О князе и грязи

Глава 8

На вечеринку Киру отчаянно не хотелось, но подвести друга он не мог. Париндре нужно было найти больше клиентов, чтобы за следующий месяц жизни на съёмной квартире уже платить самому, а не из кармана отца. Кир уговаривал себя, что ему только и нужно — провести Париндру внутрь, познакомить с эспажанцами и Мэй, а дальше тамлинг сам разберётся. Кир его честно предупредил, что почти никого не знает.

Кайетано присоветовал Киру одеться поярче, чтобы его легко было отличить в клубе. С “поярче” у Кира были проблемы — он носил в основном что-нибудь серо-зелёное. В итоге пришлось попросить Кайетано зайти к нему в общагу. Хоть Кир и учился на стипендии, общежитие ему отец оплатил самое топовое, так что в распоряжении Кира были спальня, гостиная и личная кухня, и всё это выходило французскими окнами в просторный внутренний дворик, где всегда было много света.

Филина без присмотра во дворике было оставлять нельзя, но Кир вскоре понял, что “под присмотром” означало — с открытой дверью. Комендант считал, что никто не уйдёт из дома, оставив дверь нараспашку, а значит если французские окна открыты, то хозяин дома и присматривает за питомцем. Кир же без проблем оставлял открытые двери под охраной Филина. Это было надёжнее любого замка.

Кайетано очень обрадовался приглашению и растянул свой визит на дольше, чем хотелось бы, но Кир не подал виду. В итоге для вечеринки эспажанец отобрал серебристую рубашку со стразами и белые брюки. С точки зрения Кира это вовсе не походило на “поярче”, но теперь, войдя в клуб, он понял, что к чему, только не сразу. Его сразу же ошеломил вулканический грохот музыки, адская смесь из запахов парфюма, алкоголя и ещё какой-то дряни и слепящие лучи в глаза.

Здесь не было окон, а свет шёл только от каких-то маленьких мерцающих прожекторов на потолке и по углам — красных, зелёных и фиолетовых, насколько Кир смог рассмотреть. Они выхватывали из месива тел белые пятна, подсвечивая их неоном, и сверкали на блёстках. Крошечное платье Мэй, полностью расшитое зеркальными кругляшками, пускало цветных зайчиков по стенам.

— Чего застыл?! — прокричала она Киру в ухо, пробиваясь сквозь землетрясущие басы. Кир опомнился и постарался перестать втягивать голову в плечи. Он видел ночные клубы в кино и сериалах, но камера не передавала того, как удары отзывались в костях, и животного ужаса от мысли, что сердце вот-вот вырубится от этого непрямого массажа.

Щурясь и борясь с желанием заслониться от вспышек цветного света, Кир заставил себя протиснуться среди скачущих тел куда-то наугад. Мэй плотно висела у него на руке, чтобы не оттёрло толпой. Кир оглянулся удостовериться, что Париндра шёл следом. Тамлинг выглядел, как всегда, невозмутимо, и дёргающаяся людская масса, казалось, не представляла для него препятствия. Единственным отличием в его внешнем виде сегодня была туника с флюоресцентной каймой.

Повертев головой, Кир наконец заметил Кайетано и Эмиля и подвёл своих спутников к ним. Пришлось поулыбаться и пожать несколько рук — эспажанцы тут же представили ему своих девушек.

— Это Мэй, — неуклюже ответил Кир, которому до сих пор претило называть чьё-то имя чужим людям.

— У принца Байч-Хараха отменный вкус, — заулыбался Кайетано, рассматривая Мэй в таких местах, что Киру захотелось задвинуть её себе за спину. Мэй, однако, приосанилась.

— А это мой друг Париндра, — неумолимо продолжил Кир, считая секунды до тех пор, пока станет можно слинять из этого ада. Отец ещё удивлялся, что земляне плохо слышат…

Париндра тоже пожал всем руки и заговорил, тут же отпустив пару шуток насчёт самого клуба и его хозяина — незлых, но смешных, во всяком случае, для эспажанцев. Кайетано хохотал так, что перекричал музыку, а Мэй шлёпнула Кира по плечу.

— Твой друг смешной!

Кир, который частично не расслышал, а частично не понял шутку, мог только кивнуть.

Тут он почувствовал спиной чьё-то присутствие и обернулся, обнаружив там ещё группу незнакомой молодёжи. Кайетано всех приветствовал и принялся представлять. Киру стало нехорошо от мелькания лиц в цветовых вспышках. Он никого не запоминал и, кажется, перестал понимать человеческую речь. То и дело перед глазами мелькало платье Мэй и тут же сменялось на флюоресцентные полоски на воротнике Париндры. Кто-то потащил Кира в гущу тел и принялся дёргать за руки, называя это танцем. Кир даже не был уверен, девушка перед ним или что. Толочься среди чужого пота он уж точно не собирался. Да и для кого тут танцевать? Тебя никто даже не увидит, а боги если и увидят, то скорее отшатнутся.

— Мне нужно подышать, — выдавил Кир неизвестному существу и, нащупав стену, выбрался по ней наружу.

Какое же это было облегчение! Звукоизоляция клуба не пропускала наружу ни шороха. Только тихий раннеосеннний вечер, полупрозрачные сумерки, и ветерок гоняет по газону первые упавшие листья. Для Кира сейчас ещё было утро, но клуб находился в другой части света.

Кир согнулся, упершись руками в колени, и с полминуты просто дышал.

— Пойдём обра-атно, — раздался над ухом капризный женский голос. — Самое веселье пропустим!

— Подожди, видишь, дикарю плохо? — возразил другой.

Кир поднял голову. Перед ним стояли две девушки, одна в крошечном платье, другая в настолько облегающих штанах, что они выглядели, как краска на коже, и таком же… чём-то… сверху. Ма регулярно до сих пор получала нагоняи от Алтонгирела за чересчур вольную одежду. Видел бы он… хотя мог и кони двинуть, лучше не надо. Только теперь мозг Кира зарегистрировал обзывательство.

Отец учил его не опускаться до ответных обид. Киру очень хотелось объяснить этим двум полуголым курицам, кто они сами такие, но это было поведение, недостойное князя. Он хотел спросить, какого рожна они тогда с ним танцевали, если считали его дикарём, но он знал, что, раз начав выяснение отношений, уже не остановится. Отцовского хладнокровия ему не отвесили. Поэтому Кир собрался с силами, выпрямился, состроил пренебрежительную рожу и пошёл прочь.

— Эй! — закричала одна из девушек. — Ты куда?

Киру очень хотелось ей ответить — и куда он, и куда следует отправиться ей, но… Недостойное князя поведение. Он выполнил то, зачем сюда приходил — хотя в упор не понимал, почему нельзя было познакомить Париндру с эспажанцами просто в универе, но раз друг попросил, он сделал. А любезничать с незнакомыми девицами он не нанимался. Ему ещё до завтра задание для Мрзгвы делать, а она хоть и не Кровопийца, но недалеко от него ушла.

* * *

Ютта заняла своё любимое местечко на газоне под большим платаном, аккуратно расстелив коврик для йоги, а поверх него пледик. Она любила учиться с комфортом, а именно — лёжа. Пусть для этого приходилось таскать из дома почти туристический рюкзак. Всё равно при ней всегда был свитер для занимания места и какая-нибудь еда, потому что в университетских кафе можно было разориться за семестр. Она успела прочитать пару страниц исследования, которое ей предстояло проанализировать на предмет научной состоятельности, когда в поле зрения замаячили знакомые белые лапы. А вслед за ними и дурацкие крокодиловые ботинки.

— Ты разве не на вечеринке? — выпалила она вместо приветствия, подняв глаза на принца Кира. Мэй прожужжала ей все уши тем, что он её пригласил. Ютте было по барабану, кого и куда его высочество приглашают, хотя в глубине души она удивилась: принц вроде бы не очень радовался назойливому вниманию Мэй. Она его всё-таки дожала? Или это безразличие было показным?

Принц кашлянул и сглотнул, как будто его мучила изжога.

— Мне там не понравилось, — сказал он. — Я ходил только чтобы друга познакомить с ребятами.

— А Мэй? — спросила Ютта, хотя какое ей в принципе дело до Мэй?

— Осталась там, — пожал плечами принц. — Кажется, с кем-то танцевала, когда я уходил. Я не присматривался.

— Я думала, она тебе нравится, — сама не зная, зачем, сказала Ютта. Какое ей дело, серьёзно?

— Да не особо, — легко признался принц и присел на корточки рядом с Юттиным ковриком. — Мне ты нравишься.

Ютта сжала зубы. Что он, решил, что её дурацкий вопрос — от ревности? Да что он о себе возомнил?!

— Думаешь, если ты принц, то перед тобой все ноги раздвигать должны?! — выпалила она прежде, чем смогла заткнуться.

— Н-нет, — обескураженно выдавил принц. — Я что, грамматику перепутал? Мы же говорим “мне нравятся яблоки”, а не “я нравлюсь яблокам”, так?

Теперь уже Ютта уставилась на него с вакуумом в голове.

— Ну… да.

— Во-от, — воодушевился принц. — Вот я и говорю: мне нравишься ты. Не наоборот! Я понимаю, что я тебе не нравлюсь, всё нормально.

— В смысле — всё нормально?! — снова вздыбилась Ютта.

— Ну ты же не обязана… Блин, как это сказать?! — он ударил кулаком по земле. — Я имею в виду, я много кому не нравлюсь, но жив же до сих пор!

Для него же всеобщий неродной, сообразила Ютта. Это была необычная мысль. Даже здесь, в Межпланетном университете, большинство студентов не учили всеобщий как иностранный, а впитывали с детства через земные медиа. Но Муданг присоединился к ЗС только недавно, а до того… Что Ютта вообще знала об их контактах с Землёй и планетами расселения. Что она вообще знала о муданжцах и о том, какие вольности есть у их правящей верхушки? Помнится, ходили какие-то слухи, что принцу Киру потребовался один звонок, чтобы студент, который был с ним невежлив, остался сиротой.

— А что бывает с девушками, которым ты не нравишься? — внезапно осторожно спросила она.

Принц повторил её фразу, почти беззвучно шевеля губами и какими-то явно мнемоническими жестами. Потом нахмурился.

— Если я — им не нравлюсь? А что с ними может быть? Ну не нравлюсь и не нравлюсь. Если они начинают в публичных местах орать, что я незаконнорожденный, то за это им прилетает штраф за клевету, и то не им, конечно, а их отцам или братьям. Но его в принципе можно оспорить, если кто-то из свидетелей согласится подтвердить, что это было не всерьёз.

Ютте начало казаться, что они говорят на разных языках. Впрочем, может, это и к лучшему. Меньше всего она хотела выяснять, что принц Муданга имел в виду под незаконнорожденным. Мало ли, вдруг у них кесарево сечение считается чем-то противоестественным, или там зачатие в определённые месяцы запрещено.

— Я против тебя ничего не имею, — на всякий случай сказала она.

Принц покосился на неё недоверчиво.

— Я бы это так не назвал.

Ютту в третий раз за разговор швырнуло в слепую ярость, но на сей раз она совладала с эмоцией, направив энергию на то, чтобы подняться с коврика и сесть нормально, оказавшись более-менее на одном уровне с принцем, хотя тот, конечно, был намного выше. Но если он сейчас опять начнёт инсинуировать, что она хоть на капелюшечку к нему неровно дышит…

— А как бы назвал? — с вызовом спросила она.

— По-моему, ты меня ненавидишь, — спокойно, хотя и безрадостно ответил принц.

Ютта обомлела. Да с какой стати?! Этот смазливый инопланетянин был ей абсолютно безразличен. Аб-со-лют-но!

— Зачем ты тогда со мной общаешься?

Принц вздохнул и принялся почёсывать своего шикарного пса.

— Да у меня, знаешь, не так много выбора. С мажорами мне скучно, а другие вундеркинды любят меня немногим больше, чем ты. Но ты в моей группе, — он внезапно сверкнул в её сторону улыбкой, достойной оказаться на рекламном проспекте, — так что тебе по-любому приходится меня терпеть.

Ютта никак не могла понять, он шутит или всерьёз? Но не может же человек всерьёз так спокойно говорить, что его все ненавидят? Если только это не замаскированный нервный срыв… Из его предыдущих реплик Ютта осознала, что на родине у него тоже не всё гладко. А в семье?.. Его отец ведь единоличный правитель самой сильной военной державы в обитаемой Вселенной. Небось тот ещё тиран.

— Почему тебе с мажорами скучно? — осторожно спросила она.

Принц пожал одним плечом.

— Я сюда поступил, чтобы учиться, а не вот это вот всё, — он щёлкнул ногтем по стразам на своей рубашке. Потом, как будто внезапно что-то вспомнив, он уставился на Ютту круглыми глазами. — Я поступил по конкурсу.

У Ютты вся кожа головы отъехала назад от удивления. Вот те раз!

— А чего ты на семинарах так тупишь тогда?

Принц закатил глаза.

— Потому что я не умею играть в этот ваш долбаный бейсбол, не знаю, кто такие Стив и Свон и при чём тут чучело бобра!

— Свен, — автоматически поправила Ютта имя персонажа из сериала, который смотрели абсолютно все. И что он имел в виду под чучелом бобра? Это когда говорят “собрались все, даже чучело бобра из музея”, что ли? Чего тут можно не знать?

— Да хоть свин! — фыркнул принц. — Я же не жду, что все поймут, если я начну сравнивать какой-нибудь шакалий эритроцит с Атвэем-охотником!

— Почему шакалий? — удивилась Ютта. Вроде шакалы нигде в программе особо не фигурировали, млеки и млеки, ничего выдающегося.

— Вот именно! — взмахнул руками принц. — А почему бобра?

Ютта растерялась. Она никогда не задумывалась над этим. Мог быть и барсук, и олень какой-нибудь, наверное, просто с бобром казалось смешнее.

— Так ты… ничего не знаешь про земную культуру?

— Ну, не то чтобы совсем ничего, — пошёл на попятный принц. — Я смотрел “Тринадцатого солдата”, “Свадьбу кукушки”, там, ну, “Подкоп”... я много чего смотрел! И музыку слушал. Как начал всеобщий учить шесть лет назад, обязательно слушаю каждый день. Но я не могу знать всё!

— Шесть лет назад?! — изумилась Ютта, позабыв даже комментарий, что принцу, похоже, дали какой-то список “сто лучших фильмов века”, а не того, что реально смотрят сейчас. — Погоди, тебе сколько лет было, когда ты начал? Двенадцать?

Нет, ну одно дело учить всеобщий как иностранный, но так поздно?!

— Это сложный вопрос, — вздохнул принц. — Мы считаем годы по вращению Муданга, оно почти в два раза длиннее, чем у Земли, но при этом у нас немного другая физиология развития, и её только начали изучать. Поэтому даже если я назову какую-то цифру, она не будет ничего значить.

Ютту посетило странное чувство… Оно её разок уже посещало, когда оказалось, что принц знает, как собака называется на латыни, но тогда она отнесла это на счёт выпендрёжа. Чувство, что она разговаривает не с объектом действительности, стоящим у неё на пути, а с личностью. Причём даже с неплохим уровнем интеллекта. Как Шэни, только Шэням не надо было объяснять, почему бобёр. Ей стало неловко — правда, почему она сразу отказала этому парню в праве на её внимание? Только потому, что он принц и пару раз протупил на семинарах? Она, конечно, повидала аристократов и богачей с планет расселения, так что на собственном опыте научилась не ждать ничего хорошего. Но это всё равно было как-то… недостойно.

— Я против тебя ничего не имею, — повторила она, но уже с совсем другим смыслом. — Я просто… бываю не очень приятным человеком, если специально за этим не слежу.

Он внезапно рассмеялся. Ютта в норме оскорбилась бы, но сейчас чувствовала, что заслужила немного потерпеть.

— Это на самом деле не очень смешно, — осторожно сказала она.

— Я понимаю, — заверил принц, успокаиваясь. — Просто формулировка удачная. У лучшего друга моего отца такая же проблема. Ты на мой счёт тоже не особо переживай. Я привык, что есть люди, которые меня ненавидят. Мне это не мешает.

Ютта не знала, что на это ответить. Наверное, принцев всегда кто-нибудь ненавидит? У него ведь, поди, телохранители сейчас где-нибудь по кустам прячутся. Она невольно огляделась и заметила в отдалении автомат с водой. Тут же поняла, что хочет пить, но взятый с собой из дома чай прикончила ещё по дороге: день выдался жаркий.

— Я пойду воды куплю, — сказала она и решила сделать из этого жест примирения. — Тебе взять?

— А, — оживился принц. — Не надо, пускай Филин сходит. Тебе какую?

С этими словами он расстегнул браслет на правой руке — по виду просто сдержанное украшение, но Ютта увидела контакты на обратной стороне и поняла, что это дивайс.

— Дгэрскую, без газа, — на автомате произнесла она, наблюдая, как принц отдаёт браслет своему псу. — Ты что, думаешь, он сможет купить воду в автомате?

— Вот и проверим, — ухмыльнулся принц, а потом перешёл на непонятный Ютте язык, вероятно, муданжский. Она не услышала ничего похожего на слово Дгэр, а потом пёс поскакал к автомату.

Торговая машина стояла так, что Ютте было видно все манипуляции Филина, если так можно было сказать. Встав на задние лапы, он изучил ассортимент, нажал на кнопку, приложил браслет к считывателю — благо рост почти с человека позволил дотянуться, — а потом лапой выковырял упавшую сверху бутылку из лотка выдачи. И эту операцию он проделал ещё дважды. А потом перед ним встала дилемма: донести сразу две бутылки и какой-то пакет. Поразмыслив, Филин положил бутылки рядом, накинул им на горлышки браслет, сцапал его зубами за серединку, а потом прихватил уголок пакета и потрусил обратно, высоко подняв голову.

Хозяин сразу принялся его хвалить на родном языке и, отдав Ютте её бутылку, разорвал пакет, в котором оказалось собачье угощение. Ютта сидела с бутылкой в руке и пыталась понять, в каком месте её накололи и когда этот фокус раскроется.

— Ты… часто покупаешь дгэрскую воду? — уточнила она.

— Пару раз брал, — кивнул принц. — Запомнил номер. Филин на всеобщем буквы плохо разбирает пока, цифры лучше. Мы с ним арабские цифры вместе учили, соревновались.

— Он что, — медленно произнесла Ютта, сама ужасаясь тому, что говорит, — из этих ваших внеземных разумных?

Принц снова рассмеялся, а потом сказал, обращаясь к собаке, но на всеобщем:

— Она думает, что ты Хос.

Филин тоненько тявкнул и дёрнулся назад, поджав хвост. Принц потрепал его по холке.

— Не, этих он боится.

У Ютты начал закипать мозг.

— Собаки не могут пользоваться орудиями, — вспомнила она недавний семинар. — Максимум табуретку подвинуть, чтобы на стол залезть. И окей, ты сказал, что Филин — не совсем собака, другой вид, пусть. Но если, ты говоришь, они даже стаями не живут в природе, значит, они не социальные. Мозги лучше всего развиваются у социальных животных. И мимика, — она ещё раз внимательно посмотрела на Филина, который в ответ приподнял брови. — Как это может работать?!

Принц пожал плечами.