Тайна украденной рукописи

– Тогда до завтрашнего утра, – попрощались с ней остальные.

– Ты не расстраивайся, – добавил Петька. – Все равно до завтра явно ничего важного не произойдет. А утром позавтракаешь и ко мне.

– Договорились, – открыла калитку Настя.

Петька и близнецы прошли до следующих ворот и свернули на участок Серебряковых.

– Сейчас пообедаем, – потер руки Дима. После долгой прогулки по морозу он жутко проголодался.

Петька тоже изнывал от голода.

– Хорошо еще, что я съел яичницу, – сказал он.

– Лучше бы вспомнил, кого ты за это должен благодарить, – лукаво покосилась на него Маша.

Бабушка их заметила в окно.

– Идите скорей, – распахнула она перед ними дверь. – Я только что поела, но все еще горячее.

Ребят уговаривать не пришлось.

– Тут в ваше отсутствие странная история произошла, – начала рассказывать Анна Константиновна, когда члены Тайного братства сели за стол.

– Что там еще? – забыв на мгновение о еде, насторожились ребята.

– Думаю, у несчастной старухи Ковровой-Водкиной после кражи разум совсем помутился, – сочувственно покачала головой Анна Константиновна. – Конечно, она давно уже одряхлела, однако…

Бабушка Димы и Маши умолкла. Затем добавила:

– Ладно. Не буду вам всякими глупостями забивать головы. Коврова-Водкина – это мой крест.

Анна Константиновна это всегда повторяла. Вообще-то они с Ковровой-Водкиной были почти ровесницами. И дружили смолоду. Однако теперь бабушка Димы и Маши ощущала себя по сравнению с ней совсем молодой. И считала, что просто обязана заботиться о Наталье Владимировне.

– Что случилось-то все-таки? – спросила Маша.

– Ах, совершеннейшая ерунда, – поправила брошку на сером платье Анна Константиновна. – Вообразите: звонит мне по телефону бедная Наталья Владимировна и уверяет, будто Арнольдика, ну, этого… третьего жениха Светланы, у нее в саду схватили какие-то вооруженные бандиты и увели. Причем, если ей верить, один бандит был старый, а остальные совсем молодые.

– Как – остальные? – вырвалось у Димы.

– Вот уж не знаю как, – ответила бабушка. – Наталья Владимировна вроде бы видела всех из окна, но не решилась вмешаться.

Ребята переглянулись. Маша прыснула в кулак.

– Нехорошо смеяться над старостью, – нахмурилась бабушка. – Но вообще-то Наталья Владимировна меня очень встревожила.

– Почему? – полюбопытствовал Дима.

– Потому что я, хоть и не врач, а биолог, но, к сожалению, достаточно разбираюсь в медицине, – с драматическим видом произнесла пожилая ученая дама. – Подобные зрительные галлюцинации обычно предшествуют тяжелейшей форме склероза. А это значит, что бедную Наталью Владимировну в самое ближайшее время ждет окончательное слабоумие. Ах, как тяжело доживать до такого!

Тут Дима уронил вилку и уполз вслед за нею под стол.

Маша вдруг резко уткнулась в тарелку с супом. А Петька отвернулся и сделал вид, что его мучает ужасный приступ кашля.

– Что с вами такое? – возмущенно вскинула брови Анна Константиновна.

К счастью для членов Тайного братства, раздался звонок телефона. Аппарат стоял рядом с бабушкой. Она подняла трубку.

– Да, да, Наташа, – услыхали ребята.

Затем наступила пауза. На том конце провода явно сообщали что-то такое, отчего на лице Анны Константиновны появилось выражение растерянности.

– Погоди, Наташа, ты ничего не путаешь? – наконец очень медленно произнесла бабушка Димы и Маши.

На том конце провода вновь возбужденно говорили. А так как Коврова-Водкина всегда отличалась по-актерски поставленным голосом (в молодости она даже недолгое время играла в одном из известных московских театров), до ребят теперь долетали отдельные ее реплики. Особенно четко Петька услышал про «факт вопиющего произвола и беззакония».

– Ты уверена, что Иван Степанович… – снова заговорила Анна Константиновна. – Ах, Арнольдик сам говорит… Ну, ты, Наташа, меня просто до глубины души потрясла. А почему Арнольдик… Ах, ты не услышала…

Ребята уже справились с приступом хохота и теперь с нетерпением ожидали, когда Анна Константиновна положит трубку. Прошло еще четверть часа, и это случилось.

– Я человек справедливый и всегда признаю свои ошибки, – смущенно посмотрела она на ребят. – Кажется, я поторопилась с диагнозом. Бедная Наталья Владимировна, конечно, кое-что перепутала. Например, молодежь ей явно померещилась. Но вот у Ивана Степановича с психикой явно стало неважно, – с тревогой заметила бабушка Димы и Маши. – Он принял Арнольдика за шпиона. И к тому же решил, что он связан с похитителями шкатулки.

Бабушка Димы и Маши всплеснула руками.

– Вообразите себе! Наш сторож угрожал Арнольдику ружьем. Отвел его насильно в правление и там учинил настоящий допрос. Арнольдик до сих пор в ужасе. Знаете что, – посмотрела она на Петьку и внуков. – Я знаю, вы со Степанычем давно уже в сложных отношениях. Так вот. Прошу вас держаться подальше, пока у него этот шпионский раж не прошел.

– Постараемся, – пообещал за всех Дима.

Ребята были очень довольны таким оборотом событий. Теперь, чтобы про них ни сказал Степаныч, бабушка все равно ему не поверит.

Из дальнейших слов Анны Константиновны юные детективы сумели составить достаточно полную картину сегодняшнего происшествия. Светлана Водкина должна была сегодня навестить Наталью Владимировну. Во-первых, чтобы провести по семейной традиции вместе первый день нового года. А во-вторых, пополнить запас лекарств.

Однако утром у Светланы разыгралась простуда с высокой температурой. Поэтому в Красные Горы был срочно отправлен третий жених Арнольдик. Татьяну Филимоновну отпустили на выходной. Коврова-Водкина и без того была туга на ухо, а тут еще ночью ее накачали успокоительными лекарствами. Словом, она задремала перед телевизором, и настойчивые звонки в дверь третьего жениха дочери ее сознания не достигли. Несчастный Арнольдик, совершенно окоченев на морозе, начал в отчаянии бегать вокруг дома, заглядывая во все окна подряд. Он надеялся хоть таким образом привлечь внимание будущей тещи. За этим занятием он и был застигнут бдительным Степанычем.

Коврова-Водкина увидела только последний акт драмы в саду, но вступиться за Арнольдика не решилась. Вместо этого она начала вызывать по сигнализации Степаныча, чтобы тот обезвредил бандитов. Степаныч, понятное дело, на сигнал бедствия отреагировать не мог, ибо в сторожке никого не было. Надежда Денисовна по случаю праздника пошла к дочери.

– В общем, совершеннейший сумасшедший дом, – заключила рассказ Анна Константиновна. – Сейчас Арнольдик сидит у Ковровой-Водкиной и сам принимает сердечные средства, которые вез для нее.

– Слушай, бабушка, а что там действительно могло быть в шкатулке? – воспользовалась удобным моментом Маша.

– Понятия не имею, – тут же ответила бабушка. – Наташа говорит, что эта шкатулка досталась Вадиму Леонардовичу от дедушки. Тот, как и он, тоже был известным хирургом. И отец Вадима Леонардовича – тоже. Это семейство потомственных врачей. И вроде бы по традиции каждый хранил в шкатулке самые важные свои бумаги.

– И Вадим Леонардович тоже? – спросил Петька.

– Не знаю, – снова пожала плечами Анна Константиновна. – Наталья Владимировна говорит, что ей вроде бы муж незадолго до смерти сказал, будто там хранится какая-то его важная работа. Но она никогда в шкатулку не лазила, ничего в медицине не понимает, и потом… – сделала паузу Анна Константиновна, – доверять словам Натальи Владимировны можно только со скидкой на ее преклонный возраст.

– И ты совсем ничего не знаешь? – вступил в разговор Дима. – Вы же с дедушкой вроде с Вадимом Леонардовичем дружили.

– Это да, – кивнула головой бабушка. – На редкость интеллигентный был человек. С каким-то таким, – подвигала она пальцами, – внутренним аристократизмом. Хотя прадед у него был, говорят, простой крепостной крестьянин.

– Уверена, он вам про свою работу рассказывал, – вновь взялась Маша за бабушку. – Вы же с дедом на науке были совершенно чокнутые. Я сама помню.

– Ну, не так уж чтобы совершенно, – ответила бабушка, – но в общем-то наше поколение было одержимо работой.

– А что Вадим Леонардович? – перехватил у сестры инициативу Дима.

– А что Вадим Леонардович? Он был великим хирургом. Множеству людей жизни спас. А теоретическими исследованиями занимался так, в основном для себя. Хотя… Бабушка Димы и Маши задумалась.

– Господи! – вдруг закричала она. – Как же я раньше не вспомнила! Ну да! Он же нам… Надо срочно…

И, не договорив, она схватила телефонную трубку.

Глава VII

НОВЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Ты куда? – посмотрели внуки на Анну Константиновну.

– В милицию, разумеется, – набрала номер бабушка. – Капитан Шмельков очень просил, если что-нибудь вспомню…

– Да что ты вспомнила-то? – вскочив на ноги, заорал Дима.

– Димитрий, возьми себя в руки! – строго посмотрела на него бабушка. Когда ей не нравилось поведение внука, она почему-то называла его Димитрием. – И вообще, нужно вам, братцы, сегодня пораньше лечь спать, добавила Анна Константиновна. – Я давно заметила: после этих бессонных новогодних ночей нервы у детей ни к черту…

– Да при чем тут новогодняя ночь! – продолжал кипятиться Дима. – Каждый день, что ли, грабежи в поселке бывают? Ой!

Последний возглас был просто реакцией на двойную атаку. Петька ткнул Диму в бок. А Маша, не сговариваясь, ущипнула с другой стороны за мягкое место. После этого Дима немедленно прервал монолог и опустился на стул.

– У Шмелькова никто не подходит, – положила трубку Анна Константиновна. – Бедняга, – с искренним сочувствием добавила она. – Ходит пешком по заданиям! А преступники мимо него в «мерседесах» проносятся.

Тут Маша, чувствуя, что бабушка медленно, но верно уходит от главной темы, решила взять дело в свои руки.

– Слушай, а что ты там вспомнила? – вкрадчивым голосом произнесла девочка.

– Что вспомнила? – с удивлением посмотрела на нее Анна Константиновна, Не застав капитана на месте, она уже как-то выкинула из головы, зачем собиралась поговорить с ним.

– Ну, мы же про вас с дедушкой говорили, – еще тише и вкрадчивей прежнего ответила Маша. – И вроде про Вадима Леонардовича. Расскажи нам еще, пожалуйста. Так люблю, когда ты о старых временах вспоминаешь.

– Вот допишу свои мемуары, и прочтете, – ответила Анна Константиновна.

Дети заметили: взгляд ее потеплел, лицо приняло мечтательное выражение. Для Анны Константиновны не было большего удовольствия, чем вспоминать о пережитом.

– Так о чем мы там говорили? – с готовностью посмотрела она на ребят.

– О Вадиме Леонардовиче, – скрывая изо всех сил нетерпение, продолжала все в том же задушевном тоне Маша.

– О Вадиме Леонардовиче? – произнесла задумчиво бабушка, которую, по всей видимости, сейчас посетили совсем другие воспоминания. – Мы с дедушкой общались и с куда более яркими личностями. Однажды, в сороковых годах, сразу после войны, на приеме в Кремле…

Члены Тайного братства обменялись трагическими взглядами. Похоже, Анну Константиновну уносило в совершенно иные дали.

– Бабушка! – спешно вмешалась в процесс воспоминаний Маша. – Ты нам ведь про Вадима Леонардовича рассказывала.

– Нет, Вадим Леонардович – это совсем из другой оперы, – досадливо отмахнулась Анна Константиновна. – Не понимаю, зачем он вам?

Маша и Дима знали: иногда бабушка, прежде чем описать какой-нибудь эпизод своей жизни, проигрывает его на слушателях. Поэтому ей было сейчас очень трудно свернуть вновь на нужную тему.

– Ну, ты же что-то важное вспомнила, – перехватил у сестры инициативу Дима. – По-моему, речь шла о его научных экспериментах.

– Ах да, действительно, – вспомнила наконец бабушка. – Надо капитану Шмелькову обязательно сообщить, когда он тут появится.

– Ты сперва нам сообщи! – уже открыто потребовала Маша. – Во-первых, нам интересно. А потом мы гораздо больше тебя по улице ходим. Вдруг нам Шмельков раньше встретится. Тогда мы ему сразу расскажем.

– Нет уж, – запротестовала бабушка. – Вы тогда попросите его ко мне зайти. Я не привыкла ничего передавать через третьи руки.

– Конечно, Анна Константиновна, – пустился на хитрость Петька. – Мы его сразу же к вам пошлем. Но вдруг он нас спросит, что вы там вспомнили?

– Да, это верно, – кивнула головой Анна Константиновна. – Вам хоть в общих чертах надо знать.

– А я о чем! – решил закрепить успех Дима. – Расскажи нам, какие бумаги были в шкатулке?

– Вам же уже было сказано: что в шкатулке, я никогда не видела, – отозвалась Анна Константиновна. •– Просто мне вдруг неожиданно вспомнился один давний разговор с Вадимом Леонардовичем.

Дима уже раскрыл рот, чтобы поторопить бабушку. Маша вовремя это заметила и наступила ему под столом на ногу. Сейчас нельзя было ни в коем случае вмешиваться.

Анна Константиновна на минуту умолкла. Она словно бы собиралась с мыслями.

– Видите ли, Вадим Леонардович одно время увлекся научными экспериментами, – наконец принялась рассказывать бабушка Димы и Маши. – Честно сказать, он не очень-то посвящал нас с дедушкой в суть дела, да и забылось многое. Лет пятнадцать прошло. Вроде Вадим Леонардович сперва столкнулся с какой-то странной клинической картиной. Затем этот случай некоторое время спустя повторился. Ну да, – кивнула несколько раз головой Анна Константиновна. – Вадим Леонардович сделал двум пациентам операции. Вроде бы все прошло успешно. Но пациентов спасти не удалось. Вадим Леонардович вывел из обоих случаев какую-то закономерность. Затем начал эксперименты в виварии. Он нам с дедушкой говорил, что вроде бы у него материал набрался на фундаментальный научный труд. Мы с дедушкой за него порадовались. Но…

Анна Константиновна вновь умолкла. Взгляд ее был направлен куда-то сквозь ребят. Она погрузилась в прошлое.

– Что «но»? – уже весь исходился Дима.

– Сейчас укушу, – очень тихо пообещала сестра.

– Да просто продолжить исследования Вадиму Леонардовичу не удалось, – объяснила бабушка. – Денег никто не выделил. Вроде бы несколько ученых советов сочло, что эксперимент интересный, но пользы для практической медицины не имеет. В общем, Вадим Леонардович продолжать не стал. Но записи у него, возможно, остались. Кажется, он продолжал потом сам над этим работать.

Бабушка умолкла. Ребята разочарованно вздохнули. Похоже, что их старания прошли впустую. Они, в принципе, и без Анны Константиновны догадывались, что в шкатулке лежат какие-то научные записи.

– Но самое главное-то в другом, – сказала, когда уже никто не ожидал продолжения, бабушка. – Я только сейчас сопоставила факты… Наталья Владимировна мне полмесяца назад говорила, что в гости к ней приезжал кто-то из учеников Вадима Леонардовича и умолял ему дать какую-то неопубликованную работу.

– Вадима Леонардовича? – едва усидел на месте Петька.

– Да, – подтвердила Анна Константиновна. – Этот ученик сейчас работает по контракту в Пастеровском институте. Он очень просил рукопись Вадима Леонардовича. Но Коврова-Водкина наотрез отказалась ее отдать.

– Почему? – не поняли члены Тайного братства.

– Спросите что-нибудь полегче, – развела руками Анна Константиновна. – Я ее сама уговаривала. Хоть архив мужа был бы Разобран. Но на нее просто стих какой-то нашел. Она даже на меня наорала. «Раз, – говорит, – Даниил Георгиевич работает на Другую страну, никаких бумаг моего незабвенного Вадима Леонардовича ему не видать. Этот бесценный архив – достояние нашей родины!» И все. Ни в какую. Этот Даниил к ней еще несколько раз приезжал на дачу. Я один раз его там встретила. Мне он показался человеком вполне достойным. И, главное, бедный от обиды едва не плакал. По его словам, бумаги Вадима Леонардовича, возможно, сократили бы ему несколько лет исследований. Но старуха ни в какую: «Бесценный архив покойного мужа принадлежит только родине!» Даниил ей: «А я-то кто? Ведь через пару лет тоже вернусь в Россию. У нас пока и оборудования такого нет, чтобы ставить подобные опыты». Но Наташа только еще сильней рассердилась. Даже ногами затопала.

– Так ничего и не вышло? – спросил Петька.

– Нет, – покачала головой Анна Константиновна. – Наталья Владимировна на другой же день связалась с каким-то научным архивом в Москве и сказала, что хочет им передать на хранение все бумаги мужа. К ней оттуда как раз должны были приехать после новогодних праздников.