Академия для императрицы: право быть собой

— Нет, не просто. Я уверена в том, что видела.

— Ладно.

Сейчас или никогда. Вдох, выдох.

— Я жду ребенка, Дар.

Шок в его глазах был первой реакцией, и он сменился серьезностью, а затем злостью.

— Срок еще не очень большой, но я оставлю его и буду растить без него. Чтобы ты сейчас не сказал, моего решения не поменяют никакие слова.

— Я и не собирался, просто думаю, как теперь…

— Как и раньше. Собираем союзников, общаемся, готовимся к перевороту и все. Я рожу и стану мамой, но это ничего не изменит. Я все также хочу быть на своем месте, тем более теперь, когда это станет будущим для моего ребенка.

— Ты сказала ему?

— Да. Но это не важно. Я сама приняла все решения, и я не отступлюсь.

Дар все же принял все, что я решила и, поболтав еще немного, он отправил меня спать.

— Я еще зайду к Оли, у нее сегодня день рождения, я обещала.

— Ладно, только недолго. Тебе нужно беречь себя…

Я забежала переодеться, и уже была готова выходить, как услышала, что за моей дверью кто-то шуршит. Я тихо подошла, и услышала голос:

— Пожалуйста, мне нужно увидеть тебя. Хотя бы на минутку.

Чуть не поддавшись истерике, я смогла запихнуть ее подальше и спрятала все эмоции. А затем… все же открыла ему дверь.

Выглядел он гораздо хуже, чем всегда.

— Увидел? Дверь сзади. Говорить я не хочу.

— Давай обсудим? — не утверждает, спрашивает. Поразительно.

— А нам есть что?

— Да, нас.

— А тебе не все равно?

— Нет.

— Это ложь. Тем, кому не плевать, так не поступают.

— Я хочу объяснить.

— Я будто со стеной говорю. Какой смысл в твоем «желании поговорить» — делаю знак ковычек пальцами, и продолжаю, — если тебе плевать, что я скажу? Тебя в принципе не волнует то, что я чувствую, раз ты так легко променял меня на кого-то еще. Нет никаких «нас», потому что и не было.

— Тесс… — он зажимает глаза пальцами, а затем прячет руки в карманы, — я должен извиниться… нам нужно…

— Нет. Не нужно извинений и оправданий. И подчинять меня не нужно. Я устала от этого.

Выдыхаю и тру глаза пальцами. Дурацкая привычка, знаю. И он ее терпеть не может, но сейчас молчит и не бьет меня по рукам за это.

— Любовь — это выбор. Быть вместе или порознь. Причинять боль или помиловать. Получать удовольствие вдвоем или поодиночке. Есть штуки, в которыx схемы, шаблоны и техники не помогают, а знание механики процесса — ещё не гарантия результата. В отношениях так. Да и вообще, везде, где нужно открыть чуть больше сердца. И в этом хаосе мы становимся ближе. Делаем выбор вместе. Или не делаем, в нашем случае. — хмыкнула и чуть не заревела от того, насколько это больно звучит.

— Как бы то ни было, теперь у нас одна ответственность. Я стану отцом и это…

— Нет! — прерываю его и смотрю в глаза, — Это я стану матерью. А будешь ли ты отцом я пока не решила.

— Я знаю, что ты расстроена и у тебя есть на это полное право, но я не могу изменить то, что произошло.

— И что ты предлагаешь?

— Мы все уладим.

— Как?

— Я буду рядом, только ты мне нужна, мы будем вместе…

— Как? Скажи мне как я должна поверить в это? Скажи мне как ты собираешься быть со мной, если ты предал меня… в самый трудный момент ты оставил меня одну. Я не хочу так. И боюсь не смогу простить, — только сейчас понимаю как же лгу самой себе. Я не смогу забыть, а простить да.

— Тесс, я понимаю тебя и поэтому стою перед тобой тут и извиняюсь…

— Нет, ты не понимаешь этого и не хочешь понять. Я не хочу так. Не хочу быть с тобой только потому, что тебе так удобно. Я хочу жить нормальной жизнью. Как бы смешно в моем случае это не звучало. Мне и так много выпало испытаний, поэтому дай мне свободу. Еще недавно за твое «прости» или «люблю» я бы все отдала, а теперь… и ты меня прости, потому что мне уже не нужно. Время вышло. Уходи.

И он ушел. Посмотрел в мои глаза и ушел.

Дверь закрылась, и я упала. Свернулась калачиком и просто рыдала. Час, два, три. До тех пор, пока слез не осталось. Но встать и пойти делать что-то, «жить нормальной жизнью», о которой я только говорила, не получалось.

Я провалилась в сон, и только отрывками слышала, что кто-то пришел. Но не могла открыть глаза. Чувствовала, что меня подняли и переложили на кровать. Тогда я смогла уснуть гораздо лучше, и проспала до самого обеда.

Когда открыла глаза, увидела, что в кресле спит Оливия. Голова болела, а по ощущениям выглядела я, будто умерла вчера.

Поднялась с кровати и пошла в душ. Лучше бы и не смотрела в зеркало. В гроб краше кладут. Полчаса под водой, и я уже более менее похожа на человека.

Выхожу и вижу, что подруга развалилась на моей кровати, залипая в борд.

— Хочу напиться и забыться.

— Кажется, вчера ты уже забылась. Не хватило?

— Я не пила вчера. Что ты тут делаешь?

— Пришла посмотреть на что ты променяла подругу, — ступор, я поворачиваюсь и смотрю на Оли и вспоминаю, что так и не дошла до ее дня рождения.

— Прости…

— Прости? Серьезно? Я ненавижу тебя, Тесса. Ненавижу! Пока ты мне не объяснишь все, я отсюда не сдвинусь.

— Я не могу. Правда, не могу. Прости.

— Ясно. — она поднялась с моей кровати и пошла на выход из комнаты. — Захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти. Я не ты, друзей не бросаю.

Обиделась. И очень сильно. Но не могу пока говорить ни о чем, что связано с Тео. И о том, что теперь у меня есть одно обстоятельство, которое придется учитывать всю дальнейшую жизнь. Я положила руки на живот и прислушалась к ощущениям.

Все очень странно, и даже несмотря на то, что мне больно, адски печет в груди — я улыбаюсь. Возможно, он изменит мою жизнь и я буду просто счастлива от осознания того, что есть тот кому я буду нужна всегда? Без всяких причин и условий… просто буду нужна моему ребенку.

И я сделаю все, чтобы он был счастлив.

Глава 14. Не выходи на улицу…

После нашего последнего разговора я перестала быть живой.

Меня будто выжгло изнутри. И как бы я не кричала о том, что справлюсь без него и не хочу больше его в своей жизни, на деле, я тихо рыдала от того, что его больше нет рядом.

И уже и не будет. Теобальд Гесс уехал из Ятсанской империи в другую страну, и никто не знал куда именно. Даже его самый близкий друг. Как и для чего ему это было нужно.

День, неделя, месяц. Столько потребовалось, чтобы понять, что я не осталась одна. У меня есть мои друзья, у меня есть я сама и мой малыш.

Все это время, я жила в своем доме в Эйвине, и добивала себя каждый раз по новой. Стараясь подавить все воспоминания и мысли о человеке, которого полюбила, я невольно сама давала себе думать о нем чаще, чем можно было.

Вся моя жизнь свелась к сплошному дню, который никак не заканчивался. Я перестала нормально спать. Все, что мне приходилось делать как раньше, это кормить брата и играть с ним. И то, я была не рядом ментально, когда на самом деле физически никуда не делась.

Маттиас понимал, что со мной что-то не так, потому капризничал больше обычного и я не справлялась с ним, как обычно. Приходилось переступать через себя, чтобы ребенку было хорошо. В такие моменты, я отчетливо понимала насколько силен мой эгоизм. С детства я была одна и привыкла делать все сама для себя, и ни для кого больше.

Но с появлением в моей жизни Маттиаса, я училась заботиться о нем. Мне это нравилось. Но не в тот злополучный месяц жизни.

Все ухудшалось еще тем, что начали проявляться симптомы беременности. Меня тошнило практически ежедневно. От любой еды, запаха, от себя.

Спустя месяц самобичевания и жалости, я случайно увидела себя в зеркало. И тут будто что-то щелкнуло внути меня, а сразу после этого мне полегчало. Будто я не дошла до точки невозврата буквально один шаг. Успела остановиться и понимала это. Поэтому мне хотелось изменить все.

Вернуться к себе прежней. Вспомнить ради чего я вообще живу и какова конечная цель. Понять как вообще Тесса Майнингтон допустила моральное сближение с людьми? А конкретно — с одним человеком?

И что бы там не пытались доказывать менталисты, все-таки сила самовнушения гораздо больше, чем о ней думают.

Когда Кутти вернулся с очередного задания Дара, он немного обалдел, увидев меня в стильном костюме с макияжем и новой стрижкой.

— Кто ты такая и куда дела Тессу?

— Очень смешно.

— Ты же так вырядилась не для того, чтобы покормить Маттиаса, да?

— Какой догадливый. Я уже покормила его. Так что играйте, а я скоро вернусь.

— Сегодня Теобальд сложил полномочия Высшего судьи.

— Что? — я уже была готова открыть дверь, когда услышала это у себя за спиной. В горле пересохло, пальцы сжали ручку двери до хруста.

— Он не возвращался. Прислал человека с бумагой.

— Это не он.

— Во дворце все проверили. Это его воля.

— Кто будет вместо него?

— Пока не понятно. Официально кандидатов не может быть, потому что Справедливость не приняла его отречение.

— А Эйда приняла…

— Да.

— Дариан на работе?

— Да, но Тесса…

— Я скоро. Уложи Маттиаса спать, пожалуйста.

— Не ходи к нему. Он третьи сутки не спит.

— Почему? — Кутти просто покачал головой и пошел наверх, к комнате брата.

Я стояла и не могла понять, почему не могу послушать хранителя? Почему так легко могу проигнорировать его совет? Почему даже после его слов, я открываю дверь, выбегаю из дома будто из заточения и стремительно направляюсь к офису Совета безопасности.

Пока спешно иду к своей точке назначения, не обращаю внимания на то, как на меня пяляться все вокруг. Уже под окнами его кабинета, я восстанавливаю дыхание и перевожу взгляд на свет в единственном кабинете. Прохожу контроль без всяких вопросов и врываюсь в кабинет, даже без стука.

— Тесса? Что ты здесь делаешь? — Дар стоит над столом и что-то внимательно изучает. Усталый взгляд переводится то на меня, то на бумаги.

— Пришла поговорить.

— Ты просила заранее останавливать тебя, когда речь пойдет о Тео.

— Я не собираюсь говорить о нем.

Он глубоко вздыхает и все же отрывается от бумаг, подходя ко мне. Обнимает меня и целует в макушку. Я прижимаюсь к нему и ощущаю себя маленькой девочкой в руках старшего брата или отца.

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше. Почти не тошнит целыми днями. Не думала, что выносить ребенка настолько сложно.

— На светских вечерниках, балах, женщины часто обсуждают материнство. Ты могла бы узнать это там, но просто пропустила все это.

— Даже если бы я ходила на них, обсуждать с какими-то тетками что-либо — это фу, — он рассмеялся и покачал головой, молча подтверждая, что именно так он и полагал.