Назад в СССР: 1985 Книга 3

— Там новые административные здания возводят, а внутреннюю отделку, как обычно, скидывают на потом, — заметил Виктор, готовясь заступать в дежурство. — Вот про нас и вспомнили.

— Погодите, какие административные здания? — нахмурился я. — Там же все четыре блока давно работают.

— Тьфу, да я ж про новые говорю, которые строятся. Вроде так же Зубов говорил?!

Точно, я совершенно забыл про третью очередь. Пятый энергоблок на момент катастрофы был на завершающей стадии. В восемьдесят седьмом году планировали его запуск. А в дальнейшем вообще рассчитывали ввести в строй до двенадцати реакторов. Но это так, ничем не подтвержденная городская легенда.

— Ну, это ж не Прудников решил? — спросил кто-то из дембелей.

— Да ну, это решение со штаба прилетело, — возразил Серега, набивая чем-то рот. У этого толстяка всегда было что погрызть. — У нашего комбата полномочий таких нет, чтобы такие вопросы решать.

— Леха, чего это ты так интересуешься? Сдалась тебе эта станция? — вдруг спросил Ракицкий. — Что там полы стелить, что на «Юпитере». Какая разница?

— Ну, интересно же, как там все устроено, — пробормотал я, первое, что пришло в голову. Нужно было соответствовать уровню. — С детства мечтал на атомной станции побывать!

— Ага, размечтался, — усмехнулся Серега. — Там где реакторы стоят, тебя на километр не подпустят. А где административные постройки, ничего интересного не происходит. Считай те же офисы, где бухгалтера сидят.

— Толстый, ты что там опять жрешь? — спросил Артур, принюхиваясь. — Опять печенье?

— Ничего я не толстый! — возмутился тот, снова затянув старую песню о главном. — Не печенье, а пряники.

Я промолчал. Конечно же, я все понимал, однако нужно было вести себя соответствующе и не вызывать подозрений. Ну, подумаешь, хочется человеку побывать там, где собрана такая мощь?!

В действительности же вместе с этим, это был реальный шанс подобраться поближе непосредственно к самой станции, быть может поговорить с людьми, что там работают. А там, глядишь, отец подскажет кого-нибудь, у кого не вызовут подозрения мои вопросы. Наивно так полагать, но все-таки.

Пришлось одернуть себя и сбавить обороты — слишком я увлекся и многого захотел.

И вообще… Уже не один раз я замечал за собой, что после воскрешения в советском прошлом, моя личность частично растворилась в личности предшественника. По всей видимости, произошло не только смешивание памяти, но и общее восприятие окружающего мира, принцип принятия решений.

Иногда я совершал ошибки совершенно несвойственные для подполковника с таким стажем, а скорее для обычного школьника. Был не сдержан, лез на рожон, как тогда, у магазина «Березка». Поступки во многом были необдуманные, рискованные. Сдерживало только то, что какой-то частью мозга на уровне подсознания я понимал, как нужно, а как нет. Жаль только, что работало это не всегда…

И это было хорошо. Отчасти. Вызывало меньше подозрений. Действуй я как профессиональный военнослужащий в теле восемнадцатилетнего пацана, непременно привлек бы к себе много внимания. Хотя, вообще-то, я и так его привлек — Андрей сразу раскусил во мне черту, которая была совсем не по возрасту. Хотя и сам он толком не смог бы объяснить, что именно его во мне смутило…

Эх, если бы посадили меня под полиграф или отдали на растерзание какому-нибудь опытному психологу, тот быстро бы понял, что я птица экзотическая. К счастью, такие методы были непопулярны, да и кому я сдался? Других индивидов хватало.

Ладно! В любом случае, нужно побольше разузнать про планируемые работы на ЧАЭС… В общем, вопросов здесь тоже много. Особенно я выделял момент, касающийся конкретного места, а то еще окажется, что нужно новый пруд-охладитель выкопать просто потому, что на объекте все экскаваторы внезапно вмерзли в землю.

Вот с завтрашнего утра и начну. Нужно попробовать подойти к Зубову, вдруг попаду на хорошее настроение?!

* * *

Но утром я никуда не пошел.

Проснулся я с температурой и жуткой головной болью. Сразу понял — что-то не так. Кое-как поднявшись с кровати, через боль и ломоту в мышцах, я подошел к небольшому зеркалу. Оно у нас висело прямо на центральной распорке, зафиксированное между двумя гвоздями.

Лицо красное, глаза опухшие.

Ну все, простудился. Ни хрена ж себе меня угораздило… Да как так-то? Я же вроде везде одетый был, на улице не раздевался. Предупредив Артура, что плохо себя чувствую, я отправился в лазарет.

Штатного врача здесь как такового не было. Имелся начальник медицинской службы, да два санитарных инструктора из числа старослужащих. Даже странно, на целый батальон и такой штат? Начнись тут какая-нибудь эпидемия, так лазарет захлебнется, не справившись с нагрузкой.

Батальон обычно состоит из нескольких рот, число которых варьируется. Само собой, наше подразделение было неполным, всего две роты по восемьдесят человек.

Измерили мне температуру, оказалось тридцать восемь и семь. Поставили предварительный диагноз острая респираторная вирусная инфекция и положили на изоляцию. Я тут же получил таблетку парацетамола, горсть аскорбиновой кислоты и чуть позже, еще какую-то таблетку.

— А это еще что такое?

— Лежи, ефрейтор. — отозвался Шевцов. — Кальцекс это.

Я даже улыбнулся. Можно сказать, советское противовирусное. Назначали как раз при ОРВИ, насчет эффективности уже и не вспомню. Но одно скажу точно, уже в двухтысячных про это название практически позабыли.

Конечно, внезапная болезнь спутала мои планы, причем основательно. Целых три дня я валялся на больничной койке, считая таблетки, кровати и тумбочки. Из симптомов сохранялась только скачущая температура, слабость, да головная боль. Пару раз мне даже горчичники ставили, хотя я так и не понял, зачем это было нужно? Кашля-то у меня не было.

Санинструкторы из дембелей так себе. Один вообще считал, что все болезни можно лечить зеленкой, другой никак не мог понять, чем отличается стерильный бинт от нестерильного. Благо сам начмед, в звании старшего лейтенанта, свое дело знал очень хорошо…

Уже к вечеру четверга меня немного отпустило.

За это время забегал Витек, интересовался о состоянии здоровья, потом приходил с проверкой лейтенант Зубов. Даже Прудников заглянул, правда, это вообще получилось случайно. Тот зашел взять какие-то лекарства, а меня там обнаружил уже по факту.

— Савельев?! — удивился майор, подходя к моей кровати. — Ты почему здесь?

— Болею, — коротко ответил я. Ну а что мне ему ответить? На глупый вопрос, глупый ответ.

— Шевцов! — крикнул комбат, ища глазами начальника лазарета. — Где начмед?

— Я! — старлей вынырнул откуда-то сбоку, держа в руках банку с градусниками.

— Что с Савельевым? — пробурчал майор, указав на меня пальцем.

— Вирус, товарищ майор. Уже идет на поправку. Вовремя выявили, пресекли.

— Это хорошо. И сколько он уже здесь лежит?

— Третий день. Я вам в расходе каждый день указываю, кто у меня на излечении и с каким диагнозом. Вы что, не читаете?

— Ясно! — отмахнулся Прудников.

— Товарищ майор, разрешите вопрос? — спросил я, глядя на комбата.

— Ну?

— Там по поводу меня никто не звонил? — напрямую заявил я. Сам прекрасно помнил, что по телефону мне сказал Андрей — он будет в Припяти в четверг. Интересно, он уже здесь или все переигралось?

— Нет, — раздраженно ответил комбат. — Не до тебя мне сейчас.

Затем он повернулся, отозвал в сторону Шевцова. Тот кивнул, открыл ящик своего рабочего стола и вытащив оттуда пару блистеров, сунул майору какие-то таблетки. Прудников кивнул и быстро покинул лазарет.

Выглядел офицер как-то нехорошо.

Я заметил, что после того, как он тогда поговорил в гостинице с Маргаритой, настроение у майора сильно испортилось. Взгляд поменялся. Что же блин там у них произошло? Уже который день комбат ходил сам не свой. Может какие-то проблемы у Богдана? Может я где-то палку перегнул?

К вечеру воскресенья я чувствовал себя уже нормально. Температура болталась в районе тридцати семи с половиной, а остальные симптомы отступили. Однако стоило мне заикнуться о выписке из лазарета, как Шевцов тут же отправил меня обратно в койку.

— Рано еще! До субботы полежишь!

Лежать было скучно. Из всех обитателей, здесь было только двое молодых, один с конъюнктивитом, другой с воспалением легких. С ними общего языка я не нашел, какие-то они пришибленные оказались.

Само собой в субботу я рассчитывал взять еще одно увольнение — ну да, согласен, к хорошему быстро привыкаешь. Губу я раскатал знатно — каждую неделю в увалы ходить.

Все-таки здравый смысл взял надо мной верх и я понял, что на эти выходные мне точно свободы не видать. Так оно и получилось.

Андрей на связь не вышел, что меня само собой расстроило. Я ведь серьезно намеревался рассказать ему кое-что интересное, причем не лишь бы что, а информацию относительно будущей аварии. Хотел упомянуть еще и Лисицына, кем бы он ни был. Для комитетских проверить этого гражданина проще простого… Заодно я намеревался выяснить, какова будет реакция самого Андрея на мои слова. Вполне ожидаемо, что его это нисколько не удивит — с чем только КГБ на практике не сталкивался. Тем более, неподалеку самой АЭС стояла еще и «Дуга», которая и была главной целью.

В общем, когда чуткий Шевцов меня все-таки собрался выписывать, была уже суббота. Я успел переодеться и собрать свои шмотки, сдать постельное белье. Больше двух часов тупо сидел на табурете и ждал пока меня, наконец, выпустят из насквозь пропахшего дезинфицирующим раствором лазарета.

Вдруг, снаружи послышались какие-то крики. Шум. Начмед быстро оделся и куда-то убежал. Не было его минут двадцать. Вернулся озабоченным.

— Эй, Мишка! Что случилось? — спросил я у санинструктора, проходящего мимо меня.

— Прудников в аварию попал, — бросил тот, не раздеваясь. — Вроде серьезно. Как бы не насмерть…

Глава 6

Череда случайных событий

Никто толком ничего не знал о случившемся.

Лезть под горячую руку к офицерам я не стал — прекрасно понимал, что это значит. Да и выглядело бы совершенно не к месту.

Я забрал свои вещи, отметился у санинструктора, затем вернулся в свою палатку. Артур и остальные почему-то еще не вернулись с «Юпитера», а про бойцов из другой роты я вообще ничего не знал. Быть может, за пять дней все изменилось и наших людей уже отправили в Чернобыль?

На часах было около пяти вечера. Начинало темнеть.

Ждал ужин. Чем только я не занимался — читал чью-то книгу Стругацких, вновь изучал блокнот с каракулями Григория, размышлял над своими дальнейшими действиями.

Перво-наперво все сводилось к встрече с Андреем. Прибыл ли он в Припять или у него появились другие, более важные задачи? Учитывая его ранг и влияние, не удивлюсь, что у него и часа свободного нет. Но если он откликнулся на мою просьбу и находится в городе, то почему не вышел на связь?

Само собой я понимал— кто я такой? Простой ефрейтор, отчего-то решивший, что на нем свет клином сошелся и все ему должны?! Да, знаний у меня хватает, опыта тоже, а вот самомнение явно завышено. Как бы меня не ценил Андрей, для него я просто случайный человек, удачно подвернувшийся под руку.

Все верно, отчасти, я так и думал. Уж по поводу Андрея точно — он мне ничего не должен и сам решит, когда и сколько мне уделить времени.

В конце-то концов, будет нужно, он сам на меня выйдет.

Сам не знаю почему, но вдруг вспомнил, что примерно в середине марта генеральным секретарем стал Михаил Горбачев. Вот уж человек, который, грубо говоря, своими неумелыми действиями развалил СССР. Помню, первую инициативу Горбачева по поводу реформы так называемого ускорения. Итогом стало начало перестройки. Затем последовала советская антиалкогольная компания, которая тоже навела шороху. Повсеместно сокращали количество виноградников, уменьшали продажу алкоголя в магазинах. Практически полностью из продажи исчез сахар, типа чтоб пресечь незаконное самогоноварение. Вместо этого ввели карточки на сахар. Конечно, были и свои плюсы, но все равно страна понесла громадные убытки. А уже в две тысячи пятнадцатом году, сам Горбачев признал, что эта кампания восемьдесят пятого года была большой ошибкой.

Следующей ошибкой стало назначение на пост московского горкома КПСС Бориса Ельцина. Затем исчезновение многих товаров из магазинов, скрытая инфляция, введение карточек. Тьфу, даже вспоминать не хочу.

Зато с инициативы Горбачева появился АвтоВАЗ, значимое событие для всего советского автопрома.

Отмахнулся от этих мыслей, встал с кровати. Вышел на свежий воздух, постоял там немного.

Затем сходил на ужин, но по возвращению в палатку убедился, что наших дембелей все еще не было. И это было странно — они что, сквозь землю провалились? Спросил дежурного по этому поводу — молодой был не в курсе.

Начал нервничать. Что за ерунда?

Немного подумав, отправился на пост связи и застал там Виктора. Тот был какой-то взъерошенный, суетной.

— Здорова, Витек! — с ходу начал я, подходя ближе. — Слушай, а где Артур и остальные? Суббота же…

— Леха, не до тебя сейчас, — отмахнулся ефрейтор. Он возился с радиостанцией, что-то там настраивая. Через стенку с кем-то ругался по городскому телефону начальник узла связи — давненько я его уже не слышал. Вечно старлей в каких-то разъездах был.

Промолчал, осмотрелся.

Здесь явно что-то происходило.

Сначала новость о том, что комбат Прудников попал в аварию, затем непонятно чем вызванная задержка дембелей, теперь вот еще и паника на посту связи, где обычно ничего не происходит. Да в чем дело-то?

Попробовал проанализировать. Не вышло, вошел офицер и заметив меня, выгнал на улицу. Решил не рисковать и зайти позже. А чтобы не терять зря времени, отправился прогуляться по лагерю, подышать свежим воздухом. Минут через пять сам не заметил, как ноги принесли меня на КПП, где я увидел старшего сержанта Ракицкого.

Очень странно. Он же всегда сам возил комбата… А между тем «УАЗа», который обычно стоял на специальной крытой площадке, сейчас под навесом не было.

— Привет.

— Здорова, Леха, — тот повернулся ко мне. — Уже выписался из лазарета?

— Ага… — кивнул я, глядя на помещение начальника КПП. — Слушай, Олег, расскажи, а что вообще происходит? А то я как белая ворона, шарахаюсь между палаток, а понять ничего не могу. Комбат вроде в аварию попал, а до этого в лазарете его видел, с ним явно что-то не то было. Ничего не знаешь?

Тот смерил меня задумчивым взглядом, затем кивнул.

— Ну… Короче, все началось с той субботы, когда мы ездили в гостиницу «Полесье», помнишь? Комбат тогда вернулся из гостиницы, потом у нас машина сломалась, ты тогда помог вопрос с броне проводом решить. Ну, помнишь, да? А вот дальше, когда он тебя отпустил в увал, мы поехали обратно. Но даже из города не выехали.

— Да ладно! — удивился я. — Почему?

— Почти на выезде с проспекта Ленина, нас догнала черная «Волга», помигала фарами. Прудников это дело заметил, сказал мне остановиться и встать у обочины, но двигатель не глушить. Я так и сделал.

— Ну, а дальше?

— Дальше майор вышел из машины и сел в эту «Волгу». Пробыл там минут пять, затем вернулся обратно. Вид у него был мрачный, угрюмый. Попросил отвезти его в любую пивнуху, но в такое время суток все они были уже закрыты. Одну мы все-таки нашли, только я не помню какую. В общем, она уже закрывалась, но Прудникову хватило. Он выполз обратно через полчаса, пьянющий в зюзю. И пил он не пиво. Ну, я его на заднее сиденье уложил и привез обратно в гарнизон.

— И все?

— Да погоди ты, дай договорю. Наутро он меня вызвал, мы съездили в отделение милиции. Часа на три, примерно. Потом снова вернулись сюда. Он что-то говорил про допущенную им серьезную ошибку, про то, что наломал дров… Я пытался понять, что произошло, но без толку. Одно скажу точно, комбата нашего капитально переклинило.

— Когда я вернулся вечером из увала, Прудников вроде был нормальным, — возразил я. — Ну, ничего странного я не заметил тогда.

— Да ни хрена он не был нормальным. Ты в курсе, что он не пил раньше?

— Нет, — честно признался я. Из биографии майора, кроме того, что у он разведен и у него сын, я вообще ничего не знал.

— А я знал. И пока ты лазарете валялся, я ему два раза за водкой ездил на станцию к Лидочке.