Помоги проекту - поделись книгой:
Впрочем, в Эдифисио Вари Айртон бывал нечасто — и только по делу. А свободное время, в отличие от большинства пилотов «Формулы-1», проводивших свои непродолжительные каникулы друг с другом, катаясь на лыжах в Альпах или загорая в Калифорнии, на Лазурном берегу или восточном побережье Австралии, Сенна предпочитал уединение своей виллы в Ангра душ Рейш или португальском Фаро. Там никто не мешал ему отдохнуть от деловой суеты или жестоких схваток на гоночных трассах. И немножко пофилософствовать.
Например, о социальном неравенстве. О том, как тяжело живется беднякам в его родной стране. И о том, что богачи не хотят помогать тем, кто не сумел подняться в этой жизни так высоко, как они — специальные пресс-релизы с откровениями звезды рассылались потом по всему миру.
— Мне повезло, — сказал он как-то однажды, в самом конце марта девяносто четвертого, перед началом Гран-при Бразилии своей сестре Вивиане, — я поднялся очень высоко и заработал хорошие деньги. Но как было бы здорово потратить хотя бы часть из них, чтобы помочь тем, кому судьба не предоставила шанса...
— Любишь ты поговорить, — улыбнулась Вивиана, работавшая педиатром в небольшой клинике в Сан-Паулу. — Впрочем, если ты серьезно, могу тебе показать кое-кого, кому действительно необходима помощь. Если в понедельник...
В понедельник Айртон улетал в Европу, потом вся команда отправлялась в Японию. Но Сенна пообещал сестре, что после Гран-при Сан-Марино, назначенного на 1 мая, у него будет несколько свободных дней: «Я прилечу домой, тогда и потолкуем».
Утром, на предстартовом совещании пилотов он расплакался. Ничего не мог с собой поделать. Вчера на тренировке погиб Ратценбергер. Сенна плохо знал этого парня, но смерть Роланда произвела на него неожиданно тягостное впечатление. У «Симтека» австрийца отвалилось заднее антикрыло, когда он на скорости под триста входил в поворот «Вильнев».
Разминка прошла нормально — без аварий. Но одеваясь, садясь в машину, Айртон никак не мог справиться с нервами. Не получалось сосредоточиться. Вместо того чтобы как обычно отрешиться от окружающего, он не мог себя заставить думать о предстоящей гонке. Мысли перескакивали с одного на другое. Два сезона псу под хвост. «Мак-Ларен» остался без хорошего мотора, но главное, Деннис упустил толкового конструктора. Псу под хвост. Сначала выиграл Манселл — этот сумасшедший Найдж, которому на танках разве что гоняться. Потом Прост еще раз стал чемпионом. Его главный враг снова впереди. Летом девяносто третьего Сенна сказал Деннису, что готов ездить за «Уильямс» бесплатно. «Потерпи, — ответил Рон. — Может быть, в следующем сезоне мы построим тебе достойный автомобиль». А зачем терпеть? Нет, он терпеть не будет. И потом, что это значит — «может быть»? Так Сенна ушел в «Уильямс» — чтобы стать четырехкратным чемпионом. Другого никто и не ожидал: лучший в мире гонщик на самой быстрой в мире машине с самым мощным в мире мотором.
Уже сидя в кокпите на стартовой прямой, Айртон натянул балаклаву — белый гоночный подшлемник, надел шлем, перчатки. А вот машина оказалась совсем сырой, недоведенной.
Автомобили пошли на круг прогрева — Сенна впереди, за ним Шумахер. Гран-при Сан-Марино начинался.
Наверное, во всем виноват был запрет управляющей электроники накануне сезона-94. Все говорили, что теперь вести машину будет человек, а не компьютер. Если бы все было так просто... «Уильямс-FW16», за руль которого Сенна сел в феврале, оказался нервным, плохо сбалансированным. Когда ведешь его на пределе сцепления, он в любую секунду мог изменить направление движения и вылететь с трассы. Первые две гонки сезона так и закончились, — Айртон оба раза вылетал. А «Бенеттон» Шумахера проходил повороты, словно поезд по рельсам! Надо же, тот самый мальчишка, с которым он, Сенна, всего-то год назад, как кошка с мышью, играл. А теперь Михаэль выиграл две гонки из двух. Он лидер чемпионата мира. Смешно, ей-богу... Но ничего, с Имолы начнется новая жизнь. Здесь — новая точка отсчета. Придется работать еще больше, чтобы сделать «Уильямс» лучшей, самой тщательно сбалансированной машиной чемпионата. Трудно, но возможно...
