Помоги проекту - поделись книгой:
Люси только набрала в легкие воздуха, чтобы достойно ответить, но в этот момент где-то в доме раздался грохот, и Хельга вылетела из комнаты больной, хлопнув дверью прямо перед носом своей визави.
Люси посмотрела на свою пациентку и вдруг по-настоящему испугалась. Она-то ввязалась в приключение, предполагая игру, а тут человек, нуждающийся в профессиональной медицинской помощи. И чем она — учащаяся колледжа, четырнадцатилетняя Люси — может ей помочь? Она ведь никогда не ухаживала за больными, даже не знает, как это следует делать, с чего начать.
Леди Кристал лежала неподвижно, точно труп, и Люси теперь боялась, как бы она действительно не умерла у нее на руках. Вот если бы ее мама заболела, а вместо сиделки в дом прокралась глупая девчонка. При воспоминании об оставленной дома маме ее глаза наполнились слезами, и к горлу подступил комок. Но Люси вовремя взяла себя в руки, еще не хватало, чтобы краска с лица потекла. Ой, она же уже плакала в лазарете, а вдруг? Нужно срочно посмотреться в зеркало.
Стараясь не глядеть на больную, Люси прошла в свою комнату, где обнаружила узкую кроватку, застланную покрывалом с восточным узором, тумбочку и стенной шкаф, точнее, одни полки без дверей. Наверное, сюда следовало положить одежду. Тут же на стене висело крохотное зеркальце в изящной раме, куда Люси заглянула, высматривая следы от слез. Слава богу, все было в порядке.
Разбирая вещи, она наткнулась на брошюру, выданную ей доктором Спайсом, и принялась читать. Если верить автору, то первым делом сиделка должна была побеспокоиться о гигиене пациентки и чистоте в ее комнате, кроме того, автор рекомендовал устраивать частые проветривания помещения.
Приблизительно через час Люси услышала, как старая Хельга зовет ее, стуча по какой-то кастрюле, и, оставив чтение, отправилась на кухню. На столе стоял серебряный поднос, на котором обнаружилась суповая тарелка и поджаренный хлеб. Кивнув девочке на стоящие на черной от копоти плите кастрюльки, старуха сгребла обеими руками поднос и поспешно скрылась с глаз. Люси отрезала себе кусок хлеба и, обнаружив на плите горячую похлебку и жареное мясо, обслужила себя сама. Вообще, Хельга наготовила не на трех человек, а, по крайней мере, на десятерых. Последнее казалось странным, и Люси решила при случае спросить, не рассчитывает ли старая ведьма, что они будут есть наготовленное несколько дней кряду?
Наверху старуха что-то двигала, старый дом с готовностью сообщал о малейшем движении, происходящем в нем. Полы и лестничные ступени скрипели, двери на давно не смазанных петлях пели свои песни.
Когда Люси закончила, то, воспользовавшись прорезиненными перчатками фирмы «Томсон и сыновья», аккуратно помыла за собой посуду, отметив при этом, что краска так хорошо въелась в кожу, что уже совсем не мазалась. Старуха вернулась и, увидев, что девочка не побросала посуду в мойку, расчувствовалась и налила ей чашку чая.
— Почему здесь совсем нет прислуги? — спросила Люси, намазывая на булочку яблочное повидло.
— А кто тебе еще нужен? — Хельга удивленно подняла кустистые, как у ведьмы, брови. — Твое дело — следить за больной, а не с горничными лясы точить.
— Да, но… — Люси запнулась, боясь снова разозлить старушенцию. — У мистера и миссис Кристал ведь есть дочь. Я думала, застану здесь ее служанку, няньку, у леди Кристал, наверное, должна быть личная служанка… к тому же дом такой большой, как вы одна управляетесь?
— Работы на десятерых, — согласно кивнула Хельга. — Раньше, я имею в виду, на старом месте, слуг было даже больше, чем нужно. Но после того как хозяева собрались за границу, всех пришлось рассчитать. Меня одну со старого места и взяли. Ну и вот тебя привез, а то даже не знала, разорваться мне, что ли, на части.
— А почему он не забрал со старого места остальную прислугу?
— Почему? — Хельга задумалась. — Сначала я думала, в Америку вместе с ним никто не захотел ехать. Но, скорее всего, просто пожадничал билеты на пароход оплачивать. На месте, поди, дешевле новых слуг нанять. А может, и другой какой расчет.
— Вы давно у них работаете? — Люси взяла с подноса пустые тарелки и, надев на руки уже знакомые перчатки, принялась за мытье.
— Семью давно знаю, сестра моя у них много лет в кухарках жила. А как засобирались за границу, так всех уволили, а меня вот, как раз наоборот, наняли.
— Значит, вы не знаете Анаис Кристал?
— Видела когда-то. — Старуха взяла тряпку и начала вытирать стол. — Светленькая такая, с косами.
Оптимизм Люси убывал с каждой минутой. В этом доме никто не мог ей помочь ни разоблачить самозванку, ни отыскать настоящую Анаис. Получалось, что она попросту теряла время. Нужно было искать старых слуг семьи Кристал.
Наверняка, если бы господин Морби съездил к их прежнему жилищу, соседи сообщили бы ему, где их можно найти. Да и Анаис они должны были знать. Оставалось выяснить, где в доме расположен телефон, и когда Кристал и Хельга будут спать, попробовать связаться с Молли или ее супругом — знаменитым инспектором Морби.
Но никакого телефонного аппарата в доме не оказалось. Этот дом сэр Кристал нанял в спешке, в связи с внезапной болезнью супруги.
Час от часу не легче. Теперь оставалось надеяться на то, что, не обнаружив семью Кристал в их старом доме, доктор Спайс сумеет отыскать их следы и уже завтра заберет ее отсюда. Мучало, что она ничего не знает о Джейн, да и директрису увезли из «Зеленых рукавов» в полицейский участок, и не означает ли это, что теперь Констанция Рич сидит в камере вместе с самыми настоящими преступницами?
— На ночь советую запирать дверь. — Хельга закончила вытирать стол и начала расставлять посуду по полкам.
— А что такое? Воры? — Люси с трудом сдерживала предательскую дрожь в коленках, ей стоило большого труда заставить себя говорить ровно.
— Оно, конечно, тоже вполне может быть. — Хельга задумалась, присев к столу и по-деревенски подперев подбородок тощей, как палка, рукой. — Один Смитфилдский рынок чего стоит. Кого там только нет! Нищих полиция, понятное дело, гоняет. Но некоторые молодчики, что подвизаются там на временный заработок, днем работают, а ночью… некоторые прямо там и ночуют, под прилавком, в кладовках… а что делать, приехали на заработки, а жилье денег стоит. Жуткое место, особенно после заката. Не вздумай впотьмах на улицу выходить, вмиг горло перережут. — Она покачала головой. — Впрочем, я не о том, соседи говорят, что в этом доме будто бы покончила с собой молодая женщина. А может, девушка, точно не знаю. — Хельга села на свой стул. — Сама понимаешь, хозяину с больной хозяйкой вовсе необязательно было нанимать трехэтажный дом. Вполне бы хватило четырех-пяти комнатной квартиры, тем более — дочь в колледже, слуг нет, а гостей он, на моей памяти, еще не принимал. Разве что охранники эти его, с которыми он каждый год в Африку ездит. Но эти сюда, только когда надобность в них имеется, являются и по жилым комнатам, насколько я знаю, не шастают. А так, слава богу, пока что не приходится с башибузуками кров делить. Не то я бы отказалась: береженого, как говорится, и Бог бережет. Эту домину ему удалось взять почти задаром, потому что после случившегося тут никто не хотел жить. — Она подмигнула Люси, скривившись в недоброй улыбке. — Говорят, призрак несчастной бродит теперь по дому и у-у-у… Запоры на дверях крепкие, окна тоже хорошо защищены, я в этом понимаю, да и эти, не к ночи будут помянуты, охранники его, все время у дома ошиваются, так что грабители вряд ли полезут. Но все равно кричи, если что. Мы с тобой дома одни.
— А разве мистер Кристал… — У девочки тряслись губки, только сейчас она сообразила, что кухарка принесла грязные тарелки из комнаты госпожи, а вот ел ли хозяин дома?..
— Он никогда не обедает дома. У нашего хозяина на то клуб имеется. Явится завтра ближе к полудню, а может, и послезавтра, — точно услышала ее мысли Хельга. — Он мне не докладывается.
— А вы сами видели этот призрак? — Люси невольно оглянулась, вдруг показалось, что привидение тихо прокралось в кухню и теперь нависает над ней. По спине пополз неприятный холодок.
— Не видела, но слышала.
— Что? — Люси была готова разрыдаться.
— Да так, ты что — никогда не жила в старом доме? — усмехнулась Хельга. — Старое дерево скрипит, стучит, словно кто-то ходит. Иногда как будто бы дыхание, иногда стон… Двери запирай — и ничего с тобой не случится.
— Разве привидения не могут проникнуть через запертую дверь? — спросила и тут же пожалела об этом Люси. Теперь она не оставила для себя шанса успокаиваться мыслью, что тяжелая дверь и крепкий замок — надежная защита от всего на свете.
Еще и леди Кристал на ее попечение. А если привидение уморит ночью несчастную больную? Если Люси проснется ночью и поймет, что рядом с ней мертвая? А что, если…
Приедет полиция и ее, Люси, арестуют и уже в тюрьме, какое унижение, обман будет раскрыт и тогда суд обвинит ее в убийстве несчастной леди Кристал, в дом которой она проникла обманом. Следователь посетит «Зеленые рукава», а там ему расскажут о том, как Люси якобы угрожала Анаис Кристал, и тогда… мамочки, только не это! Интересно, несовершеннолетних вешают или держат в узилище, пока те не повзрослеют?
Люси явственно представила, как ей на голову надевают холщовый мешок, потом…
Наверное, перед смертью ей дадут повидаться с сестрами и мамой, хотя для них же будет лучше, если они откажутся от нее еще на суде. Кому охота жить с клеймом родственника-убийцы.
А Кристал будет, наверное, только рад тому, что ему не придется убивать свою жену, потому что, это ведь понятно, стоит леди Кристал очнуться и услышать о том, что ее дочь в колледже подменили…
Эта мысль заставила Люси немного приободриться. Вот ключ к решению ее проблем. Если леди Кристал сумеет открыть глаза и поймет, что ее единственная дочь отчаянно нуждается в помощи, Люси доводилось слышать истории, в которых смертельно больные люди поднимались с одра, узнавая, что их близкие находятся в смертельной опасности.
Поэтому, пожелав Хельге спокойной ночи и взяв, с разрешения доброй женщины, чашку молока и булочку, Люси вернулась к своей подопечной. Леди Кристал лежала в той же покойной позе с закрытыми глазами. Люси взяла из ящика предписание врача и посмотрела на стенные часы. Микстуру следовало давать больной через час после ужина. Жаль, она не прочла этого раньше, не то бы записала, в какое время старуха кормила хозяйку. И кстати, как она это делала? Люси посмотрела на больную, тонкие, бескровные губы которой были плотно сомкнуты. Ну, предположим, она наберет микстуру в ложку, а дальше-то что? Раздвинуть ложкой губы и влить туда снадобье? Или открыть больной рот? А что, если леди Кристал захлебнется? Профессиональная сиделка, безусловно, знала бы что делать. Люси открыла брошюру, но не нашла ответов на свои вопросы.
В это время в дверь поскреблись, и вошедшая Хельга решительно взяла ложку и пузырек с микстурой. Она склонилась над хозяйкой и нежно влила лекарство в каким-то образом разомкнувшиеся уста. Люси не успела сообразить, что произошло, а дело было сделано.
— Я кормлю, мне, стало быть, и лекарство давать сподручнее, — резюмировала Хельга. — Так всем проще будет.
После чего, очень довольная собой, она оставила Люси.
Постелив себе темные простыни и натянув на подушку такую же темную наволочку, Люси прошлась по комнате, размышляя, чем бы заняться перед сном. Есть не хотелось. Молоко и булочку она взяла с собой на всякий случай, иногда ночное чтение наводило на мысли о перекусе, и тогда подспорье в виде молока было что надо.
Надев ночную рубашку и напялив на ненавистный парик чепец, кожа под чужими волосами зудела так, что Люси уже опасалась, как бы, застав ее за почесыванием, хозяин не заподозрил, что новая сиделка принесла в дом вшей. После чего легла в постель и принялась читать:
«Серый тяжелый туман, из тех, что всегда спускаются на землю после свершения нечистого ведовства, окутал лесной замок.
Трепещущая зеленоватая корона ночного сигнального огня казалась огромной и страшной, так что случайный путник, оказавшийся в это время во владениях князя Браса близ замка, должен был бы немедленно схватиться за оберег и, начертив вокруг себя в воздухе охранный круг и вспомнив Пречистую Богоматерь, бежать со всех ног от проклятого места.
В этот момент сам замок походил на голову волшебника-великана, вкопанного по плечи в сырую землю. Сходство увеличивали вспыхнувшие вдруг два красных глаза чудовища.
Испуганно заржав, лошади подались назад. Кто-то зашептал молитву. Брас чуть не вылетел из седла, но быстро справился с конем.
— Глупая скотина! — выругался князь. — Не хватало еще сломать себе шею в двух шагах от дома!
Он вгляделся в страшное видение и тут же виновато погладил коня. Нельзя плохо говорить о подарке королевы.
— Что там такое? — плаксиво выдавил из себя молоденький паж.
— Скоро узнаем. — Брас сердито уставился в жутковатые красные глаза призрака. “Надо думать об этом как о замке, построенном людьми, о доме, в котором я живу… о доме?” — Князь мысленно прикинул уровень страшных огней.
— Ваша светлость! Пожар! — взметнулся один из воинов.
Брас узнал по голосу Агностия Шороха, служившего у него третий год.
— Покои госпожи!
— Вперед! — Князь пришпорил коня, следом за ним неслись все десять сопровождавших его всадников.
До замка оставалось еще порядочно, добравшись до обзорного склона, где рыцари спешились и повели коней вниз под уздцы и потом, пренебрегая объездной дорогой, двинулись через заболоченные лесные тропы, пытаясь хоть как-то сократить путь».
Люси оторвалась от тетради, прислушиваясь. На самом деле она уже давно различала тихий шорох, но предпочитала думать, что это мышь. Хельга ведь ясно сказала — старый дом, полы скрипят, ступеньки на лестнице поют, но это… теперь Люси явно слышала шаги и дыхание. Быть может, проснулась хозяйка? Может, ей что-то нужно, она пытается позвать на помощь?
Сунув ноги в сапожки, домашние туфли заботливо положенные в ее вещи Молли, она по ротозейству забыла в колледже, а здесь ей не предложили никакой другой обуви, Люси тихо выбралась из постели и, стараясь не шуметь, на цыпочках прокралась к двери в комнату болящей. С вечера там горел слабый ночник, так что ей следовало всего лишь подойти к постели и посмотреть, жива ли хозяйка. Если она не услышит дыхания, следует поднести зеркальце к губам больной, и если поверхность запотеет, значит, леди Кристал дышит. Об этом она прочитала накануне в брошюре о гигиене.
Стоп, Люси вернулась в комнату и сняла со стены зеркало. В этот момент в соседней комнате раздался звук, как будто бы кто-то встряхнул тряпку. Люси застыла и стояла какое-то время, приходя в себя. В спальне тоже воцарилась тишина, потом тихо скрипнула кровать или это скрипели половицы. Люси задержала дыхание и, трижды перекрестясь и пробормотав молитву, тихо-тихо начала красться к двери. Поравнявшись с косяком, она застыла на мгновение, прислушиваясь, и потом резко выглянула в соседнюю комнату.
Как будто ничего не изменилось. Больная по-прежнему лежала на кровати, Люси с облегчением вздохнула и, стараясь не шуметь, подошла к постели, вглядываясь в широкое лицо воскового цвета. Леди Кристал лежала совершенно неподвижно, глазные яблоки под веками не шевелились, Люси наклонилась и поднесла зеркало к ее носу и губам, поверхность тут же запотела. Облегченно вздохнув, девочка протерла зеркальце о край своей рубашки и только тут обнаружила, что входная дверь отперта и даже чуть-чуть приоткрыта.
В ужасе Люси уставилась на дверь, пытаясь убедить себя в том, что попросту забыла запереть после ухода Хельги. Ничего подобного, дверь она закрыла и потом даже подергала за ручку, убеждаясь, что никто к ней этой ночью не вломится. А кто бы не запер после таких рассказов?
Возможно, что, пока она читала, сама Хельга или хозяин, заходя по каким-то своим надобностям, отперли дверь с той стороны, но тогда почему не закрыли, когда уходили?
Люси оглядела комнату, пытаясь найти следы недавнего пребывания здесь постороннего, но все как будто бы находилось на своих местах. Наконец, ничего не обнаружив и замерзнув, девочка вернулась, к себе. Свет, разумеется, не гасила, просто лежала и слушала тишину. Но ничего не происходило. Она порылась под кроватью, нащупала горшок и была неприятно удивлена покрывавшему пол слою пыли. Хельга, наверное, не успевает обслуживать весь дом, а других служанок не нанимают. Делать нечего, придется завтра начать с хорошей уборки. Собственно, дома Люси привыкла сама убираться, она немного умела готовить, шила, штопала и вышивала салфетки. «Ты, Люси Голдинг, не благородная леди, не переломишься», — наставительно изрекала бабушка. Маленькой Люси иногда хотелось взять и сломаться, как соломинка, чтобы бабушка потом жалела о преждевременно загубленной жизни. Но она действительно не переламывалась, скребя полы и моя посуду, штопая чулки и раскраивая сорочки для маленьких. Не переломится и в этот раз.
Наконец, приняв такое решение и успокоившись, Люси дернула шнурок под лампой, и свет погас. Какое-то время она еще думала о Джейн и о своей новой работе. Хельга дала понять, что мыть и переодевать хозяйку будет она сама, значит, об этом можно не беспокоиться. Остается понять, что делать завтра, если Молли и доктор Спайс не нападут на след Кристал. Нельзя же просто сидеть и смотреть, как у тебя на руках умирает несчастная леди.
К слову, если завтра Люси не найдут друзья, а старуха наябедничает хозяину, что толку от новой сиделки, что от козла молока, тот вполне способен выставить нерадивую работницу за дверь. И куда она денется без денег? Вообще, план отступления было бы правильнее готовить заранее. Если в доме нет телефона, это еще не значит, что все пропало. Всегда должен быть какой-то выход. Например, можно договориться с кэбменом, чтобы довез ее до Бейкер-стрит, там ведь за нее заплатят. Хотя они могут не посадить в экипаж черную девочку, решив, что та просто врет об оплате. В этом случае ей придется выяснить дорогу и идти до места пешком. Лондон, конечно же, большой город, но не может быть, чтобы, выйдя из дома утром, Люси не добралась до места хотя бы к ужину.
Полная луна вышла из-за туч, оставляя на шторах и потолке причудливые тени. Сквозь сон Люси услышала треск и тихие шаги.
«Наверное, это Джейн ходит по комнате босыми ногами», — подумала Люси, переворачиваясь на другой бок.
Потом она услышала шепот, но слов было не разобрать. Разговаривали двое, или ей только показалось, что двое. Может, к Джейн зашла подруга или ее бабушка, миссис Рич, заглянула проведать любимую внучку, но Констанс Рич забрала полиция. Стоп. Директриса в полиции, а Джейн в больнице. Тогда кто ходит и разговаривает?
Люси открыла глаза и прислушалась. Снова шепот. Она села, стряхивая с себя сонную одурь, кровать при этом предательски скрипнула. В соседней комнате что-то ударило об пол, это уже точно не сон. Люси вскочила и бросилась в комнату к леди Кристал, успев увидеть, как черная тень кинулась к открытой двери, в мгновение ока исчезнув за ней.
Люси вскрикнула, запоздало прикрывая рот ладонью, сердце было готово вырваться из груди. Где-то на первом этаже послышалась возня, лестница заскрипела и вскоре в комнату влетела, громко топая расхлябанными туфлями, растрепанная со сна Хельга.
Увидев ее, Люси устало привалилась к стене и в полном измождении сползла на пол, на мгновение потеряв сознание.
Она очнулась, когда сильные руки служанки уже подняли ее и теперь куда-то тащили. Люси попыталась было высвободиться, но голова шла кругом, ноги не слушались.
— Ну, маленькая черная мисс? Объяснишь ты, что случилось? Нехорошо так орать в приличном доме, ты могла напугать леди Кристал. В ее состоянии только твоих дурных снов не хватает. Завтра скажу хозяину, что ты у нас с припадками, пусть рассчитает, пока беды не случилось.
Она как-то дотащила Люси до ее кровати, велев выпить полстакана молока и ложиться спать.
— Я видела ее, — стуча от страха зубами о край чашки, выдавила из себя девочка.
— Кого «ее»? — Насторожилась старуха.
— Ну, эту… самоубийцу, вы же рассказывали.
— Мало ли что расскажет старая дура, а ты и поверила. — Сев рядом, Хельга погладила Люси по спине. — Сон это был, дурной сон, и ничего больше. Поняла?
— Я сны обычно лёжа в постели смотрю, а вы же сами меня на ногах застали. Я услышала что-то и поднялась посмотреть, как там леди Кристал, а тут эта…
— И как она выглядела? — Хельга поднялась и, встав в проеме двери, внимательно осмотрела комнату больной.
— Не знаю, как будто бы черная тень. — Люси била дрожь.
— Мужская или женская? — Старуха прошла в комнату, и Люси, позабыв о своих горестях, поспешила за ней, успев заметить, как Хельга подбирает с пола, должно быть, уроненный убегающим призраком листок со списком лекарств.
— Ну, вот же, видите. Больная не могла его скинуть, — подскочила к Хельге Люси.
— Сквозняк скинул. А может, я рубашкой задела, когда прибежала. Думала, тебя как минимум зарезали, так вопила. Ладно, дверь за мной запри и спи. Мне уже скоро вставать, а ты будишь ни свет ни заря.
Не оборачиваясь больше на девочку, старуха прошлепала до постели леди Кристал, аккуратно разглаживая тяжелое одеяло. Вот интересно, а оно когда успело сбиться?
Проводив ее, Люси снова заперла дверь и вернулась в свою комнатку, решив, что теперь уже нипочем не заснет, но на этот раз сон пришел мгновенно.
Сэр Уильям Мэттью Флиндерс Питри, которого дома называли Флиндерс, чтобы не путать с его отцом — Уильямом Питри, а сослуживцы и супруга предпочитали говорить «Уильям», был сыном инженера Уильяма Питри и его жены Энн, урождённой Флиндерс. С самых ранних лет маленький Питри слушал рассказы о славных приключениях, выпавших на долю его дедушки — мореплавателя и исследователя Австралии Мэтью Флиндерса. Таким образом, от деда он унаследовал его имя Мэтью и фамилию Флиндерс, также ставшую именем, а также страсть к путешествиям и научным открытиям. Правда, первые годы своей жизни мальчик мог путешествовать разве что по страницам книг и географическим картам, украшающим стены в его спальной и учебной комнате. Из-за слабого здоровья будущий археолог был вынужден учиться дома, в то далекое время никто даже не мог предположить, что когда-нибудь этот хилый, вечно болеющий ребенок будет жить в палатках, работать киркой и лопатой в пыли и грязи, под солнцепеком или страдая от ночного холода, который обычно спускается на пустыню ночью.
У мальчика не было друзей и все свободное время он проводил либо в библиотеке своего отца, либо гуляя с гувернером в парке. Тем не менее, сидя дома, он выучил шесть иностранных языков и заинтересовался археологией, после того как в доме побывали знакомые отца, участвовавшие в раскопках римской виллы на острове Уайт.
Когда Питри исполнилось девятнадцать лет, он вместе с отцом провёл первое исследование геодезии Стоунхенджа. Результат этой работы юноша опубликовал в 1877 году. После чего отец предложил ему учиться на инженера, но сердце его сына уже было отдано археологии. Прошло всего пять лет с этой поездки, и двадцатичетырехлетний Питри буквально потряс ученый мир, разработав методологию датировки доисторических событий, которая, кстати, позволила ему определить возраст Стоунхенджа.
В 27 лет Питри впервые отправился в Египет, дабы подтвердить или опровергнуть теорию астронома Чарлза Пиацци Смита, согласно которой меры длин — дюйм и фут — придумали древние египтяне. Питри измерил все пирамиды Гизы, и его данные опровергли гипотезу Смита. Эту поездку финансировал отец будущего археолога, так как Питри-старший был приверженцем этой самой гипотезы.
В то время правительство еще не финансировало проведение раскопок, и желающие сделать себе имя в археологии должны были изыскивать средства для этого сами. На счастье Питри, в это время в Лондоне с успехом работало «Общества исследования Египта», основателем которого была госпожа Амелия Эдвардс, которой так понравилось исследование, проведенное молодым ученым, что она решила профинансировать руководимые им раскопки сразу на два сезона 1883–1884 годов в Танисе. По окончании работ находки Питри украсили многие музеи. Третий год финансирования следовало выиграть, предоставив обществу результаты своей работы и поделившись планами. Среди претендентов на гранд сразу выделились Уильям Питри и Эдуар Навилль — оба были очень сильны и имели замечательные практические результаты своей работы. В этой схватке победил Питри, и общество профинансировало ему еще один год. Что же до Амелия Эдвардс, эта высоко учёная дама, в 1884 году ссылаясь на материал Питри, представила результаты работы в Танисе, на конгрессе ориенталистов в Лейдене.
Что же до Питри, прошел еще один год, и он открыл Навкратис. После этого его авторитет как археолога возвысился до таких пределов, что соперничать с ним уже считалось неразумной заносчивостью.
При раскопках Навкратиса и Дафны в 1885–1886 годах Питри предложил сравнительную датировку древних культур, сопоставляя фрагменты найденной в раскопках керамики. Позже он применил ту же методику при раскопке южных предместий Иерусалима в 1890 году. Но это было многим позже.
Тогда же, в 1886 году, из-за конфликта с не получившим гранд Навиллем, Питри пришлось расстаться с «Обществом исследования Египта», он тут же заключил договор с «Британской ассоциацией развития науки», которая была рада заполучить такого удачливого и умного археолога. Ассоциация профинансировала его путешествие в Верхний Египет, где Питри собирал этнографические и археологические данные и лично сделал множество ценнейших зарисовок. Но при этом ассоциация оплачивала его проезд и проживание, и у Питри не было денег ни для того, чтобы застолбить за собой участок, ни для того, чтобы нанять рабочих.
Последнее было особенно досадно, так как Питри уже почувствовал вкус к полевой работе, что же до теоретической части, ею вполне можно было заниматься с весны до осени, когда он находился в Европе.
Тогда же он вновь связался с Амелией Эдвардс, умоляя ту найти спонсоров, которые профинансировали бы раскопки. Зная, что Питри не подведет, она договорилась с двумя состоятельными спонсорами — манчестерским суконным промышленником Хавортом и коллекционером Генри Кеннардом, которые начиная со следующего, 1887 года, выделяли средства на раскопки, в частности в Эль-Лахуне, Гуробе и Хаваре.
Находясь в Асуане, Питри получил телеграмму о возобновлении финансирования и немедленно устремился в Файюм, где обнаружил нетронутые гробницы и 60 фаюмских портретов. Эти портреты заменяли традиционную погребальную египетскую маску на мумии и, скорее всего, были следствием влияния греко-римских погребальных традиций. Кстати, свое название «фаюмские» они получили благодаря месту, где их впервые обнаружил Питри, а именно в Фаюме.
Поделиться книгой: