Как Лыков не стал генералом

– Пусть так. С чего начнете?

– С осмотра тел.

– Тогда вам в Николаевский военный госпиталь. Я договорился, чтобы все три трупа перевезли туда, меньше будет огласки.

Сыщики, не медля ни минуты, поехали на Суворовский проспект. Там в морге только что закончилось медико-полицейское вскрытие, и врач в кожаном фартуке писал заключение.

– Господа, через десять минут я вам его отдам, – сказал он приезжим, не поднимая головы. И те отправились в покойницкую.

Первым делом они тщательно рассмотрели женщину. Молодая, красивая, прекрасного сложения. Жить бы и жить… На правом боку у нее виднелась пулевая рана, причем с поясом ожога – стреляли почти в упор. Другая рана зияла прямо в сердце, именно она оказалась смертельной.

– Видишь дыры в ушах? – спросил Павел Афанасьевич помощника.

– Да. Серьги вырвали с мясом, видимо, уже у мертвой.

– А еще что скажешь?

Лыков пожал плечами:

– Да вроде ничего не бросилось в глаза.

– Мне сдается, что она француженка.

– С чего вы решили?

– Ухоженная, не то что русские. Тонкая кость. Женщины ее профессии обычно так не выглядят.

– Много вы видели женщин ее профессии? – попытался обратить в шутку наблюдение начальника его помощник.

– Хочешь – поспорим. На червонец. Говорю – она француженка или, может быть, австриячка.

– Согласен!

После трупа сыщики тщательно осмотрели белье убитой, и Лыков понял, что может проиграть спор. Белье было высшего фасона, очень дорогое.

Осмотр двух других покойников никаких подсказок не дал. Благово лишь спросил:

– Заметил?

– Да. Полагаю, всех троих казнил один человек. Точно между четвертым и пятым ребром, наповал.

Тут доктор принес заключение и дал к нему устные пояснения. Рана на боку действительно была тяжелой, но не смертельной; женщину можно было бы спасти, если быстро доставить в больницу. Удар ножом добил ее. Смерть наступила примерно сорок часов назад. Мужчин зарезали спустя сутки.

Когда они вышли из госпиталя, Павел Афанасьевич сказал помощнику:

– Не вяжется пуля с ножом. Поспорь, если хочешь.

Но Алексей согласился с шефом:

– И правда, тут как будто действовали два человека. Один неумелый, выстрелил в упор и только ранил. Да и зачем стрелять в городе? Могут услышать. Дилетант! И потом, отчего он ее не добил?

– Он добил, – шутя попробовал возразить Благово.

– Нет, резал другой. С поставленным ударом. Это гайменник[13] высокого полета. В столице человек десять так могут, не больше. Надо поговорить с сыскными, вдруг они вспомнят почерк.

– Забеги к ним вечером и оттуда ко мне на доклад. А сейчас лети к Стеше на крейсерской скорости.

Стеша – по паспорту крестьянка Степанида Стрекозова – была главной проституткой Кавалергардского полка. Жила Стеша при казармах, недалеко от церкви Святых Захария и Елизаветы. Алексей уже был с ней знаком. Кавалергарды относились к сливкам гвардии, и старостиха у них была что надо: веселая, бойкая, прекрасно одетая, пересыпающая речь французскими словечками. При первом знакомстве она пыталась заманить сыщика в постель, и тот едва устоял…

По удачному стечению обстоятельств Стрекозова оказалась дома.

– Алексей Николаевич, как я вам рада! Чаю не желаете?

– Спасибо, если только быстро. Нам с тобой надо ехать в Царское Село, прямо сейчас.

– В Царское? А зачем?

– Повидаться с музой лейб-гусар. Как ее зовут?

– Луша, Лукерья Ивановна Боголюбова. Что у вас к ней за дело? Я буду ревновать!

– Обычное наше дело, сыскное. Налей чаю, выпьем да и поедем.

За чаепитием Алексей улучил момент и спросил:

– Стеша, что ты знаешь про публичных женщин, которые прозываются «гувернантки»?

– Есть такие, – ответила она. – Мы с ними иногда переходим друг другу дорожку. Гвардия богатая, я имею в виду офицеров. А эти… эти любят деньги. Иной раз и схлестнешься. О прошлом годе я сама такой зонтиком морду раскровенила, когда делили поручика Абамелек-Лазарева-второго.

– Расскажи о них подробнее.

Баба насупилась:

– А много ли я знаю? Они секретки[14], ото всех таятся. Но хорошо, что вы до них добрались. Это… как уж? Конкуренция, вот. Выселите их обратно в Москву.

– Так они из Москвы?

Стрекозова отхлебнула чаю и долго жевала конфету, потом зыркнула глазами на Алексея:

– Да, оттуда. Их привозил один человек, по наружности купец. Которого вчера зарезали.

– Ты и это уже знаешь? Насчет Игната Корнетова?

– Знаю. Вот вы зачем прибыли… А гусары здесь при чем?

Коллежский асессор помялся, но решил говорить откровенно:

– Их командир великий князь Николай Николаевич Младший был в номерах Донато с одной из москвичек. А потом ее тоже зарезали.

– Каролину?

Алексей чуть не подпрыгнул:

– Ты с ней была знакома?

– Встречались год назад в «Знаменской». Она была со своим дусей, поручиком из Москвы.

– Вот как! – встрепенулся Лыков. – И перед смертью к ней забежал поручик, затеял скандал с великим князем. Не он ли это был? Как выглядел офицер, какого полка? Может, его называли по имени или фамилии?

Но старостиха лишь покачала головой:

– Офицер как офицер, ничего особенного. Чернявый, росту как вы, бесприметный какой-то. И называли его поручиком. А Каролине фамилия Жиу, она обрусевшая француженка.

Пропали мои десять рублей, понял Лыков.

Пока они ехали поездом в Царское Село, он продолжил расспрашивать Стешу. Та сообщила, что «гувернанток» в столице насчитывается до полусотни, они приезжают по весне на два-три месяца. Потом отбывают в Нижний Новгород на ярмарку, а затем возвращаются в Первопрестольную. У них у всех один хозяин, кто он – никому доподлинно неизвестно. Деньги этот человек должен загребать лопатой, потому как его девушки очень дороги, и отдают свою любовь исключительно богачам. В таком качестве они составляют сильную конкуренцию полковым гвардейским проституткам, ведь тем достаются только нижние чины и офицеры с тощим карманом. Но конфликтов не возникает, потому как дядя у них серьезный, и за ним стоят крупные уголовные заправилы. Зонтиками с москвичками подраться можно, а вот в полицию на них жаловаться ни-ни.

Алексей начал догадываться, что они с Благово напали на след целой шайки сутенеров, за которыми стоят московские и питерские «иваны». Проституция – очень доходное ремесло, тем более в Петербурге, где крутятся большие капиталы. Эксплуатация людских пороков всегда выгодна, особенно если есть масштаб. Пятьдесят шлюх легко затеряются в толпе из двадцати тысяч гулящих, кои насчитывает столица. Но им достаются сливки. Тонкий слой богатеев, куда полиции ходу нет. А если вдруг случится скандал, придет парень с поставленным ударом и утихомирит навсегда.

В Царском Селе сыщик со старостихой долго искали Лукерью Боголюбову и нашли ее в вокзальном буфете. Она распивала цимлянское в компании двух унтеров в красных фуражках. Степанида поманила ее пальчиком:

– Выдь ненадолго.

На дебаркадере петербурженка познакомила сыщика с коллегой:

– Вот, Луша, это господин Лыков, звать Алексей Николаевич. Кремень! Так мною и не прельстился. Он из полиции, наш ангел-хранитель.

– Слушаю вас, господин Лыков, – сразу посерьезнела царскоселка. – Что за дело ко мне у полиции?

Помня, что бабу ожидают клиенты, Алексей быстро изложил суть вопроса. Лукерья поняла его с полуслова и ответила:

– Да, разговоров про Его Высочество тут много ходит. Главный в Царском Селе человек! Не считая, конечно, наследника, но он временный командир эскадрона, скоро уйдет. А Николай Николаич уже семь лет начальник гусарам. Насчет Бурениной скажу так. Женщина она самая заурядная, купчиха, муж ее владеет меховой лавкой напротив почтамта. Как Софья Ивановна обаяла генерала, никто понять не может. Но обаяла. Однако самый жар той любви, кажись, прошел. Под Рождество, действительно, едва он с ней не обвенчался. Конечно, сперва надо Соньку с законным мужем развести, но, чай, для Их Высочества оно не трудно. Едва-едва! По улицам ездили и целовались взасос, будто молодые, да. А царь разрешения не дал. И Николай Николаич вроде как перегорел. Смирился, надо так сказать. Против царской воли не попрешь. И начал он поглядывать по сторонам, это мы, полковые девки, заметили. Все реже ездит к Бурениной, все чаще – в Петербург.

– А кто у него в Петербурге?

– Вот этого не знаю. Мы за Царское Село отвечаем.

– Слыхала ты про Каролину Жиу, из «гувернанток»?

Боголюбова задумалась:

– «Гувернантки» – это которые из Москвы приезжают, чистенькие? Бывают тут иногда. Но про Каролину ничего не скажу. Извините, господин Лыков, меня там люди ждут… деньги заплачены…

И вернулась к унтерам, а сыщик со Степанидой поехали обратно в столицу.

У шефа коллежский асессор оказался уже вечером. Там сидел Шереметевский и чертил на бумаге какой-то план. Алексей глянул ему через плечо и ничего не понял.

– Докладывай, – приказал действительный статский советник.

Лыков рассказал о поездке в Царское Село и о сведениях, которые сообщили полковые девки. При этом вынул из портмоне «красненькую» и со вздохом протянул ее шефу. Тот бросил билет в ящик стола и съязвил:

– А не спорь со старшими.

Шереметевский зубоскалил и пинал товарища под столом ногой – так тебе и надо.

– Стало быть, нашу покойницу зовут Каролина Жиу, – констатировал Благово. – Надо срочно телеграфировать Эффенбаху, пусть отыщет на нее сведения.

Эффенбах был начальником Московской сыскной полиции, ловким человеком и приятелем Лыкова.

– И еще откроет дознание в отношении «гувернанток». Тут московские дела, не может Михаил Аркадьевич ничего о них не знать.

Вице-директор отпил чаю из стакана в бисерном подстаканнике и продолжил:

– Далее, стало понятно, почему великого князя потянуло вдруг на женщин легкого поведения. Между ним и старинной пассией пробежала черная кошка. Жениться на купчихе ему не дали, генерал стал скучать и приискал себе Каролину. Как бы выяснить, кто ему ее порекомендовал?

– Коридорный говорит, она сама его в Царском Селе подцепила, – напомнил Алексей. Но шеф отмахнулся:

– Великого князя – на улице? И ты в это веришь? Такие операции готовятся загодя, там есть посредники, сводники, наблюдательные агенты… Леонид Алексеевич, кто у вас в отделении отвечает за то, что в Париже называется «полиция нравов»?

– Надзиратель первого разряда Наседкин.

– А он справляется?

Шереметевский смутился:

– По правде говоря, не очень.

– И от кого мы получим сведения о «гувернантках»? Целая шайка хищничает на улицах столицы не первый год. Они главные подозреваемые в деле о трех убийствах. А у вас белое пятно, как Южный полюс на карте?

– Чиновник для поручений Полугородников имеет некоторые сведения…

Благово сдвинул брови:

– «Некоторые сведения» меня не устраивают. Неужели Иван Дмитриевич не наладил должного наблюдения за проституцией? Не поверю.

– Иван Дмитриевич на службу является раз в неделю на час-полтора. Дела ведет Виноградов, и сами знаете как.

Коллежский советник Виноградов, помощник Путилина, постоянно замещал его в последнее время. На должность он пришел из тюремного ведомства, где начал с экономов Домзака[15] и дорос до начальника Исправительной тюрьмы. Злые языки говорили, что бывший мент[16] завел себе карманную шайку из бывших заключенных. И те по его наводке бомбили богатые квартиры до тех пор, пока приставы участков, где они находились, не тащили Виноградову мзду. После чего лихие ребята перебирались в другой участок и начинали снова.

– Леонид Алексеевич, соберите у меня завтра утром и надзирателя, и чиновника, и помощника начальника. Всех троих. Часам к одиннадцати. Мы с Алексеем покалякаем с ними. Дело на контроле у министра, пусть напрягут все силы. Мне нужны сведения по «гувернанткам». Не смею вас больше задерживать. До завтра!

Шереметевский ушел, а Благово обратился к помощнику:

– Генерал Галл в целом подтвердил сведения твоей Лукерьи. Младший успокоился, перестал дерзить отцу и ищет теперь обычных удовольствий богатого и холостого человека. Значит, в номерах Донато действительно был он. Надо как-то вытащить из Его Высочества сведения, что за офицер ворвался к нему в номер поскандалить. Вдруг там ревность? Вдруг это он выстрелил сгоряча в Каролину Жиу?

Лыков хлопнул себя по лбу:

– Как я сам не додумался? Ведь так могло быть! Выследил девку, когда та рассталась с великим князем, вошел в раж и пальнул в неверную из служебного револьвера. А потом появился тот неизвестный верховод, начальник над «гувернантками», и стал заметать следы. Раненую добили, тело закопали в Волчьей канаве. Думали, там ее долго не найдут, но случайно утром следующего дня Леня Шереметевский привел туда облаву. Так?