Инквизиtor

― А кто?

― Он — спаситель.

― Хорошо, кого он спасает?

― Не знаю и не хочу к этому возвращаться.

― Анна, давайте с вами просто договоримся, Любовь — это совсем другое чувство. Мужчина не должен вас удерживать на цепи, чтобы вы чувствовали заботу о себе.

― Что, если мои перепады настроения — это чувство, что он есть где-то? Моя вторая половинка. Он занят чем-то важным, и когда ему нужна энергия, он думает обо мне?

― Что за половинка? Люди рождаются целыми. У вас свой запас энергии на ваши задачи. У него — свой, ― Елена возмущена. ― Это какая-то душевная инвалидность. То, что вы описываете.

― А если он что-то очень-очень важное делает, ― слова, словно сами выпрыгивают из меня.

― Анечка, даже с законным супругом женщине необходимо хранить свой очаг. Мужчина — добытчик приносит что-то, а не тянет из очага в важные задачи. Иначе это не муж, а вор. Наконец-таки мы с вами хоть к чему-то пришли.

― Я бы не хотела повторять это снова.

― Что чувствуете? ― психолог обеспокоена ситуацией.

― Сначала было легко и хорошо, а теперь грустно.

― Почему?

― У меня отняли любовь.

― Любовь не заключается в другом человеке, ищите её в себе. Она там, внутри вашего сердца, просит проснуться, ― Елена всё так же пристально вглядывается в мои глаза. ― Что там еще осталось?

― Если я найду любовь к себе, тогда зачем мне мужчина? ― обиженно делаю вывод.

Елена громко рассмеялась.

― Из крайности в крайность, ― внесла записи в свой блокнот, завершила приём. ― На сегодня это всё. Ваше бессознательное само найдёт ответы на вопросы, которые тут были. Мы хорошо поработали.

Дождавшись, когда я покину помещение, Елена достала свой смартфон из сумки. Покрутив его в раздумьях в руках, отложила в сторону. Ещё раз пересмотрела записи в блокноте. Налила себе воды. Решительно взяла смартфон снова.

― Добрый день! Я нашла её.

― Через час буду.

Он

Пробки большого города. Как же он соскучился по родным просторам! Вокруг с шумом и гарью выхлопных газов суетились автомобили, в попытке разъехаться. Конечно, кто бы сомневался? За рулём ‒ женщина, ‒ отметил он про себя, наблюдая за ситуацией. Посмотрел на часы. Если дело так пойдет и дальше, из-за этой «тупой курицы» он опоздает. Нервно открыл дверь своей машины, направился в сторону красного внедорожника. Жестом показал девушке необходимость опустить стекло.

― Девушка, позвольте мне вам помочь, я опаздываю.

― А, ох, да, конечно, а то я совсем не понимаю, как на этом перекрёстке разъехаться. А вокруг все такие злые: сигналят, орут. Никакого понимания. Вот вы — настоящий мужчина, ― щебетала она, не умолкая, сойдя на асфальт каблуками своих ботфортов. ― Я же недавно права получила.

Он, пытаясь не произнести: «Заткнись!» ― сел за руль, отъехав с проезжей части в сторону. Она засеменила за машиной.

― На каблуках не стоит за рулём ездить! ― хлопнув дверью, прорычал он, отдавая ключи.

Дорога была свободна. Он почти научился контролировать себя в таких ситуациях и не взрываться. Но это давалось ему непросто. Сел за руль своего авто, достал из бардачка концентрат от похмельного синдрома. Только бы голова не начала болеть. В обычные дни Мирон мог спокойно приезжать на работу в удобное для него время, объясняя это занятостью на территории. Но сегодня внеплановое совещание.

― Пётр Сергеевич, можно?

― Да, входи.

― Мирон, ты у нас вроде как сейчас свободен, у нас новый «Объект», займись разработкой, по мере возможности, степень сближения максимальная.

― Инициированная?

― Пока чистая, осведомитель привела.

― Страшная? ― Мирон с подозрением посмотрел на начальника.

― С лица воды не пить, подушкой прикроешь. Не видел ещё. А ну дыхни.

― Пётр Сергеевич! ― подчинённый отшагнул назад.

― Иди, отсыпайся, вот материалы. Вечером решишь, что с этим делать.

― Я думал, вас за имя Апостолом называют, оказывается за милосердие и сострадание к ближнему.

― Иди уже!

Мирон положил папку с материалами на переднее сидение, сжимая в руке стакан с горячим капучино. Включил радио. «Пожалуйста, не умирай, или мне придется тоже. Ты конечно сразу в рай, а я не думаю что тоже», ‒ заиграла песня Земфиры. Погрузился в воспоминания: эта песня играла в военном госпитале, когда он очнулся после контузии. Тогда тоже была весна, и что-то, словно мягкой рукой, пробудило его ото сна.

Он любил этот сон с детства: когда в его жизни происходили сложные ситуации, ему являлась девушка. Он не видел никогда её лица. Подходила к нему сзади, гладила по волосам и обнимала крепко, смеясь. В этом сне он ощущал состояние неземного счастья и лёгкости. Порой ему казалось, что он узнает её смех из миллиона. Чем дольше он искал её, тем сложней и печальней было воспринимать реальность. На его шутку каждая новая пассия смеялась по-другому. Не тот смех. Никто из девушек не понимал, почему Мирон исчезал внезапно, когда в отношениях всё шло гладко. А он осознавал, что надежда на поиск девушки из сна тает, как иллюзия, бесследно.

Проснулся вечером, открыл папку. Ознакомился с делом. «Ведьма» ‒ поставил пометку у себя на листке рядом. «Руки, свет» ― продолжил писать он. «Вода». В голове чётко прорисовался план операции. Дождливый день, свет фар, он подает ей руку, чтобы подняться. Надо устроить встречу, чтобы она упала или… обронила пакеты. Скорей всего возле магазина. Нарисовал схематически. Нужен кто-то на электросамокате, кто толкнёт. Нет, так нельзя: картинка будет другая. Из магазина слишком яркий свет. Она не заметит свет от фар из-за его спины. Это должно быть в переулке, где темно. Чтобы объект увидела световой коридор.

Она с зонтом, логично. Проще пакет выбить из рук. Посмотрим, где вы, мадам живёте. «Анна Игоревна Соколова». В базе данных забил поиск. Результат поиска: женщина семидесяти лет.

Мирон нервно открутил крышку виски, кинул льда в стакан. «В смысле максимальное сближение?» ‒ налил виски. Сделал глоток. Отошёл от монитора. Отпил ещё виски. Присмотрелся к фото. «Допустим, у неё есть очаровательная бородавка на подбородке», а что ‒ нюанс. Глотнул ещё. «Глаза красивые» ― были лет сорок назад. Каким образом он может максимально сблизиться с ней? А если при попытке выбить у неё пакеты она упадёт неудачно? Тогда на роль возлюбленного скорее медбрат из скорой пойдёт в свете фар. «Да ну, нет!» ― произнёс он вслух.

― Пётр Сергеевич, добрый вечер. Я тут с материалом ознакомился, какое максимальное сближение, ей семьдесят лет.

― Подожди, ты папку со стола взял?

― Вы же сами мне её дали.

― Мне принесли, я даже не посмотрел. Сейчас попробую выяснить. Перезвоню.

Мирон залпом допил виски, громко стукнув стаканом по столу. «Простите, Анна Игоревна, но большой и чистой любви дать вам не смогу». Закрыл файл с изображением женщины, продолжил читать записи психолога.

― Мирон, там ошибка, мы пробили по адресу: квартира сдаётся в аренду. Хозяйка ‒ пожилая женщина, объект — снимает жильё. Завтра участкового с проверкой документов отправим: выясним личность.

― Сердечно признателен, ― выдохнул с облегчением.

― А ты, что? ― Апостол выдержал паузу. ― Реально смог бы с семидесятилетней? Нам таких сотрудников не хватает.

― Пётр Сергеевич, что вы! Я не до такой степени профи, только после вас.

― После меня обычно мало что остаётся. В этом деле у нас Прохор спец, ― рассмеялся начальник. ― Адрес верный. Ты сегодня прокатись туда, разведай обстановку. Завтра данные будут.

Открыл папку, посмотрел в окно. Адрес оказывается совсем близко. Можно прогуляться пешком. Минуя своды гранитного моста, оказался на другом берегу реки. Закрытые дворы вносили коррективы в его операцию. Проспект, на котором нет доступа к подъездам или к магазину на машине: тротуары везде.

Рассматривая окрестности, рисовал возможные места пересечения маршрутов и точки. Как-то не по его желанию с самого начала складывается ситуация. Даже до инициации ведьма уже достаточно сильна, чтобы не дать возможности подступиться к себе. Надо успеть перехватить её до того момента, когда начнёт просыпаться и почувствует свою силу.

Гораздо проще пробудить в ней привязанность, вытянуть из неё за период отношений потенциал. Разоружить. В такой ситуации жертв меньше, чем пробуждение женщины после накопления злости и ненависти. Подошёл к нужному подъезду, удача улыбнулась ему впервые за вечер. У домофона стоял курьер с доставкой еды. Отлично, он проникнет в подъезд вместе с ним.

Внутри чисто и сухо, нет посторонних запахов, стены в норме: гнили, плесени, трещин — не наблюдается. Поднявшись по лестнице, на пролёт ниже нужной квартиры, заметил на подоконнике цветы. Листья пышные, правильной формы. «Странно!» ― растирая в ладони горстку земли из горшка, Мирон рассматривал почву. Обычно, радиус обитания тёмной подавляет возможность полноценного роста растений. Подниматься на этаж выше не стал, чтобы не быть замеченным.

«Что мы имеем? Не тёмная, но блокировать доступ умеет, по информации от осведомителя. Мужчины нет, значит, защита личная. Ещё не инициированная. Видимо, под контролем. Под чьим?»

Спускаясь медленно, бесшумно по лестнице, сосредоточенно пытался сложить воедино детали пазла. За окном крупные капли дождя неторопливо начали отстукивать свой ритм. Зонт он не взял. Надо успеть вернуться домой, до того, как ливень наберёт свою силу. Хотя бы добежать до моста. Вспомнилась ночь на перевале: он, голодный и промокший, сутки ждал в укрытии появления цели. По телу пробежала дрожь. Домой. Он понимал: если начались воспоминания, главное, вовремя выпить таблетку и уединиться.

Бегом, миновав оставшиеся два лестничных пролёта до первого этажа, толкнул со всех сил тяжёлую дверь подъезда. Необходимо успеть! Дверь распахнулась, капли дождя. Женщина, падающая от удара дверью. Продукты из пакетов фейерверком разлетелись в разные стороны.

Они

Анна сидела на лавочке в парке, наблюдая за поцелуем влюблённых. Какая она — Любовь? То, что было в её жизни до этого дня, сложно назвать любовью, если Елена права. Каждый раз бежать, спасать, протягивать руку помощи, идти навстречу, понимая сложность периода в жизни мужчины. Что же это тогда? Тот самый осколок памяти подсознания, в котором ей пришлось пережить странные чувства? А хочет ли она узнать, что было на самом деле тогда? Или просто отпустить? Ведь они же с психологом отработали это. Лучше отпустить и забыть. «Пусть в мою жизнь войдёт настоящий мужчина, любящий и заботливый!» ― подумала Аня.

Обеденный перерыв подошёл к концу, пора возвращаться в офис. На работе щебечущая Милка рассказывала о встрече с галантным мужчиной, который спас её от происшествия на перекрестке. «Высоченный, спортивный, глаза голубые, бездонные, на хорошей тачке» ― восторженно делилась впечатлениями коллега. Почему-то Анне Мила напоминала канарейку. В яркой одежде, на тоненьких ножках в ботфортах, образ этот подтверждал предположения. Иногда Аня хотела сказать: «Заткнись! ― но чаще просто говорила, — Милочка, если можно, минуту тишины». Благо, умом и сообразительностью птица-говорун отличалась, замолкала, уходила в соседний отдел рассказывать о своих нескончаемых флиртах и рыцарях.

Всё шло как обычно, пока Аня не ощутила странный озноб. Сначала девушке показалось, что кто-то включил кондиционер. Проверила гипотезу, исключила из версии сквозняки из открытых окон в коридоре. Через час, осознав, что леденящий холод пронизывает её насквозь, Аня попросила начальника отдела отпустить её пораньше. «Простудилась», ― подумала она. Заехала по дороге в аптеку, зашла за продуктами в магазин. Ещё совсем немного и вот оно: долгожданное ощущение тишины и покоя в укромном уголке её Вселенной. Возможно, это и не простуда вовсе — скорее переживания по поводу сеанса с Еленой. Не стоит так долго заниматься самокопанием.

Анна решила для себя, что больше не станет прибегать к помощи психотерапии. Что толку от того, что вернули они это воспоминание? Может, вовсе не возвращали его, а психолог ей внушила, что это — отголоски памяти, чтобы доказать результативность их занятий. Капли весеннего дождя застучали по асфальту, напоминая о недавнем сеансе. Лампы ночного освещения ещё не успели включить, во дворе темно. Ослабленная и уставшая, Аня подошла к двери подъезда. Скрыться бы от шума дождя, не вспоминать сеанс. Замкнуться в маленькой квартирке и не слушать. В поисках ключей, исследовала содержимое своей сумки и в этот момент, подъездную дверь с громким грохотом вышибли изнутри, опрокинув девушку, словно беспомощного майского жука, на спину. Продукты рассыпались из пакетов. На мгновение она потеряла ориентир в пространстве. Перед ней, протягивая руку помощи, в свете был виден мужчина ‒ виновник её падения. Анна смотрела заворожённо. Она узнала его по рукам. Это же те самые руки из её воспоминаний. Замедленный кадр немого кино.

Мужчина, молча, помог девушке встать. Рядом с ним она казалась такой маленькой и беспомощной. Наблюдала за движением его рук.

Собрал в пакеты продукты, вручил ей их и скрылся в темноте двора. Миска с хлебом ‒ и исчез во тьме! Он шёл быстро, подняв воротник куртки, словно и для него этот дождь тоже был чем-то тревожным. Она смотрела ему вслед.

«Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвётся».

Анна не успела рассмотреть его лицо, но это происшествие не давало ей покоя. Ночью у неё поднялась температура. Тревожные сны, с желанием еще раз когда-нибудь в жизни почувствовать тепло его рук, оказаться рядом. А вдруг, история на сеансе ‒ не воспоминания, а предостережение? Нет, она отчетливо понимала, что это было когда-то давно. Или это и есть та самая загадочная карма, и история повторяется? Он даже не заговорил с ней, не извинился. Просто сбежал в ночь.

В этот вечер Мирону удалось добраться до дома до начала приступа. Но уже в лифте он понял, что не успеет заблокировать нахлынувший тремор. С трудом опираясь о стену в холле на этаже, прислонил карту для входа в квартиру. Головная боль монотонными ударами в висок усиливалась. Выпил таблетку, эффекта не дало, он потерял время. Необходимо срочно позвонить лечащему врачу. Дрожащими руками взял смартфон, открыл контакты, нажал кнопку вызова. Абонент не отвечал. Отшвырнул телефон в стену. Опустившись на пол, обхватил голову руками. Промокшая одежда сковывала движения, холод пронизывал насквозь. Дыхание учащалось, пульс бешеным ритмом бил тревогу. Надежда была лишь на то, что доктор поймёт сигнал и отправит бригаду. Мышцы тела сжимались в судорогах. Предательский писк в ушах. Всё.

На противоположных берегах одной реки Он и Она от боли и одиночества лежали неподвижно. Две судьбы, две жизни, две истории.

Рассвет

Забрезжил рассвет. Наполнилось светом серое небо. Лучи солнца, коснувшись края подушки, ласково тянулись к лицу спящей Анны. Бледная от природы кожа (после ночного жара) казалась прозрачной. В бликах рассвета локоны девушки, слегка влажные, золотом рассыпались по лицу, ключице, груди. Длинные ресницы распахнулись. Солнце рисовало отчётливо луч диагональю от окна. Броуновское движение в полоске света напоминало танец частиц.

Сладко потянулась, отодвинула одеяло в сторону, обнажив хрупкое тело. Первые минуты утра, когда желание ещё совсем немного понежиться в кровати сильней активности. Слабость почти отступила.

Ей так хотелось тишины в мыслях! За период сеансов с Еленой, Анна сама не заметила, как в её привычку вошёл постоянный анализ мыслей. В это утро, после нарастающих событий предыдущих дней, девушка решила останавливать любые мысли, которые уносят её в прошлое. Начать новую жизнь просто с этого момента. Зачем поднимать все эти кучи непонятные, лезть в воспоминания? Если она уже в настоящем, что мешает ей начать жить полноценно? Гештальт закрылся.

Нащупала ступнями на полу тапочки. Правая нога, обидно раздутая после вечернего падения, в тапок не помещалась. Попыталась встать. Есть два минуса. Первый ‒ штормит. Второй — болезненные ощущения в ступне. С трудом допрыгала до кухни. Сначала ситуация огорчила, позже стало забавно.

Включила музыку.

Отправилась в душ. Чем больше она вникала в окружающую обстановку, уходя от внутренних диалогов, тем ясней и насыщенней для неё был окружающий мир. Будто она проснулась от долгого сна. Боль в ноге заземляла девушку каждый раз, как только она задумывалась о чём-то другом, кроме текущего дня. Оказывается, удерживать равновесие в скользкой ванной не так-то просто на одной ноге. Телесно-ориентированная психология. Надо было сразу выбирать этот метод.

Хлопья с молоком утолили голод. Вальяжно распластавшись на кровати, отправила начальнику сообщение, о том, что заболела и не выйдет на работу. Провалилась в сон.

Разбудил резкий звонок в дверь. Спешно накинув халат, Анна допрыгала до коридора.

― Кто?

― Участковый, проверка документов.

Девушка провернула ключ в замке. Скрип несмазанных петель.

― Удостоверение покажите, пожалуйста, ― сонная Анна разглядывала форму визитёра.

Мужчина распахнул документ.

― Проходите.

Тем временем Мирон открыл глаза в палате клиники. Лечащий врач сосредоточенно смотрел на него.

― Доброе утро! Сколько пальцев? ― проведя ряд диагностических манипуляций, доктор убедился, что пациент в полном сознании. ― Хорошо, что догадался дверь открытой оставить!

― В лифте понял, что не справлюсь в этот раз, ― пробормотал в ответ Мирон, отворачиваясь к стене.

― Так дело не пойдет, сейчас завтрак и процедуры. Скажу медсёстрам, чтобы занялись тобой.

Доктор знал этого пациента давно, много лет назад мужчина впервые обратился к нему за помощью. Попытки привить режим питания или назначить терапию всегда приводили к спорам и разногласиям. Мирон благодарил, получал результаты анализов и исследований. Читал заключение и со словами: «Поживём ещё, где наша не пропадала!» ― покидал клинику. После первого серьезного приступа с госпитализацией, на какой-то промежуток соблюдение режима было. Позже Мирону надоели пилюли, диетические столы и запреты. Выстроил свой, комфортный для него режим общения с врачом, обозначив, что появляться он будет за рецептом. На этот случай запись осуществлялась через секретаря. Но именно «звонок» самому доктору, по договоренности, являлся точкой криза. Для мужчины, привыкшего быть сильным и уверенным в себе, госпитализация была признанием собственной слабости.

―Георгий, спасибо! ― буркнул недовольно Мирон.

― Ребятам скажи спасибо, что заметили, что ты домой поднялся.

Система безопасности работала исправно. Учитывая хорошее отношение жильца, сотрудники охраны старались отвечать взаимностью.

― В этот раз надолго?

― Полежи недельку, прокапаем. Мирон, ты же мог быть не дома. Пил?

― Сегодня с утра ещё не успел. Тут вроде не наливают, ― пациент отвергал любые попытки намёков на его слабости со стороны врача.

― Позже зайду. Поправляйся.

Дождавшись, когда Георгий покинет палату, Мирон поднялся в поиске своих вещей. Смартфон, ключи от машины — остались дома.