Помоги проекту - поделись книгой:
— Читайте текст.
Ховрин и Штарев обнаружили документы не военно-оперативные, а политические, адресованные Вердеревскому за подписью помощника морского министра Дудорова. В них говорилось об обстановке в Петрограде. В одной из депеш, переданной в 19 часов 15 минут, Дудоров сообщал, что Временное правительство в согласии с ВЦИК приказывает немедленно прислать «Победителя», «Забияку», «Гром» и «Орфея» в Петроград, где им войти в Неву. «Идти полным ходом. Посылку их держать в секрете… Временное правительство возлагает на них задачу демонстрации и, если потребуется, действие против прибывших кронштадтцев…» Через пятнадцать минут — новая шифровка. Вердеревскому предписывалось принять меры к тому, чтобы ни один корабль без его приказа не мог подойти к Кронштадту. Предлагалось такие корабли топить.
— Значит, руками гельсингфорцев временные с ведома соглашательского ВЦИК хотят расправиться с кронштадтцами?! Что задумали живоглоты! — зло произнес Дыбенко, когда его познакомили с содержанием секретных депеш.
Командующего флотом пригласили на «Полярную звезду». Не хотелось Вердеревскому предавать широкой огласке шифровки. А пришлось… Его ждали представители 62 кораблей и весь состав Центробалта. Дыбенко сам зачитал депеши, затем проекты резолюций. В одной балтийцы требовали передачи всей власти в руки ВЦИК. Во второй — арестовать Дудорова, для чего направить в Петроград делегацию на эсминце «Орфей». Третья предлагала комиссару Временного правительства Онипко немедленно покинуть Главную базу. Моряки послали революционный привет петроградским рабочим и солдатам и заверили, что балтийцы всегда готовы оказать им поддержку.
В 3 часа 25 минут 70 делегатов во главе с Ховриным отбыли в Петроград…
На следующий день ближе к вечеру Дыбенко разговаривал по прямому проводу с делегатом I Всероссийского съезда Советов Маркиным и узнал от него, что Ховрин еще не принят ВЦИКом и будет ли принят — неизвестно. Это возмутило председателя Центробалта и он снова собрал представителей частей и кораблей Главной базы. Сообщил о разговоре с Маркиным. Все негодовали, потребовали послать в Петроград еще одну делегацию и заявить ВЦИК, что моряки будут признавать только власть, выдвинутую «из состава Всероссийского съезда Советов…». Избрали делегатов, старшим назначили Дыбенко.
Ночью на эсминце «Гремящий» делегация отправилась в столицу.
…Прождав весь день, 5 июля поздно вечером Ховрин с матросами, наконец, попал на заседание ВЦИК, которое вел меньшевик Н. С. Чхеидзе. С погромной речью выступал «специалист» по флотским делам меньшевик В. С. Войтинский. Он утверждал, будто Центробалт и его председатель Дыбенко ввели в заблуждение матросов, и натравливают их на Временное правительство. После него на трибуну поднялся Ховрин. Он зачитал резолюции и передал их Чхеидзе. В зале поднялся невероятный Твалт, депутаты кричали, свистели, топали ногами. Чхеидзе объявил перерыв, пообещав обсудить резолюции балтийцев завтра. Это была заведомая ложь, ибо уже состоялся сговор эсеро-меньшевистского ВЦИК и Временного правительства о наступлении на большевиков.
Вот что пишет об этом сговоре А. Ф. Керенский: «Мое требование ареста Ленина, Зиновьева, Коллонтай и т. д. встретило сначала некоторые колебания со стороны. ЦИК, представители коего по этому поводу явились во Временное правительство. В 1-м часу ночи все колебания прекратились, и даже делегаты Совета сняли с очереди свои возражения. Но в это время члены штаба округа уже приступили к выполнению арестов…»
При выходе из Таврического дворца юнкера арестовали весь состав первой делегации балтийцев. Ховрин и его товарищи ночь на 6 июля провели в «Крестах»…
А эскадренный миноносец «Гремящий», на борту которого находился Дыбенко со второй делегацией, всю эту ночь раскачивался на волнах Балтики и в 6 часов утра ошвартовался на Неве у Английской набережной. Сюда же почти одновременно подошел и миноносец «Молодецкий» под флагом комфлота Вердеревского. Набережная и прилегающие к ней улицы были оцеплены войсками и юнкерами.
— Вас встречают? — спросил председатель Центробалта Вердеревского. Адмирал пожал плечами…
Дальнейшее шло по тщательно разработанному плану. Вердеревского оттеснили, а делегацию окружили юнкера, посадили в автомобили и повезли на допрос, а потом в «Кресты»…
«Председатель ЦК Балтийского флота был арестован непосредственно чинами моего военно-морского кабинета», — признается А. Ф. Керенский в своих воспоминаниях.
По его же приказанию Дыбенко был посажен в одиночную камеру, сырую, грязную. Свет еле-еле проникал через маленькое квадратное оконце под самым потолком…
Все тело ныло от боли, особенно правое плечо, по которому юнкер крепко ударил прикладом… Карцерный режим, плохая пища, побои сказались на здоровье. На шестой день Дыбенко перевели в лазарет, переполненный уголовниками. Скоро из лазарета выписали. Перевели в другую камеру.
Страх перед массами заставил Временное правительство освободить большинство членов Центробалта. Отпустили моряков-гельсингфорцев и участвовавших в июльской демонстрации кронштадтцев, правда, винтовки им не возвратили. А Дыбенко держали, хотя следствие было закончено. Его обвиняли в государственной измене, разглашении военных тайн, шпионаже, организации мятежей.
— Идут на подлоги, подтасовку фактов, на любую подлость — на все, лишь бы подвести под смертную казнь, — негодовал Павел…
Кончился июль, а суда не было. Не состоялся он и в августе…
Как-то через открывшееся окошечко в двери камеры Дыбенко увидел матросские бескозырки. Это Вася Марусев привел делегацию с «Петропавловска» и «Республики». Ребята принесли продукты и пачку резолюций с требованием «немедленно освободить моряков из тюрьмы».
— Как же вас пропустили? — спросил изумленный Павел.
Марусев показал мандат и рассказал, что в Петрограде образован Центральный исполнительный комитет военного флота — Центрофлот при ВЦИК из моряков — делегатов I съезда Советов и он, Марусев, входит в него. Поведал Вася и о том, что большинство в Центрофлоте — меньшевики и эсеры и, конечно, поддерживают Временное правительство. С соглашательским болотом ведут борьбу большевики — Иван Сладков, Николай Пожаров, Николай Маркин, Владимир Полухин, он, Марусев, и другие.
Потом навестил Маркин, теперь он работал во ВЦИКе.
— Скоро тебя освободят под залог, — сказал он. — На этом настаивают большевики — члены Центрофлота и Гельсингфорсское матросское депутатское собрание[5]. Хорошую они характеристику тебе дали. На, читай. — Маркин передал лист с напечатанным на машинке текстом. — Читай вслух, и я с удовольствием послушаю.
«Он действительно был во время революции председателем ЦКБФ вплоть до его ареста в Петрограде… Выражаем ему сочувствие, как невинно пострадавшему за общее дело революции. Мы уверяем граждан России, что тов. Дыбенко страдает за наше дело русской демократии, и считаем своим прямым долгом заявить, что мы всей душой поддержим его как материально, а также политически…»
Освободили Дыбенко 5 сентября, запретив выезжать в Гельсингфорс. А он в Петрограде задерживаться не хотел. Ждал с нетерпением, когда подвернется «оказия» на Главную базу. Друзья каждый день ходили в разведку на набережную Невы. Повезло Васе Марусеву. Прибежал сияющий.
— Прибыл «Гремящий». С самим командующим пойдешь на Главную базу.
Дыбенко уже знал, что контр-адмирал Развозов сменил Вердеревского, ставшего по милости Керенского морским министром во Временном правительстве.
— Отлично, Вася. В море и познакомимся.
Провожали Марусев и Маркин. У Английской набережной к ним подошли два матроса с «Гремящего».
— Доставим с ветерком. — Сообщили: —Наш судовой комитет всю ответственность берет на себя, об этом заявлено и командиру. — Провели в матросский кубрик. В оживленной беседе быстро пролетело время. Только близ Гельсингфорса Павел поднялся на палубу. Обдало морской прохладой и окропило мелкой соленой пылью. «Крещенье после тюрьмы».
Верны революции
Моряки встретили Павла с радостью и надеждой. «Теперь Дыбенко наведет порядок в Центробалте».
Пока Дыбенко и его соратники-большевики были запрятаны в тюрьму, Керенский распустил неугодный ему состав Центробалта и поспешил организовать выборы нового. Не устроил его и этот. Опять распустил. Только на третий раз добился своего: в Центробалте теперь преобладали соглашатели.
«Надо готовить второй съезд моряков Балтфлота, чтобы дать бой меньшевикам и эсерам», — размышлял Дыбенко. И словно в воду глядел. 15 сентября делегатское собрание морских частей Кронштадта предложило срочно собрать флотский съезд и переизбрать Центробалт. Кронштадтцев поддержали делегатские собрания матросов Гельсингфорса и Або-Аланда. Было решено открыть съезд 25 сентября. Образовали подготовительную комиссию. Включили в нее и Дыбенко.
Еще до съезда произошел конфликт между Центрофлотом и Временным правительством. Повод был пустяковый. Центрофлот занял в Адмиралтействе пустовавшую комнату в Главном морском штабе. Пожаловались Керенскому, а тот взбесился: распустил выборную организацию моряков.
В защиту своей организации, хотя и не устраивавшей их по своему составу (соглашательская), выступили балтийцы. Действия Керенского моряки расценили как новое наступление контрреволюции на демократические права и организации флота.
И вот 19 сентября на «Полярную звезду» на пленарное заседание Центробалта собрались представители 80 кораблей, а также в полном составе матросская фракция Гельсингфорсского Совета. Председательствовал Дыбенко. Слушая гневные слова ораторов, он искренне радовался: «Нет, не остыл революционный накал. Моряки сейчас защищают не соглашательский Центрофлот, а свои революционные завоевания». Выступил и Павел.
— Никогда наши отношения с Керенским не улучшатся, — гневно произнес он. — Предложил проект резолюции. В ней говорилось: «Считать роспуск нашей выборной организации — Центрофлота незаконным и недопустимым… Пленарное заседание заявляет, что больше распоряжений Временного правительства не исполняет и власти его не признает… Права же своих организаций мы будем отстаивать всеми имеющимися у нас средствами».
Резолюция была принята единодушно:
— И впредь с Временным правительством будем разговаривать на таком языке, — добавил от себя Дыбенко.
…Наступило 25 сентября. На «Полярную звезду» на II съезд прибыл 121 делегат, представлявший весь Балтийский флот.
Съезд объявляется открытым. Организованно избрали президиум: председателем — П. Е. Дыбенко, секретарем — А. Г. Железнякова, делегата от кронштадтцев. Единодушие не нарушалось ни на одном из заседаний.
В первый же день в принятой резолюции делегаты призвали Петроградский Совет «быть инициатором созыва Всероссийского съезда Советов, которому надлежит взять власть в свои руки…».
На следующий день с докладом о политическом положении в стране выступил Антонов-Овсеенко.
Делегаты долго аплодировали заключительным словам оратора:
— Возможно, скоро придется сражаться на баррикадах. Но мы будем знать, что через них мы идем прямо к социализму…
Во время заседаний было получено тревожное известие — 29 сентября немецкий флот начал большое наступление на острова Моонзундского архипелага. Враг рвался к революционному Петрограду.
Выступая перед делегатами, П. Е. Дыбенко и другие большевики призывали моряков стоять насмерть, не пропустить врага в Финский залив, к Петрограду. В предложенном Дыбенко и принятом съездом обращении говорилось: «Товарищи, докажем всему миру, что революционный Балтийский флот, защищая революционную Россию, погибнет, но не отступит перед флотом германского императора».
На боевые корабли были назначены комиссары. Работу съезда прервали. Многие делегаты-члены Центробалта во главе с Дыбенко выехали в район боев.
…Свыше 300 кораблей сосредоточили немцы при Моонзунде, более двух третей своего флота! Десять новейших линкоров. Десять крейсеров. Эсминцы. Подводные лодки. Авиацию… Командование же Балтфлота выделило в состав действующего отряда в Рижском заливе два старых линкора «Славу» и «Гражданин», три крейсера, тридцать миноносцев и еще очень незначительные силы. Правительство Керенского ничего не предпринимало, чтобы дать отпор врагу.
Тогда руководство флотом взяли в свои руки революционные организации, большевики. Они воодушевляли матросов на боевые подвиги. Среди команд судов царило единодушие и сплоченность.
А вот некоторые адмиралы и офицеры оказались трусами и предателями. При первых же успехах немцев, высадившихся в бухте Тегелахт, командовавшие русским флотом в Моонзундской операции контр-адмирал Свешников, начальник штаба капитан Реек и остальные штабисты бросили войска и бежали на материк, даже не позаботившись уничтожить секретные документы, которые попали в руки противника. «Отбыл» в неизвестном направлении и командовавший дивизией подводных лодок адмирал Владиславлев. Сбежал начальник боевого участка на мысе Церели фон Кнюпфер…
Керенский в своем приказе-воззвании о настоящих изменниках умолчал, а геройски сражавшихся матросов обвинил в недисциплинированности и небоеспособности.
Делегаты, вернувшиеся на съезд с места боев, негодовали. Дыбенко предложил проект резолюции: немедленно удалить авантюриста Керенского из правительства…
Съезд продолжался. Делегаты утвердили новый устав ЦКБФ и постановили переизбрать Центробалт. Приняли решение о введении института комиссаров. Съезд осудил политическую линию соглашательского Центрофлота, потребовал созыва Всероссийского съезда военных моряков. Избрали делегатов на II Всероссийский съезд Советов и на Северный областной съезд Советов. В их составе преобладали большевики и им сочувствующие. Дыбенко — делегат обоих съездов.
Делегаты возвращались на корабли, базы, форты, батареи, чтобы готовить матросские массы к последнему решительному бою — вооруженному восстанию за свободную Россию.
«Призываю к вооруженному восстанию»
Началась подготовка к выборам в Учредительное собрание. Гельсингфорсский комитет РСДРП(б) выставил кандидатами Владимира Ильича Ульянова (Ленина) и Павла Ефимовича Дыбенко. Павел сробел. Подумать только! Ленин, вождь партии большевиков, — и рядом он, Дыбенко, балтийский матрос!
А вскоре избранные II съездом Балтфлота делегаты отъезжали в Петроград на съезд Советов Северной области…
Тяжело дышит паровоз, оставляя за собой облака дыма и гари. В вагоне говорят о моонзундских событиях. Восемь дней шли упорные бои. Балтийский флот потерял линкор «Славу» и миноносец «Гром». Немцы —10 эскадренных миноносцев, 6 тральщиков, повреждены 3 новых линкора, 4 миноносца, 3 тральщика.
— Революционные моряки сдержали клятву, — с удовлетворением произнес Дыбенко, — отбили у немцев охоту лезть к Петрограду!
За разговорами пролетела ночь. Вот и Финляндский вокзал…
Когда матросские делегаты вошли в зал, со всех концов послышались приветственные возгласы. Дыбенко предоставили слово. От имени моряков Балтики он заявил:
— Спасти Балтийский флот, революционный Петроград и революцию может только Советское правительство, которое предложит мир всем народам. Флот категорически отказался выполнять какие бы то ни были приказы Временного правительства. Он выполнит приказы комиссаров Советов и Советского правительства. Все силы и средства Балтийского флота — в распоряжении съезда. В любой момент флот по вашему зову готов к выступлению…
Три дня работал съезд. Его решения призывали массы к вооруженному восстанию. Был образован исполнительный комитет Советов Северной области. Дыбенко был избран в его состав.
Перед тем как разъехаться, делегаты побывали на многих петроградских предприятиях. Павел выступал на митинге в цирке «Модерн». Но особенно запечатлелась встреча с рабочими Ижорского завода. Вместе с руководителями большевиков завода вошел он в огромный цех. Народу — полным-полно: сидели на станках, на полу, некоторые взгромоздились на подъемные краны, кое-кто под самую крышу залез. Выступал меньшевик Церетели.
Рабочие увидели пробирающегося к трибуне высокого чернобородого матроса.
— Дать моряку слово! — закричали со всех сторон. — Желаем слушать балтийца!!!
Дыбенко тут же потеснил Церетели и, подавшись вперед, начал речь:
— Мы хотим знать, с кем вы? С нами, матросами и солдатами, или с Временным правительством?..
Единогласно принятая резолюция дала ответ на вопрос: «Долой коалиционное правительство — слугу империалистов… Вся власть Советам!»
— Вы что же это, к вооруженному восстанию зовете? — крикнул Церетели. — Придется снова вас арестовать.
— Не угнаться, — ответил Дыбенко. — Мы теперь на полной воде, а вы на мели. — И подождав, пока прекратятся аплодисменты и смех, кончил: — Да, я призываю к вооруженному восстанию, а насчет ареста, посмотрим кто кого, — и пошагал через цех.
Рабочие проводили шумными аплодисментами…
Перед отъездом в Гельсингфорс встретился с Антоновым-Овсеенко, который теперь оставался работать в Петрограде в военно-революционном комитете. Владимир Александрович, увидев Дыбенко, сразу сообщил, что В. И. Ленин дал согласие баллотироваться в Учредительное собрание от балтийских моряков. Потом перешел к делам балтийцев. Рекомендовал Центробалту все внимание сосредоточить на подготовке людей и боевых кораблей к вооруженному восстанию, следить за действиями штаба флота.
— Приближаются решающие дни! — с пафосом произнес Антонов-Овсеенко. — О начале штурма получите телеграмму…
«Высылай устав»
16 октября приступил к работе Центробалт четвертого созыва, состоявший в основном из большевиков. Председателем вновь стал П. Е. Дыбенко. Он решительно повернул штурвал ЦКБФ на большевистский фарватер. Центробалт выполнял решения Центрального Комитета партии, готовил флот к вооруженному восстанию.
Верное Временному правительству офицерство тоже готовилось. Но по-своему. В его планы входило, например, уничтожение Кронштадта и боевого революционного ядра флота.
Председатель Центробалта поручил комиссарам взять под свой контроль средства связи штаба флота, частей, соединений, укрепрайонов. В дополнение к инструкции, утвержденной общефлотским съездом, ЦКБФ разработал подробные указания комиссарам, назначенным в штаб на службу связи, и обязал их внимательно следить за всей оперативной перепиской.
Комиссары взяли под свой бдительный контроль все виды снабжения, склады с оружием и боеприпасами. В том числе и арсенал Свеаборгского порта… На кораблях и береговых частях были созданы боевые роты. Введена мобилизационная готовность: после 17 часов никто не имел права отлучаться с кораблей на берег…
Центробалт избрал тройку для руководства подготовкой к восстанию в составе П. Е. Дыбенко, Ф. С. Аверичкина, Н. Ф. Измайлова.
Экипажи срочно ремонтировали миноносцы, предназначенные для похода в Петроград. Дыбенко 23 октября весь день помогал матросам. Часа два-три поспал в каюте штурмана эсминца «Забияка» и чуть свет поспешил на «Полярную звезду». Дежуривший там Аверичкин вручил пачку телеграмм. Просмотрел все, но нужной, о начале штурма, не было.
Аверичкин доложил, что в Гельсингфорсе арестованы последние представители Временного правительства, на всех железнодорожных станциях до Петрограда установлена морская комендатура.
— Боевые роты на кораблях ждут приказаний, — продолжал Аверичкин. — Измайлов с товарной станции только что сообщил: эшелоны будут готовы к 18 часам…
Решили в 16 часов собрать пленарное заседание Центробалта совместно с судовыми комитетами. Старший гальванер с линкора «Петропавловск» Евгений Блохин зачитал проект резолюции: «По первому зову Центробалта идти и победить или умереть… Да здравствует власть Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, на защиту которых мы все единодушно по первому зову пойдем и будем верить в полную победу над капиталом и в освобождение порабощенных народов!» Все пункты резолюции были одобрены.
Члены судовых комитетов разошлись по кораблям и частям, поручив П. Е. Дыбенко на совместном заседании Гельсингфорсского Совета и областного комитета заявить о готовности моряков сражаться за власть Советов.
Заседание открыл в 19 часов 30 минут А. Л. Шейнман.
— Мы собрались, чтобы узнать, на какие силы революция может рассчитывать, — сказал он.
На трибуне Дыбенко…
— Настала пора доказать, как надо умирать за революцию! — говорит он. Затем огласил принятую Центробалтом совместно с представителями судовых комитетов резолюцию и в заключение сказал, что матросы Балтики не пожалеют жизни и, если потребуется, отдадут ее за счастье многострадального народа. И в этот момент ему подали телеграмму. «Центробалт. Высылай устав», — прочитал Дыбенко. Это был условный сигнал: восстание в Петрограде началось, срочно высылай корабли и моряков…
«Началось!» Немедленно возвратившись на «Полярную звезду», Павел вызвал Развозова и флагманского инженера-механика Винтера. «Придут, теперь Центробалт приказывает». Федора Аверичкина попросил собрать механиков с миноносцев.
Развозов и Винтер явились без промедления. Дыбенко спросил командующего: будут ли готовы миноносцы к утру? Ответил инженер-механик — работы еще много и потребуется не менее двух суток.
Аверичкин позвал механиков и старших машинистов. Грязные, усталые, щеки провалились. На вопрос, когда будут готовы корабли, дружно ответили, что к утру все работы будут закончены.
— Спасибо! Передайте всем товарищам, занятым на ремонте, благодарность Центробалта.
Развозов дважды воскликнул «Невероятно!» и вместе с Винтером вышел из салона.
Для надежности Дыбенко отдал командующему приказ: «21 час 40 минут. Срочно дать распоряжение выйти в Петроград миноносцам «Забияка», «Страшный» и «Меткий»…» А чтобы Развозов и его штаб в последний момент не сорвали операцию, направил приказания и комиссарам — готовиться к выходу… Крейсеру «Аврора», заградителю «Амур», 2-му балтийскому и гвардейскому экипажам, команде Эзеля (эта команда после эвакуации острова находилась в Петрограде) послал радиограмму — всецело подчиняться распоряжениям военно-революционного комитета. Приказ комиссарам: присутствовать при расшифровании всех телеграмм штаба.
Поздно вечером 24 октября началось второе пленарное заседание Центробалта и его президиума. Заседали недолго. Одобрили сообщение об открытии в Петрограде 25 октября II съезда Советов и приняли решение: Балтийский флот «поддержит борьбу съезда за власть всеми своими вооруженными силами». Комиссару эскадренного миноносца «Самсон» Григорию Борисову поручили доставить это решение в президиум съезда Советов.
Поделиться книгой: