Ведьмина тропа

Она осторожно прошла на кухню, напряжённо вглядываясь в предметы — включить сразу свет не было возможности — выключатель находился у дверей, которые вели в прихожую, а оттуда — на улицу.

Мирослава снова услышала шум — теперь она разобрала этот звук — лёгкий, едва заметный скрежет по стеклу. Её взгляд тут же упал на то окно, к которому вчера вели следы. Звук прекратился.

Сердце у девушки замерло — у калитки маячили чьи-то тени. Из-за высоких георгинов она не могла разглядеть пришельцев, но зато и они её не увидели, когда она по глупости подошла очень близко к окну, в попытке узнать — кто же так нагло вторгся во двор.

Люди не слишком-то таились, и через открытую форточку Мирослава расслышала голос Глеба и ещё второй — Дашин. Дневной гость тоже был с ними — она узнала его, когда он начал что-то рассказывать Глебу про сбыт техники, как будто он знает человека, которому можно за хорошие деньги продать ноутбук. Учитывая то, что компания уже открыла калитку и приближалась к дому, речь шла об её ноутбуке.

Мирослава похолодела, не зная, что предпринять. Она одна в доме, на дворе — середина ночи, даже если поднять шум, едва ли кто-то услышит. Выход один — бежать к Быковым и вызвать полицию.

— Спасибо, что предупредил. — Машинально шепнула Мирослава тому, кого не могла видеть, но кто явно существовал — теперь она в этом не сомневалась. — Если умеешь — то задержи их хоть на минутку.

Она побежала обратно в гостиную — её окна выходили в сад. Слава Богу, она вечером не слишком плотно прикрыла ставни — старые, местами рассохшиеся, они тяжело открывались только со стороны улицы.

Не успев подбежать к окну, она увидела, что там, в саду уже мелькает чья-то тень, но из-за тюлевых занавесок не могла разглядеть — один человек или несколько.

Со стороны кухни в этом время уже доносился треск — выламывали замок и ругались — старенький, едва державшийся в деревянной двери, он почему-то вдруг не захотел поддаваться.

В следующий миг ставни — те самые, не плотно прикрытые, распахнулись, и чья-то рука отдёрнула занавеску. От страха Мирослава уже замахнулась шваброй, которую до сих пор сжимала в руках, но остановилась в последний момент, увидев знакомое лицо.

— Сашка! — Шёпотом воскликнула она, но он приложил палец к губам, призывая молчать, и протянул к ней руку.

Девушка поставила своё оружие, схватила со стола телефон, сунув его в карман пижамы, и полезла на подоконник. В этот момент голоса раздались на кухне — замок наконец сдался. Или сдался тот, кто заставил этот замок так долго продержаться?

Саша помог девушке выбраться на улицу и быстро, стараясь не шуметь, прикрыл ставни, затем пригнулся, потянув Мирославу за собой, и они осторожно двинулись вдоль дома.

На углу он выпрямился, прижавшись к стене, Мирослава последовала его примеру. Они прислушивались к звукам в доме — там что-то разбилось, кто-то засмеялся. Мирославу била мелкая дрожь.

— Как ты узнал? — Едва слышно прошептала она. Саша предостерегающе шикнул, но всё же ответил:

— Ко мне минут десять назад Стёпка пришёл, сказал ты в беде.

Мирослава удивилась ещё больше:

— А он откуда?…

— Я не знаю! — Резким шёпотом ответил Саша. — Бродит везде, вот, наверное, и услышал, что Глеб затеял. Нам нужно уйти сейчас же.

— Но как же… Нужно полицию вызвать.

— Идём! Бабушка уже позвонила, но их можно не ждать — поедут они ночью из Кербеевки, как же. Давай, уходим.

Но вот голос Даши раздался уже на улице:

— Этой твари здесь нет, наверняка успела сбежать! Нужно двор обыскать.

Саша взял Мирославу за руку и побежал к забору в дальнем конце огорода — там, за кустами малины, за травами и папоротниками, легче было оставаться незамеченными.

— Нужно перелезть, давай помогу. — Саша подхватил девушку за талию, помогая забраться на верхнюю поперечину деревянного забора, и придержал за руки, когда она спрыгнула вниз по ту сторону. Сам легко перемахнув, приземлился рядом, снова взял её за руку, и повёл за собой.

Им всего лишь нужно было добраться до проулка, ведущего к его дому, но Даша и ещё один парень уже лазили в огороде, подсвечивая фонариками каждый куст.

Разумеется, увидела их Даша, истошно завопив:

— Вот они! Хватай их! С ней Быков!

— Твою мать… — Прошептал Саша, когда вдруг из-за угла, откуда-то из лопухов на него выскочил один из дружков Глеба. Оказывается, он привёл с собой целый отряд, дежуривший по периметру.

На серьёзное дело шёл, как будто. Только какого итога он ожидал? Как собирался в дальнейшем выкручиваться из этой истории? Ведь для того, чтобы Мирослава не обратилась в полицию, не подняла тревогу, её требовалось бы убить.

Эти и сотни других вопросов проносились в голове девушки в то время, как сама она изо всех сил неслась вслед за Сашей. Она не успела даже удивиться тому, как ловко он, одним ударом в челюсть, вырубил напавшего на них парня, а затем потянул её за собой куда-то, но не в сторону дома. Туда уже нельзя — со стороны проулка слышался голос Глеба, раздающего команды.

Позади них Даша с парнями лезла через забор и истошно визжала, чтобы Мирославу поймали.

Но Мирослава опережала погоню, благодаря сильной руке, крепко сжимавшей её ладонь. Саша бежал вперёд, иногда оборачиваясь, чтобы оценить расположение преследователей — в лунном свете их было хорошо видно, как и беглецов. Трое парней, Даша, а позади них уже маячит долговязая фигура Глеба и ещё несколько парней — некоторые из них вооружились палками или битами — не разглядеть.

Друзья пересекли поляну и нырнули в лес — туда, где среди деревьев было сыро и темно, а значит — больше шансов укрыться.

В голове Мирославы на секунду зазвучал голос бабушки «Не ходи пока в лес…», но выбора не было — она видела, что их окружают, словно специально загоняя в чащу. Одна она бы не пошла, но рядом с Сашкой, почему-то не было страшно, и поэтому Мирослава лишь крепче сжала ладонь друга, исчезая в темноте леса. А следом неслись преследователи — некоторые из них улюлюкали, смеялись ненормально, словно находясь под воздействием алкоголя или наркотиков — погоня доставляла им удовольствие.

Глава 7.

Саша петлял между корнями и кочками, безошибочно находя дорогу, не сбавляя при этом скорости. Если бы он не держал Мирославу, она уже давно упала бы, зацепившись ногой за какой-нибудь камень или корягу.

Они спустились в овраг, но не выбрались на другую сторону, а побежали по его дну, уводившему вглубь леса. Дно оврага покрывал толстый ковёр из опавшей листвы и хвои, и поэтому друзья не оставляли следов, которые можно было заметить невооруженным глазом.

Вскоре ветки над их головами начали переплетаться, образуя подобие туннеля, а немного погодя нашлось удобное место для подъёма, и беглецы выбрались наверх.

Постояли пару минут, прислушиваясь — голоса преследователей всё ещё доносились до них эхом, постепенно приближаясь.

— Настырный… — Выдохнул Саша и снова потянул за собой Мирославу.

Они бежал, до тех пор, пока подлесок не сделался ещё гуще, а голоса за спиной наконец-то стихли. Мирослава без сил опустилась на поваленное дерево, покрытое мхом и опавшими листьями. Отдышавшись, она посмотрела на Сашу:

— Что им нужно? Почему они вломились в дом?

— Я тебя предупреждал ведь, что бы ты была осторожнее с этой компанией.

— Да я…

— Ты заступилась за Стёпку и сделала это при свидетелях — для Глеба этого достаточно для мести. У «крутых» парней вроде него очень чувствительная гордость. — Парень заметил её возмущение и добавил: — И да, я знаю, что оставить в беде Стёпку было нельзя, и ты поступила храбро, хотя и глупо.

Саша замолчал — ему хотелось сказать о том, что он мог ведь не оказаться рядом, и тогда неизвестно что могло бы случиться. Но вместо этого он отдышался и скинул с себя тёмно-красную рубашку в клетку, оставшись в серой футболке. Рубашку протянул Мирославе.

Она непонимающе посмотрела на него.

— Сейчас тебе станет холодно, когда остынешь после пробежки. И у тебя очень светлая футболка — видно издалека. Надевай.

— Думаешь, они продолжат преследовать нас? — Мирослава накинула рубашку поверх светло-розовой пижамы и застегнула пуговицы.

— Я не знаю, Мира. — Покачал головой Саша, устало вздохнул, присел рядом. — От них всего можно ожидать в таком состоянии.

Девушка невольно улыбнулась — ей нравилась такая сокращённая форма её имени, но её так никто не называл, предпочитая стандартное «Слава».

— Хочешь сказать — они под «дурью»? — У Мирославы сложилось именно такое впечатление, потому что парни — да и Даша — вели себя слишком уж дико. Как будто под воздействием каких-то веществ или алкоголя. В ушах до сих пор стоял вой, с которым преследователи бежали за ними в лес.

Саша лишь пожал плечами, осматриваясь. Взглянул на небо:

— Ну, уж точно не в трезвом состоянии. До рассвета здесь останемся, если конечно, гости не пожалуют. Утром вернёмся домой. Бабушка, правда, волноваться будет…

Мирослава вдруг испуганно вздрогнула:

— Саша, а они не могут к тебе домой сунуться? Баба Надя там ведь одна!

Он покачал головой:

— Не одна, Стёпка у нас остался. Она после полиции позвонила его родителям и наверняка еще кому-то из соседей. Сейчас ещё, может, и всю деревню соберёт. — Он усмехнулся.

Мирослава вдруг вспомнила про телефон, достала его из кармана, но тут же разочарованно ахнула — совсем связи нет и батарея почти на нуле — всегда она забывает вовремя подключать зарядное устройство.

— Я не понимаю — как Стёпка узнал о том, что случится? — Задумчиво сказала она, убирая бесполезный телефон — Наверное, и правда подслушал случайно. Но почему он в принципе ночами бродит по улицам?

— Он странный. Его дома не удержишь, и родители перестали пытаться это сделать. Он сам решает — куда и когда ему идти. И очень хорошо, что в этот раз ему приспичило бродить ночью. — На секунду Саша умолк, справляясь с эмоциями. Ему было страшно представить то, что могло случиться, если бы не Стёпка, посреди ночи постучавшийся в двери его дома. Саша задумался о том, вправе ли он теперь рассказывать то немногое, что знал об этом парнишке, но в итоге решился: — Одно время про него слухи ходили… будто он не из наших. Ну, то есть не из людей. Подменыш лесной.

Девушка никак не отреагировала, словно и не слышала, а Саша по-своему воспринял её молчание:

— Я знаю, ты во всё это не веришь, да и это всего лишь слухи…

— Теперь верю, Саша. — Мирослава поёжилась — действительно, холод начинал постепенно пробирать. Как назло, именно сегодня выдалась довольно прохладная ночь, а небо грозило вскоре укрыться за тучами. — Ты знаешь, меня предупредили о том, что приближается опасность. Я ведь спала в это время…

Она подробно рассказала Саше обо всём случившемся, он внимательно слушал и лишь кивал. Мирослава не заметила ни скептической усмешки, ни капли неверия с его стороны, лишь про следы вспомнил — оказалось они действительно неспроста вели именно к тому окну, из которого видна калитка.

— Так что на счёт Стёпки? Что такое «подменыш»? — Спросила Мирослава, подтянув колени и обхватив их руками — от сырой земли сделалось прохладно ногам, обутым в тонкие домашние тапочки. Вокруг было темно и страшно, над головами шумели деревья, и молчать не хотелось — голос хоть как-то развевал окружающий мрак.

— Считается, что иногда человеческого ребёнка забирают лесные духи — кикиморы, лешие, а взамен оставляют своего, замаскированного под обычного человека.

— Ну это уже совсем дикость! Или нет? — Она с сомнением покосилась на Сашу, пытаясь разобрать выражение его лица. Он пожал плечами и заговорил негромко, иногда умолкая на секунду, чтобы прислушаться к звукам в лесу — нет ли погони:

— Кто знает. Бабушка рассказывала, что когда у Филатовых родился ребёнок, то лет до семи он был нормальным. Бегал, разговаривал, в школу пошёл как все. А потом вдруг заболел. Он в то время как раз потерялся в лесу — его целый день искали, только к вечеру обнаружили. И что только Филатовы с ним не делали, к каким врачам не водили — всё без толку. Стёпку действительно как будто подменили. В любой момент у него мог случиться припадок, он часто кричал, всё ломал, дрался. Пока однажды не затих и не сделался таким вот, какой есть. Вот и пошли слухи — люди здесь суеверные очень. Иногда — не без повода.

— Ну это, наверное, болезнь какая-то? Ведь как можно верить в то, что твоего ребенка поменяли на какую-то лесную нечисть? — Мирослава в недоумении пожала плечами и вдруг резко обернулась, услышав какой-то звук за спиной. — Ты это слышишь?

Сашка уже пристально и напряжённо смотрел в ночной лес, но, как назло, набегали тучи, закрывая луну и лишая друзей света.

— Слышу. Воет кто-то?

— Волки?

Он отрицательно помотал головой:

— Волков я слышал, не похоже. И нет их здесь — только за рекой.

— Может эти?.. — Она мотнула головой в сторону, откуда они пришли, имея ввиду их преследователей.

— Пойдём-ка лучше отсюда — попробуем по кругу вернуться на опушку, посмотреть разбежались они или нет.

За их спинами вдруг громко треснула ветка, и оба подскочили, оборачиваясь. Саша инстинктивно оттолкнул Мирославу к себе за спину, поднимая с земли крепкую палку.

— Кто здесь? — Сказал он спокойно, хотя девушка видела, как напряжено всё его тело и учащено дыхание.

Ответом им была тишина, но где-то в глубине леса продолжался тихий вой.

— Идём. — Он попятился, подталкивая девушку в сторону опушки. Взгляд его продолжал напряжённо высматривать возможную опасность. В глубине леса заухал филин, ветер усилился, и кое-где заскрипели ветки. Мирослава сама нашла Сашину руку и вцепилась мёртвой хваткой — так ей было спокойнее.

На этот раз они не бежали, шли осторожно, молчали, перебираясь через препятствия — ветки, корни, кустарники. Хотелось поскорее оказаться дома, в тепле пить чай при электрическом свете.

Мирослава поёжилась, когда ветер начал раздуваться ещё сильнее. Небо полностью заволокло тучами и на голову девушки упали первые капли дождя.

— Везёт нам, я смотрю… — Прошептала она, подумав о том, что Сашке, должно быть холодно без рубашки.

— Ничего, скоро выйдем. Сейчас свернём к болоту, которое за нашим домом — я там тропинку знаю. Не думаю, что они будут ждать нас там. — Ответил Саша, ободряюще пожав её ладошку.

Он подумал о том, что ни за что больше не позволит Мирославе оставаться одной дома — пусть живёт у них пока. Вдруг снова раздался треск ломаемых веток прямо перед ними, и друзья попятились.

— Мне страшно. — Шепнула Мирослава, когда, спустя несколько долгих минут напряжённого ожидания, они снова никого не обнаружили. На всякий случай свернули чуть в сторону, обогнув возможную опасность.

— Тебе станет легче, если я скажу, что мне тоже страшно? — Саша оглядывался по сторонам, ни на секунду не отпуская руку девушки. Голос его, как всегда, звучал спокойно, но изнутри грызло тревожное чувство, которое называли шестым.

Он точно знал направление к дому. Знал, где находится опушка, но почему же ему сейчас кажется, будто идут они не в сторону деревни, а удаляются от неё?

Парень не допускал мысли о том, что они могли заблудиться — во-первых, за два года, прожитых здесь, он изучил лес вокруг деревни, знал звериные тропы, ставил здесь силки на зайцев и куропаток. Во-вторых, не настолько далеко они зашли, чтобы потерять направление.

Но тревога ни на секунду не покидала его. Ещё эти звуки — здесь попросту не было крупных зверей, способных своим весом сломать сухую ветку. А люди уже давно бы выдали себя.

Вдруг впереди, совсем близко раздался вой, от которого по спине поползли мурашки. Друзья замерли.

— Волк?… — Шепнула Мирослава, вглядываясь во мрак леса и пытаясь расслышать в порывах ветра еще какие-либо звуки, предупреждающие об опасности.

— Нет. — Покачал головой Саша. — Даже если бы они водились по эту сторону реки, то голос… не волчий. Как будто человек воет.

— И мне так показалось.

Они переглянулись — никто не знал что делать.

— Идём. Уже скоро выберемся…

Они снова отклонились чуть в сторону, а после вернулись к прежнему направлению, но никакого «скоро» не случилось — друзья шли и шли через лес с ощущением того, что уходят ещё глубже в чащу.