоил.

Но теперь, когда турки вновь вернулись в Крым и скоро станут его полноценными хозяевами, все изменится, теперь здесь воцарятся другие порядки. Теперь здесь хозяевами жизни будут такие, как Эмрах. Старший механик горделиво расправил плечи, мысленно прочитывая в сотый раз строчки из наградного листа, где ему даровали сто дёнюм земли. Скоро время предвечерней молитвы – и Эмрах обязательно поблагодарит за дарованную ему землю, а также попросит, чтобы ему даровали еще земли и рабов. Причем рабов Эмрах хотел заполучить из славян, и чтобы было побольше молодых женщин. Техник на секунду сладострастно заулыбался, вспоминая, как недавно он с несколькими сослуживцами поймал в поле молодую местную девушку. Ох, и наигрались же они тогда с той глупышкой.

Приехавшие в гости к турецким военным украинские представители власти что-то горячо выкрикивали с трибуны, призывая международное сообщество не останавливаться на достигнутом и обязательно продолжить горячую фазу боевых действий против Российской Федерации, отбив исконно украинские земли – Краснодарский край и Ростовскую область.

Сейчас война затихла, приняв форму вялотекущего, позиционного «тупика», когда каждый из противников перегруппировывает и бережет свои силы, не желая их попросту растрачивать в мясорубке наступательных боев.

Эмраха такое положение на фронте целиком и полностью устраивало. Крым они захватили, землю ему дали, скоро он перевезет сюда всю свою семью, включая родителей и брата с сестрой. Места всем хватит, а если не хватит, то можно будет выгнать из их домов местных и поселиться там. Можно даже выгнать единоверцев из числа крымских татар, потому что многие из них не просто поддерживают партизан, а сами являются партизанами. Днем они тебе улыбаются и приглашают в гости, а ночью выкапывают свои «калаши», снаряжают фугасы взрывчаткой и активно воюют против своих же единоверцев. Почему местные татары не обрадовались, что их «освободили» из-под гнета русских, Эмрах так и не понял. Видимо, из-за того, что они долго жили бок о бок с кифирами и нахватались от этих ябанджи дурных привычек. Ну, Аллах им судья!

Где-то в стороне раздался протяжный звук выстрела. Эмрах узнал этот звук, так стреляет украинская система залпового огня «Град». Старший механик презрительно скривился: скорее всего, это базирующиеся по соседству вечно пьяные украинские добровольцы решили устроить по случаю праздника стрельбы. Ох уж эти дикие славяне, им лишь бы выпить, а потом что-нибудь сломать и разрушить. Одно слово – дикари!

Султан одинокого взрыва посреди взлетного поля вырвал Эмраха из его мечтательных и сладострастных размышлений. Старший механик инстинктивно упал лицом на шершавый бетон и прикрыл голову руками.

С интервалом в несколько секунд прогремел следующий взрыв, а потом еще и еще один. Уже через несколько мгновений взлетное поле крымского аэродрома превратилось в филиал ада.

Бетон, легкий алюминий вертолетных фюзеляжей и композит беспилотников разламывало на куски и разносило в разные стороны. Ураганный огонь и высокая температура сжирали людей, металл и камни без остатка. Высокие грязно-белые шапки взрывов целыми сериями возникали на противоположных концах аэродрома и двигались навстречу друг другу, сметая все на своем пути.

Эмрах вскочил на ноги и, громко крича от страха, бросился бежать прочь от этого огненного смерча. В голове яркой вспышкой пульсировали образы, навеянные воспоминаниями из детства, тогда ему отец пересказывал воспоминания прадеда, участвовавшего в войне с русскими. Прадед Эмрах утверждал, что самое страшное, что он пережил на войне – это обстрел советских реактивных минометов «Черная смерть». Сейчас старший механик турецких ВВС Эмрах Озмен прекрасно понимал своего прадеда.

Близкий разрыв реактивного снаряда швырнул обрюзгшее тело правнука рядового СС на остов горящего вертолета. Придя в себя, Эмрах с ужасом осознал, что от его тела осталась только половина. Низ живота был разлохмачен в кровавый фарш, ног не было совсем. Через минуту старший механик Эмрах Озмен умер. За секунду до того, как он испустил дух, ему привиделись мертвые глаза крымчанки, которую он недавно изнасиловал и убил со своими сослуживцами.

Ракетный налет на аэродром, на котором базировались четыре эскадрильи ударных вертолетов и две эскадрильи беспилотных летательных аппаратов, занял не больше двадцати минут. За это время по территории аэродрома было выпущено полторы сотни стодвадцатидвухмиллиметровых реактивных снарядов. Во время артналета сдетонировали топливные заправщики и арсенал авиационного боекомплекта. Вся техника, личный состав и приглашенные в честь празднования Дня Вооруженных Сил Украины гости были уничтожены.

В то же самое время, когда реактивные снаряды рвали в клочья вертолеты противника, их пилотов и техников, в шести километрах к северу, в расположенный там ракетно-зенитный дивизион попали первые снаряды, выпущенные из неподвижного танка Т-64, стоящего поблизости от расположения 10-го батальона территориальной обороны.

Всего по ракетно-зенитному дивизиону было выпущено шестнадцать осколочно-фугасных снарядов. Благо конвейерный механизм заряжания пушки позволял достигнуть скорострельности десять выстрелов в минуту. Т-64 отстрелял шестнадцать снарядов за три минуты. Все машины в зенитном дивизионе, включая две КШМ на базе автомобиля «Урал», были уничтожены. Ракеты, стоящие на «Буках» и хранившиеся в заряжающих машинах, сдетонировали, превратив расположение зенитчиков в море огня и дыма.

В 12:45 в штаб командования оперативно-тактической группировки «Крым» начали поступать сигналы о перестрелке между украинскими и турецкими военными. Раньше подобные инциденты уже случались не раз. Правда, подобного масштаба они не достигали, чаще всего все ограничивалось мордобоем, иногда переходящим в скорые перестрелки с применением ручного стрелкового оружия. Самый серьезный случай – наезд украинской БМП-2 на внедорожник с турецкими военными, тогда двое турок были задавлены насмерть, а пьяный украинский мехвод осужден на семь лет.

Первые сообщения об обстреле ракетами аэродрома командование проигнорировало. Во-первых, уж больно фантастической была новость, а во-вторых, в штабе уже начали достойно отмечать День ВСУ, тем более что на аэродром Бельбек, где базировалась основная группировка войск, прибыл внушительный десант украинских знаменитостей, чтобы выступить перед военными на праздничном концерте.

Примерно за час до этого в украинском сегменте интернета, на сайтах и страницах социальных сетей стали появляться одно за другим сообщения, подкрепленные видеороликами о бесчинствах турецких военных, виновных в гибели украинских солдат. В прямой эфир популярной радиопередачи дозвонился боец украинского батальона, дислоцирующегося в Крыму, и истошным голосом принялся вопить, что их тут режут и убивают, а командование их вообще продало за пачку сухарей.

В 13:30, когда стали известны подробности боестолкновения, к разгромленному аэродрому и уничтоженным позициям зенитчиков были высланы спасательные службы. К расположению 10-го батальона территориальной охраны направили звено ударных вертолетов Ми-24, а по земле туда отправили роту спецназа при поддержке бронетехники.

Первые пожарные машины и кареты скорой помощи добрались до уничтоженного аэродрома без проблем, а вот следовавшие за ними спецназовцы на бронетехнике попали в засаду.

В колонне, мчавшейся к расположению добробата, двигалось шесть БТР-80, три БМП-2 и два танка «Оплот». Спецназовцы перемещались на бронеавтомобилях семейства КрАЗ.

Первым шел бронеавтомобиль КрАЗ-MPV Shrekl. Со слов разработчиков «Шрека», его бронированное дно гарантированно выдерживало подрыв советской противотанковой мины ТМ-57. Мощность заряда мины равнялась семи килограммам тротила.

Бойцы из группы лейтенанта Сытина разместили найденные на складах добробата противотанковые мины на обочине дороги, а саму трассу заминировали более мощными фугасами, собранными из тротиловых шашек и снарядов.

Когда под передней осью «Шрека» прогремел взрыв, то машину, как детскую игрушку, отбросило в сторону, перевернув на бок. Следом прогремела серия мощных взрывов – это сработали четыре закладки, установленные под растрескавшимся асфальтом дорожного покрытия. Взрывная волна смела три бронеавтомобиля спецназа, а заодно и БТР. Не пострадавшая от подрыва техника тут же скатилась на обочину, где два БТРа мгновенно нарвались на старые советские противотанковые мины ТМ-57. Съехавший на противоположную обочину бронеавтомобиль КрАЗ «Кобра» тоже наехал колесом на мину. Взрывом переделанный в бронеавтомобиль пикап «Тойота» разорвало на части.

Сыпанувшие с брони и из автомобилей солдаты бросились кто куда, некоторые из них наступили на небольшие противопехотные мины. Вновь загромыхали взрывы, над дорогой пронесся вой раненых, крики боли и ужаса.

Судя по тому, что никто не стрелял из автоматов и пулеметов по украинским военным, те, кто устроил засаду, ограничились только минами.

БМП-2 и танк «Оплот», отставшие от более быстроходных собратьев и поэтому не попавшие под разрывы мин, синхронно остановились, а потом, свернув на обочину, заложили длинный вираж, чтобы объехать место засады как можно дальше.

По рации связались с командованием и сообщили о потерях. В штабе группировки зрела паника, командованне в лице трех бригадных генералов и генерал-майора не понимало, что происходит. С чего бы это майор Стыцько, командир 10-го добробата, неожиданно сошел с ума и решил развязать небольшую войнушку. Если внезапный артиллерийский налет на близлежащий к расположению добробата аэродром еще как-то можно было объяснить с точки зрения логики и здравого смысла, списав все на военный психоз и злоупотребление алкоголем и наркотиками, то вот на что списывать хитро спланированную минную засаду, в которой за считанные минуты был уничтожен десяток бронеавтомобилей, совершенно не понятно. Тут уж можно было поверить и в российских диверсантов, на которых обычно списывали проданную налево технику и самострелы личного состава.

«Оплот» и две БМП подобрали на свою броню уцелевших спецназовцев и, сделав крюк по полю, вновь выехали на дорожное полотно. Танк проехал по дороге около сотни метров, когда в трех метрах от него сработала минная закладка – ящик тротиловых шашек, поверх которого высыпали содержимое двух патронных цинков. Мощный взрыв, ураган поражающих элементов – и с брони танка и одной из БМП сметен десант. Тут же еще один подрыв, а потом еще один и еще. «Оплот» растянулся разорванной гусеницей.

Справа в поле торчал островок небольшой лесопосадки. Как только к застывшему танку и горящей БМП подъехали уцелевшие БТРы, со стороны этой лесопосадки ударила длинная очередь из спаренной зенитной установки ЗУ-23. Стальной кнут двадцатитрехмиллиметровых снарядов стеганул по броне бронетранспортеров, вскрывая их, будто консервные банки остро заточенным штык-ножом. Стрелок-наводчик не жалел стволов, расстреливая боекомплект длинными очередями. Несколько секунд – и два БТР встали как вкопанные, а уже через мгновение оба полыхали, как сухой стог сена.

Как только украинские военные получили реального врага, в которого можно стрелять, они тут же вступили в перестрелку. На скудную лесопосадку, из которой била «зушка», обрушился вал огня и свинца.

В нескольких километрах, низко прижимаясь к земле, над полем летели две пары ударных вертолетов Ми-24. За штурвалами вертолетов сидели польские пилоты, вертолеты тоже были из Польши. Сейчас в Крыму базировалась сборная солянка войсковых подразделений различных стран Западной коалиции. Самый большой контингент, не считая украинского, был из Турции, Польши и прибалтийской «тройки».

Навстречу вертолетам метнулись сразу пять дымных росчерков, а через несколько минут еще три. Польские пилоты просто не ожидали, что подвергнутся обстрелу, система «свой-чужой» не сработала. Российские ракеты из переносных ПЗРК плевать хотели на маневры вертолетчиков и фейерверк тепловых ловушек, которыми расцвели фюзеляжи вертолетов. Шесть из восьми выпущенных ракет нашли свои цели, угодив в фюзеляжи польских Ми-24. Три машины рухнули на землю смятыми огненными комками, разваливаясь на части. Четвертый вертолет, ведомый опытным пилотом, все-таки смог дотянуть своим ходом и аварийно приземлиться. Правда, выжить пилотам все равно не удалось: когда они выбирались из вертолета, в горящий фюзеляж попала ракета из противотанкового гранатомета. Взрыв похоронил обоих пилотов.

– Сюткин, ну что, снял свою картинку? – хмуро спросил Метла, скидывая с плеча отстрелянный тубус разового гранатомета. – Или еще раз шмальнуть.

– Нет, все нормально! – глядя в экран смартфона, вяло отмахнулся боец. – Теперь погнали, позырим, как там Сытин отработал.

В штаб оперативно-тактической группировки «Крым» прибыло высокое начальство из Симферополя.

Польский бригадный генерал орал русским матом на вытянувшихся по струнке, враз протрезвевших украинских генералов. Подобный диссонанс никого не смущал, поляк в молодости учился в военном вузе в Москве и свободно разговаривал на москальском наречии. Наорать на украинских генералов выстроилась целая очередь из всяческих вояк: вслед за польским генералом ругаться и сыпать проклятьями принялся турецкий полковник, а за ним уже переминался с ноги на ногу итальянский высокопоставленный офицер.

Ситуация выходила из-под контроля: помимо раздолбанного в пух и прах аэродрома, на котором было уничтожено три десятка вертолетов и две дюжины тяжелых беспилотников, взорванного дивизиона «Буков» и расстрелянной колоны спецназовцев, к жертвам сошедшего с ума майора Стыцько добавились еще и четыре польских вертолета. Иначе как катастрофой это было не назвать. В Крым уже вылетели министр обороны Украины и делегация высокопоставленных чиновников военного министерства.

К расположению 10-го добровольческого батальона направили сразу несколько батальонов национальной гвардии. Учитывая серьезность ситуации, в воздух подняли самолеты коалиции, которые отработали по расположению добробата с безопасного расстояния.

Колонна украинских военных, состоящая из двух десятков БМП и БТР, трех танков, дюжины легких бронеавтомобилей и десятка грузовиков, двигалась по трассе со стороны Джанкоя.

В тридцати километрах от села Октябрь, там, где дорога пересекала Северо-Крымский канал, когда на мост въехал очередной танк, под его днищем прогремел мощный взрыв. Одновременно такие же взрывы раздались в хвосте и начале колонны. Со стороны пересохшего русла канала ударили гранатометы и длинные очереди крупнокалиберных пулеметов. Сразу вспыхнули несколько БТРов и БМП. Тяжелые пули калибра 12,7 миллиметра с легкостью пробивали легкую броню автомобилей. Огненный накат из свинца и стали продолжался всего пару минут, но за это время были уничтожены четыре БМП, два БТРа, танк и полсотни украинских военных.

Атака прекратилась так же внезапно, как и началась. Возглавлявший подразделение подполковник собрал выживших бойцов и продолжил выполнение поставленной задачи. Колонна успела отъехать всего на три километра от места первой засады, когда вновь подверглась обстрелу. Опять гремели взрывы, раздавались длинные очереди крупнокалиберных пулеметов и мелькали дымные росчерки противотанковых гранат.

К 19:40 украинские спецназовцы все-таки смогли добраться до майора Стыцько. Его и еще десятерых бойцов 10-го батальона территориальной обороны нашли убитыми в лесопосадке. Судя по положению тел и ранам, майора Стыцько и его людей зачистили. Все были застрелены выстрелами в упор. Приехавшие на место сотрудники СБУ пришли к выводу, что майора и его людей уничтожили турецкие спецназовцы. В подтверждение этой версии говорил и видеоролик, появившийся в сети интернет. На десятиминутном видео было видно, как люди в черном камуфляже с турецкой символикой на шевронах хладнокровно расстреливают в упор связанных украинских военных. В конце ролика человек в балаклаве говорит, что Аллах покарал свиней, совершивших нападение на турецких военных. Видео мгновенно стало вирусным и разлетелось по сотне сайтов и страниц в соцсетях украинского сегмента интернета.

В связи с этим украинские военные и представители СБУ собрались на срочное совещание, чтобы решить, как бы им половчее разрулить столь щепетильную ситуацию. Над группировкой сгущались тучи, было понятно, что если разразится гроза, то украинские и турецкие военные сцепятся уже не на шутку. Слишком много крови было пролито с обеих сторон, так просто это было уже не замять.

Глава 9

Пронзительный стылый ветер бил в лицо, забирался за шиворот, заставляя кутаться в теплый бушлат. Черт, как же я ненавижу холод. Хочу в тепло, чтобы кружка обжигающего чая в одной руке и кусок горячего, истекающего жиром мяса в другой руке. И ноги хорошо бы в тазик с горячей водой засунуть.

– Сюткин, а ты точно умеешь с этой штукой обращаться? – во второй раз спросил я, глядя, как боец рассматривает инструкцию к БПЛА.

– Конечно же умею, фигли там уметь. Это же одноразовая штука, запускаем и направляем на цель, и все…

– А на кой ляд ты тогда инструкцию во второй раз читаешь?

– Хочу стрим в прямом эфире запустить и не могу понять, как передавать видео с камеры «птички».

– Чего? А ну отставить! Твоя задача не стримы записывать, а уничтожить контейнер.

– Да понял я, понял, – отмахнулся Валерка. – Я ж для своего личного архива, а вдруг потом пригодится.

– Никаких архивов! – строго приказал я. – Ты готов?

– Да, готов. Куда надо попасть?

– Сюткин, ты че, совсем от своих гаджетов нюх потерял? – взревел я. – Я же тебе два раза уже показывал цель. Издеваешься?

– Нет, товарищ командир, все путем, я помню. Наша цель – белый контейнер на заднем дворе комендатуры. Ладно, давайте запускать. Метла, ты готов?

– Полчаса уже как готов, – пробурчал молчаливый разведчик. – Сюткин, хорош трындеть, давай работать! Запускаю!

Разведчик оттянул резиновые жгуты самодельной катапульты, прицелился и отпустил их. Небольшой самолетик стремительно выстрелил в небо, там у него раскрылись крылья и заработал пропеллер. Беспилотник поднялся еще выше, сделал круг и пошел на цель. Боец Сюткин повесил на грудь пульт управления и сейчас, глядя в экран и управляя джойстиком, вел самолетик к цели.

Наша группа – я, тройка Метлы и Сюткин со своим вторым номером Пакетом – расположилась на крыше элеватора. В трех километрах отсюда село Мускатное, в нем есть здание бывшей школы. В этой школе украинские военные организовали комендатуру. Там же, в подвале под спортзалом, тюрьма для военнопленных и местных жителей, подозреваемых в связи с российскими военными и крымскими партизанами.

Во дворе школы шесть контейнеров, обычных морских контейнеров, которые сюда привезли украинские вояки. В них они хранят свое оборудование и снаряжение. Но один контейнер, белый с синими косыми полосами на бортах, используют для хранения взрывчатых веществ.

Хранить в подобных условиях взрывчатку нельзя, но украинские военные и эсбэушники используют ее для своих личных целей. Когда нужно показать результат своей работы и получить за это благодарность от начальства из Киева, то из этого контейнера достают содержимое, отвозят в чистое поле, закапывают там, а потом туда же привозят пару бедолаг из концлагеря и под камеры их «зачищают», сообщая наверх, что нейтрализована очередная боевая ячейка российского спецназа.

О содержимом этого контейнера мы узнали от начальника концлагеря, который выдал очень много интересной и полезной информации. На крыше элеватора мы сидели уже три часа, к этому времени давно стемнело, но территория школы была подсвечена фонарями и фарами многочисленных военных автомобилей. Похоже, что мы случайно попали на чужой праздник или сходку, тут уж кому как нравится. Изначально планировалось с помощью ПТУРа подорвать контейнер и спокойно отойти огородами, но когда приехали на место, то выяснилось, что здесь царит небывалая активность украинских вояк и эсбэушников. Эпицентром всего этого движения была как раз школа. Наверное, здесь собрались для проведения какого-то совещания или развернули оперативный штаб для решения насущных проблем. А какие у украинских вояк сейчас проблемы? Наверное, те, которые мы им подкинули. Поэтому из ПТУРа никак не получилось бы отстреляться, мы бы просто не смогли подойти достаточно близко к цели. И тут Сюткин предложил уничтожить контейнер с помощью дрона-камикадзе, который был у него в арсенале. Удачно сложилось!

Самолетик исчез из вида, и теперь за ним можно было следить только с помощью экрана на пульте управления.

– Вот черт! – выругался Сюткин.

– Что случилось? – встревожился я.

– Ничего, все нормально, с первого захода не получится, сейчас сделаю контрольный вираж. – Сюткин дернулся, как от удара электрического тока, и завопил во все горло: – Тляха-муха!! Засекли! Падлы, хотят перехватить управление. Черта лысого вам в рот! На, получайте!! Ложись!

Все тут же плюхнулись мордами в рубероид, которым была покрыта крыша элеватора. Это только в фильмах можно спокойно смотреть на близкий взрыв, а в жизни ударной волной может так приласкать, что уже через минуту будешь сидеть на облачке с арфой под мышкой и общаться с архангелами, а учитывая специфику нашей работы, то мы бы, скорей всего, оказались в чане с кипящей смолой в окружении чертей.

Со стороны села прогремел мощный взрыв, яркая вспышка разрезала темноту ночи, и в подсвеченном огнем дымном облаке, взметнувшемся вверх, были видны разлетавшиеся в разные стороны обломки досок и камней. Через секунду в здание элеватора ударила взрывная волна, тряхануло так, что мы покатились по крыше в разные стороны.

– Ничего себе! – простонал Сюткин. – Это ж сколько там взрывчатки было, что аж сюда прилетело?

– Надеюсь, что достаточно, чтобы развалить школу до основания, – прошипел я, сплевывая кровь из разбитой губы.