Помоги проекту - поделись книгой:
— Просто разошлись в прошлом году. Тихо, спокойно. Он ей деньгами помогал, сейчас вот забрал к себе детей. Ваши-то его первым делом арестовали, хотя я сразу говорила: ни при чём он. Но нет же, полиции виднее… А детям представьте, каково? Мать в могиле, отец — за решёткой. Я, пока Томаса из тюрьмы не выпустили, сидела с ними — так им везде бедняжка Элис мерещилась. Как проснутся среди ночи, как давай галдеть, что мама на улице стоит у подъезда…
— Бекки, да зачем Илье это всё? — перебил её Драган, поморщившись. — Ты лучше что-нибудь по делу скажи. Как ты её нашла, как в квартиру попала.
— Так дверь открыта была. Я сразу поняла: случилось что-то… — она всхлипнула.
— Элис всегда запирала дверь?
— Ну да. На замок и на щеколду. У неё же дети, а район неспокойный.
По всему выходило, что толку от визита ноль. Больше месяца прошло. Добрейшая госпожа Эндрюс отмыла место преступления до стерильной чистоты, и если даже криминалисты и проморгали какие-то улики, то теперь от них точно не осталось и следа. Пробраться в квартиру убийца мог только через дверь: оба окна в квартире были надёжно зарешёчены, да и взобраться по гладкой стене сумел бы разве что акробат. Можно было бы предположить, что маньяк раздобыл где-то ключи, но щеколда — надёжная, прочная — тоже не имела ни малейших повреждений.
Так что вариантов немного. Или Элис по какой-то причине забыла запереть дверь, чем этот урод и воспользовался, или же она сама впустила убийцу в квартиру. Недаром Рамиро и его птенцы вцепились в бывшего мужа. Но остальных-то господину Филмору зачем убивать?
— Как вы его нашли в прошлый раз? — спросил Драган, когда они вышли из подъезда. Парень был расстроен: наверняка ожидал, что Илья, только оказавшись на месте преступления, сразу выдаст имя убийцы.
— Можно сказать, случайно, — вздохнул Илья. — Он же осторожный был, гад. Какие-то подростки решили не то угнать, не то обчистить его машину. А там в багажнике — полный арсенал пыточных орудий. Ребятки, естественно, перепугались. Хорошо хоть, им хватило ума вернуть машину на стоянку и позвонить нам. А дальше уже дело техники. Организовали слежку…
— Ясно, — угрюмо кивнул Драган. — А как Рёссель пробирался в дома жертв?
— Он не пробирался. Он подкарауливал бедолаг на улице, оглушал и вывозил за город — и там уже, в спокойной обстановке, развлекался. А этот, как видишь, действует иначе.
— Может, все жертвы его знали? — предположил регистратор. — Знали настолько хорошо, что по доброй воле открывали ему дверь?
— Было бы странно. Слишком уж пёстрая публика. Домохозяйка, портной, политик, учёный, актриса…
— Актриса? — побледнел Драган.
— А, ну да. Ты же ещё не знаешь. Филиппа Пульезе.
— Но он же только позавчера… Ох, чёрт. Да как же это?
— Странно, да, — согласился Илья. — Конечно, удачливые серийники со временем наглеют, но убивать через день — это уже перебор. Слишком рискованно. Им ведь нужно время, чтобы как следует подготовиться, выбрать жертву… Вот это самое важное, понимаешь? Как он их выбирает.
— А как выбирал Рёссель?
— Очень придирчиво. Все были из разных эпох и стран. Разного возраста. Он же, как-никак, исследование проводил: что происходит с человеком в момент смерти в Городе. Почему-то вбил себе в голову, что Гейгеру была известна тайна бессмертия, и пытался разгадать эту тайну эмпирически… Урод больной.
— Больной, — тяжко вздохнул Драган. — Но всё равно, расскажите подробнее.
— Зачем? Рёссель уже червей кормит. А у этого ненормального уже совершенно другие критерии. Вот смотри. Что у жертв есть общего? Почему для него было важно убить именно этих людей? Его ведь не смущало даже присутствие свидетелей! Хотя, наверное, дети не в счёт — это же единичный случай.
— Не единичный, — рассеянно отозвался Драган. — С тем политиком, Лебёфом, была любовница. Убийца её оглушил, но убивать не стал. Хотя, казалось бы, такому подонку какая разница — жертвой больше, жертвой меньше?
— И это чудн
— Я поищу, — пообещал Драган.
В подъезде пахло пригоревшей едой и почему-то валерьянкой. Кого-то угораздило выкрутить обе лампочки, освещавшие тамбур, так что до двери квартиры Илье пришлось пробираться сквозь завалы соседского барахла на ощупь.
Послушно лязгнул замок. Дверь приоткрылась — увы, в прихожей тоже было хоть глаз выколи.
— Несса! Ты что, спишь уже? — спросил Илья. Не дождавшись ответа, шагнул через порог…
…Он так и не понял, что заставило его в последний миг остановиться. Замереть, так и не перенеся вес на правую ногу. То ли интуиция помогла, то ли зрение уловило в кромешной темноте что-то
Илья, левой рукой держась за дверной косяк, правой нашарил в кармане зажигалку. Чиркнул колёсиком — и смачно выругался.
По ту сторону порога на полу валялась доска, щедро утыканная ржавыми гвоздями. Наступи он на такую — и, скорее всего, со ступнёй пришлось бы распрощаться.
— Несса! — заорал он.
В глубине квартиры вспыхнул свет.
— Ох, мать твою, — вырвалось у Ильи.
Весь пол прихожей был залит маслом. Там и сям валялись самодельные ловушки: крупные осколки стекла, воткнутые в воск.
Ванесса застыла на пороге кухни — бледная, босая, в ночной рубашке. С кухонным ножом в руке.
— Илюша, он там был! Там, снаружи! — её била дрожь. — За окном! Стоял и смотрел на меня. И улыбался. Я позвонила в полицию, но… Рёссель вернулся. Пришёл за нами. С того света пришёл… Господи. Ну почему ты, даже ты мне не веришь?
Она разрыдалась. Нож выпал из разжавшихся пальцев.
— Да потому, что он сдох! — рявкнул Илья, сдерживаясь из последних сил. — Потому что я его убил, этими вот руками убил, вот почему!
В виски впилась острая боль.
Он ведь любил её. Действительно любил. Старался, как мог, спасти её от себя самой.
— Тебе нужна помощь, — сказал он, осознавая необратимость собственных слов. — Помощь профессионалов. Тех, кто знает, что со всем этим делать. Я — уже не знаю. Извини.
Она ни слова не сказала в приёмном покое психиатрической больницы, пока оформляли документы, — только поблагодарила кастеляншу за выданное бельё. Словно пытаясь вылечить эту мрачную тишину, парнишка-администратор щебетал за троих:
— Не волнуйтесь, Илья Александрович, у нас лучшие врачи! Настоящие, дипломированные, никаких самоучек. Доктор Рихтер с посттравматикой работает на ура, всех на ноги ставит…
— Вы, милая, проходите, — шепнула Ванессе кастелянша, бросив на Илью укоризненный, до костей прожигающий взгляд. — Третья палата, вон там, за углом.
Но он ведь сделал всё, что мог! Весь день мотался по старым знакомым, умудрился выбить место в частной клинике. И вообще, это действительно ради неё! Сейчас она не понимает, но потом, после курса лечения…
Да что там. Не простит.
— Мне хотелось бы поговорить с лечащим врачом, — повернулся Илья к администратору. — Тут, понимаете, особый случай. Очень важно знать предысторию расстройства…
— Доктор Рихтер сейчас на планёрке. Придётся подождать.
— Как долго?
— Может, час, — не слишком уверенно сказал парнишка. — Или два.
Что ж, день и так был потерян. Рамиро, наверное, рвёт и мечет, так и не дождавшись Ильи в участке; нашёл ли Драган что-то стоящее внимания — неизвестно…
Илья расположился на продавленном диванчике для посетителей. На журнальном столике лежал ворох старых газет, увенчанный журналом мод за январь и крикливо-яркой брошюркой из Центра регистрации.
На обложке брошюрки понурый серый человечек стоял перед зданием ратуши. Со всех сторон на беднягу наплывали крупные буквы:
«Город разочаровал Вас?
Вы думаете, что всё было напрасно? Сожалеете о своём решении?
Не отчаивайтесь! Эксперимент предоставляет каждому из нас удивительные возможности!»
— Да уж, — скривился Илья, переворачивая страницу. И остолбенел. С разворота брошюры на него смотрели знакомые лица.
«В тот майский день меня и моих учеников взяли в заложники — попустительство политиков сделало это возможным. Тогда я, простой учитель математики, не мог ничего изменить. Именно это было самым страшным — ощущение бессилия. Здесь же, в Городе, мы властны над историей. Мы сами её творим. Теперь я, властелин своей судьбы, смотрю в будущее без боязни. Мы сделаем этот мир лучше. Вместе с тобой, мой друг. — Готье Лебёф, 43 года, общественный деятель»
«В своё время я совершил много ошибок: бросил учёбу, связался с дурной компанией. Наставник спас меня не только от тюрьмы, но и от гораздо худшего: от бессмысленной растраты жизни. Здесь я чувствую себя нужным. Мои знания приносят реальную пользу жителям Города. Эксперимент открыл мне глаза на самого себя. Иногда начать сначала — можно и нужно! — Карло ди Пьетро, 27 лет, исследователь»
«Вернуться? Нет, спасибо! Там я была никем. Официанткой в кафе для дальнобойщиков…»
— Чёрт, — выдохнул Илья, переворачивая страницу и глядя на подпись под последней из историй.
— Мне срочно нужно сделать звонок. В полицию.
Видно, что-то такое было в его голосе, что администратор только кивнул и посторонился, пропуская Илью за стойку.
— Илья, какого хрена? — возмущённо начал Рамиро. — Куда ты пропал? Я к тебе по-хорошему, по старой памяти, а ты…
— Анита Форсберг, модельер. 36 лет.
— Это ещё кто?
— Следующая жертва. Узнай её адрес, срочно. Хватай лучших ребят — и выезжайте. Даже если сейчас у неё всё в порядке — надо приставить к дому охрану. Я подъеду и всё объясню — и вам, и ей. А сейчас — просто сделай, как я прошу.
— Хорошо, — произнёс Рамиро после недолгого молчания. — Но что я ей скажу?
— Да просто объясни ей, насколько всё серьёзно! Расскажи, что этого урода не останавливают ни замки, ни свидетели. Покажи фотографии, дай почитать показания той же любовницы Лебёфа — чтобы Форсберг поняла, с кем мы имеем дело.
— Так, постой. А откуда ты знаешь про Лидию Лисс?
— Ну, из газет…
— Да там ни слова о ней не было! — понизил голос Рамиро. — Она же замужем! Да, она нас вызвала, согласилась сотрудничать — но всё это только на условиях конфиденциальности! Так что, Илья, по-хорошему скажи: от кого ты о ней узнал?
От Драгана. От мальчишки, который так живо интересуется этим делом.
От улыбчивого парня из Центра регистрации, которому откроют в любое время дня и ночи — стоит ему предъявить удостоверение.
— И ещё, — проговорил Илья. — Надо объявить в розыск одного человека…
По иронии судьбы, девушка жила в двух шагах от клиники. Если бы только злосчастная брошюра попалась ему в руки на пару часов раньше!
Илья стиснул зубы, глядя на распахнутую настежь дверь дома Аниты — и на колымагу Драгана, небрежно припаркованную у крыльца. Опоздал.
На секунду в душе всколыхнулась безумная надежда: а что, если девушка ещё жива? С Ванессой же получилось? Вдруг и на этот раз…
Рамиро просил дождаться ребят из участка. Не лезть на рожон. Разумная просьба. Но, чёрт возьми, этот урод всё ещё там!
Их всех зарезали. Раз так, у Драгана может и не быть с собой огнестрела. Значит, шансы есть.
Илья поудобнее перехватил рукоять выкидного ножа — единственного оружия, которое у него с собой было; мелочь, но хоть что-то…
Анита ничком лежала на полу гостиной. Драган склонился над ней, рассеянно перебирая пальцами слипшиеся от крови русые волосы.
— Что ты наделал? — севшим голосом проговорил Илья. — Ты хоть сам-то понимаешь?
— Опоздал, — регистратор дико усмехнулся. — Нет, ты представляешь? На пять минут опоздал. Она тёплая ещё. Тёплая. Вот потрогай…
В последнем взгляде Драгана не было ни испуга, ни раскаяния — лишь бесконечное удивление.
В участке пришлось задержаться до утра. Впрочем, теперь спешить уже точно было некуда.
— И всё-таки не пойму: что ему от тебя-то было надо, этому психу? — спросил Рамиро напоследок. — То есть, он к тебе прицепился, чтобы расследование под контролем держать?
— Похоже на то.
— Да уж, — Рамиро покачал головой. — Повезло. Мы бы сами на него и за полгода не вышли. Ты фоторобот видел? Вообще не похож на Драгана этого, разве что цвет волос…
— Покажи, — попросил Илья. Хотя какая теперь разница-то? Драган на том свете, как и его кумир…
— Ну, как скажешь, — Рамиро протянул ему папку.
Илья вздрогнул: с рисунка на него смотрел Рёссель.
— Обескураживает, да? Шеф на этого шутника-художника так орал — с третьего этажа было слышно. Кстати, насчёт шефа. Мы тут поговорили… в общем, хватит тебе дурью маяться. Ну какой из тебя охранник? Возвращайся в полицию, а? Нет, я знаю: ты Нессе обещал. Но может, вы как-то договоритесь?
Поделиться книгой: