Страх и сомнение

— Ты забыл? Отсутствие эмоций. Любое их подавление. Только так и не иначе.

— Да, но…

— Не нравится чёрно-белое кино? Не беспокойся, там его совсем не будет. Твоё рвение не принесёт счастья ни тебе, ни этому бренному телу.

— Быть может, — вздохнул Альберт, — только может лучше побыть пять минут человеком, чем вечность монстром.

Дима с силой ударил ладонью по краю скамейки. Прагматизм, за который их сюда послали, растворялся в человеческих переживаниях, будто металл в кислоте. Дима вновь ощутил ярость в районе груди. Вперемешку со страхом потерять друга. А таких друзей не было не то, что на Земле, во всей Вселенной.

— Ты хочешь всё бросить? — спросил Дима.

— Не знаю, — ответил Альберт, — вряд ли у меня есть выбор…

— Ты не можешь им всё рассказать, — улыбнулся Дима, — тебе не поверят. Но никто не запрещает идти обходными путями… — Дима вдруг нахмурился, — только не надо переписывать сюжет.

— Ручей не решает, куда течь реке, но без него её бы не было.

— Вот именно, оставайся ручьём и не строй из себя русло.

Альберт замолчал. Время, когда не поспоришь, место, в котором не выиграешь. Дождь прекратился и серое мрачное небо повисло над городом. Мрак спускался на землю, и двое в парке поднялись со скамейки.

— Пора за дело, — сказал Дима.

— Пора, — вздохнул Альберт.

Глаза наполнились грустью. Нежелание быть желанными гостями в компании самодовольных глупцов и лицемерных девиц сквозило из всех пор.

Морской прибой сотрясал пространство будто титан, разгневанный на непрошенных гостей, ветер гнал вдоль берега песчаные волны, а ночь скрывала их в непроглядном мраке. Дима бросил окурок в воду. Чёрный плащ развевался на нём, будто орлиные перья, обнажая чёрный спортивный костюм.

— Уже скоро! — крикнул он, — я слышу их мольбы о помощи.

Альберт насупился. Он был в сером трико, коричневой кожанке и белых кроссовках. Позади стояли человек двадцать в тёмных спортивках во главе с Николя.

— Сегодня мы проверим не только вашу храбрость, — продолжил Дима, — но способность идти до конца. Сегодня последняя черта, после которой вы действительно будете готовы к войне.

Во мраке показалась лодка. Шторм терзал её, будто хищник добычу и люди в ней отчаянно гребли к берегу.

— Никто из них не должен покинуть берег живым! — предупредил Дима. — Иначе пресса вас съест, зароет, а косточки спустя пару десятков лет будут доедать негры, сидя на развалинах ваших домов.

Ребята достали биты, кастеты и заточки. Крепкие громилы бегут от войны, будто шакалы, оставляя на растерзание варварам семьи и родителей, слабых и беспомощных, не способных убежать от захватчиков. Ничего, теперь они почувствуют всю любовь и гостеприимство.

Лодку прибило к берегу и по песку, будто муравьи, побежали люди. Но ни один из встречающих не дёрнулся с места. Вместо чёрных горилл по песку бежали женщины и дети.

— Не забывайте, они займут место ваших детей в садиках, будут унижать ваших жён и будут проклинать белую расу за свободу и раскованность. История вершится сейчас, не будьте статистами, будьте её творцами.

Дима поднял камень и метнул её в толпу. Кто-то запнулся и упал. Николя как пёс устремился вслед за камнем. Верные товарищи побежали следом. Началась бойня…

Глава 36

Саша сидел в кафе и размышлял. Впервые ему угрожали. Националисты пошли против открытия университета. Неглупые ребята просекли планы ползучей оккупации и ощетинились.

Дима и Альберт зашли в кафе деловито. Их длинные плащи походили на средневековые рыцарские одеяния, а уверенный взгляд внушал оптимизм.

— Вот, — показал Саша угрозы, присланные на телефон.

Дима внимательно их изучил.

— Мы с этим поработаем, — сказал он, — не стоит обращать внимание на каждый плевок. Собака лает, воз едет.

Саша налил водки.

— Тебя скорее спиртное погубит, — заметил Альберт, — употребляешь ещё что-нибудь.

— Полный комплект, — не стал вилять Саша, — травка, кокс, таблетки.

— Делай, что хочешь, — махнул рукой Дима, — но запомни, если дашь слабину, спросим вдвойне.

Саша понимающе кивнул. Большинство «удовольствий» подкинули мигранты. Саша и названий то таких не знал. А тут в качестве подарков и признания. Саша после работы попробовал однажды. Всё-таки, сам себе начальник.

Альберт вспомнил, как после перерождения впервые вдохнул белый порошок. Показался мукой, только чихать захотелось.

— Поднимаешься по карьерной лестнице, — сказал Дима, — но предупреждаю, с каждой ступенькой падать будет больнее.

Саша молча опустошил рюмку. Гостям не предлагал, если захотят, сами закажут.

— Хорошо, — хлопнул в ладоши Дима, — расскажи ситуацию по лагерям.

— Понатыкали, где можно, — начал Саша, — весь периметр города, рядом с пляжем, чтобы принимать вновь прибывших, далее вдоль основной автомагистрали и самый большой рядом с лесом.

— С местной молодёжью сошлись?

— Пока получается тяжело. Подсадили нескольких ребят на гашиш и кокс, но общих тем для разговоров мало.

— Пусть станут своими в их тусовке. Демонстранты — это, конечно, хорошо, но основная сила в тёмных переулках и подъездах.

Саша кивнул, наполняя рюмку.

— Как дела с помощью пожилым?

— Совсем беда, — не стал утаивать Саша, — мало того, что работящих мало, так ещё и воруют у беспомощных и немощных.

— Обрезать на корню, — прикрикнул Дима и хлопнул по столу. Полусонный Саша вздрогнул, — здесь много старух, которые любят жаловаться и обвинять. Они могут качнуть общественность как влево, так и вправо.

— Они? — скорчил гримасу Саша.

— Болельщики на стадионе слабо влияют на игру, но шума от них много, — подытожил Альберт, — время ещё не наступило.

— Плотнее с прессой, — продолжил Дима, — я хочу, чтобы в каждом выпуске новостей говорили о мигрантах. И только хорошее. Пусть люди привыкнут к подобным новостям, как к прогнозу погоды. Дай денег журналистам, они же бедный народ, не откажутся. Если найдёшь сердобольных, будет ещё лучше.

— Устрой несколько бесплатных концертов, пригласи певцов и музыкантов, — предложил Альберт, — с обязательным условием присутствия мигрантов. Пусть толпа смешается, как тёмный и светлый шоколад.

Саша почесал затылок и согласился.

— Только никаких беспорядков, — пригрозил Дима, — вплоть до отрубания рук и плёток. Если кто-то думает, что убежал от ада, мы его быстро разубедим. Их время придёт. Чуть позже…

Глава 37

Вася вышел с клуба без каких-либо эмоций. Закурив сигарету, он отправился домой пешком. Лимузин лихо унёсся вдаль, оставив после себя неприятный шлейф выхлопных газов. Итак, за спиной два проигрыша подряд и львиная доля активов, скорее всего, будет конфискована. И депутатское место вряд ли светит. Однако фраза, брошенная соперником на прощание, не выходила из головы.

— Неважно, как вы сыграли первую игру, лучше подумайте, как будете играть серию, — сказал он, — и хотя сделанное сегодня определяет завтрашний день, но долгосрочное планирование определяет будущее, — чиркнула спичка и сигара задымилась в его руках, — в этом и прелесть жизни, что она не заканчивается с окончанием отдельно взятой игры.

Дома рука машинально потянулась к бутылке, но Вася вовремя затормозил.

— Грош цена слову, которое даже перед собой не можешь выполнить, — укоризненно буркнул он, глядя в зеркало, — кажешься властелином мира, а на самом деле лишь никчёмная шашка.

Через пару дней раздался звонок знакомого, который радостно заявил, что его утвердили на новой должности. Вася не знал, радоваться или огорчаться. Ну утвердили и утвердили, ничего плохого он пока не сделал, так что поводов для волнения не было.

Перво-наперво, ему пришлось закатить огромную пьянку, на которой были партнёры по распилу бюджета. Сам он, однако, не пил, прекрасно помня о данном себе слове.

Мир верхов не принадлежал стране, расе или народу. Это кочевники новой эпохи с самолётами, пароходами и собственной службой охраны, работающие во власти вахтовым методом. Активы большинства, так же как их семьи, были за пределами разваливаемой ими страны, так как не подобало успешному человеку гадить и жить в одном месте одновременно.

— Что-то вирус чрезмерно лютует, — жаловался один из чиновников, — теперь и не отдохнёшь нормально. Видать, летом в поместье придётся отсиживаться.

— А что, рыбалочка да банька тоже неплохо, — отмахивался другой, — не всё же по курортам ездить.

— Ничего, в следующем году по-любому всё нормализуется, — ратовал первый, поднимая рюмку.

Вася слушал их вскользь, думая об игре. Осталось шесть игр, шесть месяцев по результатам которых песенка его, возможно, будет спета.

Занимался он в думе не то, чтобы законотворчеством, но контролем за расходами. Этому такой процент, тому такой, себе чуть-чуть, а на остатки дорогу в каком-нибудь дальнем селе песком отсыпать, а по документам асфальт провести. Всё равно ни одна старушка до центра не дойдёт, ибо некогда, выживать надо.

А налоги шли в страну исправно. И как же так хитро всё придумали, если издревле деньги просто изымали как дань или оброк, не скрывая этого факта, мол раб и плати, то теперь зафаршировали всё социальными программами, эфемерным стабилизационным фондом и вообще, во благо великой страны. А рабов работниками назвали, чтобы не так обидно звучало. Красота.

Вася слушал разговоры, и видел, что ребята эти живут в другой вселенной, как будто не люди вокруг, а обезьяны, чья цель приносить бананы в казну и жить в лесах тихо, не высовываясь.

Тем временем, вирус разрастался. Смертность в некоторых странах превысила тридцать процентов и все поголовно закрыли границы. Конечно, многие компании оказались на грани банкротства. Особенно пострадал сектор авиаперевозок и туризма. Падали цены на нефть, что больно ударило по бюджету трубозависимой страны. Поступления в казну сократились, что негативно отразилось и на доходах чиновников. Собрали общий совет и стали думать.

— Зачем велосипед изобретать? — выступил Вася, которому вся эта шумиха порядком надоела и отвлекала от предстоящей игры, — раскулачьте бояр, немного дайте народу, остальное заберите себе. Мол, ситуация в стране сложная, нужно подушку готовить. Если начнут возмущаться, спустите с привязи "собак".

— А вдруг не на шутку взбунтуются, — выступил маленький человечек в очках, который перестраховывался по любому поводу.

— Тогда валите всё на царя, садитесь в самолёт и улетайте, — ответил Вася, — чай, не восемнадцатый век, не нужно через полстраны на лошадях скакать. Терять вам всё равно нечего, время собирать остатки со стола и валить с застолья.

Инициатива была встречена неоднозначно. Кто-то жёстко сопротивлялся, называя Васю сумасшедшим, кто-то говорил, что нельзя срываться с насиженного места… Однако многие позитивно восприняли предложение.

Через неделю, заблаговременно выведя активы в серую зону, объявили прогрессивную шкалу налогов на сбережения. Народу понравилось. Наконец-то раскулачили ненавистных олигархов.

Между тем подошёл конец месяца и Васе вручили очередную визитку.

— Н-3, — пробормотал он задумчиво.

Края приглашения отливали на свету белым золотом. Васе почему-то вспомнился позолоченный гроб одного из поп-певцов. Наверняка разграбили склеп после погребения. Интересно, насколько тщательно скрывали похороны египетских фараонов и тому подобных императоров. Похлеще любой нынешней спецоперации.

— К успеху идёте, — улыбнулся падре, когда шашки были расставлены, — вы очень резво взяли вверх, не боитесь упасть?

— В чём подстава? — спросил Вася, осторожно начиная игру с фланга, — я проигрываю, а дела идут хорошо.

— Может, это и есть тот самый уровень, где независимо от совершаемых действий, всё равно остаёшься в плюсе.

— Сарказма вам не занимать, — усмехнулся Вася, — однако проигрывать вы однозначно не советуете.

— Проигрыш даёт пищу для размышлений, выигрыш — эйфорию, — сказал соперник, — и если не впадать в самобичевание и забвение, то можно открыть для себя много нового.

— Интересно, вы знаете про меня всё, я про вас — ничего, — Вася прикусил нижнюю губу, так что кровь выступила. Он пропустил хороший ход.

— Разве это знание поможет обыграть меня? — улыбнулся Альберт, — всё что нужно для победы вы знаете, другое дело правильно ли выбрали стратегию. Каким бы богатым ни был человек, он не может купить себе бессмертие.

— А вы?

— Ответ на него вы узнаете в конце игры, — падре посмотрел на лампу, будто в ней была сокрыта тайна мироздания, — вы вряд ли продлите себе жизнь, а вот укоротить её другим вполне способны. И когда придёт время расплачиваться, не пеняйте на систему, судьбу или меня.

— Взмах мотылька в одной части мира вызывает цунами в другой, — осторожно заметил Вася.

— Я вас умоляю, не упрощайте, — улыбнулся Альберт, — вы же игрок и хорошо понимаете, где есть ваша вина, а где нет. Для таких, как вы, законы не писаны и весь расчёт на самосознание. Ну и о нём не стоит забывать, — соперник поднял палец вверх, ставя точку в игре.

Очередной проигрыш не удивил Васю. Соперник был на другом уровне и обыграть его казалось делом практически невыполнимым.

Глава 38

Али оказался хорошим оратором. Люди тянулись к нему, как к ребёнку. Он рассказывал про любовь, терпимость и помощь ближнему. Ему нравилась миссионерская роль, вокруг блаженные и скорбящие улыбки, негатив почти отсутствует. Воспоминания страшных дней постепенно уходили и душа Али успокоилась.

Принял его в городе невысокий сгорбленный старик, седой и наполовину глухой. Он привёл Али в местную мечеть, познакомил с прихожанами и выделил комнату в общежитии. Окна небольшого помещения выходили на узкую улочку, в которой по ночам творились разные бесчинства. Али так и не привык к кровати и постелил матрас на полу. Ел он мало и скромно. По увеселительным заведениям не ходил.

— Я смотрю, ты освоился, — сказал Дима, сидя на скамейке в парке.

Али шёл по парку на службу, и несколько удивился, увидев Диму и Альберта. Они были в дорогих синих костюмах, кардиганах и галстуках. У каждого карманные часы и трости.

— Освоился, — согласился Али, — мне нравится работа.

— Как думаешь, что объединяет людей? — продолжил Дима, глядя на часы, — тонкая верёвочка, за которую можно и нужно дёргать.

— Любовь к ближнему, — предположил Али.

— Ненависть друг к другу, — рассмеялся Дима, — думаешь, они негров и евреев ненавидят?

Али замялся.

— Все не переносят всех. Сосед соседа, коллега коллегу, и, особенно, подруга подругу.