Помоги проекту - поделись книгой:
Чтобы подтвердить или опровергнуть гипотезу о преемственности боевых традиций пограничников, о живой связи времен и предшествующих поколений, достаточно проследить историю пограничной охраны нашей страны за относительно небольшой исторический период.
Вот лишь некоторые факты.
По итогам боевых действий в годы русско-японской войны 1904–1905 гг. многие пограничники отмечены государственными наградами, а трое офицеров Отдельного корпуса пограничной стражи (ОКПС) — П.Д. Бутусов, В.А. Виторский, А.М. Иващенко — стали кавалерами ордена Святого Георгия 4-й степени. У пограничников появились первые коллективные награды: за смелую атаку в бою под Вафангоу 1-й пограничный Заамурский конный полк получил Георгиевский штандарт, две конно-горные батареи отмечены Георгиевскими серебряными трубами «За бой 18-го июля 1904 г. на Янзелинском перевале», три пограничные роты награждены Георгиевскими серебряными сигнальными рожками «За Ляоян 17–19 августа 1904 г.», «За Порт-Артур 13 мая-22 декабря 1904 г.». Кроме того, 11 рот, 24 сотни и конно-горная батарея были удостоены знаков на головные уборы с надписью «За отличие в войну с Японией в 1904 и 1905 гг.»[42]
Необыкновенное мужество и стойкость проявили защитники Порт-Артура в 1904 г. В бою 20 июня на Зеленых годах поручик Заамурского округа ОКПС А.М. Иващенко со взводом стрелков вызвался выбить японцев, засевших с пулеметом на соседней скалистой горе, откуда они вели прицельный огонь по резерву полка. Иващенко с солдатами обошел гору с тыла и, взобравшись на нее, ударом в штыки обратил противника в бегство. Из захваченного пулемета он уничтожил японцев, прикрыв атаку своего батальона, который занял главную позицию врага.
Не менее доблестно сражались защитники Порт-Артурских фортов под командованием подполковника Заамурского округа ОКПС П.Д. Бутусова. На Зеленых горах 13‑15 июля 1904 г. Бутусов был серьезно ранен осколками гранаты в бок и руку, но остался в строю до конца боя. Во время штурмов Порт-Артура многие говорили о его бесстрашных подвигах. Он и погиб как герой в бою на Высокой горе 2 ноября. Журнал «Досуги Заамурца» в 1905 г. писал: «Если генерал Роман Исидорович Кондратенко был поистине душой обороны Порт-Артура, то покойный наш Петр Дмитриевич Бутусов, любимец всей крепости, может считаться душой горсти заамурцев, вдохновлявший их на высокие подвиги за Родину»[43].
В 1917 г. сменился государственный строй в нашей стране: на смену императорской России пришла Советская власть. Кардинальные изменения коснулись буквально всех сторон жизнедеятельности государства, и лишь одно осталось незыблемым — традиция мужества и героизма при защите и охране его государственных границ.
18 марта 1926 г. вступил в неравный бой с вооруженной бандой в двадцать человек, пытавшейся переправиться через реку Аракс на советскую территорию, красноармеец Нахичеванского пограничного отряда А.М. Бабушкин. Возглавляемый им пограничный наряд уничтожил несколько нарушителей границы. В ходе боя Бабушкин получил ранение, но продолжал выполнять поставленную задачу. Наряд не допустил переправы нарушителей на советский берег. В бою пограничник погиб. Приказом Закавказской ЧК от 9 апреля 1926 г. имя А.М. Бабушкина присвоено пограничной заставе, на которой он служил. Она стала первой именной заставой на советской границе[44].
Не успели затихнуть отголоски Гражданской войны и вооруженных схваток на границе в 1930-е гг., боев на острове Хасан и советско-финляндской войны, как снова пограничники приняли на себя первый удар врага — началась Великая Отечественная война. Преемственность боевым традициям, особенно в начальный ее период, пограничники полностью подтвердили.
За один только бой 22 июня 1941 г. лейтенанту А.В. Рыжикову было присвоено звание Героя Советского Союза[45].
В ту ночь лейтенант Рыжиков дежурил по штабу Бужорской погранкомендатуры 2-го Каларашского погранотряда Молдавского пограничного округа. С застав поступали донесения о нарушениях государственной границы и начавшихся боях. Лейтенант едва успевал их записывать. Прибывший комендант участка капитан Г.А. Матюшин приказал срочно выдвинуться на границу в район 12-й заставы, где большая группа противника переправилась на левый берег и вела наступление.
Застава лейтенанта П.П. Левиненко вела ожесточенный неравный бой с наседающими фашистами. Несмотря на численное превосходство, врагу не удалось с ходу захватить заставу. Тогда гитлеровцы открыли по пограничникам сильный фланговый огонь из установленных на бугре трех станковых пулеметов.
Взяв несколько гранат, Рыжиков пополз навстречу врагу. Ему удалось скрытно приблизиться к первой огневой точке. Приподнявшись на колено, лейтенант точным и сильным движением одну за другой метнул две гранаты. Первый пулемет был уничтожен. Через несколько минут было покончено и со вторым пулеметом, но фашисты заметили отважного пограничника и забросали его гранатами. Но герой не погиб. Очнувшись, он снова пополз вперед, к третьему станковому пулемету. Рыжиков метнул последние две гранаты в пулеметную точку врага. Третий пулемет был уничтожен, и лейтенант пополз обратно. Треск кустов за спиной заставил его мгновенно вскочить на ноги и оглянуться. Здоровенный фашист со штыком наперевес бежал прямо на Рыжикова. Пограничник опередил его и, схватив руками карабин, ударил в живот ногой. В стремительном, нечеловеческом по напряжению поединке, пограничник одолел озверевшего врага, а затем штыком его же карабина в рукопашной схватке заколол еще троих фашистов.
В августе 1941 г. о подвиге А.В. Рыжикова рассказала газета «Правда»[46]. Вскоре раненого лейтенанта отправили в госпиталь, в Куйбышев. После излечения вызвали для получения высоких наград и здесь сообщили об откомандировании Рыжикова на восток, в глубокий тыл, учить военному делу молодое пополнение. Получая из рук М.И. Калинина орден Ленина и медаль «Золотая Звезда», лейтенант с большой горечью рассказал ему об этом. Но тот в ответ на просьбу Рыжикова послать его снова на фронт сказал: «Война предстоит тяжелая и опыт таких боевых командиров, как вы, следует передавать молодежи»[47].
Война действительно была долгой, и пограничники еще много раз проявляли мужество и героизм в борьбе с врагом. За мужество и отвагу, проявленные в борьбе с врагом в годы Великой Отечественной войны, свыше 100 тыс. пограничников награждены орденами и медалями, 137 из них удостоены звания Героя Советского Союза[48].
Эхо этих подвигов отразилось в нашей стране достаточно скоро. В 1969 г. произошел кровавый вооруженный конфликт на далеком дальневосточном острове, где пограничники вступили в бой с китайцами, посягнувшими на нашу территориальную целостность.
Морозным утром 2 марта 1969 г. начальник заставы старший лейтенант И.И. Стрельников[49] принял донесение с поста наблюдения о появлении вооруженных китайцев на берегу реки Уссури. Пограничники во главе с начальником заставы стремительно выдвинулись к месту провокации. Через несколько минут бронетранспортер спустился к реке и по льду достиг южной оконечности острова Даманский. Шестерых самых крепких солдат отобрал начальник заставы и вместе с оперуполномоченным особого отдела отряда старшим лейтенантом Н.М. Буйневичем повел навстречу нарушителям.
В пяти метрах от плотно сомкнувшегося строя нарушителей старший лейтенант остановился и четко произнес: «Вы нарушили государственную границу СССР. Вам предлагается немедленно покинуть советскую территорию…». Последние слова начальника заставы потонули в треске автоматных очередей. Нарушители стреляли в упор. Стрельников и все семеро отважных пограничников были мгновенно сражены.
Потеряв командира и боевых товарищей, оставшиеся на острове пограничники заставы «Нижне-Михайловка» не дрогнули, не растерялись и приняли бой. Двадцатилетний младший сержант Ю.В. Бабанский, возглавлявший одну из групп численностью в 12 человек, взял командование на себя. Несколько раз под его руководством группа переходила в атаку. Юрий лично уничтожил в бою свыше десятка нападавших. Когда кончились боеприпасы, Бабанский собрал патроны у убитых и раненных товарищей и продолжал бой. Из всей заставы в живых осталось только 5 человек. Но эти пятеро продолжали стоять насмерть, проявляя смелость, мужество и отвагу. А затем вместе с подошедшим подкреплением с соседней заставы «Кулебякина сопка» во главе с начальником заставы старшим лейтенантом В.Д. Бубениным пограничники решительными действиями изгнали нарушителей с советской территории. Тогда, воспользовавшись временным затишьем, Юрий спустился с холма, вышел на лед Уссури, поднял на руки безжизненное тело Стрельникова и перенес его в безопасное место[50].
За героизм и отвагу, проявленные при защите государственной границы, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 марта 1969 г. начальнику заставы «Нижне-Михайловка» 57-го Уссурийского ордена Трудового Красного Знамени пограничного отряда Краснознаменного Тихоокеанского пограничного округа старшему лейтенанту И.И. Стрельникову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза[51].
За 10 лет войны в Афганистане в 1979–1989 гг. через суровые боевые будни прошло более 62 тыс. пограничников. 22 тыс. воинов границы награждены орденами и медалями, 7 — удостоены высокого звания Героя Советского Союза. В их числе подполковники В.И. Ухабов (посмертно) и Ф.С. Шагалеев, майоры А.П. Богданов (посмертно) и И.П. Барсуков, капитаны Н.Н. Лукашов и В.Ф. Попков, прапорщик В.Д. Капшук[52].
Новый пожар войны полыхнул на афгано-таджикской границе в 80-е гг. XX в., где воинам в зеленых фуражках предстояло оказать помощь дружественному народу в защите своего суверенитета и еще раз подтвердить преемственность традиции Подвига.
На рассвете 13 июля 1993 г. 14 групп боевиков общей численностью до 250 человек с афганской и таджикской территории одновременно напали на 12-ю заставу Московского погранотряда.
Противник готовился к акции весьма основательно. За заставой велось непрерывное наблюдение. Моджахеды заминировали подступы к заставе, предусмотрительно вывели из строя электричество и радиостанцию. На рассвете, около четырех утра, открыли ураганный огонь с господствующих высот. Огонь вели минометы, переносные реактивные комплексы, безоткатные орудия.
Сорок пять пограничников и трое мотострелков приняли неравный бой. Через несколько минут после начала боя был тяжело ранен и вскоре погиб начальник заставы старший лейтенант М.В. Майборода. Лейтенант А. В. Мерзликин принял командование на себя. Боевики непрерывно атаковали заставу. Положение пограничников усугубляла нехватка боеприпасов. Бойцы вели бой боеприпасами убитых товарищей и собранными с трупов уничтоженных боевиков. Через несколько часов боя большинство бойцов погибло, все остальные были ранены и контужены. Мерзликин был ранен и дважды контужен. Шансов выжить практически не оставалось. Тогда он собрал всех оставшихся в живых бойцов и организовал прорыв из окружения. Из небольшого гарнизона заставы вырвались из боя всего 18 человек, все были или ранены, или контужены.
В том бою погибли 22 пограничника и 3 военнослужащих-контрактников 201-й мотострелковой дивизии. Боевики потеряли убитыми до 70 человек.
Пограничники выполнили свой долг, прикрыли от бандитов таджикский кишлак Саригор и сделали все возможное, чтобы над его жителями не была учинена кровавая расправа. За этот подвиг все пограничники заставы стали кавалерами боевых наград, 6 человек, в том числе выпускник Высшего пограничного ордена Октябрьской Революции Краснознаменного училища 1992 г. лейтенант А.В. Мерзликин[53], удостоены высокого звания Героя Российской Федерации.
Смерть плену предпочел майор С.В. Ромашин. Мастер спорта, специалист по рукопашному бою высочайшего класса, отличный стрелок. Был переведен в отряд специального назначения «Вымпел». В составе отряда летал в командировки, спасал заложников, участвовал в дерзких операциях по захвату преступников.
Утром 6 августа 1996 г. в Грозный вошли несколько сотен чеченских боевиков, захвативших важнейшие магистрали и опорные центры столицы республики. Ромашин возглавлял группу, которая размещалась в общежитии республиканского управления ФСБ, и попала в окружение боевиков. На предложение сдаться спецназовцы ответили категорическим отказом. Тогда им предложили просто уйти к своим. Они также отказались — в здании находились ценные документы. Начался ожесточенный бой. Майор С.В. Ромашин во главе своей группы вел огонь с крыши и верхних этажей здания, лично уничтожил несколько снайперов и гранатометчиков врага. Получил пулевое ранение в первые часы боя, но остался в строю. После гибели руководившего обороной подполковника А.И. Алексеева, принял на себя руководство боем.
Трое суток сотрудники ФСБ вели неравный бой. Приняли решение идти на прорыв. Разделились на три группы. Группа, которую возглавлял Ромашин, попала в засаду. Сам он получил несколько ранений, но нашел в себе силы открыть ответный огонь, прикрывая отход группы. Ромашин сумел пробиться к подвалу одного из домов, откуда вел огонь из автомата и пистолета, бросал гранаты, уничтожив еще несколько боевиков. А потом сухо треснул последний выстрел… Майор Сергей Ромашин не сдался врагу, предпочтя смерть плену[54].
Подобных примеров в истории великое множество. Такое их количество, несомненно, подтверждает неизменность боевых традиций пограничной службы, основу которых составляют патриотизм, стойкость в бою, героизм и мужество.
Особенностью службы пограничников, да и вообще военных, а уж тем более офицеров, заключается в том, что, являясь патентованными защитниками своей страны, они, не раздумывая, выполняют те боевые задачи, которые им ставят. При этом значение, где их выполнять, не играет практически никакой роли. Воинам в зеленых фуражках пришлось не раз доказывать свои боевые навыки, проявляя при этом свойственные им мужество, а порой и героизм. Так уж устроен наш пограничник, так велит ему традиция Подвига!
У известного русского советского писателя Б.Л. Горбатова есть знаковые слова: «Традиции! Невесомое, незримое, но какое грозное оружие!»[55].
Боевые традиции Героев, снискавших славу пограничным войскам, не умирают, а живут в ратных делах тех, кто сегодня носит зеленые фуражки.
Традиции только тогда становятся традициями, когда они пронизывают целые поколения и передаются последующим не ради музейного экспоната или литературного памятника, а как эстафета благородных дел и поступков, свершаемых на поприще беззаветного служения народу, самоотверженного выполнения своего долга, бесстрашия и отваги, ратного Подвига.
Знание прошлого своей страны, в том числе истории ее пограничной охраны, — основа развития чувства любви к Родине, воспитания в каждом из нас веры в мощь свое страны. Эта же любовь и вера — один из могущественных стимулов для совершения подвигов, которыми в периоды тяжких испытаний всегда славилась Земля Русская.
И совершать их нынешнему поколению пограничников. Покой нам противопоказан. На границе никогда не бывает спокойно. Вновь, как и прежде, то там, то здесь зажигаются «вечные огни» в честь русских воинов, свято следующих воинским традициям своих предшественников, появляются Золотые Звезды Героев России на груди тех, кто доказывает их неукоснительную преемственность и жизнестойкость.
Принципы и механизмы борьбы с политическим инакомыслием в Российской империи (1866–1917 гг.)
г. Липецк
Как показывает многовековой исторический опыт, вопрос борьбы с политическим инакомыслием присущ для функционирования любого государственного механизма любой суверенной страны. Это было, есть и будет.
Определимся, что под политическим инакомыслием мы будем понимать суждение в области морали или общественной жизни, отличающееся от принятого в обществе или насаждаемого государством.
Вопрос борьбы с политическим инакомыслием не теряет актуальности в современном мире. Рассмотрение этой проблемы позволяет в новом ракурсе интерпретировать уже давно известные исторические факты в вопросах охраны государственной и национальной безопасности, обогащая копилку опыта деятельности спецслужб. Именно поэтому в фокусе внимания настоящей публикации принципы и механизмы борьбы с политическим инакомыслием в Российской империи в поздний период её существования — в 1866–1917 гг.
В силу обширности исторического периода и достаточной изученности отдельных вопросов, мы остановимся на наиболее принципиальных и важных моментах.
Покушение Д.В. Каракозова на императора Александра II 4 апреля 1866 г. в Летнем саду Санкт-Петербурга открыло новую эпоху в истории России. Отразившись на всех сферах общественной жизни, это не вдруг случившееся преступление, ставшее быстро известным не только в российском обществе, но и во всём мире, в первую очередь затронуло органы государственной безопасности. Именно поэтому, на наш взгляд, следует рассматривать их историю с этой даты, а не только с 1880 г., как традиционно делается историками спецслужб.
Расследование обстоятельств, связанных с покушением Каракозова, положили начало новому этапу ужесточения карательной политики самодержавия. Только в Петербурге в апреле 1866 г. было проведено около 450 обысков и арестовано до 200 человек. Массовые обыски и аресты прошли в Москве, где была вскрыта целая организация, вынашивавшая планы цареубийства[56]. В 1866 г. цензурой были закрыты журналы «Русское слово» и «Современник».
Но главная и невидимая работа совершалась не публично — это была работа следствия, аналитиков и организаторов политического сыска, агентурная работа. При этом напоминало о себе и недавнее польское восстание 1863–1864 гг. В условиях общегосударственных реформ, последовавших за 1861 г., был дан старт реформе структур, отвечавших за обеспечение комплексной безопасности государственного устройства и царского трона.
В «Записках о причинах происхождения подпольного революционного движения в России» неизвестного аналитика Департамента полиции, написанных не ранее 1887 и не позднее 1898 гг., отмечалось, что «…начальные мотивы, послужившие к образованию противозаконного явления, окажутся потерявшимися в отдаленности прошлого… Для исполнения этой и теперь уже весьма сложной задачи, необходимо, прежде всего, установить истинное значение настоящего явления. В этом отношении можно безошибочно сказать, что в агитации выражается стремление к свободе мысли и слова, простираемое до фанатического отрицания самого принципа государственной власти и с целью провести основанное на этом лжеучении понятие в жизнь непросвещённых масс и осуществить его на делах. Следовательно, в основании лежит идея о свободе и притом — безграничной…»[57].
Автором «Записки» был предложен комплекс мер по исправлению ситуации, в основе которого лежала идея ослабления всяческого давления на русское крестьянство, т. е. и в части борьбы с инакомыслием. Он писал: «Бесспорно, что осуществление указанных мер встретит немало затруднений, но легкость есть свойство полумер, ограничиваться которыми не позволяют важность явлений и размер, принимаемый агитацией. В этом убеждает Одесский случай 31 января, в котором появление у агитаторов кинжалов и револьверов и взятие квартиры их войсками приступом, придают этому явлению отчасти уже революционный характер, что служит подтверждением сказанного выше, о возможности перехода агитаций в столь хроническую и застарелую, что отыскание причин и происхождения явлений, равно и пресечение его, сделаются скоро невозможными»[58].
Таким образом, в своих опасениях аналитик выделял мотивационную составляющую политического инакомыслия в целом и революционного терроризма в частности. Любопытно, что такие важные направления как тактика и стратегия террористических организаций, организация и управление террористическими группами, их материально-техническое обеспечение, информационно-конспиративная и разведывательная деятельность для него были производными и сугубо техническими, т. е. практически решаемыми. Уделяя особое внимание идеологии, он принимал в расчёт и модернизационные факторы экстремизма.
В 1880 г. в составе МВД был создан Департамент государственной полиции, куда вошел и Департамент полиции исполнительной. Спустя два года в него же был включен судебный отдел (надзор за политическими дознаниями). С 1883 г. он стал именоваться Департаментом полиции. Позже в него вошел и аппарат Отдельного корпуса жандармов. В результате получилось мощное и достаточное гибкое государственное учреждение, принявшее на себя все полицейские функции по охране Российской империи.
Департамент полиции занимался активной профилактикой и пресечением преступлений, охранял общественную безопасность и порядок. Ему были подведомственны охранные отделения, губернские, городские и уездные полицейские структуры, речная и фабричная полиции, сыскные части, адресные столы, пожарные команды. Объектами полицейско-жандармского «обслуживания» становились не только уголовная преступность, политические общества и партии, но и культурно-просветительные учреждения, деятельность русских подданных за границей и иностранных подданных в России.
Убийство императора Александра II 1 марта 1881 г. послужило поводом для дальнейшего усиления полномочий Департамента полиции. 14 августа 1881 г. было принято «Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия», ставшее законодательным основанием положений чрезвычайной и усиленной охраны. После убийства Александра II оно называлось временным, но так и продолжало действовать вплоть до крушения императорской России в 1917 г.
С введением положения об «усиленной охране» в губерниях уже с 1880‑х гг. стали создаваться секретно-розыскные «отделения по охране общественной безопасности и порядка» («охранные отделения», «охранки»). Охранные отделения были совместной жандармско-полицейской структурой, координировавшей деятельность полицейских и жандармских учреждений в сфере политического сыска при объявлении в губернии чрезвычайного режима. В деятельности «охранок» широко и успешно использовался весь широкий спектр методов и приемов полицейской работы, отправной точкой для которых были фиксация и разработка фактов инакомыслия.
Отметим тот факт, что по мере роста преступности и революционного движения в начале XX в. и совершенствования сыскной работы в Департаменте полиции стало возрастать значение информационно-аналитической работы, особенно по линии политического сыска. Специальные жандармские чины составляли специальные аналитические записки, обзоры, на высоком уровне вели анализ деятельности политических партий и общественных настроений. Практически всегда фундаментом для дальнейшей работы являлось выяснение образа мыслей, вариантов поведения и политической благонадежности объекта разработки.
Наряду с развитием агентурной сети оперативно-розыскная деятельность по установке лиц, представляющих опасность для государства, и превентивно-следственная работа стали основными направлениями в политическом сыске[59].
В борьбе с инакомыслием (в широком значении этого понятия) применялись самые разнообразные, часто беспринципные, для дачи конкретного кратковременного результата, методы.
В качестве примера из числа публично не афишируемых методов борьбы с инакомыслием полиция широко использовала проституток. Например, в Тамбове в 1904–1908 гг. работало 7 домов терпимости. Все проститутки регистрировались в 1-м отделении полиции, куда сдавали свои паспорта и получали взамен специального свидетельства для передвижения и бесплатного медицинского обследования. В среднем ежемесячно по городу работало от 119 до 145 проституток, каждая из которых была обязана сотрудничать с полицейскими и жандармами[60]. При этом специальным указанием проститутки освобождались от участия в дознаниях и выступлении в качестве понятых и свидетелей[61].
Под контролем полиции в Тамбове и уезде находились все постоялые дворы, меблированные комнаты, трактиры, буфеты, питейные и бильярдные заведения, разрешение на деятельность которых выдавала полиция. Все они использовались в целях сбора информации. Не удивительно, что 8 июля 1907 г. у крестьянина с. Красная Слобода Моршанского уезда на постоялом дворе был изъят револьвер, а сам хозяин «Смит и Весона» арестован[62].
В начале 1890-х гг. особой заботой жандармов стали борьба с активизацией революционного движения, борьба со спецслужбами иностранных государств на территории России и с религиозно-политическим сепаратизмом. На наш взгляд, сравнительно слабо была поставлена работа по обеспечению экономической безопасности, в которой органы полиции занимали наблюдательно-аналитическую позицию.
Уже в 1890-е гг. негласный надзор стал приобретать повсеместные массовые формы. Сбор сведений о нравственных и деловых качествах объектов наблюдения и кандидатов на работу и службу, о политической благонадежности был обычным явлением в работе сотрудников Департамента полиции. При этом в некоторых случаях поручительства на кандидатов давали гражданские чиновники высшего уровня.
Например, в январе 1904 г. отделением полиции Тамбова на имя губернатора было представлено определение о поступлении на службу в Тамбовское земство агронома Б.К. Эккена под ответственность председателя земства А.А. Филатова. При этом сотрудник полиции сделал пометку: «Ныне до меня доходят слухи, что Эккен не только не оставил своих антиправительственных взглядов, но занимается социал-революционной деятельностью»[63]. Агроном работы не получил.
В феврале 1905 г. издатель и редактор газеты «Тамбовский голос» коллежский секретарь А.Д. Коротнев ходатайствовал об утверждении вторым редактором А.Я. Тимофеева, а начальник тамбовской тюрьмы выступал с ходатайством об определении на работу в тюрьму врачом Н.И. Финка. В обоих случаях была организована длительная проверка над «означенными»[64].
О пропорциях гласного и негласного надзора можно судить по следующему примеру. В декабре 1904 г. под особым надзором полиции Тамбова находилось 17 человек, подозреваемых и обвиняемых в государственных преступлениях; 9 человек находились под гласным надзором; под негласным надзором находилось не менее 47 человек. При этом в том же году в губернский центр прибыло 43 политически неблагонадежных ссыльных[65]. Очевидно, что в этой статистике нет тех, кто находился под агентурным наблюдением.
Рост общественного протеста был таков, что 11 января 1905 г., после Кровавого воскресенья, тамбовский губернатор и начальник полиции получили секретный имперский циркуляр МВД, которым предписывалось «обратить особое внимание на настроения рабочих в заведуемой вами местности и принять, в случае недовольства, решительные меры по предупреждению беспорядков». Также предписывалось организовать негласный надзор «всеми возможными средствами» за подозрительными личностями[66].
Но никакие жесткие полицейские меры не могли остановить вал революционного движения. Начало XX в. в России характеризуется беспрецедентной в истории чередой террористических актов. Так, в течение 1905 г., начиная с октября, в Российской империи было убито и ранено 3611 государственных чиновников. К концу 1907 г. это число увеличилось почти до 4500 человек. По официальной статистике, с января 1908 г. по середину мая 1910 г. произошло ещё 19957 террористических актов и экспроприаций, в результате которых было убито 732 госчиновника и 3051 частное лицо, при этом 1022 госчиновника и 2829 частных лиц были ранены[67].
Частных примеров фактической борьбы чинов Департамента полиции с протестными настроениями в обществе — десятки тысяч. Но если в канун революции 1905 г. они могли быть трагическими для инакомыслящего, привести его в ссылку и даже в тюрьму или на каторгу, то по мере роста общественного протеста многочисленные факты проявления оппозиционности очевидно говорили о кризисе всей политической системы.
Приведем всего лишь несколько примеров из полицейского архива провинциальной Тамбовской губернии. В годы Первой русской революции 1905–1907 гг. борьба с инакомыслием часто приобретала и карикатурные, и горькие черты.
25 марта 1905 г. на Студенецкой улице Тамбова близ Екатериновского института «за буйство, пение песен и вообще нарушение общественной тишины» в ночное время было задержано 17 человек, которые все были взрослые. Спустя несколько дней, 31 марта, ночной караульный П.А. Сокольский увидел на Козловской улице толпу около 100 человек, двигавшихся в сторону Никольской церкви и громко певших песни «о свободе». Караульный не рискнул препятствовать их движению[68].
8 июля и 31 августа в Тамбове при несении службы были оскорблены и избиты городовые Денисов и Мазуров[69].
19 августа мещанин Е.Т. Тарасов на Большой улице Тамбова открыто пел «Марсельезу». Рядовой Куликов намеревался задержать его, но получил от певшего удар в нос. Лишь другие подоспевшие полицейские смогли задержать Тарасова и утихомирить собравшихся вокруг людей. Мещанин получил месяц ареста[70].
По всему городу повсеместно фиксировался негатив к городовым. В ходе обысков в городах и селах губернии было обнаружено несколько револьверов и несколько тростей с потайными клинками в них. В ночь на 4 июня 1907 г. было одновременно проведено несколько обысков у 18 тамбовских мещан различного звания, включая чиновников. В квартире мещан А.Н. и Е.Н. Криволуцких чинам полиции было оказано вооруженное сопротивление. В результате был убит младший городовой Замотаев и тяжело ранен в грудь младший городовой Чистяков. Убийцей назвался скрывшийся с места преступления мещанин И.Т. Романов «из граждан террористов»[71].
16 февраля 1907 г. на железнодорожной станции Тамбов в 17.00 собралась «громадная толпа воспитанников и воспитанниц средних учебных заведений» для демонстративных проводов членов Государственной Думы социал-демократов Киселева и В.М. Баташева. Депутатам был преподнесён букет цветов с красными лентами с надписями: «Дорогому товарищу» и «Свободная школа — в свободном государстве». Полиция призвала учащихся разойтись, но семинарист 4‑го класса Т. Щеглов, гимназистка 7-го класса М. Каверина и ещё двое учащихся стали дерзко отвечать полицейским. Благодаря противодействию собравшихся полицейским удалось задержать только Щеглова и Каверину, которые получили трое суток ареста[72].
11 апреля 1907 г. у воспитанника 1-го класса Тамбовской духовной семинарии И. Соловьева был найден подписной лист № 10 «в пользу семинариста, стрелявшего в ректора семинарии» с красной печатью революционной организации и с карандашными пометками о пожертвованиях в его пользу (по 10 копеек). При дальнейших обысках у целого ряда воспитанников 3-го класса были найдены революционные прокламации и листовки, а также два экземпляра «Устава революционной организации Тамбовских семинаристов»[73].
17 сентября 11 девочек и 5 мальчиков из числа воспитанников Тамбовской фельдшерской школы «явились скопом» в здание Тамбовского окружного суда, куда были доставлены 45 политических заключенных «с целью выразить им сочувствие и учинить демократическую защиту». Две воспитанницы арестованы на месяц, остальные получили по две недели ареста[74].
Секретный циркуляр директора Департамента полиции М.И. Трусевича от 14 января 1907 г. губернаторам и градоначальникам выражал обеспокоенность о неэффективности мер профилактической борьбы с инакомыслием: «Из полученных Департаментом полиции сведений усматривается, что нередко лица, высланные из данной местности в порядке п. 4 ст. 16 «Положения об охране» по причине их неблагонадежности, по приезде на новое место жительства вступают тотчас же в сношение с местными неблагонадежными лицами и оказывают им содействие в деле противоправительственной агитации. Между тем, местные власти, не имея сведений о приезде высланного, лишены возможности установить за ними своевременно должное наблюдение и тем предотвратить результаты его преступной агитации»[75]. На основании этого циркуляра органы полиции стали уведомлять гражданские власти о подобных лицах. Но всем было очевидно, что общественный протест был массовым и повсеместным.
Оценивая деятельность правоохранительных органов Российской империи в период с 1866 по 1917 гг., необходимо констатировать, что именно в этот период сложился действующий и сегодня алгоритм: террористический акт ведёт к ужесточению политических репрессий и обоснованию их, в том числе и необоснованных; эти же репрессии, в свою очередь, ведут к новым террористическим акциям, создают благодатную почву для них и меняют отношение общества к действиям власти. Важнейшее влияние на совершение террористических актов влияет отношение к этому общества. Именно поэтому борьба с политическим инакомыслием имеет не только превентивную функцию, но и активную.
Опыт Российской империи в последней трети XIX и первые годы XX вв. показал, что борьбу с инакомыслием можно ввести в деятельность всех сфер государства. Также было продемонстрировано, что механизм борьбы с инакомыслием своевременно подвержен корректировке и способен отлаживаться в сравнительно короткие исторические сроки (5‑10 лет).
Вместе с тем, именно тотальная борьба органов государственной безопасности с инакомыслием привела к возникновению либеральной оппозиции, принципиальному росту протестных настроений в обществе и даже поддержке террористических актов против представителей царской семьи, самодержавной власти и даже рядовых сотрудников политической полиции низшего звена. Закономерным следствием стала революция 1905–1907 гг. и последовавший за тем резкий откат в борьбе с инакомыслием. По мере того, чем более тотальными и массовыми становились меры Департамента полиции в борьбе с инакомыслием, тем более расширялось протестное движение в стране.
Принципиально заметить, что процесс видоизменения борьбы с инакомыслием самым непосредственным образом отразился и на деятельности Департамента полиции. Представители органов безопасности не только получили массированный удар по своей репутации в результате разоблачения Е.Ф. Азефа и своей практической работы в последние революционные годы. Процесс над бывшим директором Департамента полиции в 1902–1905 гг. А.А. Лопухиным больно ударил по внутренней сплоченности и мобилизованности сотрудников политической полиции.
Он закончился осуждением Лопухина 1 мая 1909 г. к пяти годам каторжных работ с лишением всех прав состояния и отставкой ряда руководящих полицейских чиновников. После этого, вплоть до развала империи в 1917 г., деятельность сотрудников Департамента полиции и секретной агентуры стала более осторожной и осмотрительной, даже при выявлении очевидных фактов антигосударственной деятельности полицейские и жандармские чиновники на местах предпочитали отыгрывать «в стол»[76]. При этом, в защиту А.А. Лопухина следует отметить, что наравне с борьбой с революционным движением, он в равной мере видел опасность в экономическом развитии страны и пытался активно бороться с религиозно-политическим сепаратизмом, адекватно и комплексно оценивая угрозы национальным интересам России[77].
На наш взгляд, именно процесс над Лопухиным привёл к росту политического инакомыслия в структуре, единственно юридически и организационно призванной к борьбе с ним. И это резко повлияло на позиции самодержавия — всего за несколько лет прочно стоявший ещё к началу XX в. престол развалился.
Простого ответа на то, отвечала ли деятельность политической полиции национальным интересам страны или она преследовала только интересы правящей элиты, быть не может. Да, Департамент полиции успешно защищал интересы страны во многих сферах. Но именно борьба с инакомыслием в угоду сохранения действующего строя и неспособность государственной элиты этого строя к национально ориентированным реформам свела все его усилия «на нет». И в этом смысле деятельность Департамента полиции нельзя признать национально ориентированной.
Нет никаких сомнений в том, что изучение опыта борьбы с инакомыслием в Российской империи позднего периода имеет практическую ценность в работе современных органов госбезопасности.
Реализация законодательства Российской империи по борьбе с контрабандой на путях международного сообщения на рубеже XIX–XX вв
г. Москва
Как свидетельствуют исторические источники, контрабанда явление давнее. Истоки зарождения и развития контрабанды, вероятно, следует искать в древние века, когда впервые была введена пошлина на ввозимые и вывозимые товары. О контрабанде в Древней Руси знали еще в X в. В древнерусском своде законов «Русская правда» уже были закреплены правила торговли, уплаты пошлин, штрафы за провоз или попытку провоза товара ухищренным способом.
На рубеже XIX–XX вв. контрабанда приобретает массовый характер. Развитие промышленности, бурное развитие железнодорожного и морского транспорта, способствовали не только значительному увеличению внешнеторгового оборота России, но в том числе создавали предпосылки увеличения объемов контрабанды через государственную границу на путях международного сообщения. Еще одной предпосылкой роста контрабанды в обозначенный период являлась жесткая протекционистская политика, а именно таможенного тарифа 1822 и 1903 гг.
Важным фактором успешного противодействия контрабанде стало совершенствование законодательства Российской империи по борьбе с контрабандой, которое реализовывалось в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных (1845 г.), таможенных уставах и других документах. Однако жестких репрессивных мер, исключительно законодательного принуждения, было недостаточно. Борьба с контрабандой осуществлялась и другими способами.
Комплекс мер экономического, политического, военного, организационного характера, проводимый на границе, соответствовавший международным нормам и стандартам того времени, финансовым возможностям страны, был призван обеспечить необходимый уровень противодействия угрозам безопасности Российской империи. На рубеже XIX–XX вв. фактически была сформирована система пропуска лиц, транспортных средств, товаров через границу Российской империи.
Законодательством при пропуске через границу лиц, транспортных средств, товаров закреплялось обязательное осуществление таможенного и пограничного надзора, а при необходимости проведение также иных видов контроля — ветеринарного, карантинного, филоксерного и других. Основным содержанием пограничного и таможенного надзора являлись экономическая и политическая функции, реализуемые пограничниками, таможенниками и жандармами в виде контрольно-разрешительных, запретительных действий. На практике, в зависимости от вида международного сообщения (морские, речные, железнодорожные пути, шоссейные и грунтовые дороги), отрабатывалась и корректировалась определенная технология пропуска через границу лиц, транспортных средств, товаров, отдельные элементы которой применяются и по настоящее время.
Таможенные учреждения были основой системы пропуска на путях международного сообщения, перед которыми стояли важнейшие задачи взимание таможенных сборов и контроль за провозом в страну «предметов, представляющих опасность с точки зрения существующего государственного и общественного строя»[78], пограничная стража выступала в качестве вспомогательного элемента. С привлечением жандармских органов к пропуску через границу лиц, транспортных средств, товаров полицейские (политические) функции постепенно закрепились за жандармами, хотя повсеместное распространение такая организация политического контроля в указанный период не получила. И только при советской власти аналогичные структуры как органы, призванные защищать идеологические интересы государства, были воссозданы в новой форме, в форме пограничного контроля.
Незаконное перемещение товаров и грузов через государственную границу Российской империи на путях международного сообщения приобретало массовый характер — крупные партии контрабанды переправлялись на транспортных средствах. Контрабандными считались товары, привозившиеся незаконным путем: не указанные в таможенных документах, сокрытые от таможенного контроля, запрещенные законодательством к ввозу или вывозу, а также провозимые или проносимые мимо таможни. Так, правилами о пассажирских вещах устанавливалось следующее. Прежде чем таможенник приступал к досмотру вещей пассажира, он обязан был спросить пассажира о наличии у него товаров, облагаемых пошлиной. Если пассажир заявлял об отсутствии таковых, а при досмотре они обнаруживались, то на пассажира налагалось взыскание в размере двух третей причитающейся за эти товары пошлины. Товары, запрещенные к ввозу и необъявленные пассажиром, а также скрытые в тайниках или при себе под одеждой, в обуви и т. д., конфисковались.
Предусматривались различные санкции за перемещение через границу контрабанды, причем мера наказания определялась исходя из размера ущерба, причиненного экономическим интересам государства, то есть, разрешались эти товары к ввозу или не разрешались в соответствии с таможенным законодательством. Разрешенные к провозу в страну товары подразделялись на пошлинные и беспошлинные. Контрабанда беспошлинных наказывалась денежным взысканием 10 % от стоимости товара без конфискации; при вывозе за границу пошлинных товаров — 5-кратной пошлиной, без его изъятия, а при ввозе — взысканием в том же размере и его конфискацией. За контрабанду запрещенных товаров — его двойная стоимость, а товар изымался.
Согласно Таможенному уставу 1904 г. в случае, если «провозитель» «доказывал» хозяина товара, то наказанию подвергался хозяин, а «провозитель» платил штраф в размере 30–60 рублей[79]. Если контрабандист оказывался несостоятельным, он подлежал аресту и тюремному заключению. Меры наказания предусматривали также выселение из пограничного района, конфискацию частных средств передвижения (скот, упряжь, повозки) или возвращение казенных после оплаты их оценочной стоимости, ссылку на каторжные работы, длительные сроки тюремного заключения к тем лицам, кто занимался квалифицированной контрабандой, в составе группы, в том числе и вооруженной, оказывал сопротивление при задержании. Очевидно, что были причины и для следующей правовой нормы: «Никто из таможенных чиновников, равно офицеров и низших чинов пограничной стражи, не вправе наказывать телесно контрабандистов и кого бы то ни было из лиц, не принадлежащих к таможенному ведомству»[80].
Устав 1904 г. давал право пограничной страже и таможенному надзору в целях предотвращения незаконного перемещения грузов и товаров в страну (из страны) производить в пограничной полосе шириной в 875 саженей от границы обыски и выемки в домах и других жилых помещениях пограничных губерний Царства Польского, где контрабандный промысел процветал. Наделял их теми же правами, какие были установлены для полицейских чинов, заменявших судебных следователей в производстве следственных действий.
Таможенный устав 1910 г. уточнил некоторые вопросы борьбы с контрабандой, предоставив органам таможенного надзора самостоятельно проявлять инициативу в производстве обысков и выемок контрабандных товаров в пределах 100-верстной полосы от линии сухопутной границы и морских берегов, с участием полиции, а за ее пределами — с помощью мировых судей, судебных следователей и полиции.
Увеличение преступлений, связанных с контрабандой, в конце XIX — начале XX в. было вызвано и тем, что сопредельные государства в своем экономическом развитии достигли более высокого уровня по сравнению с Россией. Так, бывший пакгаузный надзиратель Кретингенской таможни С.Р. Минцлов по этому поводу заметил: «Никакие грозные приказы и усилия штатов и окладов пограничной стражи и таможенной охраны не прекратят потока контрабанды, льющегося из Пруссии; и что есть только одно единственное, но совсем другое средство прекратить ее — надо стать в один уровень культуры с Германией. Контрабанда — точный показатель степени перевеса культурности одной страны над другой… В Австрию и Галицию контрабанда велась даже из России, а это вернейшее указание на совсем плохие дела у соседа»[81].
Значительное внимание правительство уделяло вопросам расширения сил и средств, привлекаемых для борьбы с контрабандой, и выработке комплекса мер по ее предотвращению, в том числе и улучшению оперативной работы. Так, 13 мая 1906 г. было принято решение об установлении взаимного обмена между таможенным ведомством и пограничной стражей агентурными сведениями о предполагаемой контрабанде. Списки контрабандистов издавались типографским способом, регулярно обновлялись и рассылались в таможенные учреждения, структурные подразделения ОКПС. Вместе с тем, эффективность от реализуемых мер не всегда оправдывала немалых государственных затрат — «зачастую ввоз контрабанды лишь только ослаблялся. Задерживали контрабанду случайно, и гораздо большее значение имели задержания по доносам».
Очевидно, что характер контрабандных товаров определяли, в том числе, социально-экономические и политические условия, сложившиеся в России в начале XX в.
В связи с революционными событиями 1905 г. в стране огромный поток контрабанды, оружия, антиправительственной литературы, нерегулируемая массовая эмиграция захлестнули границу. И наиболее широко для нелегального проникновения использовались пути международного сообщения.
Незаконное перемещение из-за границы оружия приобретало угрожающие масштабы. Особенно усложнилась обстановка на границе с Финляндией. Финские таможенники достаточно лояльно относились к революционерам и потворствовали их деятельности. Такое положение было вызвано политикой, проводимой царским правительством по ликвидации финской автономии. В 1905 г. высочайше повелевалось о воспрещении ввоза оружия из-за границы и из Великого княжества Финляндского. В связи с этим, появился циркуляр Министерства внутренних дел о взыскании за хранение запрещенного к ввозу оружия. Затем последовали распоряжения от Министерства финансов таможенным учреждениям о том, что они немедленно должны докладывать о лицах, задержанных с оружием, местным полицейским властям, независимо от привлечения этих лиц к ответственности.
Усиление контроля за провозом через границу печатных материалов, оружия, взрывчатых веществ, боеприпасов было мерой, адекватной той реальной опасности, которая возникла для существовавшего политического строя империи. Согласно законодательству Российской империи, контроль за провозом оружия и боеприпасов возлагался на таможенный надзор, вне пределов таможни — на чинов ОКПС, но самое деятельное участие в этом принимали жандармы. По своей сути функции жандармов были направлены на защиту политических интересов государственной власти и в конце XIX — начале XX вв. стали приобретать приоритетное положение.
Полицейские функции осуществляли и пограничники, и таможенники. Уже в указании Департамента таможенных сборов от 12 марта 1881 г. содержалось требование к таможням наблюдать за ввозом взрывчатых веществ «не только в форме ручных бомб, но и в других видах, как-то: детских игрушек, букетов искусственных цветов и проч.»[82]. В таможенном циркуляре от 19 декабря 1895 г. сообщалось, что «тайно водворяемые из-за границы революционные издания заделываются, между прочим, в дешевые гипсовые и гончарные изделия, пересылаемые затем легальным путем через расположенные вдоль нашей границы таможенные учреждения»[83].
Поделиться книгой: