Фортуния любит отчаянных

Замечательно, что он управился раньше меня. Пусть подождет у входа, пока я одеваюсь, не придется искать его по лагерю.

— Хорошо, лорд Дженкинс, вы можете подождать здесь, скоро понадобитесь, — проговорила я, извернувшись, чтобы посмотреть на вид сзади без зеркала.

Задумавшись над своим новым гардеробом я не осознала, что слово "здесь" можно истолковать иначе, и лишь когда хлопнул полог подняла глаза. Дженкинс застыл по эту сторону входа. К счастью, он опустил за собой ткань, и снаружи нас никто не видел.

Не отрывая от меня взгляда красный Эрик начал пятиться и шарить рукой в поисках щели.

— Стоять! — прошипела я. — Если вы сейчас выйдете, всякий поймет, что вы застали меня в непристойном виде, и поверьте, первым делом они подумают не про панталоны.

Казалось бы, больше краснеть некуда, но Эрику удалось. Он пожирал меня глазами, глубоко дышал и собирался что-то сказать, но пока не получалось.

— Сделайте шаг вперед, чтоб не выпасть наружу.

Он шагнул, не отводя от меня блестящих глаз. Странно, в его возрасте мужчины уже не раз видят женщин в разных степенях одетости, верней, раздетости. Или дело в том, что он смотрит на принцессу? Принцессу в тонких черных панталонах и обрезанной по самое "не могу" черной же шелковой сорочке? Я выждала несколько секунд и проговорила шепотом:

— Лорд Дженкинс, возможно, когда-нибудь вы объясните мне, почему не закрыли глаза.

Насладившись зрелищем зажмурившегося Эрика, который для разнообразия побледнел, я добавила:

— Завяжите вход палатки, чтоб сюда не явился кто-нибудь еще.

Пока Эрик прыгающими пальцами управлялся с завязками, я не торопясь выбирала штаны и верх мундира. Отложив два набора, которые могли бы подойти, я глянула на Эрика. Он снова стоял лицом ко мне и на этот раз честно не смотрел.

— Ваше Высочество, — прошептал он. — Меня повесят или отрубят голову?

Я надела белую рубаху, полюбовалась, как просвечивает черная сорочка, прикрыла все это мундиром, и удовлетворившись тем, как он сел, подвернула рукава. Лучше все равно не будет.

— Вы считаете, что заслуживаете казни, лорд Дженкинс? За что же?

Штаны оказались чуть длиннее, но можно подогнуть. В сапогах все равно не видно. Интересно, с какого худосочного адъютанта сняли одежду?

— За нескромные мечты, Ваше Высочество, — тихо ответил Дженкинс, — и смею доложить, отсечение головы — единственный способ прекратить сие безобразие.

Я одернула мундир и снова оглядела себя, насколько это возможно. Не могу назвать свой вид в обтягивающих штанах достаточно приличным, но длинный мундир доходит до середины бедра, хоть на этом спасибо.

Когда до меня дошел ответ Эрика, внутри будто волна прокатилась. Я глянула на Дженкинса, зачем-то вспомнился наш горячий “танец с саблями”... К Харибде мою семейку со всей их пользой для Короны!

— Лорд Дженкинс, вы мне нравитесь в целом виде, кроме того, за спасение принцесс полагается награда. Сделайте еще три шага вперед, и можете открыть глаза.

Он ступил вперед и обнаружил, что стоит почти вплотную ко мне.

Доживу ли я до ночи? Переживу ли я эту ночь? Не придется ли мне выцарапывать глаза Тальму, отчего мне вполне могут свернуть шею?

Я имею право на две минуты счастья.

— Ваше Высочество, — едва слышно прошептал мужчина.

— Трис, — напомнила я.

— Трис... что вы делаете?

— Награждаю своего спасителя, — отчего-то мой голос упал до шепота, — как в сказке.

Я пропала. Я не верила книжкам, где героиня пропадает от поцелуя, но я пропала. Из нас двоих Эрик оказался более здравомыслящим, потому что в конце концов смог оторваться, но разжать руки у него сил не достало. Я уткнулась лицом ему в шею, и он сдался, прижавшись ко мне щекой. Сколько мы так стояли? Минуту? Две? Всю оставшуюся жизнь?

Снаружи пропела труба, и нам пришлось вернуться в этот совершенно неуместный сейчас мир.

— Я был идиотом, — тихо проговорил Эрик. — Год назад, обнаружив тебя в моей комнате, я должен был не красоваться остроумием, а убедить тебя назвать Его Величеству мое имя.

— Не могу представить, как бы ты меня убедил.

— Зацеловал бы, — прошептал Эрик мне на ухо. У меня под мундиром галопом проскакал взвод мурашек.

— Я была не готова, — покачала я головой. — Не жалей.

— Ты принцесса. Сомневаюсь, что у меня будет второй шанс.

— Я вернусь в обитель, и ты меня оттуда выкрадешь, — легкомысленно предложила я, но тут же со вздохом добавила: — Но в этом случае я больше не буду принцессой.

— Замечательно, — расплылся в улыбке Эрик. — Ты будешь моей Трис.

Я не успела ничего добавить, как труба заиграла снова. Я выхватила из мешка гребень, пригладила как могла волосы и вышла из палатки, натянув лицо неприступной монаршей особы. Эрик следовал за мной. Надеюсь, глаза нас не выдадут. Впрочем, окружающим не до чьих-то глаз.

Глава 7

Лагерь кипел, как может кипеть шесть сотен конных, готовых выступить в дорогу. Лагерь не сворачивали, обозы оставляли — не до того. Ко мне подскочил адъютант и провел меня к штабной палатке. Мы вошли вместе с Эриком, и я представила его как личного охранника.

— Ваше Высочество, — начал тот генерал, что был постарше. — У меня есть два плана сражения, но я не уверен, что они уместны.

— Вы правильно не уверены, генерал. Мы будем давить бунт оружием только в том случае, если мирные средства не дадут своих плодов. Когда прибудете на место, найдите офицеров тех частей, что стоят вокруг Белого дворца, и тяните время. Возьмите с собой несколько бутылок горячительного. Нужно будет пить — пейте. Нужно будет петь — пойте, но дождитесь моего приезда, не вступая в бой. И будем молиться Фортунии, чтобы Белый дворец не пал раньше.

— Только что прибыл курьер с докладом. Два с четвертью часа назад полк бунтовщиков все еще стоял вокруг ограды. В верном Его Высочеству Альфреду гарнизоне пять магов, и они обещали поджарить первую сотню, которая ступит внутрь периметра.

Наверняка старший братец обещал заговорщикам легкую победу, но Альфред улизнул и занял оборону. Теперь офицеры не уверены, что после штурма Белого дворца, где многие погибнут, у них хватит сил удержать королевство.

В тот год, когда меня обучали основам военного дела, придворные вздохнули с облегчением — весь мой пыл уходил на армейские экзерциции. Зато взвыл гарнизон Белого дворца, с которым я упражнялась в командовании. Первый министр убеждал папеньку продолжить мое обучение в этом благодатном направлении и дальше, но полковник охраны сообщил, что у него уже пять прошений об отставке из гарнизона Белого и два из Большого. Папенька удивился — к гарнизону Большого, столичного, меня не допускали. На деле мне не давали заданий, но прямо не запрещали, чем я и воспользовалась.

Первый министр и полковник пришли к соглашению, что время от времени мне будут давать под начало сводный взвод из настолько провинившихся, что даже уборка у элефантов их не исправила. Им, значит, одна принцесса страшнее трех элефантов. Ладно, ладно.

Нам с Эриком подали коней, и мы влились в ряды отъезжающих.

Через два часа полк остановился на короткий привал у дороги, где дальше к горизонту белели ряды палаток. Нам с Эриком выделили две дюжины солдат, и мы поехали к лагерю, а полк продолжил марш. Я снова повторила трюк со шляпой и косой.

Меня встретили полковник и два майора. И солдаты, и офицеры смотрели настороженно, но без враждебности. Я могла их понять: так хорошо стояли, выжидали, кто победит, а тут я. Придется определяться.

Это я им и сообщила:

— Полковник Дакинс, я жду вашего решения. Если вы верны законному правителю, вы исполните мой приказ и прибудете в расположение к западу от столицы, на перекрестке Кружного и Северного трактов. Там вы станете ждать указаний, возможно, вы понадобитесь у Белого дворца или у Большого.

Внезапно заговорил один из майоров, тот, что попротивнее:

— А если нет, что помешает нам арестовать вас, Ваше Высочество, и препроводить к... — я с интересом ждала, какой титул он припишет Эгберту, но майор вывернулся: — препроводить вас в Большой дворец?

Полковник удивленно посмотрел на подчиненного, который заговорил без разрешения, не выяснив позиции начальства. Но вопрос был задан, нужно отвечать.

— Первое: моя охрана, с которой вам придется вступить в бой, замарав солдат кровью своих же. Второе: два верных мне полка, которые сейчас идут по тракту, и еще один, который окажется у Большого дворца раньше вас. Третье: никто не знает, кто усидит на троне, когда вы прибудете в столицу.

— Четвертое, — разлепил губы генерал, — майор Перк, вы отправляетесь под арест за нарушение устава.

— Она приказала нам ползти по полю после дождя, лежать в луже и штурмовать свинарник! — взвился майор, который решил, что терять ему нечего. Похоже, нашлась одна из жертв моих военных штудий.

— И как? — заинтересовался полковник. — Успешно?

— Нет! Нам пришлось ловить разбежавшихся свиней!

Пожав плечами, я пояснила полковнику:

— Я предупреждала, что их основная задача — не дать противнику уйти за ворота. — И спросила у пылающего гневом майора: — Надеюсь, вы понимали, что свиньи не умеют контратаковать, поэтому иного смысла в ваших экзертициях не было?

— Я древнего рода! — взорвался тот. — Я не простолюдин какой-то, чтоб за свиньей бегать! У меня двенадцать поколений благородных предков!

— Ах не простолюдин, да еще в тринадцатом поколении, — протянул полковник. — Тринадцать — определенно несчастливое число. — Повернувшись ко второму офицеру, который с большими глазами наблюдал за перепалкой, повторил: — Майора Перка под арест. Освободите тех, кто сейчас на гауптвахте, надеюсь, они уже проспались после вчерашнего, и пусть охраняют его в обозе. И скомандуйте построение. Лагерь и обоз оставить. Ваше Высочество, Пятый полк может выдвинуться через полчаса.

Удивительно, какая малость может изменить положение — например, полдюжины свиней. Впрочем, кто когда-нибудь ловил свинью, не согласится с тем, что это малость. Как командиру, чья часть провалила задачу, мне пришлось участвовать в устранении последствий, и дворцовый маг едва сдерживал ругательства, когда заживлял мне руку, пострадавшую от визгливого бекона.

Глава 8

Мы прибыли в Белому дворцу, когда только-только закончился дождь. Ночевавший здесь полк бунтовщиков выглядел грязнее наших, поскольку в напрасных надеждах не стали устраивать лагерь. Но и наши были мокрые и злые. Боюсь, с вечерней прохладой обстановка накалится до предела.

Генерала, который уехал со Вторым полком, я нашла под навесом. Полковника не было.

— Ваше Высочество, полковник Лентс выполняет ваш приказ, — несколько растерянно произнес он. — Они с полковником Грастоном вместе учились в Военной Академии. Боюсь, полковник Лентс понял вас слишком буквально. Они открыли пятую бутыль…

— Милорд, если сражения все еще не произошло, меня поняли правильно. Полковник Грастон, я полагаю, командует частями Эгберта? Я желаю с ним поговорить.

— Я прикажу выделить вам сопровождение.

По дороге к навесу полковников я шепотом бросила через плечо:

— Что умеют твои лекарские артефакты?

— Один для чистки ран, другой снимает легкое отравление.

— Мне нужен тот, что для отравления.

Мне в ладонь ткнулся тонкий металлический браслет.

Я была уверена, что травить меня никто не станет. Но четыре бутылки вина для двух полковников — право, тут и говорить не о чем, закаленные офицеры лишь слегка раскраснелись. У меня же совсем другие пределы, и браслет Эрика может пригодиться.

Завидев меня, полковники вскочили, адъютант придвинул мне походное кресло, и я сделала знак сесть. Я кивнула оторопевшему адъютанту, чтоб подали мне бокал. Полковник Лентс — умный человек, раз не стал тянуться к бутылке, и Грастону пришлось поухаживать за мной самому.

Я сделала глоток, чтоб собраться с мыслями. Грастон в заговоре по уши с самого начала. Что могу противопоставить ему я, девица двадцати одного года, хоть и неплохо обученная? Если он дослужился до полковника, кое-какой опыт интриг у него имеется. Это не Дакинс, который ждал, в какую сторону ветер подует. Этот готов к буре. Придется стать ураганом.

Полковники смотрели на меня. Лентс — с надеждой, Грастон — с насмешливой осторожностью.

— Я бы предложила выпить за процветание Ангории, но полагаю, у нас слишком разнится понимание. Каким вы видите будущее, полковник Грастон?

— Вы примете сторону Его Величества Эгберта. Ваши полки объединятся с нашими силами. Вы уговорите Его Высочество Альфреда принять настоящее положение дел. Ваш отец, который после отречения стал Его Сиятельством герцогом Бернаром Комфаритом, доживет свои дни в довольстве, ни в чем не нуждаясь, подальше от столицы. Ангория займет причитающееся ей место на острове, от которого она отказывалась последние две сотни лет. — Грастон усмехнулся и подтвердил то, о чем я догадывалась. — Мне уже доложили, что Дакинс струсил, но здесь собрались люди иного сорта.

Стрикс! Передо мной ястреб войны, чтоб его горгульи сожрали. Стоило ожидать. Было бы у меня побольше опыта, я бы просчитала эту птицу еще на пути сюда и подготовилась. Действительно, что еще может заставить полковника так рискнуть? Только убеждения, что королевству нужно побряцать оружием. Наверняка остальные офицеры такие же пернатые, хвост Минозавра им в задницы.

Но радует, что он знает: у нас теперь столько же полков, сколько и у заговорщиков. Один курьер, особенно если торопится, двигается быстрее, чем целый полк, и вести нас опередили. Надеюсь, Эгберту тоже доложили о равных силах.

— Полковник, у вас есть дети?

— Да, два сына. Старший пошел по моим стопам, младший готовится поступать в Военную Академию. Я буду счастлив, если они положат жизнь за честь Ангории.

Его глаза нехорошо сверкнули. Ясно. Фанатик. Дискуссия бесполезна. Запугать? Купить? Убить? Но как? Вызвать на дуэль? Безумная мысль скакнула яркой искрой.

— Вы уверены, что ваши офицеры думают так же?

— Уверен.

— Я хотела бы услышать это от них.

Грастон кивнул адъютанту, и тот направился к стоявшему неподалеку майору. В стороны порскнули посыльные. Подождем.

— Что ж, — я подняла бокал. — Выпьем, по крайней мере, за хорошую погоду. Надеюсь, здесь у нас нет расхождений.

Под взглядом Грастона я сделала несколько глотков, и он осушил свою посудину. На лице Лентса читалось: "Стрикс, что ты задумала?" Я не могла ломать расположение фигур, оглядываясь на Эрика, но затылком чуяла тот же вопрос.

Мне пришлось выпить за то, чтоб в погребах Ангории не переводилось хорошее вино — тост, предложенный Лентсом. Истинно мужской тост. Лентс не мог читать мои мысли, но решил сыграть на поддержку моего авторитета на поле для больших мальчиков. Офицеры уже начали собираться, и с любопытством рассматривали и мой мундир, и бокал в моей руке, и ухмыльнулись, когда я приняла правила мужской игры за столом.

Грастон поднял тост за офицерскую честь, которая, несомненно, дорога всем присутствующим. Мы выпили. Что ж, Грастон, ты лезешь в ловушку еще быстрее, чем я рассчитывала.

— Офицеры в сборе, Ваше Высочество.

— Благодарю вас. Господа, у нас с полковником вышел спор о будущем Ангории, и мы решили привлечь вас к его разрешению. Возможно, по итогам этого спора расклад на карте переменится.

Я видела, что Грастон ни на зернышко мне не поверил. Легкая самоуверенная улыбка показывала, что куда бы я ни свернула, он уверен, что сможет меня переиграть. Признаемся честно, у него есть все основания так думать. Передо мной зубастый волк. Пока еще не матерый волчара, эти сами в поле не вылезли, но и не из подлетков вроде меня.

Я могу замахнуться только один раз и один раз точно ударить. Другого шанса мне не дадут.

Офицеры заинтересовались. Им хотелось повоевать — Грастон подбирал полк под себя — но не со своей же армией. Они обошлись бы без боя под Белым дворцом. Проницательности Грастона у них еще не было.

Я пристально посмотрела на Лентса. Ну же! Стрикс! Ну!

— Ваше Высочество, — удивился тот, оставив бокал. — Вы действительно можете отдать приказ признать власть Его Высочества Эгберта?