Помоги проекту - поделись книгой:
— Знаю, — покорно прошептала Ванесса. — Ты всё-таки приходи.
Он положил трубку на рычаг — и явственно представил себе, как жена стоит посреди прихожей, кутаясь в свою вечную застиранную кофту и тревожно вслушиваясь в гудки на том конце провода.
— Так вот, насчёт Рёсселя… — неуверенно начала бухгалтерша.
— Анна, вы домой собирались? Ну так идите, — рявкнул Илья.
— До свидания, — обиженно бросила она.
Дура чёртова. Рёсселя ей подавай. Жареных подробностей от непосредственного участника событий. Пятнадцать лет прошло — а они всё не уймутся.
Когда молодого оперативника Илью Стаценко подключили к делу, на счету Генриха Рёсселя — или Философа, как он себя называл — было семь жертв. Ванесса должна была стать восьмой. Ванесса, которая сбежала в Эксперимент от мужа-подонка и за полгода едва научилась улыбаться и смотреть людям в глаза. Она сроду никому не причиняла зла — и уж точно не заслужила такого.
Философ хотел доподлинно узнать, что происходит с обитателями Города после смерти; псих — он и есть псих. Так уж получилось, что из группы захвата в облюбованный маньяком подвал первым ворвался Илья. Возьми он Рёсселя живым — ему светило бы повышение.
Но он поймал её взгляд. Стеклянный, совершенно неживой взгляд двадцатилетней девчушки. И выстрелил прямо в ухмыляющееся лицо Философа — думая, что теперь-то для неё всё закончится.
Оказалось, нет.
Выругавшись, Илья притянул к себе газету.
Да, он обещал Ванессе, что с расследованиями покончено раз и навсегда. Что там Ванессе — себе самому обещал. В Городе есть полиция, частные сыщики, репортёры, в конце концов.
Вот только вся эта толпа уже месяц не может изловить одного-единственного урода.
А кто-то же должен.
Дом, в котором жил Карло ди Пьетро, ничем не отличался от соседних: тусклые прямоугольники похожих на бойницы окон, кирпичные стены в соцветиях плесени — здесь, в низине, всегда было сыро. У порога толпились зеваки, пытаясь заглянуть в приоткрытую дверь.
— Мужчина, вам нельзя! — преградила путь Илье девчонка в полицейской форме. В полиции всегда было много молодняка — те, кто постарше, к прибытию в Город обычно уже успевали наиграться в казаков-разбойников, а этим всё было ново и интересно.
— Мне надо к офицеру Родригесу, — проворчал он. — Я эксперт. По делу Рёсселя.
Сработало. Дурёха даже документы не попросила предъявить — только посторонилась, пропуская Илью в дом.
— Припёрся, — Рамиро смерил бывшего сослуживца усталым взглядом. — Я и не сомневался. Вообще-то, шеф сказал гнать тебя в три шеи, если появишься.
— Сам уйду. Что у вас тут творится? Хоть какие-то зацепки есть?
— Честно — негусто. Одна соседка утверждает, что тут накануне какой-то левый мужик ошивался. Вызвали художника, он с ней сейчас работает. Хоть ориентировку выпустим. Дай-то бог, поможет.
— А остальные соседи ничего не слышали? — нахмурился Илья.
— Говорят, что нет. Может, и брешут. Сейчас же как — каждый сам за себя. Но вообще этот псих быстро управился. Криминалисты говорят, всё и десяти минут не заняло. Хоть в этом бедолаге повезло, быстро отмучился. Рёссель — тот по нескольку дней мог…
— Я помню.
— Да, — Рамиро вздохнул. — Вообще, хорошо, что ты зашёл. Я тебе сам звонить собирался. Ты будь поосторожнее.
— В смысле?
— Да так, затевается кое-что. Некоторые ребята считают, что Президенту на покой пора. Серьёзные ребята.
— Кто на этот раз? — раздражённо спросил Илья. После смерти Гейгера перевороты стали делом частым, почти обыденным. Нынешний Президент ещё на удивление долго продержался — больше трёх лет.
— Про Чистильщиков слышал? Молодёжь. Те, кто в Городе родился. Считают, пора Эксперимент сворачивать. В смысле — не пускать в Город кого попало, а развивать то общество, которое уже сложилось. Организовали ополчение, улицы патрулируют…
— Так разгоните их, пока не рвануло.
— Польза-то с них есть, — угрюмо возразил Рамиро. — В некоторых районах и впрямь поспокойнее стало. И знаешь, они по-своему правы. В последнее время в Эксперимент такая шваль лезет — вообще неясно, о чём Наставники думают. Может, кого-то и надо бы… ну, ты понял.
— Не понял. Ты предлагаешь убивать новичков? Так, для профилактики? — сухо спросил Илья.
— Да не всех же! Просто — порасспрашивать их на входе, чего им в том мире не сиделось. Если учёный какой, как ди Пьетро этот — добро пожаловать, а если бандюк очередной — так ну его нахрен.
— Я смотрю, вы всё до мелочей продумали?
— Ладно, проехали, — Рамиро отвёл взгляд. — А по делу… нет, извини. Ничего нет. Ни отпечатков, ни свидетелей. Глухо. Появится что — я с тобой свяжусь.
Брешет, понял Илья. И про полное отсутствие следов брешет, и про то, что позвонит.
Он шёл по улице, то и дело срываясь на бег — столько времени потрачено, и всё впустую. Но Рамиро-то каков! Как он вообще мог связаться с этими недоумками? Рамиро Родригес из наркокартеля — да его эти Чистильщики первым бы в расход пустили! Хотя — может, потому и спелся с этой фашнёй, чтобы себя обезопасить?
— Извините! — окликнул его кто-то. — Вы же Илья, верно? Илья Стаценко?
Он обернулся.
Этого парня Илья раньше не видел. Молодой, смуглый, с прямым и открытым взглядом.
— Драган Йованов, — представился он, протягивая Илье руку. — Я вас, на самом деле, давно ищу. Это ведь вы Рёсселя поймали?
Вот ведь чёрт — ещё один идиот, охочий до застарелых сенсаций…
— Только не подумайте, что я из этих, знаете, любителей маньяков, — он словно прочитал мысли Ильи. — Эта мразь убила мою знакомую. Очень хорошую девушку. Элис Филмор — вы же про неё читали, должно быть? Первая жертва.
Илья настороженно кивнул.
— Ну тогда… сами всё понимаете, — Драган ускорил шаг, чтобы идти вровень с Ильёй. — Уже три недели прошло, а полиция сидит сложа руки. Вы Рёсселя вычислили в прошлый раз — значит, и последователя найдёте! А я помогу, чем надо.
— И каким же образом?
— У меня есть доступ к личным делам. Я в Центре регистрации работаю. То есть, если надо чей-то адрес узнать или там место работы — с этим я помогу. Только скажите, что искать, и я хоть сейчас…
— Сейчас мне пора домой, — проворчал Илья. Не нравился ему этот энтузиаст-регистратор, но выбора не было. — Знаешь что? Я работаю на фабрике Боровского, это на проспекте героев Поворота. Завтра приходи к пяти вечера, тогда и поговорим.
В коридоре опять перегорела лампочка.
— Солнце, это я! — предупредительно крикнул Илья. — Всё в порядке!
Дверь кухни была открыта. Ванесса сидела в кресле, подобрав под себя ноги и завернувшись в старую кофту. Он подошёл, поцеловал жену в холодную щёку. Заглянул в кастрюлю на плите — макароны, слипшиеся, сероватые.
— Я сегодня не дошла до гастронома, извини, — шёпот Ванессы был еле различим.
— Ничего, это тоже вкусно, — Илья потянулся за тарелкой и с неудовольствием отметил, что рука дрожит. — Ну, как дела?
Она разрыдалась.
— Ну что ты, солнце? — растерялся он. — Никто сюда не проберётся, правда. Замок мы поменяли, решётки на окна поставим — тут вообще будет, как в банковском хранилище…
— Я, кажется, с ума схожу, — Ванесса нервно сплела пальцы. — Я его видела. Рёсселя.
— Рёсс… — Илья поперхнулся ненавистным именем. — Ох. Солнце, мы ведь это уже проходили.
Проходили долго, трудно и грязно. Ванесса спала с ножом под подушкой, не выходила из комнаты, вздрагивала от каждого шороха — потому что
Приступы повторялись чуть ли не каждый год. Спровоцировать их могло всё, что угодно, любая мелочь. Оставалось только ждать. Каждый день терпеливо разъяснять ей, что прошлое в прошлом, что мёртвые не покидают могил, что бояться нечего — и понимать, что никакие слова, никакие доказательства не способны пробиться сквозь ту стену из мрака, которую выстроило сознание Ванессы.
И вот опять.
— Где ты его видела? — спросил он обречённо.
— На остановке автобуса. Сидел, читал газету. Он такой же, понимаешь? Такой же, как был. Не состарился, вот совсем. Та же осанка, глаза эти… — её передёрнуло. — Я спряталась. Я же не дура, понимаю, что нельзя, чтоб он меня увидел — но что он делал на нашей улице? Что ему нужно?
Илья гладил Ванессу по волосам, глядя в темень за окном. И всё отчётливее понимал: он примет помощь хоть от этого чудика из центра регистрации, хоть от самого дьявола. Лишь бы разобраться с выродком, нацепившим личину дохлого маньяка.
После ухода из полиции Илья сменил с десяток работ, и эта была не хуже прочих. Но именно сейчас как никогда хотелось просто взять и уйти, послав к чёрту едва переваливший за середину рабочий день, все эти накладные и объяснительные…
По улицам Города разгуливает тварь, уверенная в своей безнаказанности. Где-то там, в холодной пустой квартире, потихоньку сходит с ума Ванесса. А он сидит здесь, на фабрике, вместо того, чтобы делать хоть что-то действительно важное.
Зазвонил телефон.
— Илюха, ты? — встревожено спросил Рамиро. — Тут новый труп. Газетчики ещё не в курсе, но скоро такой шум поднимется…
Надо же, позвонил. Неужели всё настолько плохо?
— Кто на этот раз?
— Филиппа Пульезе, двадцать три года. Актриса. Да не в этом суть. Я, собственно, чего звоню? Тут ребята-криминалисты кое-что нашли.
Он замялся.
— Этот урод, видно, в процессе отвлёкся на что-то, и девчонка улучила секунду, чтобы под диваном пальцем в пыли процарапать… В общем, там твоё имя.
— Моё?
— Ну да. Не фамилия, просто имя; но ты много знаешь в Городе людей, которых зовут Илья? Я — нет. Так что, сам понимаешь, я должен спросить. Ты её знал?
— Лично — нет, — уверенно ответил Илья. — Афиши видел, интервью какое-то, кажется, читал. Это та, которая до Эксперимента работала официанткой?
— Она, — хмуро подтвердил Рамиро. — Знаешь что? Ты бы подъехал в участок. Не сегодня, я понимаю, у тебя работа. Но завтра с утра — заходи. Заодно и с тёзками познакомишься, если таковые найдутся… Всё, мне пора.
Илья снова уставился в накладную, но строки расплывались перед глазами.
Филиппа Пульезе. Актриса, значит. Одна из немногих, кто нашёл в Эксперименте ровно то, что искал — признание, счастье, успех. Ванессе она, кажется, нравилась…
— А, к чёрту, — выдохнул Илья, поднимаясь из-за стола.
К его удивлению, Драган уже был здесь, хотя до пяти часов времени оставалось порядочно. Выглядел парень паршиво: синяки под глазами, лицо землистого цвета. То ли наркотой балуется — то-то он вчера такой взвинченный был, — то ли не спит уже несколько дней подряд.
— Бекки сказала, что хоть с чёртом поговорит, если это поможет того гада поймать, и я с ней согласен, — сходу начал он.
— Бекки?
— Соседка Элис. Бекки… как там её? Ну, та, с третьего этажа… — он с досадой прищёлкнул пальцами. — Да вы садитесь в машину, чем быстрей доберёмся, тем лучше.
Машина была невероятно грязной. В салоне царил бардак — всюду валялись упаковки из-под дешёвых полуфабрикатов и старое тряпьё, на заднем сидении громоздилась батарея бутылок с водой.
— Что вы там, в три смены работаете? — не выдержал Илья. — Вроде, новичков в последнее время не так чтобы навалом.
— Да хватает работы… — неопределённо отозвался регистратор.
— Тут-то всё и случилось, — Бекки, она же Ребекка Эндрюс, размашисто перекрестилась. — Как представлю, чего она, бедная, натерпелась… Близняшки-то в соседней комнате были, и как только этот мерзавец их не заметил? Не иначе, Бог отвёл.
— Просто дети убийцу не интересовали. Он пришёл именно за Элис, — вполголоса отозвался Илья, склонившись над дверным замком. Замок выглядел аккуратно — ни царапин, ни сколов, какие обычно остаются после взлома. — Я понимаю, госпожа Эндрюс, вы уже всё рассказали полиции — но всё-таки: как вы думаете, почему он выбрал именно её?
— Может, у неё были враги? — встрял Драган, нервно меривший шагами тесную прихожую.
— Да какие там враги! — рассердилась Бекки. — Так говоришь, будто сам её не знал! Хорошая она была, Илья, понимаете? Добрая такая, светлая. Что с мужем не срослось — это одно, это бывает; а людям она точно зла не делала.
— Что за история с мужем?
Поделиться книгой: