Назад в СССР: 1985 Книга 3

— Так, ну с этим все понятно. А про аварию что скажешь?

— Что, что… Утром сегодня комбат приказал подогнать «УАЗ» к воротам, я так и сделал. Он сам сел за руль, а меня отправил погулять. Ну, в общем, уехал он. Я еще обратил внимание, что руки у него подозрительно тряслись, а глаза странно блестели. Мне кажется, он снова был подвыпившим.

— Ни хрена себе… — пробормотал я. — Так это выходит, что он на служебной машине, в пьяном виде попал в ДТП?

— Что еще за ДТП? — удивился Ракицкий, услышав незнакомое слово.

Я тут же спохватился, что в восемьдесят пятом году такого определения еще не существовало, его только в девяносто третьем введут.

— Да это у гаишников так аварии по-другому называют, — поспешил исправиться я. — Слышал пару раз от знакомого. Типа дорожно-транспортное происшествие, с пострадавшими.

— А-а… Надо запомнить. Ну, в общем, это все, что я знаю. А о последствиях и что там с нашим майором я ничего не знаю. Вот Зубов и Шевцов в курсе, но они оба уехали уже часа два назад и до сих пор не вернулись.

— Скорее всего, его в медсанчасть «№ 126» отвезли, — предположил я. — Так… А где Артур и остальные?

— А ну да, ты ж тоже не знаешь, — спохватился Олег. — Так их с сегодняшнего дня на АЭС перевели. Им там небольшое помещение отвели, под казарму определили. Теперь раз в три дня приезжают только. Семьдесят человек там, семьдесят здесь ждут. Так и меняются. Это проще, чем каждый раз автобусами туда-сюда столько людей возить.

— Не понял. То есть уже обе роты туда отправляют? Так говорили же про вторую роту?

— Ну да. Но в итоге всех туда определили. Обратно через три дня вернутся. Те, что здесь ждут, продолжают ездить на «Юпитер».

Я не сдержался и выругался — все-таки пропустил момент распределения. Долбанная простуда, будь она неладна. Ладно, в общем-то, я не много потерял.

— Слушай, Олег! — спохватился я. — Только что был на посту связи, там тоже какая-то паника. Это все из-за комбата?

— Не знаю. У него же и заместителя толком не было. Один из лучших офицеров, а тут такая беда. В штабе решают что делать, наверно отсюда и кипишь. Теперь расследований будет тьма, да хоть бы он вообще жив остался… О, смотри! Это что, машина?

Впереди, по дороге, ведущей с железнодорожной станции Янов, двигался какой-то транспорт — издалека был отчетливо виден яркий свет фар.

— Наряд, внимание! — крикнул Ракицкий. Хотя он и не был дежурным по КПП, все равно нужно было предупредить своих.

Я решил отойти. Что бы ни дальше не происходило, за этим можно и со стороны наблюдать. Слишком много военных, не относящихся к числу суточного наряда, на пропускном пункте тоже плохо. Вдруг это кто-то из командования?!

Торопливо отошел к палатке комбата. Олег тоже поспешил уйти.

Через пару минут к шлагбауму подъехала машина. Это оказался заляпанный грязью желтый милицейский «УАЗ».

Хлопнули двери, оттуда вышло трое сотрудников в форме и направились к калитке. Дежурным по контрольно-пропускному пункту стоял прапорщик Карпушин — старшина второй роты, он выдвинулся к ним навстречу. Начали беседу.

О чем они там разговаривали, я само собой не слышал. Но явно милиция приехала сюда не просто так. Неужели, снова что-то произошло?!

Прошло минут десять. Сотрудники милиции сели обратно в машину, развернулись и уехали. Я сначала направился к прапору, но быстро передумал — сейчас время не подходящее. Все нервные, злые… Неопределенность выматывала.

Одернул себя. Чего я вообще зациклился на этом вопросе? Меня случившееся с Прудниковым никак не касается. Вообще. Хотя, не скрою, уверенности не было… Быть может все-таки я где-то перегнул?

В общем, вернулся я в пустую палатку и лег на свою койку. Сон не шел долго — пока я валялся в лазарете, отоспался на неделю вперед. Просто лежал и перебирал в уме события последней недели.

Мысли сами собой вновь вернулись к той встрече с Маргаритой у «Лазурного». Узнав от кого цветы, ее тогда буквально исказило от ненависти… Почему? Что такое страшное сделал комбат?

А что она там требовала? Что-то вернуть, со сроком до полудня воскресенья?

Тогда почему Прудников не стал ждать и сразу сорвался поздно вечером в субботу, да еще и потащил меня за собой в ту гостиницу? И ведь он знал, что Маргарита именно там… Это точно не любовница, слишком молодая.

Вспомнив, что мне сказал Ракицкий, я сложил два плюс два. После того, как они высадили меня, их догнала черная «Волга». Комбат сел в нее, был какой-то разговор. А что если произошедшее в гостинице и этот момент взаимосвязаны между собой?

Ну не убил же комбат Риту, в конце-то концов?!

Точно нет. Его бы задержали, а так прошла почти неделя. Ничего не понятно, но очень интересно.

В любом случае, мне оставалось только гадать, ведь никакой достоверной информации у меня больше не было.

В какой-то момент поймал себя на мысли, что снова лезу не в свое дело. Это никак не поможет мне решить главную задачу, которая важнее всех остальных… Отмахнулся от этих мыслей и попытался заснуть.

* * *

Утром проснулся бодрый как огурчик.

В палатке по-прежнему никого кроме дежурного не было.

Утреннее построение было строго по регламенту. Тем более учитывая, что почти половина солдат была на объекте строительства. Вышел угрюмый лейтенант Зубов, позади него стоял Шевцов со стопкой папок. Узнал в них личные медицинские карточки.

— Товарищи солдаты, сержанты, прапорщики! — начал Зубов. — Как вы уже наверняка знаете, наш командир батальона майор Прудников попал в аварию. Он жив, находится в Припяти, но его состояние крайне тяжелое. Ему требуется донорская кровь. К сожалению, в городе нет подходящего запаса и донора, который может предоставить нужную кровь.

— Группа редкая, третья отрицательная, — слово взял начальник медицинской службы. — Есть здесь военнослужащие с таким же резусом?

Никто не отозвался. Скорее всего, потому, что никто его попросту не знал. Конечно, в личных медицинских карточках все было зафиксировано, но процедура поиска не быстрая.

Однако я прекрасно помнил еще из прошлой жизни — моя группа крови как раз третья отрицательная. Недолго думая, поднял руку.

— Савельев? — удивился Шевцов. — Куда тебе после болезни?

— Я здоров как бык, товарищ старший лейтенант! Разрешите стать донором?

Они с Зубовым переглянулись.

— Не вижу противопоказаний. Выходи из строя, поедешь с нами. Еще есть?

Помимо меня, оказался еще один доброволец — рядовой Зайцев. У остальных солдат нужного резуса-фактора не оказалось.

В общем, опустив подробности, мы быстро отправились в столовую, где нас щедро накормили рисовой кашей, которую мы сами основательно разбавили сгущенкой. Все это дело запили сладким крепким чаем. Затем сели во вторую машину — «УАЗ Буханку», выдвинулись в сторону Припяти.

Было только одно место, где могли держать комбата — в реанимации медсанчасти «№ 126». К восьми тридцати мы уже были на месте.

Всю дорогу нас сопровождал лично старший лейтенант Шевцов, а Зубов остался в гарнизоне, наводить порядок.

В больнице у нас предварительно взяли кровь на анализ, затем отправили в коридор, ожидать результаты. Минут сорок пришлось подождать. Затем вышла старшая медсестра, вид у нее был строгим и растерянным одновременно.

— Кто старший? — поинтересовалась она.

— Что случилось? — Шевцов подошел к ней.

— Товарищ офицер. Здесь что-то странное… — начала она, поглядывая на нас с Зайцевым. — Кто из них Савельев?

— Я! — тут же поднялся со своего места, шагнул к ним.

— Вы знаете, какая у вас кровь? — спросила медсестра.

— Третья отрицательная, — с полной уверенностью сказал я, ничего не понимая.

Шевцов вернулся к лежащим на кресле документам, покопался там и выудил мою медицинскую карточку. Быстро пролистал, нашел нужную страницу.

— Так! Савельев, у тебя в карточке сказано, что у тебя третья положительная группа крови. А ты мне что сказал?

Я еще не успел ничего ответить, как новое обстоятельство повергло меня в шок.

— Нет! У него вторая отрицательная! — громко ответила женщина, показывая бланк с результатами. — Ошибки быть не может. Лабораторный анализ подтвердил.

Такого я совершенно не ожидал. Ну, хорошо — увлекся, упустил из виду. В прошлой жизни у меня действительно была третья отрицательная, при воскрешении здесь, группа поменялась. Судя по записям из военкомата, у моего реципиента была третья положительная. Но какого черта показывает анализ?

— Этого не может быть, — вырвалось у меня.

— Так, я не знаю, что у вас тут происходит. Зайцева берем. Но нужен еще один донор, этот не подойдет, — вздохнула медсестра, затем развернулась и направилась обратно в лабораторию.

— Савельев, что за ерунда? — прошипел Шевцов, едва захлопнулась дверь.

— Не знаю. Может, в каточке неверно записали? — предположил я, хотя это звучало глупо. Я говорил одно, в карточке было записано другое, а по факту оказалось третье! Да как так-то?!

Минут через пять Зайцева забрали, а я так и остался сидеть в неудобном кресле. Полупустой коридор медсанчасти угнетал.

Неожиданно вспомнил, что когда произошла авария и утром сюда начали привозить облученных пожарных. Здесь, подо мной, в подвальном помещении сваливали их зараженную одежду, шлемы, сапоги… Они и в две тысячи двадцатом году там лежали, продолжая жестко фонить.

Спустя полчаса вернулся Шевцов.

— Так, Савельев! Что с тобой делать? — спросил он, глядя на меня озадаченным взглядом. — Я в гарнизон вернусь в лучшем случае поздно вечером, а может и ночью. Ты ж не будешь здесь все это время сидеть.

Я промолчал, потому, что ответа у меня не было.

— Сейчас Зайцев на переливании, позже отправлю вас обоих обратно в гарнизон. Ракицкий ждет внизу. Вопросы, пожелания?

— Никак нет, — ответил я.

— Вот и отлично. Ожидай здесь. А у меня работы полно, если не успею, меня не ждите, езжайте на Янов. Только смотри, чтобы без фокусов! Савельев, ты понял?

— Так точно!

Я еще удивился — зачем он в медсанчасти понадобился? Здесь что, своих работников не хватает?!

Рядовой Зайцев вышел через два часа, вид у него был очень бледный. Место, откуда брали кровь, он зажимал ладонью. Между пальцами я разглядел повязку залепленную лейкопластырем.

— Ты как? — спросил я, когда он подошел ко мне.

— Нормально. Голова только кружится и подташнивает.

— Шевцов сказал, сейчас обратно в гарнизон поедем, — сказал я, помогая сесть. — Внизу Ракицкий ждет.

— Хорошо. Сейчас я немного отдохну, — тот откинулся на кресле, прикрыл глаза.

И верно. Посидев несколько минут, он сам сказал.

— Пойдем, что ли? Спать хочу, прям не могу.

Я отыскал старшую медсестру, та дала согласие на то, что донор может идти и его состояние приемлемое. По прибытии напоить сладким чаем, затем часов шесть отдыхать.

Спустились вниз, машина стояла у здания. Олег спал, видимо сидеть и охранять «УАЗик» было сложным делом.

— Рота, подъем! — крикнул я, открывая дверь.

— Тьфу, мля! Шутник! — тот похлопал себя по щекам, чтобы быстрее прийти в себя. — Ну что там, рассказывайте!

— Я ничего не знаю. Кровь моя не подошла, ошибка там какая-то у них… А про майора вообще ничего не понятно. Что там у него за травма, молчат. Шевцов куда-то запропастился.

— Ну и что делаем дальше? — зевнул водитель.

— Едем обратно, — ответил я. — Начмед распорядился, чтобы его не ждали. Зайцева нужно обратно в гарнизон вести. В лазарет. Сколько выкачали крови?

— Семьсот пятьдесят, вроде, — пробормотал донор. — Раньше никогда кровь не сдавал.

— Леха, ты сейчас пошутил? — спросил Олег, глядя на меня с подозрением.

— Нет. Вообще.

— Да? Ну ладно. Поехали! — тот согласился неожиданно легко. Ехать-то в принципе недалеко. Как потом сам Шевцов будет добираться, вопрос тоже интересный… Если что, позвонит по городскому телефону. Не такая уж и проблема.

Вообще, это конечно, нонсенс. Чтобы вот так военнослужащие срочной службы сами катались по городу, пусть и получив приказ от вышестоящего командира — на моей памяти я такого не припомню. Но тут особый случай, да и военной полиции на дорогах пока еще не было. В общем, Шевцова можно понять. Пытается заботиться о подчиненных, но и сам не может уехать. Хотя, причина, конечно, для меня не понятна…

Он завел двигатель, прогрел его минут пять, затем мы выехали.

Погода была хорошая, я еще успел посмотреть на термометре, что температура воздуха на улице была в районе плюс восьми. Светило солнце. Было воскресенье, у всех выходной.

Выехали на улицу Дружбы Народов, затем сразу на кольцо. По правую сторону я увидел Вечный огонь, дальше был памятник погибшим в Великой Отечественной Войне, а еще дальше стоял речной вокзал Припяти. Отсюда через Яновский затон и далее до Киева и Мозыря, ходили быстроходные суда на подводных крыльях вроде «Кометы» или «Метеора».

Я точно знал, что после аварии, спуск на речной вокзал к дебаркадеру будет одним из самых грязных мест в городе. Именно эту часть города затронет радиоактивный выброс, который прошел через Рыжий Лес.

Дальше Олег свернул на Курчатова, чтобы оттуда повернуть на проспект Ленина. Увидел комбинат бытового обслуживания «Юбилейный». Остановились на светофоре.

Я случайно посмотрел вправо и замер от удивления — по тротуару неспешно шел Григорий и тот незнакомец, которому он передавал документы в гостинице «Полесье».

— Вот дерьмо! — задумчиво пробормотал я, затем повернувшись к Ракицкому, добавил. — Тормозни, я выйду!