Хеллтаун

Мария Минаева

Хеллтаун

Глава 1. Эгоизм

1

89 % на 90 % — еще чуть-чуть и шкала загрузки заполнится. В смотрящем на монитор компьютера сонном мужчине мешаются раздражение и предвкушение, но не желание поспать еще хоть пару минут. Как спать, если вот уже почти загрузилась «Эпоха мертвецов», лучшая игра последних десяти лет, как ее успели наречь даже самые строгие игровые эксперты? Всю ночь игра скачивалась, но оказалась такой огромной, что все равно не успела загрузиться. Теперь Каннингему идти на работу и надеяться, что супруга не вырубит комп, не собьет скачивание. Дэниел смотрит время на смартфоне — 06:43. Через пару минут заорет будильник на телефоне, и если сейчас же вместе с ним не уйти на кухню, то следом заорут проснувшиеся жена и дочь.

Умыться, почистить зубы, воспользоваться дезодорантом — Каннингем научился собираться на работу менее чем за пять минут, еще толком не отойдя ото сна. Всё равно проснется уже по дороге, за рулём. Да, возможно, он рано или поздно проснуться вовремя не успеет, не успеет вовремя повернуть или не заметит встречную машину, разобьется, — ну так и что с того? С каждым новым унылым днем всё больше кажется, что случайная смерть в автомобильной аварии лучше такой собачьей жизни, какой он живет в последнее время. Что угодно будет лучше, если подумать.

Выезжая из гаража на своем Nissan’е, в который раз чуть не сбивает соседку. Почти каждое утро молодая блондинка выбегает на пробежку, и пробегает по тротуару возле дома Дэна именно в тот момент, когда он пытается выехать на дорогу. Сказать, что это надоело и бесит — ничего не сказать.

— Привет, сосед! — бодро улыбается соседка. — На работу?

— Привет, Лорэйн! — натянуто улыбается мужчина, разворачивая автомобиль в нужном направлении. — На работу! А ты всё бегаешь?

— Ага!

По лицу Лорэйн видно, что она хочет продолжить эту нелепую светскую беседу, но Каннингем уже вдавил в пол педаль газа. Строительный объект, на котором работает мужчина последние несколько месяцев, в часе езды от дома, именно поэтому и приходится выходить раньше обычного, а возвращаться позже. Сама работа не сахар — людей нет, берут всех подряд, в том числе и нелегалов. Конечно, благодаря иммигрантам можно хорошо сэкономить, те готовы впахивать за копейки, а начальство будет считать, что это норма, что так и нужно.

Повышать зарплаты? — Нет, бред! Улучшать условия работы? — Зачем, если нелегалы готовы работать в любых условиях, а у остальных не останется выбора. Давать больше одного выходного в неделю? — Что за чушь, лучше и этот последний выходной отберем, скажем, что так и нужно. Блин, да начальство даже бродячих собак с объекта не потрудилось убрать! Бегают там и лают целыми днями, выпрашивая еду. Всем плевать, если эти собаки, кого-то покусают, может и заразят чем-то. А всех, кто начинает возмущаться, тупо увольняют, причем работа же неофициальная — тут и в профсоюз не пожалуешься. Вместо уволенных возьмут на одно место дюжину нелегалов за такие же деньги. Сейчас иммигрантов на стройке уже столько, что непонятную тарабарщину иностранной речи Дэн слышит чаще, чем родной английский.

Более того, один из таких иммигрантов, русский парень Вова с непроизносимо сложной фамилией, уже пару недель как стал бригадиром. Слава богу, не один Дэн возмущается тем, что русского поставили над американцами — друг со старшей школы Кевин Биртич, работающий тут же электриком, полностью разделяет сдержанное негодование Каннингема.

Дэн добирается на объект, видит на парковке у недостроенного дома машины всех коллег. Кевина замечает на лужайке перед домом. Друг матерится и пытается отереть подошву кроссовок о сухую осеннюю траву.

— Чертовы псины! — ругается Биртич. — Загадили весь двор… Перестрелял бы, зараза. Новые, блин, кроссовки в дерьме!..

— И тебе привет, Кей, — улыбается Дэниел, протягивая руку для пожатия. Друг пожимает ладонь, и рассерженное лицо товарища меняет подкупающая улыбка до ушей. — Зачем ты на работу новую обувку таскаешь? Тут же дерьма полно на каждом шагу.

— Как недипломатично, брат! Они ведь тоже люди, — иронизирует Кевин, Дэн отлично понимает кого тот имеет в виду. Хорошо, что рядом никого кроме них двоих нет, Биртич очень рискует с подобным юмором.

Кей бросает оттирать вымазанную подошву, друзья вместе направляются в сторону недостроенного дома. Каннингему нужно в журнале отметиться, что прибыл вовремя. Следом, естественно, выбегают местные дворняги, приветливо виляя хвостами и прижимая уши. Биртич замахивается на них, кричит нецензурщиной, все еще злится за кроссовки, и собаки, жалостливо скуля, разбегаются кто куда. Стройка, несмотря на раннее утро, уже в полном разгаре: где-то работает дрель, где-то стучат и ругаются, недалеко играет задорный мексиканский рэп, а совсем рядом вовсю работает циркулярная пила, издавая огромное количество шума и почти глуша музыку.

— Вова тебя уже искал! — перекрикивая пилу, говорит Дэниелу друг. — Забыл сразу сказать!

— О, супер! — отвечает Каннингем, закатывая глаза. — Только его не хватало для полного счастья утром!

Неожиданно циркулярная пила затихает, и работавший с ней старик Митч нагло вмешивается в беседу:

— Ага, искал тебя Вова! Грит, Канигуму башку отверчу, пущай только явится, — пародирующий деревенский акцент столяр заливается харкающим смехом.

— Так и говорит? — с улыбкой переспрашивает Дэн.

— А то! Так и грит!

Кевин и Дэниел смеются над словами старого реднека вместе с ним самим, но когда тот отворачивает и вновь запускает пилу, отпиливая очередной шмат толстого бруса, Биртич крутит пальцем у виска, кивая на деда. Для старика Митча нормально подойти к двум людям, разговаривающим на личные темы, и бесцеремонно вмешаться, начинать беседовать вместе с ними. И это, как минимум, неприлично, а как максимум неприятно. Но наглому реднеку сто лет в обед, а потому ему всё тому сходит с рук, любую бредовую старческую выходку прощают.

Хотя шутку про бригадира от старика Дэн посчитал удачной. Молчаливый русский Вова ничего такого сказать не мог, в том-то и ирония. Собственно, в этом еще одна большая претензия Каннингема к иммигранту — тот не может внятно объяснить задачу, не знает нужных слов, а все пытается жестам, мимикой и знаками какими-то. Неужели так сложно выучить английский за столько лет жизни в США? Почему Дэниел должен пытаться понимать русского без слов и почему за это издевательство не доплачивают сверхурочно?

Впрочем, плевать. Дэн хочет одного — отработать этот день, вернуться домой и играть. Семь лет он ждал второй части «Эпохи мертвецов», семь чертовых лет! Первая часть была лучшим, что видел он за всю свою жизнь — реалистичное, захватывающее выживание в мертвом мире, где тебя спасает сила, смекалка, реакция. С первого до последнего дня все семь лет Дэниел только то и делал, что следил за новостями от разработчиков. Утро мужчины начиналось с чтения твиттов от разработчиков, вечер заканчивался тем же. Восемь раз, каждый год, Дэн перепроходил первую часть, наизусть ее выучил, но игра продолжает восхищать и удивлять. Казалось, что комп не потянет вторую часть, но повезло — тютелька в тютельку игрушка подходила по параметрам.

Дэниел закинул все необходимые составные части смеси в бетономешалку, начал ждать пока машина сделает свое дело, а мыслями уже в «Эпохе мертвецов». Настолько погрузился он в собственные мечты, что заметил подходящего бригадира.

— Готовься к пантомиме, брат, — шутит работающий рядом Кевин, хлопая друга по плечу, и тут же отходя по своим электрическим делам.

Лицо русского Вовы как всегда хмурое и сердитое, будто его неделю уже запор мучает. Это карикатурно серьезное выражение бригадира не красит: молодой мужчина, лет тридцати максимум, из-за сдвинутых на переносице черных косматых бровей кажется старше лет на двадцать. Да и в целом выглядит как бандит СССР, прямиком из старых боевиков.

— Ну как? — выдавливает из себя Вова, переводя взгляд с бетономешалки на Дэна и обратно.

— Что «как»? — переспрашивает Каннингем.

— Ну как это, — настаивает русский, а что он хочет все еще не понятно и близко. Дэниел решает поиграть в угадайку, тем более в случае с косноязычным бригадиром это единственный способ понять, что ему надо.

— Ты хочешь спросить, как я замешиваю бетон? Рецептуру пересказать?

— Нет.

— Нужна бетономешалка?

— Нет! Нужно как. Как! — Вова махает на машину руками, переходя на русский, а потом указывая на недостроенный объект.

— Да что б тебя… — Дэн терял всякое терпение. — Что? Что, черт возьми, от меня хочешь? По-английски! Скажи это, не нужно показывать!

Но даже после криков Каннингема эта, вне всякого сомнения, талантливейшая пантомима, не прекратилась. Вова махал на бетономешалку, потом внезапно присел на четвереньки, агрессивно стучал ладонью по земле, затем опять указывал на замешивающийся бетон. Бесполезно. Бригадир побежал к недостроенному особняку, чтобы вблизи показать на него, но Дэн по-прежнему не понимал, что русский хочет донести:

— Что там? Что, стены? Окна?

Другие рабочие проходили мимо, уже не обращая никакого внимания на энергичные телодвижения Вовы, и только Кевин наблюдал со всем из окна и ржал.

— Как бетон здесь или туда? — продолжал спрашивать рассерженный Вова.

Дэн вздохнул и положил ему ладонь на плечо:

— Вова, я ни слова не понимаю, что ты городишь. Короче, давай, зови Алексея. Это не дело. Мы просто теряем время с твоими объяснениями.

Вот, что удивительно в Вове, так это то, что он как умная собака — понимает абсолютно всё с первого раза, только сказать ничего не может. Бригадир плюнул через плечо, разочарованный тем, что его объяснения не помогли, но смиренно пошел искать того, кого просил привести Дэн. У Алексея, второго русского строителя на объекте, навыки говорения и понимания почему-то уравновешены. Когда общение с Вовой заходило в тупик, только Алексей мог рассказать по-человечески в чем заключалась мысль Вовы изначально.

Королева красоты старшей школы Далси Каннингем стала матерью-домохозяйкой. Что может быть хуже для красивой и все еще молодой женщины? Хуже может быть только ленивый муж-идиот, которого не интересует ничего кроме игр на компьютере.

— Будь ты проклят. Будь проклят твой гребанный ящик… — тихо повторяла Далси, нарезая овощной салат на ужин любимому мужу, и представляя на месте капусты Дэниела. Злость, психологическая усталость и напряжение изуродовали все её движения. Но ведь это все еще обязанности хорошей жены: ежедневно готовить этому фанату стрелялок, будто она его повариха или мамочка. Да, сам он ни разу, — ни словом, ни взглядом, — не высказал какие-либо претензии. Но Далси это равнодушие бесило еще больше.

В соседней комнате раздался плач ребенка, и моментально шею ниже затылка опять свел болезненный спазм. Непроизвольное сокращение мышц — нервный тик. Далси с резким стоном, вырвавшимся из тяжелой груди, вскинула голову вверх, чтобы хоть немного унять эту невероятную боль. Нож для овощей выпал из рук женщины и со звоном стукнулся о кафельную плитку пола. Подобные спазмы уже случаются по несколько раз в день из-за стресса и расшатанных нервов.

Перебарывая желание заплакать от режущей спазматической боли, женщина поспешила успокоить плачущую дочку. Коре всего три месяца от роду, но голос у нее уже пронзительно громкий. Далси чувствует, что к спазматической боли присоединяется еще и головная боль. Женщина поднимает плачущую малютку на руки. В нос сразу ударяет вонь от рвотных масс — мать замечает желтое засохшее пятно на щеке и жидких светлых волосах доченьки.

— Ну вот, нужно опять купать тебя, — ласково укорила ее женщина, пытаясь успокоить плачущего ребенка.

Коре недавно поставили диагноз — синдром нервно-рефлекторной возбудимости, у ребенка повышена раздражимость. Такие дети требуют к себе много внимания, но у Далси, в силу ее занятости по дому, далеко не всегда было время на дочь. Плач девочки раздавался чаще, чем у более заботливых матерей с кучей свободного времени.

Далси чувствовала, что разрывается на части в прямом и переносном смысле. С одной стороны — вечно плачущее дитя, которого накорми, успокой, поменяй пеленки. С другой стороны — назревающий нервный срыв из-за усталости, каменной глыбой легшей на ее хрупкие плечи. Это началось еще во время тяжелой беременности с токсикозом и прочими «прелестями», продолжилось с бессонными ночами после рождения младенца, с безвозвратно утраченной стройной фигурой, необходимостью вести домашнее хозяйство в одиночку. Если Дэн думал, что покупать большой двухэтажный дом это прямо очень крутая идея, то Далси ежедневно проклинала эту покупку. Уборка в каждой комнате в общей сложности сжирала по полдня, полноценный рабочий график уборщицы, но без выходных и зарплаты. И наконец, как вишенка на этом поганом торте, психологически добивает Далси совершенно флегматичный муж. Его не интересует ни жена, ни ребенок, ни дом. Единственная функция мужа в этой семье — приносить деньги и греть задницей место у компьютера.

Искупав, переодев, накормив Кору, и уложив ее сонную и довольную в кроватку, Далси отправилась на кухню. На столе — недорезанный салат. Подняв с пола нож, женщина хотела первым делом ополоснуть его под водой, но, только открыв кран, вспомнила — тот сломан уже пару дней. Женщина ударяет по нему со злости, теперь отваливается смеситель. Злая Далси бросает нож в кухонную раковину рядом со сломанной деталью крана. В бессилии перед очередной возникшей проблемой, женщина закрывает руками лицо, готовая расплакаться в который раз за этот день. Мысленно, она удивлялась собственной реакции на обыкновенные вещи — чуть что и она либо ревет, либо психует. Это точно ненормально, но поделать с собой ничего женщина не могла. Наверно, это у нее, не у Коры, синдром нервной возбудимости. И знала женщина единственное действующее лекарство для себя.

Из шкафа достала новую бутылку виски. В первый попавшийся стакан налила себе порцию алкоголя и залпом выпила. Далси ненавидела алкоголь и алкоголиков, считала их недостойными уважения, абсолютно пропащими людьми, которые собственноручно разрушили свою жизнь. Но все эти характеристики полностью подходили под нынешнюю жизнь миссис Каннингем. После недолгого жжения в горле, по животу, а потом и по мышцам, растеклось тепло. Только этот мерзкий виски, много виски, мог сделать так, чтобы существование не казалось ничтожным. За фальшивой алкогольной веселостью все проблемы ушли на второй, третий и четвёртый планы, но с протрезвлением возвращались в двойном или тройном масштабе.

Бросив идею приготовления ужина, Далси взяла бутылку, стакан, и пошла в комнату, где спала Кора. За три месяца жизни девочки, Далси поняла, что нужно всегда быть поблизости новорожденной — это проще, чем бежать через весь дом, если она опять заплачет. На софе под тихий шум телевизора, и с недопитой бутылкой в руках, женщина и уснула.

Разбудила ее открывающаяся дверь соседней комнаты. Муж пришел с работы. Не сказав ни слова Далси, он направился в спальню. Далси поднялась, последовала за ним.

— Дэниел! — вскрикнула она, видя как мужчина выполняет заученные до автоматизма движения — нажимает кнопку на удлинителе, затем кнопку на системном блоке, после чего идет снимать рубашку и берет в шкафу чистую футболку, стараясь уложиться во время загрузки операционной системы. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Ну, к примеру, что-то вроде «Здравствуй, любимая! Как у тебя прошел день? Как наша дочь?» О, ну естественно, тебе плевать — как я могла забыть!

Дэниел сел в компьютерное кресло и нажал на ярлык на рабочем столе, запускающий очередную тупую стрелялку. Он просто молчал, не реагируя на крики жены.

— Какого черта ты молчишь, а? Эй, ты оглох?! — тон голоса Далси стал еще громче.

— Ты же спала когда я пришел. Не кричи, — поморщился мужчина на ее слова.

— Я не спала! — еще громче вскричала, доказывая ложное мнение буквально до хрипоты в горле. — Если бы ты работал как я здесь… В этом доме я и домработница, и кухарка, и нянька для нашего общего ребенка двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю! Одна, понимаешь? Всегда одна, ты в этом не принимаешь никакого участия.

— Я работаю. Приношу деньги. У нас неоплаченный кредит за дом на десяток лет, как ты помнишь, — все так же спокойно отвечал он, полностью уверенный в своей правоте.

Именно фраза про кредит всегда сводила эти ежедневные дежурные ссоры на нет. Так случилось и сегодня. Глуша в себе злость на мужа, Далси силилась промолчать и не накалять обстановку, но не могла:

— Твой кредит мне до лампочки, понял! На кухне кран сломался, в кладовой лампочка перегорела на прошлой неделе — и почему у нас в доме нет мужчины, что бы это починить? Зачем мне жить здесь, где я должна быть и бабой, и мужиком, да еще и не забывать про ребенка?

Далси душило чувство несправедливости, а недавно выпитый алкоголь придавал смелости. Но продолжать разговор дальше было невозможно, так как Дэниел надел наушники и больше ничего не мог слышать, тем более отвечать. Нет, они с ним больше не семья, а сожители. Чужие друг другу люди, которых связывает этот маленький комочек жизни, их дочь. Этот самый ужасный сон, который только мог присниться Далси, теперь стал ее повседневной реальностью. Она в браке-тюрьме с человеком, который ее не любит.

Сегодня ночью женщина опять спала на софе в детской, поближе к Коре. Хотя на неудобном твердом диванчике невозможно было нормально заснуть, да и девочка опять плакала всю ночь без причины. Только под утро удалось кое-как ее успокоить, и мать с дочерью уснули рядом — девочка у мягкой стенки софы широко раскинув ручки, как ей было удобно, а Далси тихонько примостившись с краю в позе эмбриона.

2

Перетерпеть истерику Далси было просто: нужно всего лишь отгородиться от ора обычным звуковым барьером наушников. Хотя, уж какой бы истеричкой ни была его жена, но ведь компьютер днем не выключила до окончания загрузки — к вечеру игра полностью загрузилась. Уже с начальной заставки мужчина понял, что вторая часть «Эпохи мертвецов» будет ничуть не хуже первой. Делать предположения, что игра лучше, Дэниел пока боялся, всякое может случиться. Например, излишняя толерантность.

Вот, правда, Каннингем не был противником геев, но чтобы максимально угодить этому уязвленному меньшинству, героев с нетрадиционной ориентацией и плавающим гендером в каждой игре больше, чем традиционных мужчин и женщин. Ради бога, пусть они будут, но себя-то Дэн считал мужчиной, которому нравятся женщины, и чтобы ассоциировать себя с героем игры, сопереживать ему максимально, он хотел бы видеть мужчину с такой же ориентацией и предпочтениями, как и у себя. А не полуженщину или полумужчину, который любит только себе подобных.

Но, нет, «Эпоха мертвецов» — это удивительная игра даже в вопросах толерантности. В центре сюжета суровый мужик, главный герой, ему приходится спасать свою бывшую жену, на вид типичную необремененную умом блондинку, из заполненного мертвецами офисного здания. Попутно характер главного героя раскрывается полнее, а блондинка оказывается далеко не такой простой, да и в офисном здании не только трупы и боссы-монстры находятся, но и другие выжившие. И вот этих-то выживших, Дэниел это кожей чувствовал, нужно бояться больше всего — больно они подозрительные.

Механика попадания в головы зараженным стала куда интереснее, но сложнее: мало того, что само оружие, даже огнестрельное, стало разрушаемым и могло после постоянного использования сломаться, так еще и для прицеливания приходилось три кнопки на клавиатуре поочередно зажимать, а потом только стрелять. Но чтобы лицезреть то, как бошки трупов красочно разрываются, разлетаются кусками в разные стороны, и не такое бы Дэн сделал! Черт, как они смогли сделать убийство настолько реалистичным? У мужчины создавалось ощущение, что для этого нужно убить кого-то в реальной жизни — это, наверно, единственный способ добиться такого уровня «живости» картинки.

Вот, Каннингем вместе со спасенной бывшей женой героя бежит через парк аттракционов. Погода пасмурная, вокруг лежит густой серый туман, из-за чего вовремя заметить приближающихся мертвецов сложно, как и нельзя заранее оценить, сколько их вообще вокруг. Приходится ориентироваться исключительно на слух, и, о господи, чего только не слышно в пустом парке развлечений! А самый страшный звук — смех мертвых клоунов. Жуткие создания, хотя и не самые сильные. Но кое-чего Каннингем не понимал — это обычные инфицированные, мутировавшие в боссов-клоунов, или это бывшие работники парка, которых заразили, когда они были в клоунском образе? Кем бы они ни были, но их жуткий смех из непроглядного тумана был словно демоническим. Но тем приятнее было убивать бешенных клоунов, когда те всё же бежали на него для атаки.

Внезапно мерзко начал орать будильник. 06:45. Ночь уже кончилась? Дэниел глазам своим поверить не может — неужели он умудрился не заметить, что играл всю ночь напролет? Мужчина смотрит в сторону кровати, их с женой супружеского ложа, но постель пустая. Далси так и не вернулась в комнату после ссоры.

Уже середина рабочего дня, а Дэн всё не может собраться, вот-вот уснет на ходу. С утра простое задание — сделать минеральную штукатурку стен в достроенной прихожей и коридоре, но даже здесь инструменты валятся из рук. Глаза болят, слезятся и слипаются; каждые полчаса мужчина делает перерыв, чтобы просто посмотреть в окно и выпить очередной стаканчик кофе, потому что работать невозможно. Вид трудящихся в поте лица коллег только еще больше усыпляет, но в этот раз заметил Дэниел и кое-что интересное: Вова с миской полной собачьей еды пытается дозваться местных дворняжек, а те всё не подбегают. Неужели начальство всё-таки вызвало службу по отлову животных? Неужели хоть эту проблему решило? Наконец-то, чудо свершилось!

Делая глоток дешевого кофе, Дэн в который раз пытается не уснуть. Вспоминает кадры из «Эпохи мертвецов», самые запоминающиеся моменты. С одной стороны, прошлая ночь для Каннингема точно прошла не зря — он наконец-то мог полностью отвлечься от своей мерзкой жизни, не думать о том, как он вляпался в свой дрянной брак, как влез в долги и проводит большую часть жизни на вонючей стройке с нелегалами. Нет, хотя бы на пятнадцать-шестнадцать часов он смог уйти в мир, где ему можно насладиться размеренным выживанием в постапокалиптическом мире. Вот там-то настоящая, правдивая, истинная жизнь, какая должна быть у любого настоящего мужика! Там можно завоевать свое место под солнцем без супер-крутого образования, без бабок, без связей с друзьями-богачами. Там человек важен сам по себе, а не его статус в обществе! Разве апокалипсис — это не рай? Не нужно работать, глупо думать о деньгах и долгах, ведь они давно в прошлом. Просто разбивай головы мертвецам, путешествуй по разным городам, под небом открытым ночуй, еду на костре готовь, охоться — ничего сложного, а к тому же сплошная дорожная и походная романтика. Всего этого слишком не хватало в однообразной жизни Дэна.

Когда утром прозвенел будильник, глаза уже почти слипались. Системный блок компа, образно выражаясь, горел, перегрелся от длительной работы на пределе своих возможностей. Будет ужасно, если какая-то из составляющих компьютера после игроночи перегорит — новый повод для истерики от Далси, хотя она эти чертовы деньги даже не зарабатывает! Жена, конечно же, вчера тоже показала свой характер — демонстративно уснула в детской комнате, на неудобной софе. Супер, очень по-взрослому, в свои двадцать два она ведет себя будто ей не больше двенадцати. Правда, двенадцатилетние не бухают, и в этом существенное отличие. Вчера дома опять воняло алкоголем. С тех пор как Далси родила, этот запах все чаще витал в комнатах. Хорошо хоть не пила во время беременности. Его жена сильно изменилась, и дело не только в потере стройности и привлекательности. У нее настолько испортился характер, что выносить ее нахождение рядом стало невозможно. Добрую, искреннюю Далси будто подменили сумасшедшей уродливой и вечно орущей женщиной. А ведь друзья, Кевин в первую очередь, предупреждали, что именно так и случится, когда отговаривали от женитьбы. Но о том, что бы уйти от нее сейчас, не могло идти и речи. Все-таки, у них есть общий ребенок, Кора, — его плоть и кровь, которую он никогда не решится бросить.

В Далси давно ничего не осталось от той королевы красоты, в которую он влюбился в старшей школе, но, впрочем, и Дэн хорошо изменился. Он понимал, что и в свои двадцать четыре выглядит лет на тридцать, уж точно не как игрок футбольной команды, каким был в восемнадцать лет — взрослая жизнь и работа на стройке сделали его толще и неповоротливее, но куда выносливее и суровее.

Нужно просто перетерпеть проблемы в жизни, когда-нибудь станет лучше. Но разве должен он двадцать четыре года жить такой жизнью? Работа-дом-работа. Большинство ровесников только познают жизнь во всей его красе, проживают лучшие годы молодости, веселятся ночами напролет, а он что? — превращается в медведя, который только и мечтает, что оказаться в своей берлоге и чтобы его там никто не трогал? И даже в этой берлоге, за которую кредит еще платить и платить, даже там нет ему спокойствия.

— Так что вчера тебе Вова вещал, я так и не понял, — появившийся рядом Кевин отвлек от тяжелых мыслей.

Каннингем вздохнул и выплеснул недопитый мерзкий кофе за порог, на улицу.

— Как объяснил Алексей, Вову очень интересовало мешаю ли я бетон для улицы или для внутренней отделки, — ответил Дэн не слишком весело. — Будто не знает, что внутри используется только пена. Тупой ублюдок.

Биртича же ответ действительно повеселил, от смеха тот за живот даже схватился.

— Шикарно! В России, наверно, всё бетоном заливают — даже кровати, чтобы не ёрзали! — сквозь смех выдавил из себя друг. Он начал кривлять Вову: — «Ну как, как, как»! Бро, у тебя тупо не было шансов. Это ж как догадаться можно было?

— Как-то можно было. Алексей догадался.

Каннингема после той истории на глазах у всех отсчитал главный по объекту, мол он не выполняет указания бригадира. И все равно, что для выполнения нужно сначала понять эти указания — выполняй и всё тут.

— Кевин, ты вообрази: взрослый человек, старше нас, перепутал слова «как» и «куда»! Как такое возможно? — негодовал Дэниел. — Почему он главный с такой тупостью? Бесит!

Новый приступ хохота от Биртича вообще не задевал. Каннингем знал, что друг не с него смеется, а с ситуации. Впрочем, осознание комичности положения приятнее ситуацию не делало ничуть. Дэну действительно стыдно, что он работает с круглыми идиотами на руководящих должностях.

— Не парься, бро, — как следует просмеявшись, Кевин всё же похлопал Дэна по плечу. — Тут ты не виноват.

Биртич уже ушел в соседнюю комнату недостроенного дома, оставляя Дэна грунтовать стены дальше, но вдруг окликнул:

— Кстати, в бар идём!

— Какой еще бар? — сонно переспрашивает Дэн. — Не, брат, извиняй, но я пас. В этот раз без меня. Меня на ходу вырубает. Я домой лучше.

Друга подобный ответ не устроил. Повторно бросив разбираться с розеткой, он еще раз подошел, наклонился ближе к Каннингему и сказал тихим заговорщицким тоном:

— Дэн, нельзя отказываться, — хитрые глаза Кевина ясно говорят, что тот что-то задумал, а значит Дэниел обязан быть частью этого плана. — Там наш Вова будет.