Помоги проекту - поделись книгой:
— Так ты на юной деве жениться хочешь, или нет?!
Закручинился Царь пуще прежнего, скуксился, отбросил зеркало и застонал нервно:
— Ох, доведёшь ты меня до сумасшествия! Ладно, так и быть, давай — сказывай, где это яблочко молодильное найти?!..
— Эй, сыновья мои любимые! Где вы?!
— Здесь мы, батюшка!
— Туточки мы!..
Утром спозаранку, чуть рассвет забрезжил, постучал Царь в спаленки к детям своим…
Сам-то он глаз не сомкнул всю ноченьку, думку думал тяжкую, решался на дело рисковое, важное для него. Одно дело пойти туда, не знаю куда, и добыть яблоко колдовское, а другое дело — кого послать?! Перебирал он в мыслях своих людей верных и преданных, всех подданных — богатырей ратных, мужей учёных, работный люд и прочих. И чем больше думал, тем больше понимал, что и послать-то некого. Не доверить им такое. Да и стыдно. Что узнает один, про то прознает и весь народ. Смеху не оберёшься.
И тут в голову ему пришла шальная мысль — а не послать ли кого-то из сыновей на дело это колдовское нечистое?! Федота, например. А что, он парень зрелый, косая сажень в плечах, и умом вроде Господь одарил. Объяснить ему, что к чему, родной ведь — должен проникнуться, понять.
Сковало грудину у Пантелеймона от мыслей этих, череп сдавило: жалко кровинушку посылать незнамо куда, да боле всего себя жалче — любовь штука коварная, опутала путами невидимыми по рукам и ногам!
«А ну как не справится?! — размышляет Царь, — Федот хоть и головастый, да уж больно мнительный, осторожный… Вот Иван, к примеру, хоть и молод, да удалью поделиться с кем хошь может, рисковый, бесшабашный, такой не то что яблоко — всю яблоню с корнем притащит!»
И чем больше думал Пантелеймон, тем больше приходил к решению, что послать-то надо обоих!
… — Вот что, сыновья мои дорогие, присаживайтесь поудобнее — я сейчас вам кое-что страшное говорить буду. А то ну как упадёте.
— Не могу я сидеть, пока ты, батюшка стоишь, — говорит Федот.
А Иван завалился на трон царский, да ещё и ноги на подлокотник закинул — ох, и дерзок, плут эдакий!
Посмотрел на них Царь, и тоже присел на краешек скамьи.
— Давай, говори свою страшилку, жуть как интересно! — улыбается Иван.
Федот на брата посмотрел с укоризной, головой покачал, да ничего не сказал, вздохнул только.
— Взрослые вы у меня, — печально молвит Пантелеймон, — жанить скоро вас надо будет, эээх! Невесту себе не присмотрел, Федотка?! А?
— Не, — покраснел Федот, — рано мне ишшо жаниться!
— А я присмотрел! — хвастает Иван, — Авдонька, али Анфиска, а может даже Варварушка, али Татьянушка! Они все красивые, я даже не знаю… И это только те, в которых вчера влюбился!
— Вот ты дурень, — говорит Федот, разве ж это так делается?! Кто ж так влюбляется? Сначала же надо определиться, на одной остановиться, с родителями её познакомиться, о приданом узнать, дом построить, а потом уж и сватов засылать! Да, батюшка?
— Эхе-хе, — только и сказал Пантелеймон в ответ.
— Не хочу сватов, — улыбается Иван, — сам хочу! Через балкон залезу ночью и украду!
Федот опять языком поцокал с осуждением и глаза закатил к потолку, мол — дурень же, что с него взять!
— Вот, дети мои, об этом и речь пойдёт, — облегчённо оживился Царь, тема-то сама собой в нужное русло легла, — много годков ужо прошло со дня смерти матушки вашей, земля ей пухом, царствие ей небесное… А я-то между прочим не старый ишшо… Вопчим, царевичи мои, жаниться я надумал! Влюбился намедни в девицу одну, мочи нет! Простите, что принял решение, не посоветовавшись с вами, но меня всё равно не переубедить: решил, значит решил!
— Ой! — округлил глаза Федот.
— Ух-ты! — разлыбился Иван, — Урррааа, батюшка женится! Вот погуляеееем!
— Ну, как бы поздравляем! — робко говорит Федот, — ты, батюшка, жаних завидный, царство-государство богатое, да и внешностью Бог не обидел — выглядишь от силы на тридцать три!
— Спасибо на добром слове, Федотка, токма зеркала не обманешь! А я вот по этому вопросу вас и позвал. Думаю, что избранница моя согласилась бы со мной под венец пойти, ежели я бы помоложе был…
— Да не старый ты вовсе…
— Молчи, Федот! Невеста-то моя — даже моложе тебя будет, во как! В этом-то и прамблема! Разница в годах у нас больно великоватая.
— Делаааа!.. — сдвинул шапку на глаза Иван.
Пантелеймон покраснел немного, засмущался, но взял себя в руки.
— Но оказывается, соколики мои, прамблему-то эту решить можно! Хоть энто и трудно очень…
— Костьми ляжем, батюшка, но поможем, как бы не было трудно! — торжественно говорит Федот. У него аж голос сел от волнения.
— Все трудности решаемы, ежели только захотеть! — заявляет вдруг Иван весело, — поскольку трудности энти существуют у нас в голове! Во как! А в мире их нет! Совсем. И ежели мы чего-то пожелаем, то и получить это завсегда сможем!
Царь посмотрел на сыновей с умилением и сказал:
— Вопчим, как бы то ни было, а жаниться я смогу!
— Но на другой? Постарше? — предположил Федот.
— Или подождать, пока та постареет! — снова смеётся Иван.
— Э-э-э, довольно изгаляться над батюшкой, повесы! Дело-то очень уж сурьёзное. Слушайте! Есть где-то на свете средство одно, для того чтобы любому человеку моложе сделаться — яблоко молодильное. Кто его съест, тот сразу юным сделается, красивым и без морщин всяких!
— Да ладно! — раскрыл рот Федот.
— У нас энтих яблочек — полный сад, — зевает Иван, — я кажный день их ем и ни одной морщины! А уж малина какаяяяяя!..
— Вот дурень! — только и сказал Федот.
Глава вторая
Но праведник будет крепко держаться пути своего, и чистый руками будет больше и больше утверждаться.
Недолго братья думали. Этим же днём собрали провианту на дорогу, выбрали лучших коней царских и пошли на благословление к батюшке.
— Я даже не ведаю — в какую сторону вам идти, какими путями-дорогами, — печально говорит им Царь, — но я верю в вас, ибо растил вас верными, да почитающими родителя своего. Найдите, сыновья мои любезные, яблочко молодильное, может ценой тягот и лишений, ценой риска и испытаний, но только не ценой жизни вашей. К чему мне тогда молодость, коли в жертву детей своих отдам?!
— Всё будет хорошо, батюшка! — успокаивает его Федот.
— Не, не будет! Всё уже́ хорошо! — не соглашается Иван. Вечно он со своими премудростями…
Смахнул Пантелеймон слезу со щеки и сказал:
— В добрый путь, дети! Только помните: времени у вас — ровно один год! Коли в этот срок не уложитесь — не будет нужды в яблочке том.
Вскочили братья на коней и поскакали, куда глаза глядят.
А как выехали они за владения стольного града царства своего, Федот и говорит:
— Послушай, Ивашка, умные слова мои: думается мне, что отправиться на поиски яблока этого нам лучше порознь — так шансы найти его вдвое вырастут. Али не прав я?!
Почесал макушку Иван и отвечает:
— Так-то оно так, а вот нянька моя старая как-то сказала: хочешь идти быстрее — иди один, хочешь уйти дальше — иди вместе!
— Нашёл, кого слушать! — возмущается Федот, — я старше тебя, поэтому слушайся меня! Видишь — две дороги, ты иди по правой, ну а я — по левой. И не вздумай за мной ехать! Прощай! Через год встретимся!
Пришпорил коня Федот Царевич и был таков.
Иван подумал-подумал, подождал немного и поехал следом.
И не потому, что назло, а потому что переживал за брата своего: а ну как что случится с Федотом, а его рядом нет.
А Федот скачет мимо сёл, мимо деревень — одухотворённый, радостный — он же на подвиг ратный едет, для батюшки родимого старается! Наконец-то настоящее, достойное дело появилось в его жизни, пришло время испытать себя, доказать каков он!
Потом думает Федот: «Ой, а может я и скачу-то не в ту сторону, и узнать бы пора у кого-нибудь — где искать яблочко то молодильное?!»
А тут и прохожий мимо шествует — старец седобородый, идет на клюку опирается, пот со лба смахивает. Видно, что тоже не из здешних мест он, что долгий путь держит.
— Эй, старик, постой! — кричит ему Федот, — отвечай мне: не слышал ли ты где найти сад с яблоками молодильными? Ведаешь ли что об этом?
Остановился странник, посмотрел из-под руки на всадника и отвечает:
— Здравствуй, добрый молодец!
— Федот Царевич я, а не добрый молодец! — важно говорит Федот.
— Будь по-твоему, у тебя ж на лбу не написано…
Хотел было Федот старика плетью стегнуть по спине за дерзость его, да подумал — а вдруг он знает чего про яблоки-то!
— Отвечай!
— Скажу, что знаю, только не угостишь ли меня сначала лепёшкой да глотком воды, я три дня и три ночи не ел.
— Ох, и непочтительный ты, — рассердился Федот, — у меня дорога дальняя, самому провиант нужнее. Ты давай говори, что знаешь, а не то плетей получишь!
Вздохнул старик.
— Правда твоя, царевич, есть на свете такой сад, и есть в нём яблоки молодильные. Это я ещё от своего деда слыхивал. Да только если бы знал, где он этот сад — не был бы я стариком немощным, а был бы юношей статным. Так-то вот.
— Значит прав батюшка — есть-таки яблоки такие! А уж ежели есть, то найду во что бы то ни стало! — радостно восклицает Федот. А потом говорит старику:
— Иди к Царю Пантелеймону и передай от меня весточку, что, мол, Федот уже на пути к яблоневому саду, что добудет обязательно яблочко для него!
И поскакал дальше.
Скачет-скачет, уже и поселения людские закончились, и сумерки надвигаются, Федота сомнения стали одолевать всё больше и больше — туда ли путь держать надо?! И людей вокруг не видать, спросить не у кого. Глядь — путник идёт, присмотрелся Федот — женщина пожилая, платок на глаза, сарафан заношенный, на солнце выцветший, да лапти дырявые.
— Эй, бабка, остановись! — велит ей Федот, — коли русский язык понимаешь и не глухонемая — отвечай: слышала ли ты про сад яблоневый, в котором молодильные яблочки растут?
Старушка из-под платка Федота осмотрела и отвечает:
— Слышала, как не слышать. Я ещё девочкой была, мой дед сказывал, что есть такой сад.
— Это хорошо! — радуется Федот.
— А ещё он сказывал, что яблочек тех только глупец искать будет, — продолжает женщина, — поскольку жить надо в своём возрасте, проживать свои годы достойно, ибо в любом возрасте свои радости есть!
— Это ужо не твоего ума дело! — говорит Федот, — мне твои советы без надобности! Лучше скажи, в какой стороне искать сад этот с яблоками молодильными?
— Ехать надо прямо на Восток, — изрекает женщина, — до самого края земли, а там и поспрашивать у людей добрых.
— Значит я правильно еду! — гордо заявляет Федот, — ступай, бабка и выполни мой приказ: придёшь во дворец к Царю Пантелеймону и скажешь, что, мол, Федот Царевич уже на пути к молодильному яблочку и скоро его добудет!
— А не угостишь ли меня лепёшкой чёрствой да глотком воды, — просит женщина, — у меня три дня и три ночи маковой росинки во рту не было.
— Иди ужо, старая, поспешай, а не то плетей получишь!
Старушка испуганно перекрестилась и пошла прочь.
А Федот довольный дальше поскакал.
Где-то в перелеске на ночлег остановился, лепёшек, в дорогу собранных, откушал. А утром рано снова в путь пустился.
Долго ли коротко, скакал Федот, добрался он до огромной бурлящей реки. Широка река, а моста не видно. Растерялся Федот: вплавь-то никак — уж больно неукротимо течение. Вдруг, глядь — паром из брёвен, а рядом паромщик — парнишка молодой.
— Эй, юноша, ну-ка переправь меня на тот берег! — приказывает Федот.
Переправил паромщик Федота и коня его через реку и говорит:
— Я три дня и три ночи ничего не ел, не угостишь ли меня за труды мои хоть какой лепёшкой да глотком чистой водицы!
Поделиться книгой: