Помоги проекту - поделись книгой:
– Я готов помочь, – сказал он с задумчивой улыбкой. – Что я могу для вас сделать?
Селина просияла.
– Али пытается найти зеркало.
– Что? – Бастьян с интересом посмотрел на молодого человека.
– Зеркало, которое способно обмануть течение времени, – пояснил Али.
– Он сказал, что с помощью него можно путешествовать в другие периоды истории, – добавила Селина. – Быть может, даже изменить прошлое. – Ее голос звучал все более и более увлеченно. Бастьян знал, какое именно событие она жаждет изменить.
При мысли об этом сердце у Бастьяна забилось чаще. В его жизни тоже была ночь, которую он бы с радостью изменил.
– А почему ты ищешь такое зеркало? – спросил Бастьян у Али.
– Потому что я потерялся во времени, – объяснил тот. – Я… не знаю, как очутился в Сильван Уайль в смертный год… какой по счету? – спросил у Селины он.
– Тысяча восемьсот семьдесят второй.
Али вздохнул.
– Думаю, смертные годы проносятся здесь быстро. Последний смертный, который приходил в Уайль, сказал, что на дворе стоит тысяча восемьсот тринадцатый. И насколько я могу судить, это было всего несколько месяцев назад.
– Сколько времен ты провел тут? – спросила Селина.
Али ненадолго задумался.
– Не более года.
– Моя мать говорит, что время в мире фейри течет иначе, – ответила Селина. – За день здесь в мире смертных может пройти неделя, а то и больше. Существуют истории о людях, которые забрели сюда на несколько недель, а потом узнали, что на земле годы их жизни давно прошли.
– А значит, я все дальше от своей семьи во времени, – тихо сказал Али, помрачнев.
Бастьян кивнул.
– Ты хочешь отправиться обратно во времени, чтобы воссоединиться с родными?
– Да, – ответил Али. – Больше я ничего не хочу так сильно.
– А я хочу помочь, – сказала Селина уверенным тоном. – И таким образом, быть может, мы сможем помочь и себе.
– Ты думаешь… – Бастьян замер, погрузившись в размышления. – Возможно ли изменить что-то в прошлом, если мы найдем это зеркало времени?
– Думаю, да. – Али нахмурился. – Однако я боюсь, что тогда это может изменить курс всей истории после этого события.
Бастьян присел на диванчик рядом с Селиной. Впервые с той минуты, как он встретил Али, он позволил телу расслабиться.
– О, понимаю, – сказал он. – То есть если мы изменим события того дня, когда мы встретились с Селиной, есть большая вероятность того, что я не встречусь с ней вовсе.
Али кивнул.
– Подобные возможности впечатляют и пугают одновременно, – сказал он.
– А где же это зеркало сейчас? И почему ты не можешь просто вернуться к нему? – спросил Бастьян.
– Чтобы ответить на оба этих вопроса, – сказал Али, – мне потребуется, чтобы вы мне поверили.
Селина рассмеялась.
– Мы живем в доме фейри на верхушке деревьев, – заметила она. – Моя мать оказалась королевой фейри, а мой возлюбленный вампир. Полагаю, мы готовы поверить во что угодно.
– Произошла… ошибка, – сказал Али, снова помрачнев. Грусть исказила черты его лица. – В мире, из которого я прибыл, также существует магия. После того как я очутился в Сильван Уайль, я осознал, что волшебство, должно быть, существует во всех частях мира людей, и источником служит мир, отличный от этого. Моя мать овладела каплей магии этого мира, и она позволила ей управлять воздухом. С ее помощью она может заставить некоторые – странные – вещи летать. У меня тоже есть чуточку магии, однако она непослушна, и я толком не знаю, как ею управлять. Мне потребовалась одна из ее… летающих вещиц, которая позволила мне прибыть в место, куда мне отправляться не стоило. – Он на минуту замолчал, глубоко задумавшись. – Пока находился здесь, я нашел зеркало, и когда я к нему прикоснулся, оно поглотило мою руку, точно поверхность озера. Мое любопытство победило, и я шагнул на ту сторону, оказавшись в комнате, полной зеркал. С зеркальными стенами, точно в лабиринте. Вскоре я потерялся, а когда попытался вернуться сквозь серебряное зеркало, через которое и вошел, случайно шагнул в другое, которое и привело меня в лес у Беседки плюща.
– К счастью, в тот момент моя мама была при дворе, – вставила Селина. – Иначе бы лорд Вир мог обратить его в поющую собаку или что-нибудь подобное.
– Они действительно заставили меня петь, – сказал Али с неуверенной улыбкой. – К счастью, у меня отличный голос, а еще я обладаю талантом слагать стихи. Это привлекло внимание твоей матери, и она долго со мной общалась, поскольку оказалось, что она сама пытается отыскать зеркальный лабиринт уже много веков. На сегодняшний день я провел в Летнем королевстве уже почти год, пытаясь выяснить, как можно вернуться к зеркалам и отправиться домой.
Несмотря на первоначальное недоверие, Бастьян понял, что у них есть общая цель. Как Бастьян, так и Али хотят вернуться домой. Бастьян до сих пор не доверял юноше – и уж тем более не доверял леди Силле, у которой были свои причины познакомить Али с Селиной. Однако история юного путешественника во времени и правда оказалась интересной. И она увлекала Бастьяна тем, что, раскрыв ее тайны, он сможет также открыть для себя целый мир возможностей.
Али раскрыл книгу, которую до сих пор держал в руках.
– Видите ли, на протяжении многолетней истории человечества можно отыскать документы, намекающие на то, что некоторым удавалось отправляться сквозь порталы в другие времена и места. Скорее всего, дверями служило какое-то зеркало или же некий заколдованный монолит.
– Вроде камней, стоящих в деревенской местности в Англии, – сказала Селина. – Мы с Али как раз обсуждали существование различных дольменов в разных уголках мира, и он недавно узнал, что британские острова на самом-то деле только вторые в мире по количеству этих самых оставшихся нетронутыми ворот. Первое место занимает Корея.
– Леди Силла помогает мне уже довольно долго, – сказал Али. – И для меня большая честь, что Селина так заинтересована моим делом.
Бастьян внимательно посмотрел на Али, ища намек на обман. У него до сих пор складывалось ощущение, что тот скрывает часть истории от них, а Бастьян не такой идиот, чтобы верить, что намерения этого парня чисты и непорочны и что он всего-навсего желает вернуться домой.
Однако если бы Бастьян мог изменить события
И тогда бы она тоже смогла вернуться в Новый Орлеан без страха оказаться в лапах французского правосудия. Больше бы не существовало даже малейшей вероятности того, что она окажется на гильотине.
Конечно, Бастьян не позволил бы такому произойти. Нет, он бы скорее разорвал на части любого, кто только посмел притронуться к Селине.
– Чем я могу помочь? – спросил у Али Бастьян. Он одарил их гостя улыбкой, и она вышла искренней впервые с того самого момента, как село солнце.
Али искренне улыбнулся Бастьяну в ответ.
– Ну, – начал он. – Когда я был в зеркальном лабиринте, я заметил…
Если разом осушить пузырек с пометкой «яд!», Рано или поздно почти наверняка почувствуешь недомогание
«ПРИКЛЮЧЕНИЯ АЛИСЫ В СТРАНЕ ЧУДЕС», ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ
Незадолго до заката Пиппа стояла у входа в Летний дворец, и внутри у нее все сводило от тревоги. Она разгладила руками белоснежный наряд, подол и рукава которого переходили в небесно-розовый оттенок. Никогда в жизни Пиппа не носила ничего подобного, фасон шел ее фигуре куда лучше, чем платья, к которым она привыкла. В последнее время она носила корсеты и подъюбники, которые делали ее формы похожими на песочные часы. Этот же наряд, наоборот, прилегал к худенькому телу Пиппы, и она казалась долговязой. Точно сама была частью мира фейри.
Как Твилли и обещал, это был лучший наряд из всех, какие Пиппа когда-либо носила. Белый цвет был таким ярким, что казалось, будто ткань светится изнутри, а шелк покрывал прозрачную материю, в которую ее изначально предлагал укутать зеленый никси. Наряд переливался каждый раз, когда Пиппа двигалась. Крошечные бриллианты и жемчужины украшали лиф платья. Кое-где среди других драгоценных камней встречался красный турмалин, который должен был оттенять бледно-розовые рукава и подол наряда.
И несмотря на то, что это было самое шикарное платье в жизни Пиппы, она ощущала только дискомфорт.
Она исчезла из Нового Орлеана уже почти сутки назад. Фобос наверняка уже сообщил отцу о том, что Пиппа пропала. И несомненно, Реми Девере обратился в полицию, а значит, Майкл Гримальди уже знал о ее исчезновении.
В первую очередь он отправится выяснить правду в Львиные чертоги.
Беспокойство вызвало у Пиппы дрожь.
Она покосилась на Арджуна, который подошел и остановился рядом. На лице у него, как всегда, была полнейшая скука, однако Пиппу это больше не обманывало. Учитывая все, произошедшее прошлой ночью, она пришла к выводу, что Арджун не считал мир таким скучным, каким пытался представить. Более того, Пиппа подозревала, что на самом деле он скрывает кучу глубоких эмоций. И, скорее всего, эту глубину было невозможно даже представить.
– Не переживай, – прошептал Арджун. – Как только моя мать остановит это безобразие, ты отправишься домой.
Пиппа кивнула. Арджун взял ее за руку.
– Чтобы выглядеть правдоподобно, – поспешил оправдаться он, хотя его прикосновение было слишком нежным. Еще вчера она недоумевала, почему его прикосновения каким-то странным образом ее успокаивают. Теперь же она поняла, что ей просто… было хорошо с ним. И это странно. Она еще раз кивнула. Вместе они подошли к занавесу из лозы. Пиппа ахнула, когда вощеные листья раздвинулись, кажется, сами по себе, точно чувствуя их приближение.
Рука об руку Пиппа с Арджуном шагнули вперед и очутились в коридоре, сложенном из волнистого плюща. Пиппа встревоженно отпрянула назад, когда листья к ней потянулись. Почему-то они начали ласкать ее кожу с нежностью возлюбленного. Она посмотрела на Арджуна, однако к нему листва не тянулась.
– Предполагается, что они должны отпугивать непрошеных гостей, – прошептал он, сжав крепче ее ладонь, и их пальцы переплелись, отчего по коже у Пиппы пробежала волна тепла.
И в этот самый момент она вспомнила прикосновения Фобоса. Вспомнила, как он дрожал, когда впервые взял ее за руку. Вспомнила его потную ладошку. Поначалу Пиппе это казалось милым. Фобос так сильно нервничал, так старался, что не мог подобрать ни нужные жесты, ни нужные слова. Пиппу не смущало то, что он немного мямлил, или то, что его очки постоянно были грязными. Фобос был добрым и осторожным. После стольких лет, которые она провела в доме отца, о большем она и не мечтала.
Арджун Десай не дрожал. Его прикосновения были теплыми. Уверенными. Непоколебимыми. Каждое его движение было точным и решительным, словно он бросал всему миру вызов.
Давно Пиппа не ощущала, что может всецело на кого-то рассчитывать. Их дружба с Селиной была похожа на обмен горестями. Они поддерживали друг друга. Любили друг друга. Пиппе хотелось, чтобы Селина рассчитывала на нее, когда появлялись трудности.
И все же… сама Пиппа на самом деле не рассчитывала на помощь Селины. Ни разу она не призналась той в том, что у нее есть младшие братик с сестренкой. Это казалось… неправильным. Особенно учитывая то, что Пиппа видела, сколько собственных проблем у Селины. Как неприятности, вынудившие Селину покинуть Париж, не давали ей покоя.
Пиппе хотелось, чтобы Селина ей доверяла. Однако они так и не поговорили откровенно о своих трудностях. Возможно, если бы они были более честными друг с другом, если бы Пиппа откинула гордость, они могли бы помочь друг другу. Уберечь друг друга от той боли, что преследовала их в последнее время.
Сожаление – странное чувство. И если…
– Во имя всего святого, – простонал Арджун, когда они обошли коридор с движущимися лозами и вошли в Великий зал Беседки плюща. Березы образовывали здесь стены, и их ветки переплелись с могучими дубами над головой, формируя покатый потолок. Лучи янтарного света просачивались сквозь осенние деревья.
Тревога наполнила вены Пиппы.
– Что не так? – поспешно спросила она.
– Моя мать, – шепотом ответил Арджун. – Моя мать уже здесь.
– Где? – Пиппа изогнула шею.
– Стоит рядом с лордом Виром на пьедестале на противоположном конце зала, под аркой из серебряной лозы. – Он стиснул руку Пиппы крепче. – На ней белая мантия с блестящей окантовкой.
Тревога Пиппы переросла в горячую панику.
– Разве она не должна была сначала прийти поговорить с тобой, как ты и просил в…
– Не переживай, – сказал Арджун с широкой улыбкой, кивая другим придворным, стоящим поблизости. – Все будет хорошо. Все отлично.
Несмотря на его заверения, несмотря на его непоколебимую уверенность, Пиппа не могла утихомирить страх, наполняющий грудь, который твердил прямо противоположное.
Безумец, и влюбленный, и поэт
«СОН В ЛЕТНЮЮ НОЧЬ», УИЛЬЯМ ШЕКСПИР
Арджун всегда ненавидел, когда люди говорят, что нужно сделать глубокий вдох. Для чего? Набрать в легкие побольше воздуха, чтобы закричать погромче? Или, может, найти предлог, чтобы поджать хвост и сбежать?
Почему нельзя просто сказать, что нужно время? При чем тут вообще воздух?
Теперь Арджун впервые в жизни понял, в чем тут дело. В эту самую минуту ему не помешал бы свежий свободный воздух… Желательно, чтобы этот самый воздух наполнил его тело и унес за облака, подальше отсюда.
Луч света ударил Пиппе в лицо, ослепив. Она поморщилась, отвернувшись, и ее длинные ресницы затрепетали. Арджун снова сжал ее руку крепче, хотя и понимал, что этим жестом уже не сможет ее успокоить. Его хватка была слишком сильной, а прикосновение выходило наполненным тревогой.
Что, черт побери, мать делает рядом с лордом Виром? Она стояла на пьедестале так, словно благословляла все происходящее. Когда она прибыла в Беседку плюща?
И почему, бога ради, она не зашла поговорить с Арджуном –
Нет, она его не подведет. Она не может подвести Арджуна в таком деле. Единственное, во что мать непоколебимо верила с самого его детства: свадьбы со смертными не приносят ничего хорошего. Такой союз будет величайшей ошибкой Арджуна за всю его жизнь.
Он сделал еще один глубокий вдох. Попытался придумать рациональное объяснение происходящему. Если прошлое что-то да значило, мать наверняка просто откладывала неизбежное, чтобы преподать Арджуну урок. Она делала так и прежде, например, когда он упал с дерева и сломал ногу, не прислушавшись к ее советам. А ведь карабкаться по деревьям и правда было опасно, в конце-то концов.
Арджун выпрямил спину. Натянул на лицо непринужденную усмешку. Если мать собирается играть с ним таким вот образом, он не видит причин ей мешать. Может, он даже подождет, когда она первая содрогнется. Это будет похоже на тот случай, когда Арджун наблюдал за гонкой двух фаэтонов неподалеку от Кембриджа. Когда оба кучера повернули кареты друг к другу, что вело к неминуемому столкновению. Когда все аплодировали и толкались, чтобы получше видеть происходящее, дожидаясь, кто из кучеров сдастся и свернет первым.
К черту все. Арджун не отступит раньше матери.
Он взял Пиппу под руку и покосился на собрание элегантно разряженных фейри вокруг, чьи наряды из золотых и серебряных нитей теперь казались даже более нелепыми, чем прежде, а головные уборы были непростительно вычурными: с антеннами и рожками, с завитками волос, выкрашенными во все цвета радуги; диадемы с ослепительными каменьями размером с кулак Арджуна; тиары со сверкающими алмазами и изумрудами. Пояса и патронташи [70]с блестящим серебром. Одна молодая девушка была в огромном платье, юбка которого меняла цвет, когда она шагала, и подол сверкал, словно чешуя русалки.
– Арджун. – Голос Пиппы дрожал.
– Все будет в порядке, любовь моя, – прошептал он. – Доверься мне. Моя мать неизбежна как смерть и налоги.
– В стране фейри есть налоги? – удивилась она.
Арджун кивнул.
– Этот трон, как и многие вещи в жизни, не бесплатный. – Он окинул взглядом толпу, наблюдая, как придворные смеются и болтают, их кубки мерцают в лучах просачивающегося сквозь ветви света, а драгоценные украшения сверкают, точно предупреждая об опасности. От недовольства Арджун наморщил нос. Пиппа прижалась к нему, и ее нервное дыхание коснулось его шеи, отчего здраво рассуждать стало тяжелее. Если бы Арджун не знал ее достаточно хорошо, то подумал бы, что она пытается его соблазнить. И хотя он был рад, что Пиппа рядом, ведь так они могли разговаривать, не опасаясь, что их услышат, он все равно чувствовал, как желудок сводит от напряжения, а челюсти сжимаются.
Маленький фей подлетел к ним, зависнув на расстоянии вытянутой руки от лица Пиппы.
– Леди Филиппа? – спросил он. Его голос прозвучал хрипло и звонко одновременно.
– Да? – Испуг отразился на прекрасном лице Пиппы. Она не смогла бы стать достойным соперником в игре в карты, это уж точно.
– Вы должны пойти со мной, – продолжил фей с фиолетовой кожей. – Сейчас же.
Пиппа моргнула.
– Зачем?
Поделиться книгой: