Праведница

– Разве выглядит так, будто мне интересно? Я просто-напросто пытаюсь вести вежливую беседу с низшим существом. Недавно я пришел к выводу, что дружелюбие мне даже идет. Изредка.

Арджун улыбнулся, будто насмехался над не по годам развитым ребенком.

– И все же… – протянул он. – Все эти вопросы… Неужели тебе уже наскучила супружеская жизнь? – Он окинул взглядом толпу. – Где, кстати, фейри, чья несчастная судьба теперь переплетена с твоей?

– Мы с грандом Сюджи идеальная пара, – прошипел Вир. – Им нравятся те же вещи, что и мне.

– А ненавидят они те же вещи, что и ты? Ведь это на самом деле куда важнее для крепкого союза.

Морщинка в форме V образовалась на лбу у Вира.

– А тебе-то откуда знать? – поинтересовался он. – Тебе, ненавидящему обряд с самого детства.

– Мне необязательно принюхиваться к дерьму, чтобы знать, что оно воняет.

Бледное лицо Вира порозовело.

– Если бы я мог прогнать тебя из королевства, я бы так и поступил. Если бы мог изгнать в Сильван Вальд, в крепость из острого, как бритва, льда, то изгнал бы. Если бы мог…

– Если бы я мог дать тебе пощечину железной перчаткой, я бы дал. Если бы я мог привязать тебя к столбу и оставить на съедение гончим псам наших охотниц, я бы оставил. – Арджун усмехнулся. – О, погоди-ка. Ты уже однажды так поступил со мной, когда нам было по девять лет.

– Одно из величайших сожалений всей моей жизни в том, что гончим не позволили закончить охоту.

Усмешка Арджуна стала шире.

– Давай расправимся с любезностями, Вир. Необъятно, как небо, и глубоко, как океан. Таково мое презрение к тебе.

Вир открыл было рот, однако потом заметил что-то за спиной у Арджуна и так ничего и не сказал, просто поджал губы.

– А я уж начал наслаждаться нашей остроумной беседой. – Арджун насмешливо вздохнул. – Моя мать прибыла? – Он повернулся. – Или правительница Сильван Уайль? Полагаю…

– Моему партнеру не нравится, когда я насмехаюсь над теми, кто ниже меня по статусу, ради спортивного интереса.

У Арджуна отвисла челюсть – это была редкая несдержанная эмоция, которая буквально на секундочку появилась на его лице. А затем он разразился смехом.

– Неужели ты нашел одного из немногих придворных, у которых есть душа?

– Гранд Сюджи обладают добром и великодушием.

– Иными словами, тебе легко ими манипулировать.

– Нет, – неподалеку раздался мягкий голос, напоминающий журчащий ручей. – Я не считаю, что мною можно легко манипулировать, лорд Арджун, как не считаю и глупостью веру в то, что наши возлюбленные способны завтра стать лучше, чем они были вчера. – Вьющиеся ткани цвета закатного неба пронеслись по клеверу, когда гранд Сюджи с длинными иссиня-черными волосами, волнистые пряди которых доходили до самой талии, подошли и остановились рядом с лордом Виром. – Спустя много лет я начинаю верить, что в нескончаемой жестокости нет никакого смысла. И надеюсь, что со временем лорд Вир со мной согласится.

Сомнения пролегли складкой на лбу у Арджуна.

– Тогда искренне желаю вам удачи, гранд Сюджи, – сказал он.

Сюджи поджали губы.

– Этот интерес смертных к удаче сбивает меня с толку. Вера в наших любимых является куда более сильным идеалом, на который стоит полагаться.

Арджуну очень хотелось злорадно пошутить. С трудом, но ему все же удалось сохранить молчание, натянув на лицо выражение, которое, как он хотел верить, хоть немного похоже на серьезность.

– Не утруждай себя беседами со всяким сбродом, любовь моя, – сказал Вир, взяв Сюджи под руку. – У этого полукровки нет желания становиться лучше. Ему нравится жизнь одиночества и отстраненности, он хочет быть один веки вечные.

– Нет ничего плохого в одиночестве, – сказал Арджун. – И я не считаю себя отстраненным. Сказать по правде, я впервые за много лет чувствую себя… частью чего-то. – Его мысли понеслись к Львиным чертогам, к своей названой семье в проклятом Новом Орлеане.

Покой от этой мысли наполнил душу Арджуна. Может, любовь не для него, однако он кому-то да важен. Чьи-то жизни он сделал лучше. У него есть место и цель. И он обязательно найдет лекаря для Одетты и никогда больше не ступит на земли Сильван Уайль снова, если только обстоятельства его не вынудят.

В глазах Вира блеснул кровожадный огонек. Точно у львицы, заметившей раненую жертву. Арджун чуть было не ударил сам себя, когда все осознал. Он наболтал лишнего. Он ведь знал, что нельзя вот так открываться, особенно перед одним из самых жестоких членов королевского двора. Будучи членом Гильдии фейри – тех, кто считался самыми достопочтенными жителями Уайль, – Вир получал величайшее удовольствие, наказывая тех, кто искал его похвалы. А что насчет тех, кто искал, как его ослушаться?

Они таким образом становились отличными мишенями.

– Что ты здесь делаешь, Арджун Десай? – спросил Вир. – Хоть раз в жизни скажи правду. Тебе не нужно бояться… несвоевременного наказания. – Он наклонился ближе к Арджуну, и гранд Сюджи нахмурились.

– Дорогой? – произнесли Сюджи. – Может, нам лучше навестить наших гостей?

– О-о-о, ну, разумеется, любовь моя, – ответил Вир, не глядя на своего партнера. – Я просто-напросто желал узнать причину, по которой знакомый из моего детства решил прибыть ко двору на празднование нашей помолвки сегодня.

Вместо того чтобы ответить, Арджун взмахнул рукой, подзывая необычайно высокого гоблина с подносом, полным кубков с изящной гравировкой в виде виноградной лозы. Тот усмехнулся, когда Арджун взял напиток с подноса и выпил содержимое кубка за раз, даже не прервавшись, чтобы сделать вдох. Несмотря на то, что Арджун чуть не задохнулся, ему удалось поставить кубок грациозным движением на место. Вкус чересчур сладкой лакрицы осел у него на языке, и изумрудно-зеленый ликер будто захлестнул, сбивая с ног. Напиток оказался куда крепче, чем его аналог в мире смертных, знакомый людям под названием «абсент».

– Уверен, ты скоро и сам выяснишь, что я здесь делаю, Вир, – ответил наконец Арджун. – И обязательно воспользуешься этой информацией в своих гнусных целях.

– Лорд Вир так себя не ведет, – вклинились Сюджи. – Больше не ведет.

Вир погладил бледными пальцами длинные волосы гранда.

– Я желаю помочь, полукровка, – сказал он. – Скажи, зачем ты прибыл, и я постараюсь оказать содействие. – Его глаза, однако, опасно блеснули.

Арджун никогда не переставал дивиться тому, как фейри научились извращать правду. Вир не солгал, когда предложил помощь. Однако что в его понимании является содействием – еще нужно выяснить. Арджун закашлялся, чтобы скрыть насмешку, как раз в тот момент, когда заметил прибывшего на пиршество лекаря – высокого золотоволосого фейри, чья гордая походка выделялась из толпы даже среди магических существ этого мира.

– Кого ты ищешь? – продолжал напирать Вир.

Сюджи успокаивающе положили ладонь ему на грудь, прямо под брошь с изображением солнечного герба Сильван Уайль.

– Мой возлюбленный, лорд Брем желает с нами побеседовать.

Не обращая внимания на партнера, Вир настойчиво повторил:

– Кого, полукровка?

– А где правительница Сильван Уайль? – спросил Арджун, пытаясь сбить настойчивого фейри с правильного пути. – Я заметил, ее нет на рогатом троне, да и среди придворных я ее не вижу. В Беседке плюща ее тоже нет?

– Она путешествует вместе с дочерью и презренным кровопийцей. Во время ее отсутствия мы с леди Юлинь следим за порядком в королевстве.

– Какая жалость, – сказал Арджун. – Мне жаль королевство, как ты понимаешь.

– Леди Селина и ее вампирский друг были здесь утром, – ответили Сюджи, сердито покосившись как на Арджуна, так и на Вира. – Полагаю, они отправились в путешествие по землям Летнего королевства вместе с леди Силлой. Насколько мне известно, их видели у озера Люр, в роще лунных кроликов.

– Благодарю вас, гранд Сюджи. – Арджун театрально поклонился, положив руку на сердце, и его монокль блеснул в лунном свете.

– Нет смысла язвить, лорд Арджун, – сказали Сюджи. – Я желаю помочь.

– Пожалуйста, не называйте меня так.

– Я же говорил тебе, любовь моя, – встрял Вир. – Этот полукровка не знает правил хорошего тона. Полная противоположность своей матери, которую и упрекнуть не за что.

Сюджи кивнули.

– Быть может, ее сыну еще можно указать верный путь.

– Я восхищаюсь твоей верой в это безнадежное создание, любовь моя. – Вир притянул Сюджи к себе и поцеловал в висок.

Сюджи обняли Вира за подбородок длинными блестящими ногтями.

– Простите нас, лорд Арджун, но нам следует побеседовать с лордом Бремом и другими гостями. – Кивнув Арджуну в последний раз, двое возлюбленных отправились прочь. Глядя им вслед, Арджун подумал, что чувства Вира теперь нельзя было не признать.

Быть может, даже вызывающие лишь презрение фейри вроде Вира могли измениться ради любви.

Как только Арджуну в голову пришла эта мысль, Вир обернулся и одарил его злой улыбкой, точно давая обещание без слов.

– Измениться ради любви, черта с два, – пробормотал сердито Арджун. Он снова взмахнул рукой, подзывая гоблина с подносом, полным зеленого фейри-ликера, и на этот раз в мгновение ока сумел опустошить целых два кубка. Алкоголь сумел немного утихомирить хаос, разбушевавшийся в мыслях.

Ему явно стоит пить меньше как здесь, так и дома, в Новом Орлеане. Однако Арджуну нравилось то, как алкоголь притупляет его чувства. Как мысли и слова начинают плыть перед глазами, словно картина, если таращиться на нее слишком долго. Хотя бы напиваться он всегда мог в компании друзей из Львиных чертогов. Будучи же ребенком, он ненавидел есть в одиночестве.

Снова немножко успокоившись, Арджун мысленно отругал себя за то, что позволил Виру его отвлечь. Поправив рукава рубашки, он направился в сторону высокого лекаря. Он уже был на полпути, когда у покрытого вьющимися лозами входа в Беседку плюща раздался шум, быстро обратившийся в крик.

Арджун чуть было не повернулся в сторону звука. Та часть его сущности, что принадлежала фейри, тут же захотела все разузнать. Любопытство требовало выяснить все первым и использовать в своих целях, как всегда и поступали в любой ситуации фейри.

Арджун нахмурился, приказывая себе этого не делать.

Нет, его не касается очередной бред, который станет сегодня темой сплетен при королевском дворе. У него ведь важное дело.

Арджун уставился на рой огромных пчел, кружащих в дубовых ветках над головой, концентрируясь. Уставился на ярко-зеленых мух размером с домашних животных, на их гигантские глазищи и мелькающие полупрозрачные крылышки. А потом снова продолжил идти навстречу лекарю.

– Пожалуйста! – раздался хриплый женский голос за спиной Арджуна.

Услышав этот голос, он замер. Странное чувство кольнуло в самую грудь.

Арджун узнал этот голос.

По толпе разнесся смех, а затем послышался звук рвущейся ткани.

– Пожалуйста! – вскричал все тот же голос, высокий, перепуганный. – Пожалуйста, я не хотела…

– Они никогда не хотят, – заметил другой женский голос, наполненный нотками магии фейри. – Поэтому это так и веселит. Эти забавные смертные со своими забавными оправданиями.

Арджун яростно боролся с желанием обернуться. Нет, это не может быть она. Это невозможно. Собственный слух обманывает его. Или, быть может, его обманывает проклятое сердце. С того самого момента как Арджун повстречал Филиппу Монтроуз, он не мог избавиться от странного влечения к ней, которое все только портило. Может, дело было в ее очаровательной улыбке или в невероятно длинных ресницах. Или в том, что оба они некогда жили на английских берегах. Однако какова бы ни была истинная причина, Арджун уже и без того помогал ей несколько раз без какого-либо внятного повода.

Она обладала чем-то, что заставляло его вести себя глупо. А Арджун Десай ведь не глупец.

Арджун размял шею. Нет. Не Филиппа. Какая-то ничего не подозревающая несчастная смертная, которая попалась в лапы обитателей Летнего королевства Сильван Уайль. Даже если ему ее жаль, он не станет отвлекаться от своих дел ради нее. Ему все равно не спасти девчонку. Лучше уж покончить с этим поскорее. Арджун сделал еще один шаг вперед, в сторону лекаря, однако потом его ноги замерли, точно вкопанные, и страх сдавил горло.

– Меня зовут Филиппа, и если вы поможете мне вернуться домой, то я уверяю вас, вы получите…

Снова раздался звук рвущейся ткани, сопровождаемый душераздирающим пронизанным ужасом воплем.

Сердце Арджуна заколотилось, а глаза невольно расширились.

Филиппа. Но это же невозможно!

Арджун развернулся как раз в тот момент, когда она вырвалась из хватки надсмотрщиков.

– Пожалуйста! – закричала она. – Я… Простите, что зашла сюда. Я не… А-а-а! – Новый вопль. Снова рвущаяся ткань, сопровождаемая волной жестокого смеха.

Арджуна охватила паника, горячая и молниеносная, и мысли у него беспорядочно закружились. Должно быть, она и нарушила покой чар, которые охраняют входную дверь его квартиры. Как ей удалось войти, не покалечив себя, Арджун не знал. Да это и не имело значения.

Однако что именно заставило Филиппу Монтроуз отправиться за ним сквозь портал?

Арджун приказал себе не реагировать. Он должен сохранять спокойствие и все как следует обдумать. Если он бросится к ней на помощь, не придумав план, то все будет без толку. Нельзя показать, что они знакомы, пускай и мельком. Если все поймут, что они знают друг друга, то издевки вообще никогда не закончатся. Арджуну не впервой, переживет. В конце концов, он справлялся с жестокостью фейри почти всю жизнь. А если случится что-то на самом деле ужасное, он всегда может обратиться к матери, попросив защиту. Пусть они не особо ладили и не общались в последнее время, но она же все-таки мать. Оставалось надеяться, что это все еще что-то да значит.

Однако у Филиппы тут совершенно никого нет. Смертная вроде нее – особенно с такой хорошей, доброй и честной душой – не продержится в Сильван Уайль долго. Лучшим, на что ей остается рассчитывать, будет быстрая смерть, минимум боли и мук, если это вообще возможно.

Последний смертный, которого держали рабом в Летнем королевстве, был вынужден играть роль палача. После двух лет, проведенных с тупым ножом в руках и гоняясь за бешеными крылатыми пикси и говорливыми доккаеби [52], тот бедняк в итоге зарезал сам себя.

От ран, нанесенных тупым лезвием, он умирал целых три дня.

Его боль веселила фейри. Подобными представлениями они наслаждались больше всего на свете. Они обожали играть с кем-то слабее них, точно жестокий мальчишка, который наводит стеклышком луч солнца на муравья. Они обожали наблюдать за беспомощными смертными, которые раздирали сами себя на части.

Арджун сглотнул. Он изо всех сил пытался не слушать охваченный паникой голос Филиппы. Пытался игнорировать страх, сдавливающий грудь. Игнорировать гнев, наполняющий легкие.

«Тоска. Абсолютная тоска».

Арджун опустил плечи, сунул руки в карманы, натянул на лицо беззаботную усмешку.

Что же делать? Перед глазами пронеслись возможные варианты развития событий, и каждый из них приводил его лишь в больший гнев. Вероятно, единственное, что в его силах…

– Пожалуйста! – снова завизжала Филиппа, когда один из придворных полоснул ее по руке, отчего рукав наряда отпал, а на коже выступила тонкая струйка ярко-красной крови. – Кто-нибудь, помогите! Пожалуйста!

Холодный смех теперь тек со всех сторон рекой, точно вино. Другой придворный швырнул в Филиппу перезрелым фруктом, и тот угодил в ее нефритово-зеленую юбку, а сок, пропитавший ткань, сочетался с цветом крови на ее руке.

Арджун сжал и разжал пальцы, не поднимая рук. Поиграл желваками. Он закрыл глаза, приказывая себе придумать какое-нибудь решение проблемы. Какой-то придворный оттолкнул его, чтобы получше увидеть происходящее. Арджун развернулся, поймав равновесие за миг до того, как упасть, и с гневом уставился на виновника.

И в это самое мгновение его взгляд вместо придворного замер на Филиппе Монтроуз.

В первую секунду Арджун не видел ничего, кроме нее. Кроме ее трясущихся рук и дрожащих губ. Кроме ее платья, разорванного вдоль лифа и рукавов, и юбки, порванной так, будто стая бешеных ворон напала на нее, не оставив ничего, кроме корсета и подъюбника. Филиппа пристыженно прижимала к себе лохмотья платья, изо всех сил пытаясь сохранить честь и достоинство, и при виде этого кровь в жилах у Арджуна вскипела.

Он знал, каково это – чувствовать себя беззащитным. Знал слишком хорошо.