О князе и грязи

— Париндра, — сказал он и поклонился, не беря его руку. — Это значит “лев”. А твоё имя что значит?

Кир неловко спрятал руку в карман, чувствуя себя идиотом. Тамлинги не жали рук! Это только земляне! Но вопрос был ещё хуже.

— Моё имя очень древнее, и теперь книжники не могут согласиться, что оно значит, — пробормотал он. — Кто-то говорит, “солнце”, другие — “заботиться”, а третьи — “унижать врагов”.

Париндра расхохотался.

— Я считаю, это отличное сочетание! Если ты проживёшь жизнь в согласии с этими значениями, ты будешь счастливым человеком!

Кир осторожно улыбнулся. Наверное, надо было ответить что-то аналогичное про льва, но на Муданге они не водились, и он мало что про них знал.

— Ты сейчас уже домой пойдёшь? — не придумал он ничего лучшего.

— Нет, я хотел почитать где-нибудь под деревом, пока погода хорошая.

— Я тоже! — обрадовался Кир.

— Тогда пойдём к собачьему клубу. Ты его не нашёл ещё?

Кир помотал головой.

Париндра привёл его в дальнюю часть кампуса, на приличном расстоянии от зданий. Здесь угол территории был огорожен звукоподавляющим стеклом, а внутри колбасилось разное зверьё. Кто-то бегал кругами, кто-то лазал по тренажёрам, кто-то просто расслаблялся в теньке. Присмотревшись, Кир заметил, что там не только собаки, но и какая-то экзотика вроде обезьян, пантер и одного варана. К счастью, внутри “собачий клуб” тоже был разгорожен на зоны, чтобы никто никого не загрыз.

— На время занятий лучше тут его оставлять, — сказал Париндра, вручая поводок коржика смотрительнице. Пёсик тут же воодушевился и рванул в гущу событий. Смотрительница отвела его к тем, кто бегал, и спустила с поводка. — Мой тут уже всех знает.

Филин посмотрел на бесильню и презрительно чихнул.

— Пойдёшь? — спросил Кир.

Тот встряхнул головой и потянул Кира к лавочке поодаль.

— Он не очень любит играть с другими собаками, — признался Кир.

— Привыкнет, — заверил Париндра и подмигнул.

Они уселись на лавочке. Филина Кир украдкой спустил с поводка — далеко тот отходить не будет, так, обнюхает всё вокруг. Сверившись с расписанием на завтра, Кир открыл на планшете курс по молекулярной биологии. Париндра достал из кармана шароваров маленькую книжечку и раскрыл на середине. Книжечка была сильно потасканная, а текст, насколько Кир видел, в ней располагался узкими столбцами.

— Это молитвы? — поинтересовался Кир.

— Стихи, — усмехнулся Париндра.

— О, — удивился Кир. — Я думал, ты по учёбе что-то читать хотел.

Париндра смерил его насмешливым взглядом, почти как Филин — собачий клуб.

— За первый курс? Я там и так всё знаю.

Кир захлопал глазами.

— А зачем тогда поступал?

— Надо же диплом получить, — пожал плечами Париндра. — А мне всё равно, в каком парке стихи читать, здесь или у дома.

Кир отвернулся от него и уставился в экран. Он что, один тут недотёпа из глубинки?!

Глава 4

На занятие по молекулярной биологии Кир двигал с новой целеустремлённостью. Вчера созвонился с отцом — тот, конечно, хотел знать первые впечатления от университета. Кир ему, конечно, ничего не сказал о своих неудачах. Мол, занятий не было, с кем учусь, пока не знаю, поводов для знакомства не нашлось. Вот определится состав группы, тогда… Кир так убедительно это преподнёс, что сам поверил. Действительно, что ему эти математики с филологами? Сегодня придёт в свою группу, где будут нормальные люди с общими интересами. Это как у матери с клубом было: одно дело какие-то случайные соседи, а совсем другое — люди, осознанно выбравшие именно этот круг интересов.

Таким образом преисполнившись оптимизма, Кир явился в аудиторию с улыбкой и настроем наделать кучу друзей на все года обучения. На биомеде первый год все учились вместе, потом начиналось разделение на медиков и исследователей, и с каждым годом область изучения становилась всё уже. А чтобы на первом курсе группы были не слишком большими, их делили случайным образом, поэтому Кир не знал, будет в его группе ещё кто-то, кто метит в медицину, или нет, но в любом случае собирался завести знакомства.

Аудитория оказалась небольшая — всего человек на десять. Кир пришёл чуть-чуть заранее, и кроме него здесь уже было трое: две ареянки и, вероятно, землянка.

— Привет! — лучезарно объявил Кир.

Ареянки обернулись к нему на секунду, кивнули и вернулись к прерванному разговору. Землянка закатила глаза.

— Из всех возможных мест… — пробормотала она.

Кир не понял, к чему она это, но засмотрелся. На девушке был розово-коричневый спортивный костюм, сидящий немного туго на её выразительных округлостях, и это сочетание цветов ласкало взгляд. Пушистые русые волосы девушка забрала в небрежный пучок, и выпавшие из него лохмушки мило обрамляли румяное лицо. Кир обошёл длинный стол первого ряда и прицелился на стул рядом с розовой пышечкой, но там оказались сложены её вещи. Тут Кир припомнил, что Ма говорила, мол, земляне любят рассесться попросторнее, и занял место через одно от девушки.

— Я Кир, — сказал он, протягивая руку.

Она скривилась и открыла рот что-то ответить, но тут дверь аудитории распахнулась, и внутрь влетела тощая блондинка в коротком платье, едва прикрывающем то место, откуда начинались её бесконечные ноги.

— Итта! — воскликнула она мелодичным голосом. — Наконец-то я тебя нашла! Ты уже познакомилась?

Кир так понял, что реплика предназначалась девушке в розовом, хотя смотрела блондинка на него. Сам он немного протормозил, шокированный её нарядом. Нет, он, конечно, на Земле уже всякого повидал, но как-то… Не так близко, что ли? Подол микроплатьица заканчивался в нескольких сантиметрах над краем Кирова стола.

— Ну типа, — буркнула, очевидно, Итта.

— А я её подруга! — жизнерадостно продолжила блондинка, переступая на месте от бурлящей энергии, и Кир с усилием отвёл взгляд, опасаясь увидеть что-то, что вовсе не положено. — Меня зовут Мэй!

Она протянула Киру руку, так что пришлось снова на неё посмотреть, но тут Кир сообразил встать. С высоты его роста вся девушка визуально сократилась до улыбчивого лица и носков туфель.

— Кир, — сообщил он, тайком облегчённо выдыхая. — Ты тоже в нашей группе?

— Нет, — выпятила губу Мэй, как будто это было её недостижимой мечтой. — Я в ботанике ничего не понимаю, у меня вся семья экономисты. А ты не хочешь на эконом перевестись?

Кир вытаращился. Это была очень странная идея.

— Зачем?

Мэй кокетливо склонила голову набок.

— Там я!

Кир не сразу нашёлся с ответом. Нельзя же сказать девушке, что таких, как она, тут целая планета, и если б он искал себе невесту, были пути и попроще, чем отборочные экзамены?..

— Пока что ты тут, — выдавил он с кривой ухмылкой. — Так зачем мне далеко ходить?

— Ого-о, какой ты наглый! — протянула Мэй, но, кажется, в шутку. — Ну чего и ждать от принца! У тебя, наверное, поклонниц хоть отбавляй?

Кир не совсем понял последнюю фразу — то есть, суть-то он понял, но не мог сообразить, нейтральное это выражение или Мэй чем-то недовольна. К счастью, в этот момент в аудиторию вошли ещё какие-то люди: высокая негритянка, двое низеньких парней с муданжскими лицами — Кир уже знал, что это земляне такие, — и эспажанец с нагеленными волосами.

— Ка-а-акие лю-ю-юди! — взвыл последний при виде Кира. — Принц Байч-Харах собственной персоной!

Он подскочил поближе, отвесил поясной поклон и тут же вцепился в руку Кира, отобранную у Мэй. Руку эту он обхватил двумя ладонями.

— Ваше высочество, я так благодарен! Мы все так благодарны! Если бы ваш высокородный отец не разбил Джингошскую Империю, у нас никогда не бы не было возможности получить земное образование! Мы все вам так обязаны!

— Рад за вас, — прохрипел Кир, отшатываясь. К такому он был вообще не готов. Даже когда ездил с отцом на всякие встречи, его там никто не трогал. Отцу иногда выражали — кто благодарность, кто просто восхищение, но Кир успешно скрывался в его тени. Откуда этот нагеленный вообще знает, как Кир выглядит?!

— Ну что у нас тут, все? — раздался от двери приятный баритон. — Ага, не все. Что ж, господа студенты, я никого ждать не буду, а ключ от аудитории есть только у меня и у декана.

Толпа в передней части класса мгновенно рассосалась — Мэй провинтилась наружу, послав Киру воздушный поцелуй, остальные расселись. Кир обнаружил на соседнем стуле нагеленного эспажанца.

— Итак, — продолжил обладатель баритона. Это был подтянутый лысеющий мужчина в свитере с эмблемой университета. — Что мы имеем? Раз, два, — он начал считать с ареянок, сидящих у дальней от входа стены, — три, четыре, пять, — посчитал он Итту, Кира и эспажанца, — шесть, семь, восемь, — закончил он негритянкой и землянами. — В группе вас двенадцать человек. Ну что ж, уже есть четыре кандидата на вылет. Кстати, меня зовут профессор Лонкинс.

Студенты неуютно поёжились, а Кир мысленно отправил гуйхалах за то, что пришёл заранее.

Профессор Лонкинс рассказал пару слов о себе, чтобы обосновать своё право чему-то учить вундеркиндов, попавших на биомед Международного, и Кир снова заскучал: он изучал резюме всех своих преподавателей и мог перечислить не только те премии, которые Лонкинс получил, но и те, на пути к которым провалился. Ма настаивала, что нельзя считать преподов истиной в последней инстанции, а надо думать своей головой.

Скука усилилась, когда профессор предложил коллективно вспомнить устройство клетки. Кир полагал, что без знания этого сюда было невозможно поступить, а значит, все в курсе. Однако профессор принялся задавать такие вопросы, что у Кира волосы встали дыбом. Например, он сравнил путешествие молекулы АТФ по клетке с бейсбольным мячом, и предложил студентам развить это сравнение, назначив функции игроков разным органеллам. Кир знал о бейсболе только то, что там есть специальная палка и перчатка, он даже о наличии мяча никогда не задумывался. Меж тем препод набросал на стенном экране схему бейсбольного поля и ткнул пальцем в какой-то кружок.

— Чему, по-вашему, соответствует питчерская горка?

— Ядру? — выдал Кир наугад. Кто-то захихикал.

— У вас своеобразные представления о функции ядра, — протянул профессор. — Может быть, для ядра подберём аналогию получше?

Кир таращился на доску, не веря, что мужик это всерьёз. Ну ладно, допустим, земляне все имеют играть в этот шакалий бейсбол, но ведь тут не только земляне! Он покосился на эспажанца в поисках поддержки.

— Квадрат! — зашипел тот.

Кир сжал зубы и отвернулся. Он ещё не докатился до того, чтобы отвечать по подсказкам, не понимая смысла.

— Я не знаю, — заявил он с вызовом.

— Понятно, — вздохнул препод. — Молодые люди?

Мелкие земляне ему что-то ответили, но Кир не слушал. Он просто кипел. Он сюда не бейсбол изучать приехал! Да он мог такую аналогию залудить из муданжских единоборств, что этот перец потерялся бы ещё на отборочном туре!

Раздался стук в дверь. Вернее, не так. Стук в дверь раздавался уже какое-то время, просто Киру было не до того. Однако сейчас кто-то принялся дубасить в дверь со всей дури, и игнорировать это стало невозможно.

Лонкинс отпер, и в аудиторию ввалились ещё четыре студента. Тут же оказалось, что мест в аудитории в обрез. Две девушки резво провинтились мимо препода и захватили пустые места между ареянками и Иттой, кто-то ухватил последнее место у двери. Остался стоять только огромный толстяк, национальную принадлежность которого Кир затруднялся определить на глаз. Очевидно было только то, что за спинами других этот товарищ к середине стола не пролезет, а единственное свободное место осталось между Киром и Иттой. Розовая барышня всё это время листала учебник в планшете и не поднимала глаз.

— Извини, Итта, — начал Кир полушёпотом. — Ты не могла бы убрать вещи?

Она воззрилась на него с таким возмущением, будто он предложил ей раздеться. Но, заметив наконец исполина у двери, она осознала проблему и зарумянилась ещё больше, тут же скомкав свой свитер и запихав его в рюкзак под ногами. Кир пересел поближе и улыбнулся ей, сглаживая неловкость.

— Только потому, что мест не хватает, — буркнула она и снова уставилась в планшет.

— Да уж я понял, что не за красивые глаза, — вздохнул Кир, тоже открывая учебник.

Скорее бы кончился первый курс, и группы расформировали!

Глава 5

Каким-то образом Киру удалось пережить следующие занятия — по теории эволюции и высшей нервной деятельности. На ТЭ зашла речь об антропном принципе, жизни в космосе и причинах, по которым ни на одной другой планете не развилась разумная жизнь, и Кир, конечно, не смог смолчать. У него эта разумная жизнь уже сколько лет за ужином мясо из тарелки тырит, а тут университетский профессор делает вид, что не в курсе!

Но пылкая речь Кира не возымела должного эффекта: одногруппники смотрели на него, как на религиозного фанатика или какого-то суеверного аборигена. Кир порывался показать видео или устроить созвон с Хосом или хоть Умукха пригласить в качестве доказательства — а что, он тут всего лишь за полпланеты! Но преподаватель заявил, что это всё не относится напрямую к теме семинара, и продолжил что-то там втирать за возникновение РНК. Кир попытался сказать, что к разговору о зарождении жизни на основе РНК несомненно имеет отношение жизнь, вовсе не имеющая ни намёка на РНК, но запутался в словах и плюнул. Упражняться в красноречии на всеобщем пока что было не для него — так-то он языком владел, но недостаточно виртуозно для дебатов один против всех.

Поэтому когда на ВНД ему стали втирать про то, что собаки не имеют достаточного развития мозга, чтобы пользоваться орудиями, Кир не стал возбухать и тащить Филина в здание. Он теперь понимал, почему Ма велела фильтровать всё, что говорят профессора, и включать свою голову. Земные собаки, может, и правда не умеют с пульта включать кондиционер, а вот Филин на второй день в общаге научился.

Наконец семинары на сегодня кончились. Кир вылетел из учебного корпуса как ошпаренный. Будь он дома, сейчас бы побежал нырять в реку или, если зимой, то гонять по горам на лыжах. Здесь же ни реки, ни гор, да и не с кем. Друзей он так и не завёл, не Бабулю же тащить на подвиги! Тем более что до неё ещё надо телепортом добираться, а во второй половине дня там всегда очередь.

Тут Кир вспомнил, что при университете вообще-то был спорткомплекс, более того, студенты были обязаны проводить там несколько часов в неделю, чтобы поддерживать себя в тонусе после долгих часов по аудиториям. Ма объясняла ему, что при этой системе большинство затягивает до пятницы, а потом в выходные упластывается в ноль, чтобы выбрать все обязательные часы, так что в конце недели там всегда очень людно и суматошно. Кир решил для себя, что жалкие обязательные шесть часов будет расходовать в понедельник-вторник, а на остальные дни найдёт себе спорт где-то ещё, чтобы не толкаться. Но сегодня как раз был вторник, самое время пойти спустить пар на каком-нибудь тренажёре.

Пройдя квест с регистрацией, получением ключей от персонального шкафчика и переодеванием в общественной раздевалке, навевавшим невесёлые воспоминания о приютской жизни, Кир вышел в тренажёрный зал.

О тренажёрах Кир получил некоторое представление, когда ездил с отцом на Землю. В гостинице был спорткомплекс, и отец ходил туда размяться после интеллектуального труда, а Кир увязывался с ним. Правда, собственно вот эти подвижные машины они оба обходили стороной, равно как и свободные веса. В муданжских боевых искусствах тренируются только с весом своего тела, ну или при помощи каких-нибудь мелких подручных средств, если задача — развить ловкость и балансировку.

Поэтому Кир аккуратно обогнул всё непонятное и направился в угол, где стоял целый комплекс из жердей, колец и торчащих в стороны поручней. Он размялся, поболтавшись на поручнях так и этак, а потом приступил к своей обычной тренировке: подтянуться, крутануться через палку, подтянуть ноги к палке, выровняв тело горизонтально, повращать в таком положении стопами по десять раз в каждую сторону, вывернуться спиной кверху и крутануться в обратную сторону. Потом спрыгнуть на пол и начать всё снова. Он сделал пяток подходов и собирался уже перейти к подтяжкам на одной руке, когда сзади кто-то засвистел и захлопал.

Обернувшись, Кир обнаружил у себя за спиной небольшую толпу, возглавляемую Абрашем во всей зубасто-бриллиантовой красе.

— Я и не знал, — весело заговорил тот, — что у нас среди прочих включённых сервисов есть ещё и цирковые представления!

— Да нет, — ответила ему девушка из толпы, — это просто кто-то из студентов ручную обезьяну тут оставил.

Вся группа загоготала.

Кир спрыгнул на землю и сделал несколько шагов к Абрашу.

— У тебя зубы лишние, что ли? — по возможности миролюбиво, но громко спросил он. В отличие от порядочных муданжцев, росших в семьях, Кир так и не усвоил серьёзности запрета на травмы лица. — А то смотри, если я их тебе выбью, ещё и продать смогу. Двойная выгода.

— Уф! — Абраш делано отшатнулся. — Дикий зверь! Смотрите, даже говорить по-человечески не умеет, только из берлоги выбрался — а туда же, образование получать!

Кир очень хотел ему двинуть. И пусть Ма два года сверлила ему мозги, что в земном университете это неприемлемо, сейчас его бы это не остановило. Затормозил он только потому, что, применив силу, подтвердил бы мнение Абраша — что он дикий и неотёсанный мужлан. Ну ладно же.