Красные огни зажглись. Пять секунд. Зеленые. Старт. Сенна первым сорвался с места, а за его спиной заглох двигатель «Бенеттона» Лехто, и в него на полном ходу врезался «Лотос» Лами. Обломки полетели на трассу, на трибуны... Девять человек ранено. Желтые флаги.
Выехал пейс-кар — такую машину всегда выпускают в случае не слишком серьезных происшествий, все должны сбросить скорость, не обгонять.
Пять кругов они так и утюжили асфальт Имолы. Наконец стартовую прямую очистили, раненых увезли. Пейс-кар свернул в боксы. Старт. Сенна по-прежнему первый. Но Шумахер висит метрах в двухстах сзади — вцепился, как клещ, никак не стряхнешь. Сейчас, сейчас, погоди, дружок. А если еще быстрее?
В этот момент профессор Уоткинс, главный врач «Формулы-1», сидевший в «скорой помощи» рядом с трассой, повернулся к своему коллеге: «Черт побери, Марио, здесь в любую минуту может случиться что-то ужасное...» Круг, второй. Айртон на шестой передаче зашел в Тамбурелло — пологий и очень скоростной левый поворот. «Уильямс» чуть тряхнуло, еще раз, на скорости за триста машину сорвало с асфальта и понесло по гравию. «Третий сход подряд! Проклятье! По касательной, не страшно...»
На пути потерявшего управление «Уильямса» не было ни отбойников, ни металлической сетки, ни барьеров из старых покрышек. Автомобиль ударился в бетонную стенку по касательной, сорвал лобовой обтекатель, оторвал правое переднее колесо вместе с подвеской, сточил торец заднего колеса, потерял с него шину и остановился. Профессор Уоткинс был на месте аварии через пару минут. Он сразу понял — все кончено. Сердце еще билось. Но отлетевший при ударе о стену углепластиковый рычаг подвески угодил прямо в стык между шлемом и его прозрачным забралом, раздробив лоб гонщика.
Аппарат «искусственное сердце» отключили через несколько часов, уже вечером, когда консилиум врачей в миланской больнице Маджжоре согласился с Уоткинсом: все кончено. Профессор позвонил Адриане.
«Я ведь знаю, что мой мальчик должен приехать к ужину, — по толстым щекам кухарки катились крупные слезы, она испуганно смотрела на девушку. — Мы договорились, что я пожарю курочку и приготовлю овощи на пару. Ты сделаешь соус для нашего мальчика, Дри? Беку так любит...»
«Он не приедет, Жураси, — тихо ответила Адриана. — Беку умер».
Стефан Белофф
МАЛЬЧИШКА
Росберг уныло посмотрел на табло. Только что он гордился своим временем: пройти Северную петлю «Нюрбургринга» за 6'45" — это вам не фунт изюма! Всякий, кто хотя бы раз пытался промчаться на гоночном автомобиле по «Зеленому аду», знает, что такое превысить здесь 185 км/ч на круге. Но теперь Йохен Масс изрядно подмочил репутацию чемпиона мира «Формулы-1» — время немца почти на полминуты быстрее.
Впрочем, Кейо горевал не долго — Массу и проиграть не стыдно. За плечами Йохена больше сотни Гран-при, полтора десятка побед в чемпионате мира по гонкам на выносливость. И тут Росберг буквально остолбенел. На табло появилась надпись: 6'11"13 — Штефан Беллоф, «Порше», 202,024 км/ч. «Неужели этот мальчишка?! — финн, всего две недели назад выигравший Большой приз Монако, с досады плюнул. — Да, старик, видать пора тебе на покой... Но где он умудрился набрать целых пять секунд?»
На следующий день, 29 мая 1983 года, зрители 1000-километровой гонки «АДАК-Битбургер», третьего этапа мирового первенства, увидели собственными глазами, где и как Беллоф находил эти секунды. С первых же метров сине-белый «Порше» под номером 2 рванулся вперед как выпущенный из катапульты снаряд. Преимущество Штефана над товарищем по команде, Массом, росло прямо на глазах — 100, 200, 300 метров. Опытнейший 36-летний гонщик, изучивший Северную петлю буквально до сантиметра, шел уверенно и аккуратно, так что его скорость казалась более низкой, чем в действительности. Зато Беллоф мчался словно ураган — резкое, до дыма из-под колес, торможение, жуткий вой резины, корму машины сносит к обочине, «газ» в пол, надсадный рев мотора... Каждый поворот Штефан проходил как последний, балансируя подобно канатоходцу над разверзшейся пропастью. Болельщики были в восторге, сразу оценив отвагу своего соотечественника.
— А что это за ненормальный? — спрашивали те, кто впервые в сезоне пришли посмотреть гонки на выносливость.
— Да нет, он вполне вменяемый, — объясняли завсегдатаи германских кольцевых гонок. — Штефан — наш, немец, из Гиссена. Очень смелый парнишка!
На каждом круге длиною двадцать один километр Беллоф выигрывал у Масса пять секунд, у Росберга — двадцать три, у Рикардо Патрезе на «Лянче» — сорок три! А ведь это была всего лишь третья его гонка за рулем сверхмощного и фантастически быстрого спорт-прототипа «Порше-956», и вторая — в заводской команде. Первая, три недели назад, в английском Сильверстоуне закончилась полным триумфом новичка. Беллоф выиграл квалификацию, будто играючи побив прошлогодний рекорд самого Икса почти на четыре секунды. А потом и саму тысячекилометровую гонку, совершенно затмив и своего партнера по экипажу маститого англичанина Дерека Белла (трехкратного победителя знаменитейших состязаний в Ле-Мане, между прочим!), и всех остальных соперников. «И почему я не нанял мальчишку раньше? — в который раз спрашивал себя менеджер «Порше» Норберт Зингер, между тем встревоженно поглядывая на экран монитора. — Но куда, черт возьми, он так несется? Ведь дело в шляпе, их с Беллом уже никто не догонит. Эй, ребята, покажите парню табличку, чтобы сбросил скорость...»
Проезжая мимо боксов, Штефан увидел приказ и... прибавил газу. Его хотят притормозить, чтобы выиграл Икс! На двадцатом круге в повороте «Пфланцгартен» «Порше» под номером 2 подбросило на неровном асфальте, задние колеса потеряли сцепление с дорогой, и автомобиль выбросило в стальной отбойник. Из обломков машины стоимостью три четверти миллиона марок Штефан выбрался самостоятельно и вскоре застенчиво улыбался окружавшим его репортерам: «Опасно? Ну что вы! Да я до самой старости буду ездить по «Нюрбургрингу» и ни на йоту не усомнюсь в собственной безопасности!»
А на пьедестале тем временем откупоривали шампанское Масс и Жаки Икс. Знаменитый бельгиец, чемпион мира и шестикратный победитель Ле-Мана снисходительно улыбался: «Штефан совсем молод, а потому слишком торопится, ведь гонка длится тысячу километров».
Как выяснилось осенью, дурацкая эта авария стоила Беллу чемпионского звания. А самому Беллофу серебра мирового первенства. И куда он так спешил?
Штефан вечно торопился. И когда катался на горных лыжах с братом Георгом — показавшему худшее время приходилось потом собирать вешки по всей трассе. И когда в 16 лет, тоже вместе с братом, начал заниматься картингом. Он уже тогда твердо решил стать чемпионом мира «Формулы-1». А для этого необходимо было поскорее научиться гоночному искусству. Семейный бизнес — Беллофы владели небольшой фабрикой по производству автомобильных кузовов — не то, чтобы совсем не привлекал парня. Он бы с удовольствием им занялся. Но Штефану было некогда — сначала нужно стать чемпионом мира.
Фрау Беллоф сама управлялась на фабрике и не препятствовала увлечению сына. Дома, в небольшом немецком городке Гиссен, на улице Хехельмайер, 110, никогда не заводили разговоров об опасности автогонок и не жалели денег на картинг — отнюдь не самый дешевый вид спорта. В 1974 году Штефан занял четвертое место в Кубке Германии и попал на юниорское первенство Европы. Через год выиграл пять этапов национального чемпионата, через два стал чемпионом Люксембурга и участником мирового картингового финала. Но все это было так далеко от мечты! Мальчишку не интересовали никакие другие места, кроме первого, никакие другие призы, кроме Гран-при. А вместо этого — шестой на чемпионате Европы, тринадцатый на первенстве мира, третий в Германии, четвертый в Европе.
К тому же целый сезон, даже немножко больше пришлось пропустить из-за службы в армии. И вот теперь ему уже двадцать один! Брюс Мак-Ларен и Крис Амон в этом возрасте второй год ездили в «Формуле-1». А Штефану пришлось вновь садиться за руль маленькой четырехколесной машинки и состязаться с пятнадцатилетними мальчишками.
Только в семьдесят девятом — уже глубокой осенью, за десять дней до его двадцать второго дня рождения, Беллоф получил шанс сесть за руль настоящего гоночного автомобиля. Это был последний этап чемпионата Германии формулы «Форд-1600».
Вот это была гонка! Даже годы спустя Штефан, вспоминая ее, смущенно улыбался. Он несся вперед, будто вообще забыв о педали тормоза, совершая дикие обгоны, вылетая с трассы, вновь возвращаясь и снова обгоняя. Он вцепился в лидера бульдожьей хваткой, четырежды обходил его и четырежды пропускал вперед. Наконец эта дикая свистопляска закончилась вторым местом. Победитель, мирный архитектор из Берлина Петер Катсарски, язвил на пьедестале: «Парень так старался, что я думаю, победа досталась мне все же случайно».
Впрочем, ему только и оставалось что иронизировать. После гонки едва ли не все менеджеры гоночных команд стремились затащить в свой моторхоум Беллофа-старшего, чтобы заключить контракт с молодым дарованием. Самым настойчивым в конце концов оказался Вальтер Лехнер, по совместительству владелец самой известной в Федеративной республике школы пилотов: «Георг, я думаю из вашего сына выйдет толк!»
Толк действительно вышел. Следующие два сезона принесли Беллофу полтора десятка побед и два титула чемпиона ФРГ, дважды он выигрывал гонки формулы «Супер-Фау» и стал лучшим картингистом своей страны. А в 1981 году, одержав три победы (причем стартовал в семи всего этапах — когда в середине сезона его согласился взять в свою команду кельнский торговец недвижимостью Георг Лоос), до последнего дня сохранял шансы на чемпионское звание в «Формуле-3», поднявшись в результате на третью ступеньку пьедестала по итогам сезона.
Многие на месте Штефана еще на год остались бы в «Формуле-3». Но Беллоф очень спешил. Дальше, дальше! Следующей обязательной, как его уверяли, ступенью на пути к мечте был чемпионат Европы «Формулы-2», который требовал вдвое больше денег. Штефану удалось наскрести 400 тысяч марок, — молодого немецкого пилота согласилась субсидировать фирма БМВ — но где взять еще столько же? Выручил Вилли Маурер. Приглядевшись к Беллофу на трассах немецкого первенства, хозяин команды Ф-2 решил, что может рискнуть и выдать 400 тысяч этому симпатичному мальчишке в качестве беспроцентной ссуды.
Любопытно, что многие — коллеги-менеджеры, журналисты, всевозможные профессиональные знатоки, которые всегда околачивались в гоночных паддоках, но только не немецкие болельщики, для них-то Шустрик-Беллоф уже успел стать любимчиком — критиковали недальновидность Маурера. Это же надо — вместо талантливейшего новозеландца Майка Такуэлла подписать контракт с этим торопыгой. Но Штефан был счастлив — пусть даже ему досталось место всего лишь третьего пилота после опытного итальянца Беппе Габбиани и земляка Петера Шиндлера. И очутившись за рулем «Маурера-MM82-БМВ», готов был молиться на своего благодетеля. Он не думал в этот момент, что благородный Вилли просто купил его за четыре сотни тысяч, заключив с незадачливым парнишкой многолетний договор, по которому становился консультантом гонщика с исключительным правом на составление всех его контрактов.
Деньги? Вздор! Ведь теперь он был в каком-то шаге от мечты — «Формулы-1». А чтобы попасть туда, нужно побыстрее выиграть чемпионат Европы.
Такого начала сезона не ожидал даже ловкач Маурер — два этапа, две победы, поул-позишн и лучшее время круга! На мокрой от дождя дорожке Сильверстоуна Штефан совершенно затмил европейских звезд Стефана Юханссона, Алессандро Наннини, Тьерри Бутсена и привез почти полминуты первому номеру своей команды Габбиани. А через две недели в Хокенхайме выиграл почетнейший Кубок Джима Кларка.
Правда, на третьем этапе — это был Трофей Йохена Риндта в английском Тракстоне в середине апреля — в моторе БМВ полетел клапан. С этой досадной поломки начались их неудачи. Шустрика будто кто сглазил. Вилли отказался от услуг известного настройщика моторов Хайни Мадера, а подготовленные фирмой «Хайдеггер» баварские двигатели постоянно ломались. Австрийский конструктор Густав Бруннер спроектировал замечательное шасси, в котором было полно диковинного еще тогда углепластика, а главное — хитрую систему пружин, с ее помощью пилот мог самостоятельно, в ходе гонки увеличивать прижимную силу. «Маурер» отлично держал дорогу, входя в повороты как по рельсам, Штефан еще четырежды после Хокенхайма устанавливал лучшее время круга: на «Нюрбургринге», например, почти на четыре секунды побив прошлогодний рекорд, в итальянской Валелунге — более чем на полсекунды.
Но в целом машина оказалась слишком сложной, слишком деликатной и хрупкой. Остальные десять этапов серии принесли лишь второе, третье, два пятых и шестое места, так что в общем зачете Беллоф не сумел подняться выше четвертой строчки. А в Бельгии его черный «Маурер» вылетел с трассы в повороте «Красная вода» и перевернулся. Но из разбитой машины Штефан выбрался целым и невредимым. Авария нисколько не поколебала его оптимизма и веры в себя. Он хочет быть первым, он может быть и он будем им!
Вот тогда-то на 24-летнего пилота и обратили внимание менеджеры команд «Формулы-1». Маурер пытался договориться с хозяином «Эрроуза» Джеки Оливером и Кеном Тирреллом, но, по-видимому, переоценил свои возможности. В торговле за талантливого молодого новичка боссы команд «Формулы-1» оказались хитрее хитреца Вилли, рассчитывавшего заработать на сделке хорошие деньги. Они не спешили — больно молод парень, больно горяч. Пришлось еще на сезон остаться в «первой лиге».
А уж сезон выдался — врагу не пожелаешь. Вздорный характер Маурера, его патологическая жадность и вспыльчивость делали обстановку в команде невыносимой. Вилли рассорился с Бруннером и держал в постоянном напряжении нового дизайнера Пола Брауна. Он поругался с английскими инженерами, отличными ребятами, прекрасно знавшими, как готовить машины к гонкам. В результате они потеряли поул-позишн, лучший круг и третье место Беллофа на майском этапе во французском По — на взвешивании после финиша выяснилось, что его машина легче положенного, и судьи дисквалифицировали пилотов «Маурера». Вилли отказывался платить по счетам «Хайдеггера» — дескать, сначала дайте мне надежный мотор. И, ясное дело, в конце концов нарвался на судебное разбирательство — пришлось в середине сезона вновь идти на поклон к отвергнутому Хайни Мадеру. Одно второе место в испанской Хараме — Штефан проиграл Такуэллу всего две секунды, одно четвертое в Сильверстоуне — оторвался тросик газа за круг до финиша. Вот и все его достижения в чемпионате Европы. Девять очков, девятое место. Зато Штефан получил место в заводской команде «Порше», участвовавшей в чемпионате мира в гонках на выносливость.
Удивительно, но талант этого парня — нетерпеливого, беспокойного, совсем не похожего на осмотрительного и пунктуального «типичного немца» — раскрылся в полной мере именно в этих состязаниях. А ведь они требовали от пилота в первую очередь сдержанности, осторожности, бережного отношения к машине, словом — надежности. Штефан был совсем не такой. Он упивался скоростью, она составляла смысл его жизни. «Только за рулем он по-настоящему счастлив», — сказала однажды его мать. Поэтому «Порше-956», 620-сильный турбомотор и обтекаемый кузов которого позволяли развивать 372 км/ч, стал для Штефана настоящей находкой. Четырежды в сезоне Беллоф выигрывал квалификацию, столько же раз устанавливал лучшее время круга. В Сильверстоуне, Фудзи и Кялами выиграл, в Спа приехал вторым. Достижения его опытных товарищей по команде, Икса, Белла и Масса, были поскромнее, но все трое опередили Штефана в личном зачете.
Беллоф не расстраивался, наоборот, возможность сравнить себя с лучшими пилотами мира еще больше укрепила его веру в себя. Он быстрее Жаки Икса — самого Икса, вице-чемпиона Ф-1 1970 года! Масла в огонь подлил и трехкратный чемпион, Джеки Стюарт. «Похоже, в Германии появилась новая звезда, — сказал шотландец в одном из интервью. — Думаю, Беллоф самый талантливый немецкий пилот со времен Берге фон Трипса».
С такими козырями на руках Вилли Маурер развил бешеную деятельность. В октябре восемьдесят третьего, сразу после того как Штефан выиграл тысячекилометровую гонку в Фудзи, он устроил своему подопечному тесты в одной из лучших — и самых богатых! — команд «Формулы-1». Босс «Мак-Ларена» Рон Деннис решил устроить смотрины трем молодым, подающим надежды пилотам. Но никто из них — ни Айртон Сенна, ни Мартин Брандл, ни Беллоф — Деннису не приглянулся. На самом деле он ведь уже выбрал француза Проста, за плечами которого были четыре сезона и девять побед в «Формуле-1». Так что сами эти «тесты» были всего лишь ходом в незамысловатой игре Денниса, цель которой — выторговать у будущего своего пилота несколько лишних сотен тысяч: дескать, смотри Ален, сколько на твое место желающих. А Штефан по-прежнему мечтал о больших гонках...
И Маурер по-прежнему хлопотал. Он почти уговорил «Эрроуз» и продолжал обхаживать Тиррелла. Но тут случился конфуз. Маурер потребовал от Оливера 560 тысяч марок в год, однако Джеки, сам выжига и плут, каких мало, предложил только 224 тысячи от команды и 150 тысяч от БМВ, плюс тридцать процентов призовых. Вилли, который получал солидные комиссионные с гонораров своего подопечного, стоял на своем и в конце концов получил от ворот поворот.
Любопытно, что опекун Штефана еще и внушил парню, что тот... сам отказался от места в английской команде! Она-де только в середине сезона получит мощный турбомотор БМВ, пока его отладят... Всем же остальным Вилли объяснял размолвку с Оливером нежеланием Беллофа отказаться от гонок спорт-прототипов за «Порше» — дескать, рекламу двух автомобильных заводов разместить на комбинезоне одного гонщика невозможно.
В середине марта 1984 года Штефан приехал на юг Франции, в Ле Кастелле. Здесь, на автодроме «Поль Рикар», должны были состояться тесты нового «Маурера». Но Вилли в последний момент решил распустить свою команду «Формулы-2». С тяжелым сердцем Беллоф смотрел за тем, как накручивали круги по трассе счастливчики из «Феррари», «Лижье», «Лотоса», «Тиррелла» и «Альфа-Ромео».
И тут к нему подошел Маурер: «Слушай, Штефан, Кен Тиррелл хочет, чтобы ты проехал круг-другой на его машине. Надеюсь, объяснять тебе не нужно — это последняя возможность в сезоне...»
Объяснять Беллофу действительно было излишне. Очутившись за рулем темно-синей машины, он полетел будто на крыльях. Через восемь кругов повторил время первого пилота команды Мартина Брандла. Еще через десять — превысил результат англичанина на секунду. Заехав в боксы после тридцати кругов, Штефан вопросительно взглянул на Тиррелла. «Вылезай, парень, ни круга больше, — улыбнулся "Дядюшка Кен". — Я тебя беру!»
Мальчишка был абсолютно счастлив. Его совершенно не волновало, что у Тиррелла нет мотора с турбонаддувом, а значит, он попал в компанию слабейших. Его не трогало практически полное отсутствие спонсоров и не смущал контракт, по которому пилот должен был предоставить своему хозяину миллион марок. «Половину я уже достал! — хвастался Беллоф журналистам на "Поль Рикаре". — С оставшимися деньгами, думаю, проблем не будет». Главное — он в «Формуле-1». Теперь — Штефан был в этом абсолютно убежден — нужно начинать борьбу за чемпионский титул.
Хорошо, что об убеждении 26-летнего пилота никто не знал — парня бы подняли на смех. Ведь у Тиррелла, по общему мнению, не было ни единого шанса даже на очки. Пятьсот десять лошадиных сил мотора «Форд-Косуэрт» против 640 — 660 у БМВ, «Порше», «Рено» и «Хонды» — это несерьезно.
Шестое место Беллофа в Гран-при Бельгии в конце апреля стало сенсацией. Через неделю Штефан финишировал пятым в Имоле, а в первое воскресенье июня в Монако уступил только Алену Просту и Айртону Сенне. Бразильца после той сумасшедшей гонки, остановленной на тридцать втором круге из-за сильнейшего ливня, единодушно провозгласили волшебником. Беллофа, машина которого была гораздо менее мощной, почти не заметили.
Зря! Посмотреть было на что. На первом круге с последнего места на старте Штефан прорвался на одиннадцатое. На втором обошел «Брабэм» итальянца Коррадо Фаби. На седьмом — Жака Лаффита на «Уильямсе», на 15-м АТС Манфреда Винкельхока, на 21-м еще один «Уильямс», Росберга. Через шесть кругов настиг алый «Феррари» Рене Арну. Упрямого француза считали «ужасным ребенком» «Формулы-1».
— Я подумал, если он чуть приоткроет мне дверь в повороте Мирабо, я обязательно втиснусь туда, — писал Штефан в своей колонке в немецком журнале «Ралли-Рейсинг». — Маневр был, что и говорить, немного легкомысленным, особенно отчетливо я это понял, когда поравнялся с «Феррари». Арну принял вправо, места почти не оставалось. Или мы сейчас столкнемся, или я его прошел! — мелькнуло у меня в голове. — Француз еще больше прижал меня, но было поздно — я выиграл!
На тридцатом круге темно-синий «Тиррелл» под номером четыре, оставляя за собой шлейф брызг, мчался уже третьим и неумолимо приближался к шедшим впереди Просту и Сенне. Дождь продолжался, и лидер гонки, проезжая мимо боксов, каждый раз энергично размахивал руками, требуя прекратить гонку. В конце концов главный судья — удивительное дело, им оказался все тот же Жаки Икс, неизменный соперник Беллофа по чемпионату мира спорт-прототипов — не выдержал и показал красный флаг. А так как пилоты не прошли и половины положенной дистанции, то и получили они вдвое меньше очков. За место на нижней ступеньке пьедестала Штефану начислили не четыре, а лишь два балла.
Увы, это были последние очки Штефана Беллофа в сезоне. Больше того, после скандала с нестандартным топливом в баках «Тиррелла» на Гран-при Детройта обоих пилотов команды дисквалифицировали, лишив всех ранее завоеванных мест.
Обида, разочарование, растерянность — как описать все, что творилось в душе Штефана? Теперь в глазах соперников, болельщиков, журналистов он из смелого парня, бившегося не на жизнь, а на смерть с более быстрыми и мощными машинами конкурентов, превратился в обманщика. Но этот мальчишка и не думал обижаться на Тиррелла и его инженеров! Он остался в команде. А свое унижение в «Формуле-1» компенсировал единственным доступным ему способом — за рулем спорт-прототипа «Порше», став в 1984 году чемпионом мира.
В первый день осени 1985 года в Спа проводился очередной этап мирового первенства в гонках на выносливость. Перед тем как захлопнуть дверь своего «Порше», Штефан улыбался в телекамеру: «"Красная вода" — очень опасный поворот. Но тем он интереснее!» Как подкупали окружающих наивная мальчишеская беспечность, радостная увлеченность и искрящийся оптимизм! Даже очень трудный сезон, полный поражений и разочарований, казалось, никак не отразился на этом веселом и жизнерадостном парне. Чтобы сосредоточиться на «Формуле-1», Штефан отказался от места в заводской команде «Порше», а за рулем 956-го частной «конюшни» Вальтера Вруна сумел лишь однажды финишировать третьим. Но и в Ф-1 дела шли с большим скрипом. Безнаддувный «Тиррелл» плелся в хвосте мощных и быстрых соперников, а турбомотор «Рено», который получил Дядюшка Кен в середине сезона, оказался совсем не так хорош, как надеялись.
Беллоф и не думал унывать. Он по-прежнему удивлял знатоков и радовал болельщиков своей отвагой и замечательным, незабываемым стилем езды. В португальском Эшториле на «Тиррелле-012» со слабеньким «фордовским» мотором он финишировал шестым, заработав свое первое официальное, законное очко в «Формуле-1». А ведь мощность турбодвигателей конкурентов выросла уже до 820 — 900 л. с., в квалификации специальные моторы «Рено» развивали тысячу, а БМВ еще больше — 1150 лошадиных сил. Инженеры «Косуэрта» за зиму сумели прибавить своему двигателю всего два десятка силенок — в распоряжении Беллофа было аж 530 л. с. И тем не менее в Гран-при США он финишировал четвертым. «Фантастика!» — говорили вокруг и тщетно пытались найти у «Тиррелла» какие-либо запрещенные правилами технические новинки. Эти три очка в сумасшедшей гонке в узком бетонном коридоре по улицам Детройта Штефан заработал исключительно благодаря виртуозному владению автомобилем. Штефан твердо знал — рано или поздно он станет чемпионом мира. И своего великого шанса он, похоже, дождался: ему позвонил Энцо Феррари, предложил встретиться и поговорить о будущем сезоне. Сам старик Коммендаторе! Гоняться за рулем «Феррари», стать чемпионом в «Феррари» — он мечтал об этом и твердо знал, что так и будет. Нужно только утрясти с Тирреллом детали, ведь по контракту «конюшня» старины Кена имеет право Беллофа еще два сезона. Но это ерунда, Вилли что-нибудь придумает. И тогда дорога к чемпионству открыта. Вот только очень хотелось побыстрее — пока молод и полон сил. «Ну что тут сказать? — заметил как-то Стюарт. — Природный талант...»
...На 73-м круге Штефан заменил за рулем Тьерри Бутсена. Бельгийцу удалось выйти в лидеры, но пока продолжалась смена пилотов и дозаправка, их обошел заводской «Порше-962» Жаки Икса. Пять кругов длилась погоня, наконец Беллоф на длинной стартовой прямой достал соперника и вошел в «Красную воду» слева. Машины легонько столкнулись и, завертевшись, — медленно и синхронно — понеслись вверх к стальному отбойнику. «Порше» Икса, к счастью для пилота, ударилась в него кормой, а автомобиль Штефана врезался в лоб в бетонное основание трибуны.
«Какое безрассудство! — таким было всеобщее мнение. — Разве можно обгонять в "Красной воде"?! Да еще таким диким, сумасшедшим образом!» Немца достали из машины, погрузили в «скорую», через три четверти часа остановленную было гонку возобновили. А после финиша почтили память Штефана Беллофа минутой молчания. «Гонщик умер в момент удара», — сказали врачи.
Поделиться книгой: