Наследница клана Снежных скал

— Советники… — хмыкнула я, переводя взгляд на наряды.

— Сильно понравился?

— Здесь все такие эльфы… кхм… красивые? — принялась раздеваться я, слегка смутившись.

— Эмм… сложно дать оценку, когда вокруг тебя одни модели: что парни, что девушки.

— Попадос… Ты еще не организовала себе гарем?

— Снежана, рано тебе размышлять на такие темы. Хорошо хоть твоего юмора со днями недели не поняли остальные… Ой, и такое носить тоже рано…

Выхватила Лиля из моих рук вешалку с черным облегающим до бедер платьем, расходящемся пышным к полу, с полупрозрачной кружевной спиной и такими же рукавами.

— В смысле: рано? — уставилась на нее я.

— Арману девятнадцать, так и тебе… — осеклась Лилия. — Снежана, я должна тебе сказать… Это трудно объяснить, но ты не землянка…

— Знаю. Слышала, — прервала я ее. — Вы мои родители… очуметь конечно, но я за сегодня устала удивляться. Лимит ахреневания просто зашкалил. Как говорила знаменитая Скарлетт О-Хара?

— Не буду думать об этом сегодня, подумаю завтра, — улыбнулась Лилия.

— Вот именно, а иначе моя думалка просто заклинит. И отдай мне это платье! Я хочу его! — отобрала я у нее из рук вешалку с черным нарядом. — У меня сегодня траур — я же умерла!

— Это не смешно! Выбери другое.

— Лиля, не включай «маму», — прищурилась я.

— Не включаю. Это будет вульгарщиной! — парировала она, снова выхватывая у меня несчастный наряд. — Вам с Арманом по девятнадцать всего лишь — а это примерно как… шестнадцать-семнадцать на Земле? Даже по меркам землян ты еще подросток, а на Аэритосе совершеннолетие вообще наступает в двадцать два.

— Это как это ты так перевела? — опешила я.

— Когда я перенеслась, то мне было двадцать, но выглядела я ближе к двадцати девяти в сравнении с местными. В этом мире средняя продолжительность жизни магического существа вдвое больше, чем у человека… орка, гнома… Миал и миель в среднем живут по сто двадцать лет — так что: у тебя впереди еще целый век, успеешь такое поносить… — сказала она и повесила выбранное мною платье к остальным.

— Лиля, мне двадцать восемь лет!

— Но… как такое может быть? — в шоке выпучила глаза она.

— А я знаю? — развела руками я. — Где твоя душа блуждала десяток лет, прежде чем появилась здесь? А моя, по ходу, и вообще: еще в машину времени залететь успела по дороге? Если подсчитывать: что тебе при переносе накинули лет восемь, то я и вообще должна выглядеть: точно как ты сейчас! А теперь выясняется: что я — подросток?! Как величают этого почтальона, что доставил меня сюда?

— Саргас…

— Саргас, чтоб ты подавился своими молодильными яблоками!! — заорала я в потолок. — Подросток… Я — подросток… Твою мать… — глубоко вздохнула я, принимаясь выбирать новый наряд. — Пубертатный период — какая прелесть… Хорошо хоть без прыщей и девственности… — бубнила себе под нос я.

— В последнем я бы не была столь уверенна, — хмыкнула Лиля.

— Чего?!!! — прифигела я, уже который раз за этот день. — Тело же мое?

— Твое. Просто… когда я перенеслась на Аэритос… В общем: мне ее вернули.

— Вернули. Кхм. Мне, почти тридцатилетней бабе вернули девственность… Вот что я ему плохого сделала? — закатила глаза я. — Ты знаешь, никогда не имела врагов, но кое-кто открыл сейчас мой черный список. Я бы сказала: возглавляет его! А это? — я выудила из кипы нарядов платье и продемонстрировала его Лиле.

— Идет. Только нужна высокая прическа. Жду тебя в спальне.

Через несколько минут я нагнала ее и уселась на пуф перед туалетным столиком. Лилия зашнуровала платье и принялась колдовать над моей непослушной пышной шевелюрой — та еще задачка. Я смотрела на нее и переосмысливала наши возрастные подсчеты…

— Ты говоришь: у меня для жизни еще целый век впереди, поэтому я не исключаю: что когда-нибудь буду воспринимать вас как родственников, но… но ребенком вашим я не смогу стать. Я ведь уже взрослая женщина… — она на секунду замерла, затем скудно улыбнулась и продолжила заниматься прической.

— Двадцать восемь душе, телу девятнадцать плюс ты в новом мире, о котором ничего не знаешь, и всему будешь учиться. Снежана, давай считать: что тебе двадцать два? И сегодня у тебя не траур, а рождение… возвращение домой, в семью… Пусть тебе это кажется чужим сейчас, но дай нам шанс, дай этому миру шанс, дай его себе.

Лиля отступила от пуфа, и я поднялась на ноги. Из зеркала на меня смотрела новая я: в темно-зеленом платье с тканевым корсетом, расшитым мелкими прозрачными камушками и атласной пышной юбкой. Из белоснежной кипы волос, словно небрежно выскользнули несколько тонких прядей по бокам от лица и на затылке, касаясь оголенной кожи спины.

— Шанс, говоришь… — повернулась я к Лиле: если честно, то на вид она была какой-то потерянной. — Разве у меня есть выбор? Разве кого-то спрашивают о его желании или нежелании родиться? И разве родителей выбирают? — протянула я руку и переплела наши пальцы. — У нас у всех будет шанс.

Через некоторое время мы переступили порог огромной, и я бы сказала: чуть ли не средневековой столовой с красивой коллекцией кинжалов над камином и шкурой животного перед ним. Здесь на стенах не было обоев, лишь картины и полотна. Во главе большого стола персон на шестнадцать-восемнадцать с одной стороны стояло два массивных стула с высокими спинками — на одном из них и восседал Джеймс. Лилия заняла место рядом со своим супругом, а я присела напротив Армана — так мы оказались по обе стороны от родителей. Справа от меня сидел Римус и остальные советники Джеймса, а со стороны Армана — советники клана Ледяных гор.

— Хочу сразу всех предупредить: сегодня больше никаких разговоров о перерождении Снежаны, — Лиля строгим взглядом окинула всех присутствующих. — На сегодня потрясений для моей дочери более: чем достаточно. У всех есть информация для размышления, выводами и домыслами поделимся за завтраком.

Я даже облегченно выдохнула после ее слов, хоть и «моей дочери» немного резануло слух. Моим вниманием завладели блюда на столе, и я принялась накладывать себе в тарелку все подряд по одной ложке — мало ли: вдруг не понравится — не давиться же мне потом той или иной бурдой.

— Снежана, а расскажи нам о себе, — окликнул меня Арман.

— Ты серьезно? — едва ли не простонала я, не успев и первую вилку в рот отправить. — Братец, а давай не будем похороны устраивать в день моего перерождения. Коротко говоря: дай поесть.

Вот только мне горло в кусок не лез под пристальным вниманием присутствующих, лениво скользивших вилками в тарелках. Мне даже совестно стало: что я грубо отшила своего близнеца. О них у меня есть хотя бы какое-то представление, а вот им известно лишь мое имя — разве можно их винить в желании простого банального знакомства?

— Я выросла в детском доме… — тихо сказала я, отправляя вилку в рот. — Приют дети покидают уже совершеннолетними и могут делать со своей жизнью: что хотят, поэтому… Ты знаешь, Арман, когда у детей ничего и никого нет, то и мира они не видят дальше стен детдома… — сделала глоток морса я, продолжая ужинать. — А я очень хотела хоть раз в своей жизни побывать на море, а раз я могла делать: что мне хотелось, то я поехала в страну, где их целых три…

— Я тоже была сиротой, жила в Москве. А ты летала в Израиль? — вступила в разговор Лиля, грустно улыбаясь.

— Я там жила некоторое время, даже в армии служила… Надо же: ты помнишь…

— Многое уже стала забывать, но на Земле не много стран с тремя морями сразу.

— Что значит: служила? Ты была слугой? — вздернул бровь Джеймс.

— Ага, слугой народа… — хмыкнула я, продолжая кушать.

— Служение в армии — это обучение военным наукам, — пояснила Лилия. — Если между странами разрастается военный конфликт, то защищают свою землю те: кто прошел подготовку к этому.

— То есть ты — воительница? — уставился на меня во все глаза Арман.

— Можно сказать и так, — кивнула я. — После армии жизнь в Израиле не задалась… У них в некотором роде негласный матриархат и я не смогла построить семью.

— А можно другими словами? Чтобы мы понимали: о чем идет речь, — попросил Джеймс.

— Еврейский социальный матриархат… — начала задумываться я над определением.

— Они не понимают тебя. Социальный, инфраструктура, агропромышленный, сельскохозяйственный… Должности советников — это отчасти мои нововведения, — хмыкнула Лиля. — В общем: в той стране при брачном союзе род супруги доминирует над родом супруга. Я так понимаю: никто не захотел связываться с сиротой? — нахмурилась она.

— Дело было не столько в отсутствии у меня семьи, сколько в самой мне… — тяжело вздохнула я. — Нет, я и в России привыкла: что молодую, но с рождения седую девушку сторонятся… В Израиле моя отличительная внешность сыграла со мной еще более жестокую шутку… Трудно встречаться с мужчиной, который лишь из-за жалости отвечает на твои симпатии… думая о том: что ты смертельно больна, и тебе недолго осталось… — глаза налились слезами, а голос мой задрожал.

— Мне жаль, — поджала губы Лиля. — Снежана, мне так жаль…

«Плохую тема для разговора мы выбрали… уж лучше бы о моем перерождении» — аппетит пропал от слова «совсем», и я, отодвинув от себя тарелку, облокотилась на спинку стула.

— Что значит: встречаться с мужчиной, ты же совсем дитя! — возмутился Джеймс.

— Оооо… да, я уже в курсе. Чтоб вашему Саргасу икалось… Благодаря ему я даже не жила свою прошлую жизнь, а существовала белой вороной! — закипала во мне злость, и я едва сдерживала слезы. — Хоть бы умерла не напрасно… Хоть бы дети… — прикрыла глаза я и глубоко вздохнула несколько раз, призывая нервы успокоиться.

— У тебя на Земле были дети? — я распахнула глаза и уставилась на побледневшую как мел Лилию.

— Нет, у меня не было. Я говорю про свою смерть… Я угодила под машину, отталкивая с ее траектории двоих маленьких детей… Хочется верить: что умерла не напрасно, что спасла их… — я перевела дыхание и сделала глоток морса. — Очнулась я уже в пещере. Ты была права, я помню: как умерла, а потом проснулась уже здесь.

— Получается, что ты сама выбрала свою смерть? — прищурилась Лиля.

— Ну, выбором это не особо назвать… Как по мне: выбирать в такой ситуации не приходится.

— А ты не слышала никаких голосов? — спросила она, а я отрицательно качнула головой. — То есть: ты не слышала, чтобы тебя призвали броситься под машину и пожертвовать собой?

— Нет. Шиза меня не посещала.

— Я не шучу.

— Я тоже, — пожала плечиками я.

— Позволь, я дам тебе краткое представление об Аэритосе. Это магический мир, и его столпы магии — миель и миал. На Аэритосе существуют тринадцать кланов наездников, главами этих кланов и являются миал или миель. Ты очнулась в Колыбели Жизни и видела в ее водах кладки корранов…

«Так вот: что за разноцветные коконы были на дне — яйца».

— Миал и миель единственные в этом мире, кто обладает холлинс. Долго рассказывать о местном миросотворении, в общем: эта магия позволяет ускорять время в водах Колыбели, и корраны вылупляются за года, а не за десятилетия. А вот в эфире Аэритоса частицы магии уже развеивают своими крыльями сами корраны. За счет этого эльфы имеют долголетие, оборотни могут перекидываться, наги обращают хвосты в ноги… — Лиля прервалась, сделала глоток из чашки и перевела дыхание.

— Значит: магия этого мира и всех обитающих в нем существ зависит всего лишь от тринадцати человек? — она кивнула. — Вот это рисковые вы ребята… А если что случится с кем?

— В каждом клане есть Камень Крови, который выбирает следующего наследника из числа наездников и дарует ему холлинс — таким образом: всегда поддерживается баланс.

— Как меня мог выбрать какой-то камень, если меня вообще здесь не было? — удивилась я.

— Ты наследница по рождению от союза миал и миель. Такое случается… редко: от силы раз за век. Четырнадцатый существующий миал или миель не сильно влияет на магический баланс, вот только… Только в этом мире не бывает близнецов… А я… я землянка и когда я забеременела… — я заметила: как дрожит ее рука, держащая чашку. — Я ощущала: что вас двое, но мне никто не верил… А потом ты исчезла… — уже не в состоянии говорить, она затихла и отвернулась.

— Подожди… кхм… — поперхнулась я. — Я слышала ваш разговор о том: что ваш Бог перенес меня, потому что я какая-то особенная… Я правильно понимаю: что меня не просто отослали и призвали, а вообще держали на скамейке запасных?! А если бы я Саргасу так и не понадобилась, то и вообще бы не узнала о вас… никогда?!

— Снежана, и мы бы не узнали о тебе… — нахмурился Джеймс.

«Вот бл. дь…» — у меня вообще никаких слов не было: чтобы описать ситуацию. Чтобы мне и не хватило русского матерного? Да ни в жизнь! Лиле больно, Джеймс растерян, Арман вообще молчит, лишь губы кусает, я тоже ни в чем не виновата… «Сука ты, Саргас…» — сдавило в груди, а в горле встал ком.

— Снежана, как бы это дико не прозвучало, но в этом мире Боги очень даже реальны. Перед своей смертью я слышала Создателя, и как он просил меня отказаться от жизни. Так я очутилась здесь… — тихо сказала Лиля.

— Правда? Прекрасно! В таком случае, когда ваш Всемогущий свяжется с тобой в очередной раз, то поинтересуйся у него: за что? Пусть ответит: за что он так поступил со мной? В чем нагрешило дитя, едва появившееся на свет, что его оторвали от семьи, и вырвали с корнем даже из собственного мира! — подскочила со стула я, махом отшвыривая от себя всю посуду: что стояла рядом. — Меня как ненужный балласт просто вычеркнули из проекта! А теперь что? На меня в буквальном смысле снизошла манна небесная? Была не нужна — выкинул, понадобилась — достал из мусорки… Какая благотворительность со стороны вашего Бога! Пусть свои планы в отношении меня засунет себе… куда подальше! Какой привет — такой и ответ! — я развернулась и направилась в сторону выхода.

Я вышла в коридор и бахнула дверью со всей силы. По-моему, у меня уже просто нервы не выдерживали — слишком долгий и безумный день. Я словно захлебывалась и тонула в огромном омуте собственных мыслей: перемещение, семья, магия, корраны, оборотни, эльфы, боги… «Остановите Землю — я сойду…» — мелькнула мысль, а потом я вспомнила: что ни на какой я не Земле…

Я вернулась к широкой лестнице и не знала даже: куда мне идти. С одной стороны мне хотелось побыть одной и немного успокоиться. Компания сейчас мне была не нужна — ибо новый поток какой-либо информации я просто не выдержу. С другой стороны: я ощутила дичайшее одиночество — вот как так? Я в своем мире, и даже семья у меня есть, но я чувствовала себя посторонней, лишней, коей и родилась…

Потоптавшись еще несколько минут, я все же выбрала направление. Через несколько мгновений я переступила порог теперь уже своей спальни, скинула с себя платье прямо на пол. Сорвав с постели покрывало, отправила его в полет и просто рухнула, наслаждаясь прохладой простыней. Мой выбор был прост: мне нужно переспать со всеми мыслями, иначе просто сойду с ума.

Глава 4

Искра призыва миал привела меня к двери, ведущей в одни из покоев, предназначенных для детей главы клана. «Странно… Арман, конечно, бывает в крепости, но занимает другие апартаменты». Тихо постучав, я отворил дверь и немного растерялся: что за собрание в спальне, да еще и с присутствием советников клана Ледяных гор? Уже через несколько минут я удивился еще больше неожиданным новостям: в Колыбели Жизни появилась наследница клана… И это была не просто миель, а чистокровная наследница — дочь Лилии и Джеймса. Я попытался рассмотреть девушку, лежащую на кровати, но Римус невольно загораживал мне обзор. Сосредоточившись на обсуждении столь шокирующих событиях, мой интерес к внешности наследницы поутих, пока…

— Вот это консилиум… — услышал я звонкий голосок и повернулся.

Несколько мгновений мое сердце не билось: в ворохе подушек сидело чудо. Юная миель, совсем еще дитя, практически копия Армана. Да, на Лилию она тоже была очень похожа, но я знаю миель не один десяток лет и не перепутал бы их. Она заметила: что рукав кофты у нее в крови, я перевел взгляд на миал, но тот даже не дернулся — значит с ребенком все в порядке. Я помню истерику Лилии, когда она родила, а потом неделю билась в криках и слезах, говоря о том: что ее второе дитя похитили… Даже вспоминать страшно те дни, ведь целый год миель оплакивала несуществующего ребенка. Все думали: что она сойдет с ума…

Сейчас же я смотрю на такое странное воссоединение семьи с облегчением: Лилия оказалась права. Было видно: как она сдерживается, осторожно подбирает слова для разговора, а через несколько минут подвела дочь знакомиться со своими советниками. А потом… потом Джеймс подвел девочку к нам и…

«Боги, как же вы беспощадны…» — затаил дыхание я, уставившись в милое личико с большими и чистыми глазами. Я думал: что никогда уже не испытаю подобных эмоций… Все повторилось с точностью, как и когда я впервые увидел Ауриель… Ладони вспотели, дыхание сбилось, сердце стучало так: что казалось, будто выпрыгнет из груди… Она обратила свое внимание на меня и вдруг… Наследница клана подлетела ко мне и коснулась уха — на мгновение я даже забыл где нахожусь. Юная миель смотрела на меня как на чудо из чудес. Неприкрытое восхищение читалось во взгляде этого ребенка — и мне стало стыдно… стыдно: что дитя будила совсем недетские желания. «Боги, как же вы коварны… веселитесь надо мной…» — поймал я себя на мысли: что даже не дышу, лишь бы не спугнуть это создание. С каким же трудом я пришел в себя — кто бы знал…

— Можем ли мы узнать имя наследницы клана? — наконец-то вернулся ко мне дар речи.

— Снежана…

Мы с Римусом и Дэниелем преклонили колени, приветствуя наследницу. Прервав и зрительный, и физический контакт с девочкой, я стал приходить в себя. Вот только стоило нам подняться, как я встретился взглядом уже совсем с другим человеком. Это было уже не дитя, Снежана смотрела на меня с неприкрытым женским интересом! «Как это возможно?» — оторопел я. А в следующее мгновение Лилия увела это чудо в гардеробную и мы покинули апартаменты юной миель.

Я шел по коридору и не мог найти объяснения произошедшему. Я давно уже не мальчик, и после смерти Ауриель у меня были разные несерьезные связи — я знаю: как смотрит женщина, когда она желает! Но как? Как ребенок может посылать такие взгляды?!

Во главе с миал, все советники прошли в столовую, и расселись, согласно своему подданству. Прислуга принялась накрывать на стол, а я все еще терялся в догадках — и снова мне стало стыдно. Я не должен думать в таком ключе о совсем еще девочке. Чтобы там мне не показалось — я не должен думать о ней!

— Лэйарин, ты произвел впечатление на мою дочь… — услышал я Джеймса и поднял взгляд на своего миал, восседавшего во главе стола.

— Насколько я могу судить со слов миель Лилии: на Земле не существует других рас, кроме человеческой. Поведение юной наследницы вполне объяснимо… — нацепив маску холодного безразличия, ответил я.

— Не вполне. Меня и магов никто по ушам не гладил, — хмыкнул оборотень из клана Ледяных гор.

— Магам их уши жены пообдирают, если они не в те руки угодят. А твои и вовсе трогать небезопасно — еще укусишь, — парировал я.

— Не хами, мальчишка, — скривился красноволосый.

— Лэйарин старше всех здесь, Ирвин. Он был советником еще моего отца. Так что: мальчишка здесь ты, — беззвучно рассмеялся миал. — Только для «своих» он и есть молодой мужчина. Средняя продолжительность жизни эльфа: двести пятьдесят лет — вот и подумай.

— Ох уж эти эльфы… Да знаю я: что им век разменять — раз плюнуть. И сколько тебе, юнец?

— Семьдесят три.

— Вот это ты древний… А выглядишь как мальчишка, даже и тридцати не дашь…

— Завидуй молча, — буркнул я.

Едва разговор завершился, как в столовую вошли Лилия и Снежана. Я смотрел куда угодно, лишь бы только не на юную миель, напоминая себе: что гожусь ей в праотцы… Вскоре девочка начала рассказывать про свою прошлую жизнь, и я совсем растерялся. Странный этот другой мир: да, мы тоже детей учим с раннего детства и на корранах летать, и из лука стрелять — кто талантлив, в будущем становится охотником, но готовить детей к военному конфликту… Воительница, пожертвовавшая своей жизнью ради чужих детей…