Фортуния любит отчаянных

Я собиралась на свидание с Сантионом, подпрыгивая от нетерпения. Хотелось бы, конечно, чтоб это происходило от чувств к мужчине, но у моих восторгов был другой источник.

Для начала сотворили совершенно детскую шалость: подвесили над дорожкой мешок с пухом. Никакой магии, только простая механика и Дагни за кустом. Дальше засела Катриона с сюрпризом. И еще дальше — Сабина с артефактом. В конце, в самых густых кустах — Агни со своим кавалером.

Мы вышагивали по дорожке, и Сантион рассказывал о приключениях, в которые попадал в юности. Сзади нас в двадцати шагах следовали четыре фрейлины, положенные мне распоряжением папеньки. Обычно я отсылала их с самого утра подальше. Они садились в одной из общих гостинных и скрашивали время болтовней с дворцовыми бездельниками. Папенька, было, собирался воспротивиться и настаивал, что дамы должны быть при мне неотлучно, но после того, как состав фрейлин сменился дважды, Его Величество заключил со мной соглашение: достопочтенные леди могут не присутствовать в моей гостиной, но сопровождают меня на торжествах и вечерних прогулках с кавалерами. Против последнего я даже не возражала, поскольку до сего дня меня отправляли гулять с навязанными папенькой женихами, а четыре леди с лицами готового к атаке грифона действовали на кавалеров даже лучше, чем навеянный магией зуд, и прогулки сокращались до приличествующего минимума.

Папенька упирал на то, что принцессе не пристало расхаживать по дворцу в одиночестве, и я потребовала ввести в штат фрейлин Сабину и Катриону — подруги и так обычно со мной. Его Величество, скрепя сердце, согласился: такой компромисс оставлял сопровождение в рамках протокола, при этом не заставляя меня придумывать, чем бы еще порадовать навязанную мне свиту — лягушками в декольте? жужжалкой в прическе? магически измененными румянами, которые к полудню расцветали ярко-зеленым? Признаться, к моменту соглашения с папенькой моя фантазия давала сбои, и я начала повторяться.

Но сегодня у Катрионы и Сабины были другие дела.

Тихо стрекотали сверчки, ночные бабочки порхали у редких светящихся кристаллов над тропинкой, когда притаившаяся в кустах Дагни перерезала нить, на которой держался мешок с пухом. Мешок пролетел ровно передо мной, и лорд Сантион быстро зашвырнул меня к себе за спину, ударив кулаком "нападающего".

Фрейлины взвизгнули, но я махнула им, чтоб оставались на местах.

Мешок Сантион списал на шутки детей, пнул сверток к обочине и вернулся к рассказу про охоту на букаваца. Шестиногая тварь с огромными рогами и мерзким характером наводила ужас на селения вокруг Вардачьего леса. Сантион живописал, как ему удалось стреножить четыре конечности из шести, а когда тварь упала, приблизился со стороны головы, ухватил букаваца за рога и прочитал ему проповедь о неподобающем поведении. После чего разрезал путы, и посоветовал больше не показываться в этих краях.

— Вы его отпустили? Но почему?

— Ваше Высочество, не убивать же полуразумное существо только за то, что он любил подкрасться к селянской хате, заглянуть в окно, и если увидит что-нибудь... — Сантион глянул на меня с сомнением, — что-нибудь интересное, бить рогами по стеклу и чудовищно хохотать?

Боюсь, мой хохот был не менее чудовищным, особенно для принцессы.

Я снова взяла кавалера под руку, и мы продолжили чинно идти по освещенной небольшими фонарями аллее.

Земноводные очень хорошо показали себя в борьбе с придворными, поэтому следующим номером программы была жаба. Увеличенная магией впятеро тварь скакнула на плечо Сантиона и басом сказала "ква". Сантион замер.

— Кхм. Ваше Высочество, какие занятные экземпляры водятся в королевском саду. Я надеюсь, кто-нибудь ведет подсчет пропавшей прислуги?

— Вы преувеличиваете, милорд. В ее милый ротик не поместится ничего, кроме одного, от силы двух пальцев.

— Я бы поставил на половину руки, — с преувеличенно серьезным видом оценил Сантион, снял чудовище с плеча и принялся его осматривать.

Жаб с тем же выражением на морде осматривал Сантиона, и, видимо, удовлетворившись увиденным, квакнул еще раз, выстрелил длинным языком и снял со лба лорда что-то летающее и питательное.

Сантион посадил жабу к себе на руки, и почесывая ее, как кошку, пошел дальше по дорожке, рассказывая, с каким интересным видом амбисфены ему однажды довелось повстречаться. Волей мага-экспериментатора вместо второй змеиной головы у нее отросла жабья. Результат чудовищного опыта плакал от голода — стоило змеиной голове рвануться к добыче, как жабья тут же квакала от неожиданности, пугая намеченную цель. Комаров и мошек, которые могла добыть жабья часть, прожорливому монстру недоставало.

— И что же вы сделали с бедняжкой?

— Купил кусок мяса, накормил амбисфену и отдал в зверинец одному эксцентричному богачу. Ваше Высочество, — он остановился и показал на свою ношу, — этой красавице будет тяжело набивать такое объемное брюшко комарами и мошками. Неровен час, и правда изменит меню. Может быть, вернете ей натуральный вид?

Рассмеявшись, я взяла монстра из его рук, сняла заклятие и выпустила мелкую жабку в траву. Чтоб увеличить ее, нам с Катрионой пришлось объединить силы, но на обратный путь хватило и моей магии.

— Могу я поинтересоваться, какие еще испытания ждут нас этой ночью?

— Замерзшая дорожка, где вы должны некрасиво упасть, возможно, утянув меня с собой, и сплетни, которые мы подслушаем из-за кустов.

— Готов упасть к вашим ногам безо всякого льда.

Колени Сантиона подогнулись, и завалившись на бок, он с изящным перекатом растянулся на брусчатке. Я позавидовала: сколько сержант меня ни тренировал, падала я, по его выражению, как мешок с картошкой. А сержант ворчал, что откуда бы к нему ни присылали солдат, правильно падать не умеет никто.

— И какого рода сплетни мне предстояло выслушать?

— Думаю, — ответила я сквозь смех, — вам лучше встать, чтобы мне не пришлось хулить самое себя криком на весь сад.

Сантион мгновенно оказался на ногах, и не знай я, что он лорд и подручный Тальма, я бы решила, что мой "жених" танцует в столичном балете.

— И что же это?

— Некие неизвестные личности сплетничали бы, что у принцессы нет ни стыда, ни совести, ни удержу, и... — вложить в устал Агни и младшего повара слова о шиле в заднице я могла, но самой произносить их было не по чину. — И как сказал некогда мэтр Инжектус, у принцессы острый металлический предмет в непредназначенном для этого органе. Увы, сия болезнь неизлечима.

Сантион усмехнулся:

— Странное дело, некоторые люди считают совершенно здоровые органы больными, зато больные объявляют здоровыми. Впрочем, я все равно нашел бы негодников и заставил извиниться перед вами.

Лорд подал мне руку, и мы повернули к дворцу.

Вернувшись в свои покои я достала листок с именем Сантиона и записала ему в положительных чертах защиту от мешка и непугливость дважды. А может быть, трижды? Не побояться монструозной жабы — это одно, а шила в заду предполагаемой невесты — совсем-совсем другое. Кажется, он даже намекнул, что считает это положительным качеством... Я переложила лист Сантиона на верх стопки. Если так пойдет, мой выбор станет очевиден.

Но пока у меня есть время, хотелось бы посмотреть, на что способны другие.

День четвертый

Едва я проснулась, как мне доложили, что лорд Натан Кларк передумал принимать участие в состязаниях за руку принцессы и рано утром покинул дворец.

Папенька позвал меня на завтрак в Малую Королевскую столовую, где стоял столик на четверых, а сидели двое — я и Его Величество.

— Как проходят твои изыскания? Капитан передал мне твои вопросы. Недурно, недурно.

Я и не ожидала, что капитан оставит папеньку в неведении.

— Я могу ожидать ответов?

— Разумеется. Насколько мне известно, его люди сейчас выясняют все обстоятельства.

— Благодарю. Могу я узнать, по каким причинам лорд Кларк покинул дворец?

— Отчасти. Нам неизвестно, была ли смерть предыдущих двух жен Кларка естественной, или же он приложил к этому руку, но твое замужество должно вызвать в наших подданных восхищение моей жесткостью, а не смех. Поскольку ты все равно получила бы эти сведения сегодня, и надеюсь, сделала бы правильные выводы, я решил избавиться от Кларка пораньше.

Мне удалось спокойно вынуть ложечку изо рта и даже набрать новую порцию крема. Про Кларка я жалеть не буду. Он не показался мне интереснее остальных, а третья жена... и правда, это уж слишком.

— В свою очередь, я бы хотел узнать, сколько кандидатур ты на самом деле рассматриваешь. Очевидно, что не всех шестерых. Ты ни разу не поинтересовалась командором.

— Как и он мной. Не знаю, ради чего он в свои сорок пять решил потягаться с молодыми, но явно не за мою руку.

— Нет, конечно. Ему пришлось уйти в отставку из-за слишком жаркого спора с адмиралом. Но думаю, синяки адмирал получил заслуженно — дальнейшие события показали, что командор был прав.

— Он проник во дворец, чтобы похлопотать о возвращении на службу?

— Именно. Сегодня маршал сообщит Брауну, что тот принят в штаб флота. Итак, сколько?

Я нахмурилась, пересчитывая: Сантион, Вольф... и... и все? Включать ли Дженкинса?

— Трое, — я решила назвать цифру посолиднее.

Его Величество кивнул, и больше мы до конца завтрака не произнесли ни слова.

Вернувшись в апартаменты я в ярости разорвала листок с именем Кларка. Нет, сам дважды вдовец был ни при чем. Бумаге досталось за решение моего папеньки использовать судьбу списанной со счетов дочери как назидание для народа.

Агни принесла от капитана два листка. Первый гласил, что Дженкинс занимается посредничеством между крупными негоциантами, разъезжая по королевству, нигде не задерживаясь на одном месте. Этот "жених" откровенно дал мне понять, что моя рука ему не очень-то нужна, но может быть, это хитрый ход? Заинтересовать девушку отстраненностью, пробудить в ней желание доказать, что она его привлечь? Дженкинс торгует сведениями, но для такой торговли ему нужно доверие со стороны всех участников. Он небогат, но и не беден, значит, какой-никакой вес в его кругах уже имеет, но все-таки жениться на принцессе, пусть и опальной, прибавит вес его репутации.

Действительно в тот вечер он сидел в ресторации "У западных ворот" — весьма, весьма дорогое заведение. Они отмечали с мэтром Каперсом и лордом Гренком удачную сделку. Гренк уже покинул столицу, но мэтр Каперс, столичный поверенный высокого ранга, сообщил, что разговаривали они о поставках шерсти и металла для Короны, которыми занимается Гренк, об экспедициях к местам новых месторождений, которые отправил Гренк, об отставке любовницы герцога Тальма, о новых танцовщицах в варьете — обычные мужские разговоры. Единственная странность — по словам мэтра они с Гренком убеждали Дженкинса отказаться от этого безумия, а вовсе не ловили на слове, как тот утверждал. Но скорее всего, Дженкинс к тому времени подвыпил и постеснялся признаться, что ляпнул глупость.

Про Сантиона было известно меньше. Служит при герцоге Тальме, но это не было новостью. Часто разъезжает по его поручениям по королевству. В дни маскарада был в столице. Больше ничего выяснить не удалось. Что ж, такой, каким я увидела Сантиона, ни за что не пропустил бы празднество в доме своего патрона, а значит, и танцевать мы с ним могли, и разговаривать.

Оба молодых человека не сидели на месте, но это вполне естественно для многих мужчин их возраста.

Ювелир создавал украшения из дорогих камней с обилием золота, которые по большей части раскупали обеспеченные горожане и мелкие аристократы, у которых водились деньги. До сих пор его попытки завести клиентов в высшем свете не увенчались успехом.

Ни у кого из них не было ни жен, ни детей, по крайней мере, известных.

Мотивы всех троих выглядели разумными. Дженкинс хочет покрутиться во дворце, завести знакомства, а если удастся прибавить к репутации довод "зять короля", это будет приятным дополнением, даже если принцесса в опале. То же самое можно сказать о Сантионе, с той лишь разницей, что я могла ему понравиться. С женой-принцессой он встал бы совсем рядом с Тальмом, а если жена еще симпатична — да, за это стоило побороться. Для ювелира я была пропуском в великосветский мир.

Где-то внутри заскребло от циничности их побуждений, но я никогда не питала иллюзий, что женятся прежде всего на Малой Короне, даже если мне будет дозволено выбрать себе жениха самой. Без расчета к принцессам не сватаются.

Что ж, будем выбирать. Я позвала свою команду, чтоб приготовить испытание Сантиону, Вольфу и непременно Дженкинсу.

Я села за секретер и собственноручно написала Сантиону просьбу прийти к оконечности восточного крыла дворца в три часа пополудни и выразила надежду, что сегодня он в хорошей форме. Дженкинс получил такое же приглашение на четыре. И Вольф — на пять.

За обедом я съела лишь немного легкого бульона и крохотную порцию салата.

Около трех пополудни я стояла в тренировочном дворике охраны в мундире кадета с саблей в руке. Прастон, стараясь сдержать улыбку, нарочито суровым голосом выговаривал мне, что негоже так с мужчинами обращаться. Они существа нежные, и если я мужчину поколочу, что будет с его гордостью?

— Прастон, зачем мне муж, которого я могу поколотить?

— Ваше Высочество, я совершенно уверен, что муж, который может поколотить вас, вам тоже ни к чему.

Я рассмеялась, но не успела придумать ответ, как из-за угла показалась Агни с Сантионом.

Его лицо выразило восторженное удивление, и взгляд прошелся с кончиков сапог до макушки и обратно. Не могу сказать, чтобы меня это порадовало.

— Лорд Сантион, не желаете ли попрактиковаться?

Прастон с готовностью подал ему саблю. Тот скинул камзол, взял оружие, взмахнул саблей пару раз и отвесил мне поклон:

— Ваше Высочество, я надеюсь, вы пощадите мое достоинство и не станете ронять в лужу на глазах у всего двора?

— Здесь нет любопытных, милорд. К бою!

Сантион хорошо двигался, но начал работу вполсилы, за что дважды получил: по предплечью и по бедру. Взмахом бровей оценив мою подготовку он принялся фехтовать всерьез. Его школа отличалась определенным изяществом, он будто не дрался — танцевал. Разумеется, он был научен лучше, чем я, но давал мне возможность то почти его достать, то чиркнуть концом тупого оружия по его манжете. Несколько раз он даже разрешил коснуться себя кончиком сабли, но я уверена, что будь я готова его убить, он бы этого не допустил.

— Ваше Высочество, ваши таланты раскрываются все ярче, что ни день.

— Увы, у меня нет возможности развивать все способности, которые я пожелала бы.

— Как жаль. Я бы помог вам во всем, что в моих силах.

Сантион так улыбнулся, что на мгновение я уже представила, как называю его имя Его Величеству, мы поженимся и уедем к нему... где он живет? ах, неважно. А после он станет тренировать меня каждый, каждый день!

Я тряхнула головой и улыбнулась в ответ:

— Лорд Сантион, вы знаете, как очаровать леди.

Тот отвесил шутливый поклон, вернул Прастону саблю и удалился.

Оставшееся время до прихода Дженкинса я отдыхала в тени. Сержант задумчиво сидел рядом.

Дженкинс появился неожиданно, и я вскочила на ноги с недостойной принцессы поспешностью.

— Ваше Высочество, вы вызываете меня на дуэль?

— Нет, лорд Дженкинс, — улыбнулась я, — всего-лишь экзерциции, если вы не против.

— Я не против поучиться у прекрасной дамы, — Дженкинс отвесил куртуазный поклон.

— Если учиться, то у сержанта Прастона, а мы с вами немного разомнемся. К бою!

Дженкинс отшвырнул камзол, принял у Прастона саблю и перетек в стойку. Зубы горгульи, где их всех учат, что его, что Сантиона?

Первой связкой атак, защит и контратак Дженкинс будто пробовал, достаточно ли умелый противник перед ним, или же Ее Высочество решила покрасоваться, забрав вчера мундир от швеи. Впрочем, по мундиру видно, что мной не раз обтерли плац.

На лице Дженкинса мелькнула улыбка — видимо, меня сочли достойным оппонентом, и начался бой. Нет, не бой — танец, где завлекают, заманивают, и тут же отступают, оставляя разочарование, где приближаются на невозможное расстояние, и сразу оставляют вместо себя пустоту, где обещают легкую победу, которая превращается в сладкое поражение, а сабля моего противника движется, будто еще одна конечность, и за те намеки, которые она рассыпает по моему телу, мне хотелось одновременно дать пощечину и... сдаться окончательно. Если бы мне сказали, что на саблях можно флиртовать, я бы подняла фантазера на смех, но именно это и происходило.

Сантион танцевал для меня. Дженкинс танцевал со мной.

Разорвав связку, я отбежала назад и глянула на Прастона. На его лице застыло напряженное восхищение, и он поглядывал на меня с сомнением, будто решал, выдавать ли дочь за наглеца, или пусть тот еще помучается. Я уже замечала, что Прастон относится ко мне с большими родительскими чувствами, чем родной папенька.

— Довольно, благодарю вас, — я глубоко дышала, и, кажется, вовсе не от быстрых движений.

— Как угодно, Ваше Высочество. Сержант, могу я попросить вас если не об уроке, то о небольшой разминке?

Шевельнув усом, Прастон кивнул.

В следующие двадцать минут я пребывала в полнейшем блаженстве. Так художник-любитель восторженно взирает на полотна мастеров, так начинающая певица слушает арию в исполнении примы, так принцесса, которая учится бою ни шатко, ни валко, следит за поединком виртуозов. Кажется, я не дышала.

После боя Прастон пожал Дженкинсу руку:

— Благодарю вас, милорд. Если желаете размяться, я к вашим услугам в любое время. Давно у меня не было такого противника.

— Я непременно воспользуюсь вашим предложением. Ее Высочеству можно позавидовать, ей довелось учиться у настоящего мастера.