Помоги проекту - поделись книгой:
Русские корабли все были целы. Но все они имели повреждения: пробоины в бортах, изодранные паруса, разбитые мачты, обгоревшие борта и палубы.
Вечером подошли к Синопу русские вооружённые пароходы. Но их помощь понадобилась лишь при буксировке пострадавших кораблей.
Севастополь торжественно встретил победителей. Все ликовали. Известие о морской победе разнеслось по России.
После Синопского сражения ждали известий с Кавказа. Как-то будет там?
Турки, потеряв эскадру у Синопа, не высадили десант в Грузии. Поэтому в тылу русских сухопутных войск было спокойно. И они вскоре разбили турецкую армию, наступавшую на Армению. Так, победами на море и на суше, закончился первый год войны.
Самым славным героем этих побед называли вице-адмирала Павла Степановича Нахимова. На этот раз наградой ему стал не только орден Георгия, который высоко ценился военными людьми и был у немногих, но ещё и стихи поэтов.
После того, как Турция потерпела поражение, Англия и Франция сами вступили в войну против России. К ним присоединилось ещё королевство Сардиния. Первую половину 1854 года союзники готовились к тому, чтобы нанести России сокрушительный удар. В портовых городах на западном побережье Чёрного моря собирались многотысячные войска, туда доставлялись запасы пороха, ядер и продовольствия, лошади для кавалерии, сено и зерно для лошадей. Сотни торговых судов под охраной военных кораблей были заняты этими перевозками.
Лето кончалось. Союзники всё ещё не начинали боевых действий. И главнокомандующий князь Меншиков вздохнул спокойно. Впереди - осень, за осенью - зима. Англичане и французы, считал Me ншиков, побоятся зимы и отложат вторжение в Крым до нового лета. А раз так, то и русским нет смысла держать здесь большую армию и готовиться к отражению десанта.
Князь жестоко ошибался. Неприятельские генералы действительно боялись держать свои войска зимой в сырых и холодных окопах, но они рассчитывали занять Севастополь до зимы.
В начале осени триста транспортных судов подошли к Крымскому полуострову. У городка Евпатории выгрузились на берег около семидесяти тысяч английских, французских и турецких солдат. Высадку такого огромного десанта охраняли девяносто паровых и парусных кораблей.
Мал ключ по сравнению с замком. Ещё меньше он по сравнению с воротами, на которых замок. И уж совсем крохотен по сравнению с тем, что находится за воротами. Но если нет в руках ключа, то и за ворота не проникнуть. Городом-ключом ко всему Крыму и даже ко всему Чёрному морю был Севастополь. Поэтому враг хотел взять его. Поэтому Севастополь нельзя было отдавать врагу.
Примерно на полпути от Евпатории к Севастополю есть речушка Альма. В её неширокой каменистой долине тридцать пять тысяч русских солдат вступили в бой с семьюдесятью тысячами англичан, французов и турок. Сражение было яростное, кровопролитное. И хотя русские дрались мужественно, им пришлось отступить. Отступили они по приказу Меншикова не на юг, не к Севастополю, а на юго-восток. В отступлении на юго-восток, к городку Бахчисараю, был свой смысл: таким манёвром русское войско защитило дорогу, ведущую из Крыма в глубь России. По этой дороге будут доставляться боеприпасы, продовольствие, по ней пойдут пополнения, раненых тоже будут увозить по ней. Но путь врагу на Севастополь оказался открытым. И защищаться от врага город должен был сам - силами небольшого гарнизона и отрядов моряков.
Потери союзников в сражении на речке Альме оказались такие большие, что неприятель долгое время оставался на месте, приводил в порядок свои дивизии. Да и спешить, казалось, было некуда - Севастополь в тридцати километрах, дороги к нему открыты. Но в эти дни севастопольские моряки и солдаты, все жители города, в том числе женщины и дети, копали на окраинах траншеи и окопы, строили блиндажи, устанавливали снятые с кораблей орудия, обкладывали их мешками с песком, возводили перед окопами и траншеями земляные насыпи - брустверы.
Было ещё опасное место в обороне города - это бухта. Длинная и узкая, она разделяет город на северную сторону и южную. В бухту мог войти вражеский флот. И тогда неприятель оказался бы в тылу у защитников Севастополя. Чтобы не случилось этой беды, у входа в бухту затопили парусные корабли. Жалко было топить линейные корабли и фрегаты, так доблестно служившие на море, горестно было смотреть, как уходят под воду грозные великаны, но иного выхода не было. Флот союзников во много раз сильнее русского, победить его в открытом бою было невозможно.
Парусники встали на пути врага подводной стеной. Стена угадывалась по верхушкам мачт, торчавшим из воды.
Чайки кружились над ними с криками, будто оплакивали гибель Черноморского флота.
Будет флот, будут новые корабли, сильнее и многочисленнее, - всё будет, если сохранить Севастополь…
Обороной северной стороны города командовал вице-адмирал Корнилов, обороной южной стороны - вице-адмирал Нахимов. Вышло так, что противник решил атаковать город с юга, все его дивизии подошли к южной стороне Севастополя. Изумлённые англичане и французы увидели перед собой непрерывную линию бастионов и редутов. Они остановились. А остановившись, сами начали зарываться в землю - тоже строить блиндажи, рыть окопы и траншеи, устраивать укрытия для своих пушек. К этому принудили врага пули севастопольских стрелков, картечь и ядра севастопольских пушек, штыковые удары русских храбрецов, пробиравшихся тёмными ночами в расположение врага.
Началась героическая оборона Севастополя. Она продолжится 349 дней и войдёт в историю как небывалый до того подвиг солдат и матросов и их командиров.
Английские и французские генералы ещё не знали, что бои за Севастополь растянутся чуть ли не на год. Им всё ещё казалось, что победа близка. Надо только засыпать защитников города ядрами, бомбами, картечью, пулями - и русские, что останутся в живых, запросят пощады. 5 октября вражеские орудия - с суши и с кораблей - открыли ураганный огонь. Они выпустили по укреплениям пятьдесят тысяч снарядов. На многие километры местность окуталась дымом и пылью, выстрелы орудий слились в беспрерывный грохот. Но когда английские, французские и турецкие солдаты вылезли из траншей, чтобы идти в город, они сами попали под ядра, бомбы, картечь и пули русских матросов и солдат. Враг бросился в штыковую атаку. И - бежал от русских штыков.
Горькой потерей в ту бомбардировку стала гибель Владимира Алексеевича Корнилова. Его смертельно ранило на Малаховом кургане - в самом ответственном месте обороны. Тогда же был ранен и Павел Степанович Нахимов. Он, раненый, взял на себя после смерти боевого друга все заботы о защите Севастополя.
Бои на южной стороне происходили каждодневно. Временами противник повторял свои разрушительные бомбардировки. Но Севастополь, теряя тысячи своих защитников, по-прежнему был неприступен.
На третьем году Крымской войны Павел Степанович Нахимов получил чин адмирала. Но матросы и солдаты задолго до царского указа уже считали Нахимова главным командиром в Севастополе. Его приказы, даже самые суровые и опасные, исполнялись беспрекословно. Матросы и солдаты знали: Нахимов любит Россию больше, чем собственную жизнь. Они тоже любили Россию больше, чем свои жизни. И только эта патриотическая любовь ещё давала силы и адмиралу, и войскам противостоять врагу.
А держаться было всё труднее и труднее. Англичан, французов, турок, сардинцев собралось у Севастополя уже двести тысяч. Это - против сорока тысяч русских. Против каждого защитника города - пять врагов.
На многие километры раскинулись севастопольские укрепления. Они поднимаются на курганы, спускаются в крутые овраги, нигде не прерываясь. Можно заблудиться в лабиринте траншей и ходов, между артиллерийскими батареями и блиндажами. Все укрепления за неделю не обойдёшь. И адмирал объезжал их на лошади. Однажды, когда неприятель густо сыпал ядра и бомбы вокруг всадника, казаки сняли адмирала с седла, отнесли в укрытие и потребовали слова, что не будет ездить в такой близости к неприятелю. Нахимов отшутился тогда, сказал, что нехорошо рядовым казакам хватать в охапку адмирала… Нет, не мог он дать такого слова. Если бы дал, то сразу и нарушил бы его.
Как ни горько было сознавать это, а сил, чтобы оборонять Севастополь, оставалось совсем мало. Не хватает пороха. Нет ядер. Лазареты переполнены ранеными. Подкрепления ждать неоткуда. Теперь командир может помочь своему войску лишь тем, что будет с ним во всех опасностях.
Высокий, в чёрном форменном сюртуке, с золотыми эполетами на плечах, адмирал ходит по укреплениям, распоряжается, как лучше сдержать врага. Видят Нахимова русские воины и восхищаются его храбростью, и сами становятся храбрее. Видят Нахимова враги, они тоже дивятся его бесстрашию и стреляют в него из ружей. Из пушек стреляют в одного человека, потому что знают: пока жив этот командир, Севастополя им не взять.
Павел Степанович Нахимов прожил пятьдесят три года. Сорок два он был моряком. А из этих сорока двух годов три месяца - в чине адмирала. Какие это были годы и какие это были месяцы, ты, дорогой читатель, теперь знаешь.
Умер Павел Степанович Нахимов 30 июня 1855 года. Он был смертельно ранен на Малаховом кургане. На том самом, где был смертельно ранен и его давний боевой друг Владимир Алексеевич Корнилов.
Что же происходило в Севастополе после гибели Нахимова?
В конце лета неприятель подверг укрепления и город новой бомбардировке, шестой по счёту, самой сильной. Неприятельские пушки за трое суток выпустили сто пятьдесят тысяч снарядов. Но и после такого огненного урагана защитники города штыками отбили вражеские атаки. Не удалось только удержать Малахов курган, где каждому русскому воину пришлось сражаться с десятью вражескими. Русское командование решило отвести войска с южной стороны на северную сторону города, там в прочных укреплениях продолжить оборону. Ночью по понтонному мосту войска перешли через бухту и к утру были готовы к новым боям.
Неприятель, потерявший тысячи солдат, сам измученный последним штурмом, новых боёв не начинал. Английские и французские генералы наконец-то поняли, что Севастополь взять невозможно. Боевые действия в Крыму прекратились.
А на Кавказе боевые действия ещё продолжались. Там успех сопутствовал русской армии. Сначала турки были разбиты в Грузии, потом в Армении. Осенью 1855 года, в ноябре, русская армия взяла турецкую крепость Каре и пленила двадцатитысячное войско во главе с английским генералом. Перед русской армией открылась дорога в середину Турции.
Тут уж воюющие страны согласились на переговоры о мире. Россия была вынуждена сделать уступки Англии, Франции и Турции. Но главной цели противники России не добились. Крым и Севастополь остались российскими.
Через полтора десятка лет после окончания войны начал восстанавливаться на Чёрном море русский военный флот. Это были уже совсем другие корабли, чем те, на которых воевал Павел Степанович Нахимов, - с паровыми машинами вместо парусов, с корпусами не из дерева, а из металла, с бортами, обшитыми бронёй, с орудиями дальнобойными и скорострельными. Создателем русского парового броненосного флота стал ученик адмирала Нахимова адмирал Григорий Иванович Бутаков. Помнишь, он победил неприятеля в самом первом бою пароходов?
Многие поколения российских моряков в служении Родине брали пример с черноморских адмиралов, многие владели секретом их славы и доблести. О том секрете Григорий Иванович Бутаков говорил:
«…Ни Нахимов, ни Корнилов не родились, а сделались Нахимовым и Корниловым, сделались потому, что постоянно посвящали себя всеми силами прежде службе, а потом себе, а не прежде себе, а потом службе… Вот весь секрет этих знаменитых вождей наших, завещанный нам в огне и пламени Севастополя».
Мы, советские люди, тоже помним героя Синопа и Севастополя. У нашего Военно-Морского Флота есть крейсер «Адмирал Нахимов». В нахимовских училищах мальчики готовятся к службе на кораблях. Самые доблестные моряки получают в награду ордена Нахимова и медали Нахимова.
ДЛЯ МЛАДШЕГО ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА
Анатолий Васильевич Митяев
АДМИРАЛ НАХИМОВ
Художник М. Ромадин
Издательство «Малыш» 1983
Поделиться книгой: