Нарисую себе сына

— А и пусть, — зло хмыкнул брат. — На палубу б все равно не поднялся — права юридического не имеет. Что же касается остального… он мне слово дал в обмен на мое.

— Это ты про что, сынок? — встрепенулась Люса.

— Он ведь тогда, четыре года назад, не просто так мне помог, из отеческой любви, а по обоюдной договоренности: я от доли своей наследственной в его пользу отказался. А он мне пообещал, что исполнит свой опекунский долг в отношении тебя, до самого конца.

— Святые небеса! Вот ведь, аспид на наши головы!

— Арс, ты же ребенком тогда был. Как ты мог такие обещания давать?

— Ребенком? — глянул на меня брат. — А за убийство получил бы, как взрослый. Да и свобода, она дороже любого наследства. Я это только тогда понял, когда с кормы «Витязя» последним исчез пик Волчьей горы. Зоя, поверь мне: жизнь за порогом начинается, а не заканчивается. Правда ведь, друг?

— Точно так, — весело подмигнул мне Зача. — А ты вообще чем собираешься заниматься после своего дня рождения?

— Я?! — растерянно оглядела я сидящих за столом. — Не знаю. Прокормить себя и Люсу, смогу и сейчас и без родительских средств. А вот масштабно мыслить… как вы…

— А в Канделверди тебя что-нибудь или кто-нибудь держит? — уточнил Зача.

— Кроме родительского дома и Люсы? — прищурилась я на него. — Не-ет. Наверное, нет… По большому счету, — попыталась и я мыслить «масштабно». На что Арс среагировал расплывшейся в улыбке физиономией:

— Ну так, подумайте тогда обе. Сроку вам — три дня.

— О чем подумать? — дуэтом выдали мы с Люсой.

— О досрочном наступлении твоей самостоятельной жизни, — со смехом ответил мой брат, а потом решил дополнить. — Правда, день назад мне эта затея казалась более продуманной.

— Ой, только вот не надо сейчас намекать! — взмахнул рукой над столом Зача. Я же немедля сощурилась на каждого из них по очереди:

— Это вы о чем сейчас? А, ну, отвечайте.

— О нашей с тобой свадьбе.

— Что?!

— Фиктивной!

— Да какая…

— Зоя, по закону твоя дееспособность наступает или в момент замужества или в двадцать один год. Ты ведь в курсе? — влез между нами Арс.

— Ну да, — пыхтя, кивнула я.

— Вот мы с Зачей и решили тебе предложить эту затею с фиктивной свадьбой, которая никого из вас ни к чему не обязывает. Ты бы сразу получила свою часть наследства и свободу, а во второй половине декабря — без проблем развелась. И все.

— А Заче то это к чему?

— Да ни к чему! Просто, друга хотел выручить. То есть, его сестру. Я ведь уже имею представление о вашем досточтимом опекуне.

— Ну, предположим, — протянула я. — А дальше что?

— А дальше? — усмехнулся мой брат. — А что пожелаешь. Хочешь — оставайся в Канделверди, а мы иногда «в гости захаживать» будем. А хочешь — перебирайся в… да хоть в Радужный Рог. У меня там домик есть небольшой… Зоя?

— А-а?

— Ты подумай хорошо. Обе подумайте. У меня роднее вас никого нет. И, возможно, я рассуждаю, как эгоист, но, мне очень хочется, чтобы мы были все вместе. Как и прежде. Но, если тебя настоящая жизнь устраивает и не в тягость…

— Я подумаю, Арс, обещаю. Только, без согласия сэра Сеста мне все равно замуж не выйти.

— А вот это уже не твоя забота, — выразительно оскалился Зача. — Аргументы в пользу жениха найдутся.

— Какие… аргументы? — испуганно выкатила я глаза, на что Арс, поспешил вмешаться:

— Письменные. Добытые по сходной цене у источника, не вызывающего сомнений.

— Вы оба! А ну, хватит зубы скалить! Выкладывайте толком, что да как! — мужчины удивленно переглянулись. Я скосилась на Люсу. Та громко выдохнула. — Уф-ф! Зоя, дочка, Арс дело говорит. И если есть возможность срок твой поднадзорный сократить, то надо ей воспользоваться. Как только узнаем нужное.

— Да, пожалуйста, — подскочив с места, метнулся к сундучку у кровати Зача и через мгновенье хлопнул на стол трубу из перевязанных шнурком листов.

— Что это?

— Это, Зоя, настоящая ведомость расходов на прошлый ремонт пристани порта Канделверди, — довольно пояснил Арс. — И в купе с ней еще парочка тоже «настоящих» документов, которые в суде сойдут за прямые улики. Что же касается источника, то… нас с ним свели на Прато. Там и не такое можно достать.

— По сходной цене, — не размыкая скрещенных рук, плюхнулся обратно на стул Зача. — Предложу обмен, если заартачится. Только и всего.

— Угу, — почесала я нос, а Арс, глядя на меня, рассмеялся:

— А ты все та же… трусиха… Зоя, тебе делать ничего не придется. Мы все сами. Зача, все сам. Я-то здесь — вне закона.

— Но, ведь это же, — подняла я на них глаза. — опасно?

— Зато весело, — беззаботно потянулся Зача. — Да и не слишком опасно, честно говоря. Бывало и…

— Кх-хе!

— По-разному, — быстро закончил рассказчик. Я же решилась лишь на иное уточнение:

— А почему, три дня?

— Три дня? — воодушевленно повторил Арс. — Так мы снимаемся через пару часов. У нас срочные дела недалеко отсюда, но как раз к намеченному сроку вернемся.

— Угу. Дела, значит, срочные. Недалеко.

— Зоя!

— Зача!

— Я тебе не муж, чтобы отчитываться.

— Да не о тебе речь, а о брате моем.

— А вы знаете? — глядя на нас, постучал пальцами по столу Арс. — Пожалуй, идея с замужеством, все ж, не такая плохая…

Два следующих дня я пролетала по Канделверди в совершенно приподнятом над лестницами и тротуарами состоянии. И хоть обещала брату лишь подумать, решение приняла уже когда с причала смотрела на отходящую в море «Крачку». Представила, как художница, себя на ней. А рядом Арса и Люсу. И как исчезает с линии горизонта родной зеленый берег со свечами кипарисов и застрявшими над горными пиками облаками… так красиво представила… А на третий день вспомнила про свое обещанье маэстро Бонифасу. И, подхватив облезлую папку, понеслась на пристань.

Народу сегодня было на удивление много и потыкавшись в галдящей на разные языки и голоса толпе, я, наконец, нашла себе местечко на парапете рядом с блаженно загорающим на солнышке одноногим Упсом. Он вообще, личность легендарная, в том смысле, что сам про себя много чего напридумал. А иначе в таком месте нельзя — конкуренты «морально задавят»: крикливые торговки и наглая босая ребятня. Те привыкли под круглых сирот косить. Торговки, в основном, опираются на «уникальность» товара (даже если каштан неправильно поджарен — так задумано для сохранения наиболее ценных свойств). Упс придумывал про себя истории. Да такие, что хоть с блокнотом рядом сиди. Впрочем, года три назад за ним один столичный писака таскался. А потом сэр Сест домой книжку принес под его авторством. И когда я ее Упсу выборочно читала, то много новых слов для себя постигла. В основном, пожеланий. И калека даже сам собирался в столицу «за правдой», да деньги на дорогу в ближайшей к порту траттории «нечаянно» прогулял. Грустно, конечно. Только, если он сам о том вспомнит. А напоминать охотников нет.

— А неплохой сегодня денек. Урожайный, — прищурясь снизу вверх, изрек мой сосед по парапету. Я же решила проявить стойкость духа, выражалась которая в отказе от очков. Поэтому сейчас восторг Упса не разделяла:

— Угу. Поживем — увидим, — и прицелилась взглядом к пришвартованному напротив судну.

Объект моего будущего пейзажа лениво, правым бортом покачивался на волнах и нагонял скуку убранными парусами.

— Знатная бригантина. «Заточенная».

— А?

— Говорю, узлов двадцать дает.

— А-а.

— И корвет сделает при кормовом ветре, а уж галеон еще на старте с горизонта растворится.

— Да что вы говорите? — выставив на четверть карандаш, протянула я. Произвела нужные «расчеты» и вновь вернулась к эскизу. — Галеон, значит, «еще на старте»?

— А то? — уверенно раззявил беззубый рот Упс. — Вот я, помнится, когда ходил на подобной красавице… — и далее соответственно выбранной на сегодня легенде. Хотя, на моих ушах это так, «разминка». В ожидании главных «слушателей».

Вскоре к нам присоединился еще один бесплатный ценитель устного творчества, мой собрат по веснушкам, рыжий Кирюха. Только в отличие от моих, его «украшения» были щедро наляпаны по всей физиономии и выделялись «выгодной» насыщенностью. Мальчишка сунул мне красное в желтые полосы яблоко. Я, проследив, как мимо пронесли несколько ящиков точно таких же, поблагодарила, и, шерканув пару раз об платье, засунула в рот. Упс тем временем, не отвлекаясь на обыденность, дошел до апофеоза:

— И в этот самый момент, на нас из морской тьмы вылетело…

— Мессир, прошу прощения!

— И в этот самый момент как вылетит…

— Мессир!!!

— Зоя! Что ж ты так орешь? Ты меня с мысли сбиваешь! — в сердцах ударил по своей деревяшке Упс. Мужчина, перегородивший мне корабль, наконец, развернулся.

— А иначе он меня не услышит из-за такого… О-о! Услышал. Мессир, не могли бы вы немного в сторонку? — помогая себе «отгребающим» движением руки, сморщилась я. Незнакомец, склонив темноволосую голову набок, хмыкнул:

— А в чем собственно дело? — как будто просто просьбы ему мало!

— Да ни в чем! Вы мне бригантину загораживаете, — еще больше озадачила я его:

— А зачем вам моя бригантина? — ах, вот оно что.

— Домой заберу. Да я рисую ее. А вы мне своими широкими плечами…

— Понял, — убрался он, наконец, в сторону, однако, недалеко. — Так вы…

— Сэр капитан! Помогите морскому герою, лишенному… — здесь вышла пауза, так как конец трагической истории из «морской тьмы» так и не обозначился. — волею зловещей судьбы конечности! — выкрутился таки Упс, полностью переключивший на себя внимание незнакомца.

Тот, порывшись в нагрудном кармашке, протянул «герою» монету. Упс, оценив вклад, воодушевился еще больше:

— Сэр капитан! А сколько узлов дает ваша посудина?

— Восемнадцать — двадцать, — скромно пояснил вопрошаемый.

— Да я так и знал!

— Ну, а раз вы такой «знающий», может, подскажете, где у вас начальник порта? — прищурился на калеку мужчина.

— Я могу проводить! — тут же подскочил с парапета Кирюха. А что? Подзаработать всем хочется. Однако «сэр капитан» коммерческий пыл мальчугана поубавил:

— Нам сначала не туда надо. Так что, можно и на словах.

— А он всё здесь знает: и «туда» и «не туда». И проведет вас в лучшем виде, — ну и кто меня лезть просил? Будто я — в доле.

— Всё-всё? — уточнил мужчина.

— Ага, — согласно пробасил Кирюха. — И даже то, что по возрасту знать не положено, — добавил совсем уж доверительно, на что капитан разразился смехом. А через минуту, с подошедшим к нему плотным бородачом и прыгающим впереди проводником исчез в толпе.

Мне же сидеть в сравнительной тишине долго не пришлось. Но, сначала, взбодрился Упс:

— Цапли, длинноклювые, чтоб вас не вовремя накренили, — заерзал он по мостовой своей деревяшкой, однако, уже через секунду удивленно открыл рот:

— Зоя.

— Что? — перевела я озадаченный взгляд с Упса на усатого начальника портовой охраны.

— Я — за тобой, — скосясь на калеку, пояснил тот. — Начальник порта приказал, как только ты здесь, на его территории в следующий раз появишься, привести тебя к нему.

— Неужели? И прямо под конвоем?

— Да что уж так то? — в ответ изобразил охранник неловкость. — Просто, рядом. Ты же видишь: я один и без сабли.

— Ну, и на этом спасибо… Пошли, — ох, давно я со своим опекуном откровенно не разговаривала. Видно, настал долгожданный час…

— Здравствуйте, сэр Сест! — пожалуй, начало «откровенной» беседы вышло преувеличенно радостным. Что тут же отразилось на ответной реакции:

— Проходи, садись.

— Хорошо, как скажете, — поубавила я пыл. И, сцепив перед собой на лакированном столе пальцы, приготовилась ждать.

Вообще, «ждать» здесь было даже приятно. В тишине и прохладе, обособленных от порта за окнами. И глазеть по сторонам, постоянно возвращаясь взглядом от карт и графических картин на стенах к одному и тому же — компасу на рабочем столе опекуна. Еще отцовскому. И что он здесь делает, я понятия не имела, а вот выяснить никак не решалась. Может, сейчас?

— Зоя, я знаю, зачем ты была в порту два дня назад, — ух ты! Хорошее начало.

— И зачем? — может, у него другие версии есть?