В поисках забытого источника

— Интересную новость вы мне поведали, дети. Даже любопытно стало, что там наши Кулибин и Тана вновь улучшать надумали? Насколько мне известно, на всех наших кораблях, больших и малых, и так уже установлены самые совершенные системы связи и маскировки. Ладно, не будем гадать, вернутся наши изобретатели, сами нам всё расскажут. А теперь, детки, все разговоры в сторону, идём мыть руки и садимся завтракать.

Сразу после завтрака, мои Олег и Ксения умчались играть к своим четвероногим друзьям, а я решил отдохнуть на лавочке возле входа в дом, чтобы мой завтрак побыстрее усвоился. Немного погодя я хотел наведаться в Обитель Древних, чтобы пообщаться с диспетчером центрального пункта стратегической защиты зоны А-256. Мне там нужно было заказать кое-какое необходимое оборудование для своих кораблей. Вот только у меня не получилось навестить Дару с Майором, так как ко мне в гости пришёл, чем-то очень озабоченный, мой друг Иван.

— Здравствуй, Иван Демидыч, ты чего это с утра такой смурной?

— И тебе здравия, Станислав Иваныч. Не выспался я малость. Полночи сидел и думу думал, как жить дальше.

— И что надумал? — с улыбкой спросил я Ивана. — Ты присаживайся на лавочку, сам же знаешь, что в ногах правды нет.

— Ты не лыбься, пожалуйста, а лучше мне честно скажи, — тихо проворчал Иван Демидыч, присаживаясь рядом со мной на лавку. — Енто правда, что ты моего отца себе в команду взял?

— Истинная правда, Демидыч. Он сам ко мне в команду попросился, как же я мог отказать такому мудрому человеку.

— Значится и то, что вы решили Матушку-Землю попутно посетить, тоже правда?

— Да. Есть такое в наших планах. Иван, ты давай не крути вокруг да около, а прямо скажи, что ты хочешь?

— Возьми меня с собой, Станислав Иваныч. Тянет меня что-то на Землю, словно я там не всё до конца выполнил. Да и снится она мне почти каждую ночь. Про мою жизнь, до отечественной войны, тебе и так всё мой отец рассказал, а что было после неё, я и сам тебе поведал. Думаю, что и мои знания полученные в разведке, во время войны и после неё, тебе тоже могут пригодиться. Да и «Сварга», которую мы на Земле обнаружили, тебе в любой момент может пригодиться.

— Погоди, Демидыч, а как же быть с Вереславой, твоими детьми и внуками? Я даже сейчас не упоминаю нашу с тобой тёщу. Ведь они же тут все без твоей заботы и внимания останутся.

— Мы вчера уже обговорили всё в семейном кругу. Они будут ждать меня на Реуле. Да и не до космических путешествий сейчас нашим женщинам. Вереслава и Светики «тяжёлые» нынче. За ними Арина Родаславна и Элия из Столичного Медицинского центра присматривать будут, пока я в отлучке.

— А ты не боишься их надолго оставлять, Иван? Ведь неизвестно сколько наше путешествие по времени продлится. В пути всякое случиться может.

— Насчёт ентого не беспокойся, Станислав Иваныч. Я намедни сон необычный видел, что все твои корабли вернутся на Реулу, аккурат к тому времени, как нашим Ладам срок детишек рожать подойдёт. Енто каким-то образом взаимосвязано с довольно частыми проходами твоих кораблей, через различные космические аномалии, где время по разному течёт. Я в ентом вопросе не силён, так что более подробно объяснить тебе не смогу. И вот ещё что, Иваныч. Ежели у тебя имеются вопросы относительно моей жизни на Земле, спрашивай, я всё честно расскажу как оно было.

— Вопрос имеется, но только всего один. Мне непонятно, как ты во время войны в госпитале с тяжёлыми ранениями оказался? Как я понимаю, тебя там сначала за умершего посчитали. Ведь похоронки на бойцов и командиров РККА, просто так, никто не будет родственникам посылать. А твой отец на тебя похоронку в Урманном получил. Как я понял из рассказа Демида Ярославича, у тебя был защитный кокон древних богатырей, подарок твоего деда Ярослава. Его ты должен был постоянно носить не снимая. Но несмотря на древнюю мощную защиту от пуль и снарядов, ты всё же как-то умудрился получить тяжёлые ранения. Можешь рассказать как это случилось?

— Ежели надобно, могу и рассказать, я из ентого случая никакой тайны не делаю. Правда не в таких подробностях, как тебе рассказывал мой отец, но и меня память до сих пор не подводила, и в ней кое-что с тех времён сохранилось.

— Я готов тебя выслушать, Демидыч. Желательно с предысторией твоей службы до ранения. Свободное время у меня пока ещё имеется.

— Ладно, тогда слушай с предысторией, правда из меня рассказчик никудышный:

«Я во время отечественной войны, как ты уже знаешь, сначала в полковой, а чуть погодя, в дивизионной разведке служил. В первые месяцы войны обстановка на фронтах довольна тяжёлая была. Красная армия постоянно отступала под натиском механизированных армий Германии ведя тяжёлые кровопролитные бои и неся огромные потери, как в живой силе, так и в технике. До больших званий и каких-либо наград тогда редко кто из новичков-призывников мог дослужиться. Я не говорю уже про тех, кто служил в разведке, ибо смертность в ней была даже более высокая, чем в пехотных или танковых частях Красной армии. Мне можно сказать несказанно повезло, в то непростое время, ибо меня постоянно спасал от неминуемой смерти подарок деда.

В самом начале своей службы в полковой разведке, мне за то, что я притащил германского майора, с целым саквояжем очень важных военных документов, командование присвоило звание лейтенанта и наградило медалью «За отвагу». Многих моих сослуживцев тогда очень удивило, что я не только вернулся назад живым и здоровым, но ещё и «языка» из-за линии фронта притащил. Меня же тогда сильно удивило совершенно другое. То, что меня наградили, и повысили в звании. Я про енто даже краткое письмо отцу домой написал.

Через восемь месяцев, когда наша Красная армия наконец-то разбила и отбросила врага от столицы нашей Родины, за доставленного вражеского подполковника-связиста, меня повысили до старшего лейтенанта и даже орден «Красной звезды» вручили. Хотя, как говорят все фронтовики: «В первые два года войны, на фронтах редко награждали разведчиков за доставленных «языков». Так как высшее командование РККА считало, что енто прямая обязанность разведки, добывать свежие сведения о противнике, и доставлять «языков» из-за линии фронта».

Поначалу я самолично, в одиночку, на охоту за «языками» за линию фронта ходил, так как не хотел, чтобы кто-то вообще узнал про мой защитный кокон. Командиры в штабе считали меня везунчиком, посему приказали мне подготовить группу разведчиков и передать им свой опыт. Вот я и постарался, из способных бойцов, в прошлом охотников, хорошие разведгруппы подготовить. В общем, хорошие из охотников разведчики вскоре получились, удачливые, одно только было плохо, германский язык им ну никак не давался. Видать поентому вышестоящее командование и назначило меня над ними старшим командиром. Мне даже звание капитана тогда присвоили. Но не за подготовку группы дивизионных разведчиков, а за то, что я с очередного своего выхода на охоту, важного германского полковника в наш штаб дивизии доставил.

Правда, после того памятного выхода, старшие командиры меня больше при штабе дивизии старались держать. Они использовали меня, как переводчика при допросе пленных «языков», а также, для перевода захваченных документов. На охоту за линию фронта, штабные командиры в основном бойцов из моего разведвзвода стали посылать. Мне такое отношение не понравилось, и я заявил своим вышестоящим командирам, что «ежели я постоянно буду находиться при штабе, то вскоре потеряю все свои навыки разведчика, и толку от меня не будет». Я ведь не мог им открыто объяснить, что мне в лесу намного лучше, чем среди большого количества людей. Похоже, до них дошёл смысл сказанного, и мне, хоть и не очень часто, но разрешили выходы на разведку.

Однажды, в самом начале осени, когда на фронте образовалось небольшое затишье, перед очередным нашим наступлением, мои разведчики притащили из-за линии фронта германского капитана. Вот он и рассказал во время допроса, что в расположение ихнего полка, для усиления прислали два эсэсовских батальона с тяжёлыми танками и бронетранспортёрами. А буквально через несколько дней, в расположение их моторизованного полка, прилетели очень важные люди из какого-то закрытого института находящегося под патронажем СС.

Оказывается, в тамошних лесах германские солдаты, валя деревья для своих нужд, случайно обнаружили останки каких-то древних руин среди холмов. Вот и прилетели енти важные эсэсовцы из Берлина, чтобы раскопки древних руин в той местности проводить. Наших старших командиров в штабе дивизии, енто весьма сильно заинтересовало. Вот они-то и надумали, отправить меня и половину моего разведвзвода на охоту за линию фронта. Командир дивизии нам поставил чёткую задачу: «постараться, хотя бы одного важного эсэсовца, прилетевшего из Берлина, в виде «языка» добыть, и целёхоньким в штаб дивизии доставить».

Наше командование решило отправить две группы, на охоту за прилетевшими эсэсовцами, но двумя разными путями. В каждую разведгруппу включён боец, из той группы разведчиков, что притащила в штаб холёного капитана. Сделали енто для того, чтобы каждая наша разведгруппа, состоящая из четырёх человек, знала примерное место, где того германского капитана разведчики повязали. На охоту мы решили идти сразу после обеда, и вот почему…

Всё дело было в том, что окопы, в которых располагались стрелковые роты нашей дивизии, перед нейтральной полосой, с юга упирались в небольшой лесочек, обрамляющий старое болото. Оно на всех военных картах было отмечено, как «непроходимое», ибо в то болото впадала речка. Из-за ентой неширокой, но достаточно глубокой речки, старое болото даже в очень жаркое время никогда не пересыхало. Вот и приходилось нашим разведгруппам ходить в тыл германцев огибая старое болото с юга, благо через енту речку мост деревянный имелся. Так что, до лесов, на западе за болотом, наши разведчики доходили уже когда стемнеет. Енто было важно, ибо с деревьев в начале осени уже помаленьку начинала облетать листва.

Первая разведгруппа направилась на охоту по тылам германских войск, привычным путём, обходя болото с юга. А я со своей разведгруппой в тот день пошёл напрямик, через само болото. Наш разведчик-проводник Пётр Николаев мне сообщил, что ещё в свой прошлый выход на охоту, они случайно обнаружили старую гать ведущую через «непроходимое» болото, но проверять её не стали, так как им надобно было срочно выполнять задание штаба дивизии.

Уже после возвращения из разведки, Николаев прошёлся по гати туда и обратно. Ходил он по старой гати не просто так. Петро на всём пути проставлял приметные для него вешки, дабы можно было пройти по гати группой даже ночью.

Узнав про старую гать, в нашем штабе дивизии приказали установить там скрытый пост наблюдения. Сделали енто на тот случай, ежели вражеские лазутчики найдут старую гать через болото, и надумают воспользоваться её, чтобы выкрасть кого-нибудь из наших командиров.

В общем через само болото по старой гати мы прошли нормально, даже ноги не промочили. Кроме Петра Николаева, в мою разведгруппу вошли Степан Иваньков и Родион Ильин. На другой стороне болота, мы немного передохнули и дождавшись когда стемнеет, по осеннему ночному лесу, направились в сторону места, где наши разведчики повязали «языка» — холёного германского капитана. Идти было легко, ибо свет полной луны хорошо проникал через частично потерявшие листву кроны деревьев и освещал нам путь.

Нам крупно повезло уже утром, хотя мы не дошли до нужного места около версты. Сначала мы услышали, как громко затрещали кем-то потревоженные сороки, а затем, в лесу послышался звук приближающихся автомобилей. Ускорив движение, мы вскоре залегли в небольшом овраге пересекающем лес, от него до старой лесной дороги было чуть меньше двадцати саженей. Нам повезло ещё и в том, что текущий по дну оврага ручей, по какой-то причине пересох. Так что моей разведгруппе не пришлось лежать в воде или грязи. Бойцы ждали моего решения, и я предложил им немного переждать.

Моё решение «немного переждать» в овраге, полностью оправдалось. Вскоре мы увидели, как на старой лесной дороге, можно сказать прямо перед нами, остановились три автомашины, легковой «Мерседес» и два грузовых «Опель Блица» с удлинёнными кузовами и наглухо закрытые тентами. Я приказал разведгруппе затаиться, а сам начал наблюдать в бинокль за происходящим на дороге. Лёгкий ветерок дул в нашу сторону, так что, когда машины заглушили двигатели, до меня стали долетать команды обер-фельдфебеля, который вылез из кабины первого грузовика.

Из закрытых тентами кузовов «Блицев» выгрузились около трёх или четырёх десятков солдат в серой форме. Точно посчитать их количество мне не удалось, ибо они очень быстро разошлись, как вдоль лесной дороги, так и по прилегающему лесу, в противоположной от нас стороне. Как я понял уже тогда, германцы выставили оцепление для тех, кто находился в легковом «Мерседесе», и оказался прав. После доклада обер-фельдфебеля сидящим в «Мерседесе» о том, что оцепление выставлено, из легковушки вышли двое крепких офицеров. Мне тогда странно было наблюдать, как пожилой офицер Вермахта, в звании майора, что-то очень тихим голосом объясняет моложаво смотрящемуся гауптштурмфюреру, в чёрной форме СС. Насколько мне тогда было известно, у всех германцев довольно трепетно относились к чинопочитанию, а тут старший по званию словно бы заискивал перед тем, у кого звание ниже.

Пока я раздумывал над тем, что германцам понадобилось в лесу, лёгкий порыв ветра донёс до меня обрывок фразы«…там солдаты роты обеспечения, обнаружили ещё одни древние руины и засыпанный вход в подземелье». Услышанного было достаточно для понимания, что мы нашли объекты для охоты. Спустившись на дно оврага, я сообщил своим разведчикам, что мы достигли намеченной цели. Наша задача по-тихому захватить двоих офицеров, гауптштурмфюрера СС и майора Вермахта. И сделать енто надобно так, чтобы германские солдаты стоящие в оцеплении ничего не заметили.

В общем, обошли мы оцепление с севера, бесшумно пройдя сначала по дну оврага, а затем, под небольшим мостиком из брёвен, который был перекинут через овраг и соединял две части старой лесной дороги. Через четверть часа разведгруппа углубилась в лес на запад. Больше всего меня радовало, что мои разведчики ещё до войны научились ходить по лесу так же бесшумно, как и я. То, что мы все были в прошлом охотники, нас даже как-то сблизило. Мы использовали для прикрытия своего перемещения, не только крупные деревья или различные кустарники, нас все неровности почвы и даже маленькие овраги тоже прекрасно устраивали. Разведгруппа постоянно отслеживала, не только где находятся солдаты стоящие в оцеплении, но и двух медленно идущих германских офицеров. Они шли по осеннему лесу, словно бы совершая утреннюю прогулку, а мы, хоть и старались держаться от них на расстоянии, но не упускали их из виду.

Заметив, что оба офицера остановились на лесной поляне, у какого-то полуразрушенного кургана, сложенного из довольно крупных валунов, почти полностью поросших мхом, я жестом показал разведгруппе «залечь и ждать». Через кустарник оплетённый ежевикой, я наблюдал, как гауптштурмфюрер подозвал к себе пожилого фельдфебеля, и приказал ему: «передать солдатам, чтобы никто из оцепления не смел приближаться в течение часа, к древним руинам на расстояние ближе тридцати метров». Фельдфебель посмотрел на майора, и получив от него подтверждение отданного приказа, отдал честь и направился к стоящим в оцеплении солдатам. Дождавшись, когда фельдфебель удалится на указанное расстояние, эсэсовец произнёс: «Ну что же, приступим к осмотру. Надеюсь, Франс, нам с вами повезёт, и мы здесь найдём вход в обитель нибелунгов». Оба офицера принялись весьма тщательно осматривать полуразрушенный курган, сложенный из древних валунов.

Отданный эсэсовцем приказ, был нам на руку. Подождав пять минут, чтобы оба германских офицера увлеклись осмотром, я отдал команду на захват. Сработали мои разведчики очень чисто и быстро. Оглушив и связав обоих «языков», мы отправились обратно тем же самым путём, что и пришли к древним руинам. После того, как мы с добычей прошли под мостом, соединяющим две части лесной дороги и направились по лесу к старому болоту, наши «языки» начали приходить в себя. Нести их уже не было нужды, и я заставил их идти самостоятельно. Сделав вид, что я читаю фразы на германском языке по разговорнику, сообщил обоим офицерам, что если они хотят жить, то им следует идти молча, куда мы прикажем и не оказывать никакого сопротивления. Получив их кивки в ответ, что они всё прекрасно поняли, я вытащил у обоих офицеров кляпы, так как майор уже начал задыхаться. Кроме того, не только я заметил, но и остальные разведчики тоже, что енти двое «языков» ведут себя как-то странно, не так как вели себя боевые офицеры, которых мы брали раньше во время своих выходов на охоту. Майор старался выглядеть как аристократ, но при ентом старался показать, что готов смириться со своей судьбой. А вот захваченный эсэсовский капитан, откровенно говоря, был в шоке и постоянно что-то бормотал себе под нос.

Желая выяснить, что там гауптштурмфюрер бормочет, я пошёл рядом с ним, делая вид, что не понимаю его языка. Услышанное удивило меня. Эсэсовский капитан, постоянно тихо ругался, но не на нашу разведгруппу, а на своего непосредственного руководителя сидящего в Берлине. Как я понял из услышанного, неприятности у гауптштурмфюрера начались сразу после того, как его начальник спьяну начал стрелять в какого-то пожилого учёного из Скандинавии, но тот, даже раненый, сумел скрыться от берлинской полиции. Из-за того нелепого случая с учёным, ему пришлось отказаться от поездок в родную Швейцарию, чтобы не краснеть за случившееся перед старшим братом и герром Эрфолгом, который тоже бесследно исчез в Берлине. И вот, когда он уже собрался поехать домой и принести извинения за произошедшее, руководство неожиданно отправило его к чёрту в преисподнюю, на Восточный фронт, где были случайно обнаружены какие-то древние руины.

Возле болота мы устроили небольшой привал. Пока все отдыхали я ознакомился с изъятыми документами захваченных нами офицеров, начал я с майора. Франс Карл Штауберг, призван из запаса полгода назад, направлен в ремонтные войсковые службы Вермахта на Восточном фронте. Похоже у Вермахта совсем плохи дела, раз уже начали ветеранов рейхсвера из запасов призывать. Ну ничего, главное доставить майора до штаба, а там пусть наше командование решает, что с ним дальше делать. А вот документы гауптштурмфюрера СС оказались намного интересней… Мартин Шмид, полномочный представитель Института военных исследований при СС. Я сначала подумал, что мы, из-за моей ошибки, совсем не тех «языков» взяли, но потом присмотревшись к печати на документе, вздохнул с облегчением. Именно в печати я нашёл искомое слово «Аненербе». Значит задание мы всё-таки выполнили. Осталось только в целости и сохранности переправить добытых «языков» через старое болото.

Порядок следования по гати был следующим. Первым шёл наш проводник Николаев. Пётр должен был не только показывать нам путь, но и предупредить пост на той стороне болота, что возвращаются свои. На расстоянии видимости от Николаева, шёл глазастый Родион Ильин, сразу за ним следовал майор Штауберг, со связанными руками за спиной, его контролировал Иваньков. За Степаном, точно также со связанными руками, понуро шёл гауптштурмфюрер Шмид, которого контролировал уже я.

Когда до выхода разведгруппы с гати осталось пройти какой-то десяток саженей, произошло непредвиденное. Эсэсовец из «Аненербе» неожиданно оступился и упал в трясину, погрузившись в неё по пояс. От произошедшего, гауптштурмфюрер даже как кричать позабыл, и лишь пытался барахтаться, из-за чего ещё больше стал погружаться в трясину. Отдав приказ своей разведгруппе «не останавливаться и продолжать движение», я передал Степану свой вещмешок с планшеткой, после чего, крикнул эсэсовцу на его языке «не шевелись», и прыгнул к нему в трясину. Уйдя с головой в болотную жижу, я заметил, как сработал мой защитный кокон. Дышалось в нём, так же, как и на поверхности. Протянув руки вперёд, я сразу наткнулся на спину Шмида. Подтянув его к себе, я попытался крепко ухватить эсэсовца за ноги. Мне повезло, у меня не только получилось енто сделать, кроме всего прочего, я ощутил под ногами твёрдое дно. Приподняв вверх Шмида, я медленно направился в сторону края болота, где находился наш пост наблюдения.

Вскоре мы выбрались из трясины, и добрались до сухой почвы, там уже разведчики приняли эсэсовца. Он в отличие от меня, был лишь по грудь вымазан в болотной жиже. Случившееся так повлияло на гауптштурмфюрера СС, что на него напала икота. Кто-то из моих разведчиков дал ему фляжку с водой. Когда он пил, мы все слышали, как стучат его зубы по горлышку фляжки.

Пока я обтирал своё лицо куском тряпки, которую протянул мне Николаев, Петро сообщил мне, что «с поста наблюдения уже позвонили в штаб, и доложили о возвращении нашей группы с «языками». Вскоре сюда приедут наши командиры на машине». Я лишь кивнул Петру, что понял его. Что-либо говорить, у меня не было никакого желания, хотелось лишь одного, быстрее смыть с себя болотную жижу и переодеться в чистое. Благо запасной комплект формы и кусочек мыла, я всегда таскал в своём вещмешке.

Когда прибыли наши штабные командиры, я быстро доложил об удачном выходе на охоту, и заодно рассказал, о небольшом происшествии в самом конце пути. Командиры поблагодарили нас за доставленных «языков», а мне приказали «сходить на речку и привести себя в порядок».

Забрав у Степана свой вещмешок со сменной формой и планшеткой, я направился на речку отмываться, а моя группа, шепнув, что после доставки «языков» до штаба, они присоединятся ко мне, удалилась вслед за командирской машиной.

На берегу речки, я кое-как стянул с себя пропитанные болотной жижей форму и исподнее, свернул свой защитный кокон и убрал складень в вещмешок. После чего, взяв мыло я залез в воду и начал с наслаждением отмываться. Примерно через четверть часа я увидел своих разведчиков. Они бежали в мою сторону по берегу и махали руками, словно призывали меня быстрее вылезать из речки. Причину их странного поведения я понял через несколько мгновений, когда недалеко от меня, в воде, разорвалась первая авиабомба. Взрывной волной меня выбросило на песчаный берег, а затем, я почувствовал, как в моё тело впиваются осколки. Вскоре, от нахлынувшей боли, моё сознание улетело в темноту.

Пришёл я в себя от резкой боли в левой руке. Приоткрыв глаза, я увидел, как кто-то стоит на моей руке и укладывает рядышком со мной мёртвого бойца. Мне захотелось накричать на ентого неуклюжего мужика, но из моего горла вырвался лишь болезненный стон. До меня тут же донёсся удивлённый вскрик: «Господи, да кто же додумался живого среди покойников положить?». Мужик сошёл с моей руки, и начал аккуратно поднимать меня с холодной земли. От нахлынувшей боли я вновь потерял сознание.

Следующее моё возвращение к жизни, произошло в какой-то большой палатке, где кроме меня, лежали на деревянных лежанках забинтованные люди. Едва я подумал, что необходимо кого-нибудь позвать и попросить попить воды, как в палатку зашла пожилая санитарка. Увидев, что я уже пришёл в себя, она сама подошла ко мне и напоила водой из поильника. После того, как я немного утолил жажду, санитарка тихо сказала мне:

— Ты, милок, не волнуйся особо. Операция прошла успешно. Доктора из тебя все осколки от бомбы вытащили, раны почистили и зашили. Завтра будет машина, она отвезёт тебя в госпиталь.

— Благодарю, — тихим голосом сказал я санитарке, — а вы случайно не знаете, что произошло, и где мои вещи?

— Я того не знаю, милок. Тут у палатки уже который день дежурит твой товарищ, ждёт когда ты в сознание придёшь после операции. Я его ненадолго сюда запущу, он тебе всё и обскажет.

Напоив меня водой ещё раз, пожилая санитарка вышла из палатки, а вскоре в неё зашёл Николаев.

— Здравия желаю, товарищ капитан, — тихо произнёс разведчик.

— И тебе доброго здравия, сержант. Расскажи, Петро, что произошло на речке, да и вообще, пока я тут без сознания был?

— Когда мы доставили «языков» до нашего штаба, и передали их командованию дивизии, как положено, прибежавший телефонист доложил командирам, что «ожидается большой авианалёт». Мы, с разрешения комдива, побежали вас предупредить, да немного не успели. Немцы от речки наши позиции бомбить начали, ведь на речке недалеко от вас вторая и третья роты постирушки устроили. В общем, мы видели, как вас взрывом из воды на берег выбросило, а когда подбежали, то увидели, что вас очень шибко осколками посекло. Мы с Родионом начали вас перевязывать, а Степка собрал ваши вещи в вещмешок.

— Вещмешок сейчас где, Петро?

— У меня в землянке. Так что можете за него не беспокоиться. Вам он ещё долго не надобен будет. Такие раны быстро не заживают. Мы же когда вас в медсанбат принесли на плащ-палатке, то вы уже не дышали. Фельдшер даже на нас накричал, мол «зачем покойника сюда притащили?». А когда на следующий день мы узнали, что вы живы и врачи сделали операцию, Родион прибежал в медсанбат набил морду фельдшеру, а потом вернувшись в штаб, сильно избил писаря, он сейчас в соседней палатке лежит. За мордобой наш Родиоша получил от начштаба два наряда на кухню.

— А штабного писаря Родион за что избил?

— За дело, товарищ капитан. Он той ночью гад такой, на вас и других погибших под бомбами, похоронки оформил, и утром отправил в штаб фронта. Наш командир дивизии узнав про то, долго матерился, поминая родителей штабного писаря, но всё же был рад, что вы смогли выжить под бомбёжкой. Комдив объявил, что напишет на вас представление. Так что ждите, товарищ капитан. После выздоровления, быть вам майором, а там может и медаль какую-нибудь дадут.

— Сержант, ты же знаешь, я воюю не за звания или награды, а за нашу Родину.

— Да знаем мы про то, товарищ капитан. Но когда командование дивизии отмечает вклад, в общее дело борьбы с врагом, нашего разведвзвода, тоже приятно.

— Петро, ты принеси мой вещмешок сюда. Санитарка мне сказала, что завтра меня отправят в госпиталь для дальнейшего лечения. Сам же знаешь, что во многих госпиталях, после излечения раненых, не хватает новой формы, а у меня в вещмешке всегда комплект запасной формы лежит.

— Всё понял, товарищ капитан. Сейчас принесу ваш вещмешок. Вы быстрее выздоравливайте и возвращайтесь. Мы вас будем ждать.

Сержант покинул санитарную палатку, и через четверть часа принёс мой вещмешок. Когда он ушёл, я проверил содержимое мешка. Складень был на месте, он лежал на самом дне моего вещмешка, под аккуратно сложенной формой.

На следующий день, меня и ещё нескольких раненых, на машине увезли в госпиталь, где я находился до своего выздоровления. Вот кратко и весь мой рассказ о том, как я получил ранения, и почему мой отец получил похоронку на меня.»

Замолчав Иван Демидыч, настороженно ждал моего ответа.

— Теперь мне всё понятно, Демидыч. Можешь считать, ты в моей команде, вместе со своей «Сваргой».

Иван поднялся с лавочки, молча пожал мне руку, и довольный направился в сторону своего дома…

Глава 2

Пространство Звёздной Федерации. Столичная планета Реула, Старгард

После общения с Демидычем, я остался сидеть на лавочке. День был тёплым и солнечным, так что отдыхать мне никто не мешал. Наслаждаясь покоем я решил не ходить в Обитель Древних, а передать заявки Даре и Майору, на всё необходимое для нашей экспедиции, через домашний терминал связи. Узнав от Ивана, что корабль-разведчик, найденный нами на Земле, вновь будет в моём распоряжении, мне понадобилось время, чтобы основательно продумать, как лучше всего использовать нашу «Сваргу», в скором будущем, то есть по прибытию в Солнечную систему.

Вернувшись в дом и разместившись в своём любимом кресле, я начал продумывать задание для своих инженеров. Им необходимо будет, в кратчайшие сроки, установить на планетарном корабле-разведчике, новое оборудование, предназначенное для поиска порталов находящихся на поверхности Земли и Луны.

Такого оборудования у нас ещё не было, поэтому его необходимо создать, можно сказать с нуля, а это уже поле деятельности моих гениев-инженеров, Дарэла и Ивана. В первую очередь я подумал про Кулибина. Ивану только стоит поставить конкретную задачу, как он сразу же начнёт изобретать то, чего в Звёздной Федерации никогда не существовало.

Можно конечно и у находящихся на Реуле Зурнов разузнать, есть ли у них оборудование для поиска порталов на поверхности планет или нет? Ведь они уже давно пользуются портальными установками. Зурны сами мне рассказывали, что малые и средние порталы они устанавливают на своих кораблях. Но насколько мне известно, с ними на эту тему сейчас поговорить не получится, так как у них на сегодня запланирована экскурсия в Нижний Торглиан.

Заглянувшая в мой рабочий кабинет Ярославна, удивлённо посмотрела на меня, но ничего не говорила, пока я не отвлёкся от своих мыслей и вопросительно не глянул на неё.

— Стась, там Раш Денкс пришёл. Хотел с тобой о чём-то поговорить, — пояснила супруга своё появление.

— Проводи его в мой кабинет, Солнышко. И принеси нам горячего чаю, пожалуйста, с теми сдобными булочками, что ты с утра напекла. Представляешь, Ярочка, только я подумал о том, что мне необходимо пообщаться с кем-нибудь из Зурнов, как один из них пришёл ко мне домой. Тебе не кажется такое совпадение странным?

Она ничего мне не ответила на вопрос, лишь глубоко вздохнула и ушла, прикрыв за собой двери.

Вскоре в моём кабинете появился, немного взволнованный командир отдельной поисковой группы мира Белрос.

— Добрый день, уважаемый Раш. Что за возникшие проблемы привели вас ко мне? Как мне сказали, у вас сегодня по плану должна быть экскурсия. Вы, проходите, присаживайтесь в кресло у чайного столика. Там нам будет удобней общаться.

— И вам доброго дня, Станислав Иваныч, — ответил Зурн, размещаясь в кресле. — У нас пока не возникало никаких проблем. Все Зурны общаются с руководством городского Совета и жителями Реулы, а некоторые члены наших поисковых групп даже успели обменяться знаниями с местными жителями, после чего, отправились на экскурсию в Нижний Торглиан.

— Тогда мне непонятно, что же вас так взволновало, Раш, и привело ко мне домой?

— Всё дело в том, что мы пригласили на экскурсию в подземный город Демида Ярославича в качестве переводчика. Так как представители городского Совета Старгарда нам сообщили, что все жители Нижнего Торглиана разговаривают на совершенно другом языке, и лишь немногие из них знают язык общения разумных на поверхности Реулы. Во время подготовки к нашей экскурсии, Демид Ярославич обмолвился, что не сможет постоянно быть у нас переводчиком, ибо скоро он с вами убывает в очередную космическую экспедицию. Насчёт целей вашей экспедиции он нам ничего не говорил, лишь упомянул, что возможно ваш путь пройдёт через Закрытый Мир.

— И услышав про то, что мы возможно посетим Мидгард-Землю, вы, оставив свою поисковую группу, сразу же поспешили ко мне?

— Совершенно верно. Мне очень хочется увидеть своего отца, а по возможности, и забрать его с собою домой, в нашу Вселенную. Я пришёл чтобы сказать вам, что корабли Зурнов готовы присоединиться к экспедиции в Закрытый Мир. Ведь кроме вас никто не знает, как туда можно попасть…

В этот момент двери в мой кабинет открылись и Раш сразу замолчал. Ярославна поставила на столик, между нашими креслами, чайник с заваренным чаем и блюдо со сдобными булочками. Я заметил, что когда моя супруга ушла, то двери за собой она не плотно прикрыла. Да уж, женское любопытство неискоренимо в любой части Вселенной. Мысленно усмехнувшись, я разлил чай по чашкам и сказал Зурну:

— Мне нужно подумать над вашими словами, Раш. Сами же понимать должны, что не зря тот Мир, в древнейшие времена, объявили «Закрытым». Этот запрет действует для всех космических кораблей разумных, естественно кроме тех, которые принадлежат Древним. Мне даже интересно стало, смогут ли ваши линкоры самостоятельно пересечь границу Запретного Мира. Насколько мне известно, боевые станции Древних до сих пор хорошо защищают границу с данным Миром.

— Насчёт боевых станций Древних мне как раз всё понятно, но хотелось бы услышать, что вы сами думаете насчёт нашего посещения Закрытого Мира?

— А зачем мне думать об этом, Раш? Вы не являетесь, ни членами научно-исследовательской группы Древних, ни экипажем одного из моих кораблей. Так что вы сами и только сами решаете куда вам лететь и какие Миры посещать.

— Но без вас мы не сможем найти базу наблюдения нашего мира, а я не смогу увидеть своего отца, так как у нас нет координат Солнечной системы. Да даже если бы они у нас были, то мы всё равно не смогли бы самостоятельно найти нужную нам звёздную систему, так как наши системы обозначения звёздных координат отличаются. Скажите, Станислав Иваныч, может быть вам нужна помощь или какое-нибудь оборудование для подготовки экспедиции? За оказанную помощь, вы проведёте наши линкоры через границу Запретного Мира к Земле. После того, как я заберу своего отца, мы с вами расстанемся.

— Никакая помощь в подготовке экспедиции нам не требуется, мы сами со всем справимся. Да и корабли попутчиков, не входящих в состав нашей научно-исследовательской группы, ежели честно говорить, мы раньше никогда не брали. А вот от специального поискового оборудования, мы бы точно не отказались.

— Какое поисковое оборудование вас интересует, Станислав Иваныч? — спросил Раш, сделав небольшой глоток чая.

— Меня интересуют портальные сканеры. Возможно, в вашей Вселенной их называют как-то по-другому, например, «сканеры порталов», — ответил я Зурну, и тоже отпил чай из своей чашки.

— Никогда не слышал, ни первого, ни второго названия такого поискового оборудования. Вы может быть имели в виду специальные разведзонды с различными сканерами, которые запускают через порталы?

— Нет, Раш. Разведзонды меня как раз не интересуют. Мне нужны именно мощные сканеры, которые способны обнаруживать действующие порталы на поверхности планет и астероидов.

— Тут мы вам ничем помочь не сможем, Станислав Иваныч. Скажу вам честно, что я никогда даже не слышал о существовании таких типов сканеров.

— Погодите, Раш. Как это вы про них не слышали?! — удивлённо спросил я Зурна, и допив чай, поставил чашку на столик. — Вы же сами мне рассказывали, что у вас на всех кораблях установлены малые и средние порталы, и только на линкорах стоят большие.