Академия для императрицы: право быть собой

— Я люблю тебя, Тесс. Ты справишься.

Я хотела сказать, что тоже ее люблю но новая схватка пришла неожиданно. Нужно было тужиться в последний раз, как сказала Донна.

— Кричи, если тебе так легче, — на ух шептал Тео. И я закричала. Орала, вопила, плакала. Но я смогла. Через пару мгновений я почувствовала резкое облегчение и крик младенца пронзил комнату, где еще недавно за его жизнь сражались.

— Поздравляю, родители, у вас девочка.

Я заплакала от счастья и повернулась к Тео. Его глаза были мокрыми. Он поцеловал меня в лоб и поглаживал ладонью мою щеку. Я обхватила его ладонь своей и подняла глаза.

— Я люблю тебя, — прошептала и его губы накрыли мои.

Донна положила мне на грудь маленькое окровавленное тельце нашей дочери. Я смеялась и плакала одновременно, наслаждаясь самой важной ролью в моей жизни.

Дар влетел в комнату с бешенным взглядом. Ден забежал следом и его глаза не выдавали ничего хорошего.

— У нас на хвосте их очень много, — задыхаясь сказал Денвер.

— Они послали армию.

Глава 21. Мать

Способность дать жизнь и внутренняя потребность сохранить ее — разные вещи. Именно из-за этой потребности любовь превращается в долг, а ее непосредственным результатом становится пренебрежение всеми опасностями во спасение порожденной жизни.

Мать, которая бросается под колеса давящей ее ребенка машины, растягивает на целый день банку консервированных персиков, когда нечем кормить малыша, ходит на работу в обносках, чтобы купить ботиночки на бесценные ножки своего карапуза… вот что такое материнская любовь: это самопожертвование.

Как только я услышала тоненький плач склизкого младенца, лежавшего на руках у Донны, а потом у меня на груди, все остальное потеряло смысл. Даже я сама не значила больше ничего.

— С ней же все в порядке? — спросила я.

— Ух… да. Она в порядке.

Тео взял ее на руки и завернул в чистое одеяло. Осторожно повернул к себе маленький сверток, чтобы заглянуть малышке в глаза. На его лице сияла легкая улыбка. Он перевел взгляд на меня, а потом положил дочь мне на руки с таким благоговением, будто это было самое хрупкое и бесценное сокровище на всем белом свете.

Хотя почему будто, это так и было.

Я уложила малышку на сгиб локтя, и все перенесенные страдания показались мне такой ерундой. Все отступило на второй план — вся прежняя жизнь, все люди, которых я знала. Моя жизнь стала продолжением этого крошечного, мягкого, невинного чуда. Я знала, что и до меня миллионы других женщин проявляли чудеса храбрости, всепрощения или эксцентричности. Отныне мое сердце находилось не в груди — оно лежало у меня на руках.

— Дар? — обратился к брату Ден.

Одной рукой он удерживал закрытой дверь, а другой прижимал к себе Оли, чтобы в следующий момент отпустить ее.

Стену сотряс мощный удар. Денвер отскочил. Дверь слетела с петель, и в комнату ввалилась толпа разномастных созданий. Ни секунды не медля, они перешли в нападение. Комната наполнилась отвратительным запахом. Я прижала к себе ребенка. Тео стоял рядом и яростно защищался, расшвыривая в стороны демонов, которые осмеливались приближаться к его семье.

Вдруг разом вылетели все стекла в окнах противоположной стены. Тео прикрыл нас своим телом от осколков. Когда пыль осела, в комнату вошел Адий. Рядом с ним мы увидели незнакомую фигуру в доспехах и при оружии.

— Крамвел, — выдохнул Тео. Мне это имя ни о чем не говорило. — Это Бог войны, Тесс.

Демоны взвыли, завизжали, готовясь напасть и на того, кого я не думала никогда увидеть.

— Вы не тронете этого ребенка, — произнес Адий спокойным голосом.

— Ну же, давайте! — воздевая руки, вызывал врагов на бой Крамвел. — Мы готовы принять на себя всю ярость ада.

Сущность, которая забрала меня из бункера повилась внезапно. Он поднял голову и заблеял, а потом повел свое войско на улицу.

Ден и Оли стояли по сторонам и наблюдали, как мимо них проходят сотни демонов; в комнате поднялся ветер, будто по ней медленно проехал товарный поезд.

На улице завязалась жаркая схватка между силами ада и неба. Снаружи доносились звуки, каких я никогда не слышала раньше, и вдруг все смолкло, наступила тишина, как будто планы бытия поменялись местами.

Сияя, Тео взял в ладони мое лицо:

— Мы сделали это, Тесса! Стражи будут защищать ее!

Я облегченно вздохнула и прижала дочку к груди. Это мгновение тишины замерло в вечности. Война, которая велась вокруг нас, внезапно стихла. Ден, Оли, Дар, Донна и Тео в восхищенном изумлении смотрели на мою маленькую девочку. Она лежала, спокойно поглядывая вокруг большими, круглыми, будто сияющими на свету глазенками, и моргала от яркого света.

Тео опустился передо мной на колени. Он еще не успел отдышаться, лицо его было красным, по щекам и лбу размазались кровь и грязь. Это были следы того, как он с боем пробивался к нам. Денвер и Оливия подошли поближе, беспокойство на их лицах сменилось умилением при виде ребенка у меня на руках.

— Ты восхитительна, — сказал Теобальд.

Голос у него едва заметно дрогнул, но я не могла оторвать взгляд от малышки, чтобы посмотреть, какое у него было лицо. Крошка, лежавшая у меня на руках, была прелестна.

Донна сделала несколько бесшумных шагов и оказалась рядом со мной. Она вытерла ладонь о джинсы и протянула свою маленькую ручку, выставив указательный палец, чтобы потрогать мизинчик младенца.

— Она… здесь, — благоговейным шепотом произнесла девушка.

— Мы сделали это, — прошептал Дариан.

Тео положил одну руку мне на шею, а другой нежно погладил дочурку по щечке большим пальцем. Он поцеловал мои волосы, наклонился к самому уху и прошептал:

— Я не думал, что могу любить тебя сильнее, чем уже любил.

Я провела ладонью по его щеке.

— Спасибо тебе. За нее.

Глаза Тео заблестели от слез. Он прижал меня к себе еще ближе, чем это было возможно, и мы втроем будто существовали в другом мире.

— Это тебе спасибо за нее.

Только он сказал, руки, что обвивали меня, вдруг напряглись. Он посмотрел на дверь, а затем перевел взгляд на Дариана. Ден развернулся и сжал кулаки. Донна, что стояла в ногах моей кровати, приняла защитную стойку. Оли готова была обратиться в любую секунду.

Мы ждали неизвестно чего. И только я знала наверняка, кто сейчас войдет. Не знаю, было ли это остаточной силой малышки или я сама понимала это, но я зажала пальцы Тео, не давая ему отстраниться.

Дверь медленно и жутко скрипя открылась. Мужчина в идеально белом костюме с полностью черными глазами. Его волосы были сально зачесаны назад, а сам он смотрел с ехидной улыбкой.

Он проигнорировал всех, кто пытался защищать нас, проходя прямо к кровати. Потому что все мои друзья застыли статуями. Я почувствовала, что в комнате появился Кутти. Я не видела его, но знала, что он защитит ребенка в случае чего. Я крепче прижала к себе малышку, слегка разворачиваясь, чтобы перекрыть ее плечом. Движение было инстинктивным, и я обратила на него внимание лишь потому, что вошедший в этот момент поднял на меня свои глаза.

— Ты создала чудовище, детка.

— Чудовище здесь только ты.

Низкий раскатистый смех пробрал до костей, но страх за ребенка был сильнее, а потому я продолжала прижимать ее все крепче.

— Я не отдам ее тебе. Боги и Стражи защищают мою дочь. Ты не имеешь права прикасаться к ней.

— Разве ты еще не поняла, что мне доставляет удовольствие делать то, на что я не имею права?

По его глазам пробежали красные жилки, что заставило мою кровь похолодеть на пару градусов. Я была один на один с этим чудовищем, и я готова была умереть за жизнь своего ребенка.

Он протянул пальцы к свертку, что лежал у меня на локте, но я резко перехватила руку и сжала ее.

— Не смей!

Все, что было дальше произошло за пару секунд. Кутти бросился ко мне, накрывая ребенка каким-то защитным куполом. В голове не успевали формироваться мысли, я помню, что много кричала.

Кричала, когда он одним пальцем разбил статую Оли, а затем Донны.

Плакала, когда увидела, что застывшая фигура Дена полетела на пол.

И не описать как сильно я кричала, орала, вопила, рыдала, когда эта тварь самым ужасным образом оторвала голову Дариану.

— Хватит, Блэд. Оставь их.

Адий стоял в дверях и остановил Блэда, когда тот подошел к Тео.

— Иначе что, Адий?

— Иначе ты отправишься в заточение. Этот ребенок не несет угрозы балансу. Твоих демонов никто не убьет, если они не будут лезть к ним и мешать существованию магов.

— Ты такой скучный. А как же твои заверения о том, что эта девочка разрушит мир?

— Ты знал, так? Знал, что нет никакой угрозы? Зачем ты сделал это, Блэд?

— Затем, что я устал жить там. Я хочу в мир, хочу свободы.

— Тебе даровали свободу и разрешили жить среди демонов. Ты мог не увидеть и этого. Скажи спасибо и убирайся.

— Я уйду, но вернусь, знай это.

В это же мгновение он испарился, но Тео так и не вернулся к прежнему состоянию.

— Я ненавижу вас. Ненавижу, — проговорила шепотом, так как сил кричать уже не осталось.

— Я не мог вмешаться раньше, Тесса. Не мог. Есть силы, которым я неподвластен.

— Это ничего не меняет. Они все могли быть живы, если бы не ваши опасения. Вы поверили демоническому отродью! Вы заставили нас пережить весь этот ужас.

Я перехватила малышку и прижалась губами к теплому лбу. Закрыла глаза и вдохнула сладкий аромат своей дочери, стирая слезы, что катились без остановки.

— Я могу вернуть тебе только Теобальда. Прости.

Он сказал это и исчез, в эту же секунду он ожил и упал на колени, делая глубокий вдох. Кутти опустил защиту. Тео подполз ко мне, и оглянулся.

— Ты в порядке? Кутти, что было?

— Тео… они… он…

— Тише, милая, тише. Мы все исправим, обещаю.

Слез не осталось, сил тоже.

Тео перенес нас к нему домой. Там он сам сделал все, что было нужно ребенку. Я была просто ходячим приложением. Затем мы уложили ее в кровать, отпуская меня отдохнуть.

Я сбрасываю ненавистную рубашку и становлюсь под душ. Оттираю кровь и пот, мою волосы, тру себя щеткой. Мышцы, кости, все части тела безумно болели. Я устала даже элементарно стоять. Тео обмотал меня в полотенце и унес в кровать.

— А малышка?

— С ней твой хранитель, все в порядке. Отдыхай. Я побуду с дочкой. И пушистый с нами.

— Надо бы дать ей имя.

— Подумаем об этом, когда поспишь. Ты много всего пережила.

— Тео, их больше нет…

— Постарайся не думать об этом. Я обещаю тебе, я сделаю все, чтобы они были живы.

— Не давай обещаний, которые не можешь сдержать.

Он поцеловал меня в лоб и я уснула практически сразу.

Снился всякий бред, на эмоциях я будто проецировала все свое внутреннее состояние в сон.

— Я обещал все исправить, поэтому прости, если тебе придется пережить все еще раз, — услышала я сквозь туман.

Открываю глаза и провожу ладонью по его щеке.

— Спасибо тебе. За нее.

Глаза Тео заблестели от слез. Он прижал меня к себе еще ближе, чем это было возможно, и мы втроем будто существовали в другом мире.

— Это тебе спасибо за нее.

Только он сказал, руки, что обвивали меня, вдруг напряглись. Он посмотрел на дверь, а затем перевел взгляд на Дариана. Ден развернулся и сжал кулаки. Донна, что стояла в ногах моей кровати, приняла защитную стойку. Оли готова была обратиться в любую секунду.

Мы ждали неизвестно чего. И только я знала наверняка, кто сейчас войдет. Не знаю, было ли это остаточной силой малышки или я сама понимала это, но я зажала пальцы Тео, не давая ему отстраниться.

Но он, поцеловав мои пальцы, отпустил руку и приказал всем отойти от меня. Я смотрела на него ужасающим взглядом, но он прошептал лишь «Прости».