Желание дракона

— Куда? — спросила Мэй, будучи плохой слугой, она взяла кружку с чаем, которую сама же принесла и сделала глоток горячей жидкости, чтобы прийти в чувство. Для дракона это все привычно, а ее сердце колотилось, как у бешеного зайца после скачки.

— Пришла пора навестить семейное гнездо.

— О, — только и смогла выдавить она.

***

Семейным гнездом Аластер назвал огромный замок, врезанный в скалу. Мэй заметила его еще до того, как они подлетели к острову, к которому не вел ни один из мостов. Скалистый, с небольшими зелеными участками, которые при приближении оказались верхушками деревьев, где-то редели исхоженные тропинки, по бокам острова торчали высокие каменные башни для отшельников или похищенных принцесс, но главным украшением, конечно же, был сам замок. Темный, вырезанный из породы скалы, с высокими шпилями, грубыми стенами и сторожевыми башнями, зажженными факелами по всему периметру.

Мэйгрид даже на секунду забыла, что в лапах по небу ее несет дракон, и что единственное, почему она все еще жива, это успокаивающий напиток, который не дает сердцу разорваться от испуга, и то, что Аластер помнит, что не следует разжимать лапы.

Да, она увидела своего хозяина в первозданном виде, это обескураживало: огромный дракон с острой мордой, рядом зубов в огромной пасти, черной чешуей, примерно как та скала, с которой выползли его предки, и знакомые глаза. От вида лап с когтями откровенно стало плохо, но он на удивление изящно обхватил ее, она не чувствовала боли или особого дискомфорта, к тому же отчего-то верилось, что не станет выкидывать ее в море, как бы случайно, решив, что сделал все что мог, чтобы наказать наглую девчонку.

Приземление вышло плавным. Мэй бы хотелось не волноваться, но там, среди ряда факелов их уже ждали. Одна высокая фигура впереди, две сзади, в тени стен. Аластер опустил ее так, что она смогла без проблем встать на ноги, затем пара взмахов крыльев, и он уже стоял рядом в том образе, к которому она успела привыкнуть. Темные волосы, прямой подбородок, слегка резкой формы, хищное выражение глаз и брови вразлет.

Женщина вышла вперед.

Мэй сразу поняла, кто она, несмотря на тугой корсет, что украшал все еще тонкую для возраста талию, жемчуг в ушах и светлые золотистые волосы, что делали ее не похожей на сына. Чуть вытянутое лицо с острым подбородком, синие глаза и массивные браслеты на тонких запястьях. Она застыла, словно не знала, что следует сделать дальше. Лицо на секунду оживилось, уголки губ радостно приподнялись, она оглядела Аластера со всех сторон с придирчивой заботой, затем взгляд словно заволокло поволокой, уголки губ опустились, и она сжала пальцы в замок.

— Я велела приготовить твою прежнюю комнату, — вместо приветствия сообщила она. — Для слуги тоже место готово.

Драконица мазнула взглядом по Мэйгрид, которая решила, что лучше всего сейчас будет смотреть в пол и держаться за спиной Аластера.

К Мэй тут же двинулся мужчина, с отвратительно надменным выражением лица, который рассмотрел ее, словно вещь на рынке, и с брезгливым подергиванием верхней губой спросил, как ее звать и что она умеет делать, а затем велел идти за ним следом. Она беспрекословно подчинилась, чувствуя, что вот так должна была начаться ее новая жизнь, а не с уютного дома Аластера или его странной заботы. Мэй обернулась лишь на секунду, потому что не понимала, сколько придется провести здесь времени, дракон едва заметно кивнул ей, но она совершенно не поняла, что это могло бы значить. Прощание?

У мужчины впереди в такт его движениям покачивался хвостик с унылым бантиком из атласной черной ленты, а при внимательном осмотре со стороны, стало понятно, что он еще косолапит на одну ногу. С открытой площадки под небом она попала в коридор, каменные стены, факелы, тени от которых, причудливо ложились на пол. Ее тень и вовсе вытянулась и бежала впереди. Наконец, ее доставили до места назначения и передали толстой женщине, которая обрадовалась лишним рукам.

Как однажды сказал Аластер, его мать определенно умела обращаться со слугами. Мэй оказалась на огромной кухне, которая по размерам не уступала поляне у холмов. И тут кипела не только вода в кастрюлях, которые громоздились на огромных печах, но и буквально все. Мелкие поварята носились между столов, счищая мусор и выкидывая его в специальные баки, забирали доски, ножи и приносили новые. В одном углу стояли мешки с провизией и возле несколько тазов, где чистили и намывали овощи, в другом углу рубили мясо, мужчина в белом переднике вытер тыльной стороной ладони лоб и вновь принялся за дело.

Женщина, коротко спросив имя Мэй, отвела ее к тазам и мешкам, над которыми уже склонились две девушки, обе из которых были людьми.

— Это Мэйгрид, она вам сегодня поможет и завтра, а там, как повезет.

— Новенькая? — спросили они хором, игнорируя начальницу, которая уже засеменила к своему месту.

Мэй кивнула. Девушки, на первый взгляд, показались улыбчивыми и беззлобными. Они шустро орудовали ножами, и картофель только успевал отлетать в таз, в то время как отчистки летели в мешок. Обе одетые в простые платья из добротной ткани светло-голубого цвета, в передниках уже за сегодня видавшие не первую порцию овощей. Мэй в своем вишневом платье казалась тут явно лишней.

— Видишь эти мешки, — одна из них, та, что казалась старше с рыжей косой, указала на знатные запасы. — Это все нужно сегодня перечистить. Вот нож, вот таз. Не стой просто так, сестричка, дел много. Ты, кстати, откуда такая?

— Из Низины.

— И как ты тут оказалась? — подхватила вторая, перекрикивая кухонный шум. — Сама захотела пойти в служки драконам или сбежала от ревнивого муженька?

— Не совсем…

— Погоди! — воскликнула собеседница, не прекращая дела. — Корри Аластер ведь вернулся, ты, что та самая?..

Теперь они побросали работу и вытянули шеи, рассматривая ее лучше и внимательнее. Даже, признаться, с неким восхищением, отчего Мэй тут же смутилась.

— Тут тебе этого никто не скажет, сестрица, но, — шепотом добавила рыжая, — ты местная героиня среди наших, многие хотели бы себе такое позволить. Кстати, меня зовут Гленна, а ее, — не выпуская ножа, она указала на соседку. — Джинна. Только все равно мы все сидим тут и чистим картофель, будь он неладен.

— И еще много предстоит почистить, — добавила Гленна. У нее были светлые волосы, убранные под белый чепец, густая челка упрямо пыталась выбиться из-под него во что бы не стало, и та периодически поправляла ее, оставив на лбу пару пыльных следов. — Завтра прибудут гости, целый пир, придется провести тут полночи. Кстати, как там жить среди людей? Тебе, наверное, пока все кажется удивительным и интересным.

— Пожалуй, а вы как сюда попали?

— Родились считай, моего предка угораздило давно попасть к драконам, потом встреть прабабку, теперь тут и живем и многие так, а вот Джинна, ее мать продала драконам еще совсем грудной, не могла прокормить и обменяла на золотишко.

Мэй не знала, что к такому добавить, поэтому просто принялась за картофель. Через час руки уже начали ныть, неужели за неделю, что она провела у Аластера, стала такой неженкой? Хотя честно ей никогда не приходилось столько орудовать ножом и это даже не конец. Ныли руки, ломило спину, она постаралась сменить позу, то согнув, то разогнув ноги.

— Как тебе служится у корри Аластера? — Джинна закусила нижнюю губу, словно спросила что-то лишнее, а Гленна на нее грозно глянула.

— Хорошо, — вдаваться в подробности она не стала, наоборот, решила расспросить сама. — Я так понимаю, что семья корри Аластера весьма…

— Могущественная?

— Влиятельная?

— Я догадалась, когда увидела замок, но все же хочется знать, есть вещи, которые я не могу спросить у хозяина прямо…

— Повезло, что тут есть мы, сестрица. Если хочешь знать, то эти драконы очень могущественные, их род много лет служит королям, и часто из них получаются золотые драконы. Тебе повезло, лия Кенна хоть спуску никому не дает, но весьма справедлива и сыновей растила также, во всяком случае, когда умер их отец. Говорят, что он был строг, характер хуже, чем у жены и дышал огнем при любой ерунде.

Проведя целую неделю с драконом под одной крышей, она не узнала о нем ничего, а пара часов с кухонными служками, и уже в курсе, что отец Аластера умер давно, у него есть брат и он и, правда, приближен к королю, его семья точно. Оставалось только понять, почему он так не хотел возвращаться сюда, почему ютился в мелком домишке, пещерой по сравнению с замком, в котором мог бы жить. А еще мать… то как ее уголки губ опустились при взгляде на сына, не давало Мэй покоя.

— Ты видно, правда, везучая, что он решил тебя спасти от смерти. Слышала, что корри Сеттен, — она почти прошептала его имя, — тот еще… дракон. Как считаешь, он это сделал, чтобы искупить грех?

Джинна взвизгнула, потому что Гленна наступила ей на ногу.

— Какой еще грех?

— Ты не знаешь?

Они втроем склонились над тазом:

— Говорят, он убил своего брата. Специально или нет, никто не знает… — Джинна виновато улыбнулась. — Так говорят, я не знаю…

— … но сплетни несу всякие, да, девочка? — толстоватая главная по кухне драконица нагнулась к ним и указательным пальцем ткнула в макушку заводилы.

Сердце Мейгрид застучало в груди так сильно, как не билось во время полета.

— Не слушай вздор, милая, корри Аластер, я его еще мальчишкой сопливым знала, он от своего братца ни на шаг не отходил, — она шумно втянула носом воздух. — Такие славные ребятишки были, да и вообще. Знаешь, какая радость, когда в семье драконов рождается ребенок, а когда их двое и один за одним? Благословение! Все знали, что эти мальчики будут творить историю, корри Раймер готовился стать следующим Золотым… Они росли при дворе, дружили с детства с королем, небо храни его, никого больше в свою компанию особо не пуская, а как они похожи были друг на друга, учиться особо не любили, конечно…

Старшая нагнулась ниже, затем все же убедилась, что все заняты своим делом, и продолжила:

— А потом любовь случилась, как известно, все беды от нее и бывают. Угораздило влюбиться в одну драконицу, обоим, она между ними выбирала, мозги пудрила, а потом все же…

— Выбрала корри Раймера, — закончила за нее Джинна, которой хотелось сообщить все самые интересные подробности самой. Рыжая болтушка старательно делала вид, что Гленна не пытается ее ткнуть локтем в бок. — У корри Раймера на тот момент какие-то проблемы с магией начались и корри Аластер вызвался ему помочь, забрать мучительную магию на себя, стать Золотым, разошлись они по башням, и в итоге… умер Раймер, а сила, которую брат его должен был забрать, ему так и не далась, как и девушка… Говорят, что корри Аластер нарочно это сделал, хотел силу брата и его невесту.

— В общем, — Гленна махнула рукой. — Паскудная это история…

Глава 5. ТАЙНА БАШЕН

Аластер пришел за ней лично. Его появление вызвало переполох на кухне, все пытались тут же сделать вид, что заняты больше, чем на деле. Толстенькая драконица расплылась в широкой улыбке и заискивающе согнулась, словно пыталась уменьшиться в размерах, но Аластер прошел мимо нее, он игнорировал каждого, кто появлялся на пути и искал только Мэй. Издали казалось, что он растерялся от количества пар глаз, что смотрели на него со всех углов кухни с интересом, страхом и нескрываемым вопросом. Дракон сжал пальцы в кулаки, пытаясь скрыть истинные чувства, которые бушевали в нем с того самого момента, как Хэмиш сказал, что определил девчонку на кухню.

Конечно, старый козел не мог поступить иначе, он выбрал для нее то место, где она быстрее всего узнает свежие и застарелые сплетни. Впрочем, в замке последние годы обсуждали только одно: убил ли он Раймера на самом деле или его просто оправдал Роберт, потому что они друзья детства. Именно поэтому он и раздумывал над тем, стоит ли брать Мэйгрид с собой в замок. В иное время он бы просто оставил ее дома, но уже слишком настораживал тот факт, что Сеттен через своего человека проявлял интерес к ее жизни. Заметить неуклюжую слежку — проще простого, даже сама глупышка, будь внимательнее, заметила бы неприятного узколицего типа, ошивающегося возле их дома. В чем дело? Боялся, что Аластер отправит девчонку на Материк? Искал повод бросить Роберту в лицо, что друг снова его подвел?

Взгляды казались острыми иглами, которые впивались в тело, от этого движения выходили резкими и надрывными.

Мэй он все же нашел, вставшую от удивления с грубо сколоченного табурета во весь рост, она сжимала в пальцах полу очищенный клубень. Глаза выдавали все. Виноватые лица служек, которые побелели при виде дракона. Здесь тоже все понятно.

Аластер размашистым шагом преодолел расстояние, разделявшие их и ровным тоном приказал следовать за ним.

Они шли по извилистому холодному коридору, девчонка семенила следом, не успевая; раздавались эхом торопливые шаги. Дракон думал об одном, почему он ринулся через весь замок, когда узнал, что Мэйгрид приставили к кухне. Конечно, ответ на поверхности. Аластер не хотел, чтобы она узнала, чтобы не смотрела на него тем самым взглядом, гадая, убийца он или нет. Он и не думал, что ему придется по душе, что эта девочка совершенно не понимала, кто он. Она пыталась прижиться в новом месте, клянчила работу, чтобы не скучать, готовила неплохой завтрак, и каждый раз так искренне удивлялась, когда он проявлял к ней простое внимание или заботу. Это все напоминало прежние времена, до того как его мир стал темницей сотканной из ненависти близких.

Теперь все закончилось.

Она стояла напротив в кабинете, который когда-то занимал отец, дрожа от понимания, к кому угодила. Хорошенькое личико с плавными чертами лица, пальцы цепляются за ткань платья, это гораздо лучше того шерстяного, в котором он увидел ее впервые.

Аластер пытался рассмотреть в ее позе страх и ненависть.

— Полагаю, на кухне было интересно, узнала много нового? — спросил он.

Пальцы девчонки так и остались перепачканы землей, она странно посмотрела на них, а затем спрятала руки за спину.

— Кое-что слышала, корри Аластер.

Заныло под ребрами, дракон в кривой усмешке выдвинул вперед челюсть, словно пытался расслабить. Мэй говорила не зло, голос не дрожал, она скорее просто излагала факты, прямые и упрямые, как углы мебели из темного дерева, что окружала их.

— Если хочешь, я могу оставить тебя в замке.

Он предложил ей спасение. Остаться в замке и на драконьих островах, искупить вину перед народом крылатых, но в то же самое время держаться от него как можно дальше. Ему тоже станет проще, снова привычное одиночество, тихий дом, где никто не осуждает, а чужие взгляды на улице можно просто заткнуть одной лишь усмешкой, но только не здесь. Здесь он обречен, среди знакомых стен, среди мебели, картин, людей, которые моментально отправляли в прошлое.

Теперь Мэй смотрела вперед, прямо на него, не отводя взгляда, не пытаясь казаться сильной или бесстрашной, а скорее просто изучая.

— Прошу простить меня за дерзость, вы предлагаете мне это, потому что считаете, что я не захочу остаться в услужении у убийцы?

Слова больно резанули, у Аластера дернулось лицо, как от удара. Он набрал в легкие воздух и протяжно выдохнул так, что из носа повалил пар.

— Не просто убийцы, а дракона, который убил своего брата, пытался украсть его невесту и забрал его силу.

Он злился, хотелось накричать, прижать ее к стене и попытаться напугать так, чтобы страх пронзил ее до кончиков пальцев. Она должна понимать с кем связалась. Еще этот жар, который овладевал им каждый раз, как девчонка оказывалась рядом. Кровь закипала в венах. Нет, конечно, не в одном конкретном участке тела и не метафорически. Он чувствовал огонь, что разрывал его, а еще магия в нем становилась сильнее, чего просто не могло быть.

Молчание вышло долгим. Аластер был терпелив, и давал Мэйгрид шанс на побег, несмотря на все в чем следовало бы разобраться.

— Вы в ответе за меня перед родом драконов, вы поручились, глядя в глаза королю, — сказала она. — Кто я такая, чтобы нарушать вашу клятву?

Аластер прикрыл глаза. Ресницы дрожали, он плотно сжал губы, девчонка сделала свой выбор, что ж он даст ей время передумать.

Для начала он отправил ее в комнату, которая отвелась для нее, этажом ниже, где располагался колокольчик на случай, если ему что-то понадобится. Хэмишу пришлось вытерпеть, когда он отчитал его, что Мэйгрид хотели поселить с остальными слугами, она его и должна находиться рядом. К тому же пришлось придать ей статус не просто слуги, а личной помощницы, чтобы оправдать отдельные покои и постоянное присутствие рядом, Хэмиш вытерпел и это. На его надменном лице не проскочило ни единой эмоции, кроме нетерпения и желания как можно скорее удалиться из покоев молодого хозяина.

Конечно, он в первую очередь подчинялся матери, лие Кенне. Это ее он оберегал с момента смерти отца, был правой рукой и неизменной тенью. Он считал себя вторым человеком в замке после лии Кенны, и ему казалось, что он имеет моральное право наказывать Аластера, за то, что тот причинил матери боль.

На следующее утро Аластер распорядился приготовить для Мэйгрид платье на выход в свет, позвать служку, которая поможет ей привести себя в порядок и до вечера оставил в покое. Ее не станут привлекать к работе на кухне или в другой части замка, просто будет сидеть в комнате и думать над тем, что произошло. У бедняжки должен быть шанс повернуть назад.

До этого времени он делал то, что обычно случается в каждый приезд в родовое гнездо. Они просидели с матерью в малой гостиной, общаясь исключительно общими фразами.

— Я слушала, ты был недавно при дворе короля?

— Да.

— Как наш дорогой Роберт?

— Не жалуется.

Слава давались с трудом. Они как два заключенных, которые вынуждены терпеть общество друг друга, хотя уже давно стоило разрушить эти стены и стать свободными. Аластер любил мать и быть рядом с ней, зная, что это он причастен к гибели ее сына, невыносимо. Это он виноват в том, что она разом потеряла обоих, одного забрала смерть, а другого ее боль и сомнения.

— Как проходит подготовка к приему?

— Хорошо, что напомнил, мне нужно еще сделать пару дел, — плавным движением она встала с кресла, за которым последний час вышивала.

— Я буду вместе с помощницей.

Лия Кенна обернулась лишь на секунду, впрочем, не замедлив шага:

— Я думала она просто прислуга.

— Нет, она моя личная помощница.

Не отреагировала никак, в былые времена мать устроила бы скандал наподобие того, какой она закатила им, когда Раймер объявил, что собирается жениться, и озвучил имя избранницы. Лия Кенна долгое время оберегала репутацию дома и не могла позволить сыну загубить ее, теперь же на фоне незавидных слухов и сплетен, история о том, что Аластер взял в помощники человека — всего лишь сущая ерунда, которая не стоит никакого внимания.

К самому вечеру, когда прием уже начался, а бутылка крепкого ёнизширского вина допита до дна, настала очередь явиться во всей красе на праздник.

Для начала он, конечно, встретил свою новоиспечённую помощницу. Тут же захотелось распить еще бутылку, Аластер никак не ожидал, что вечернее платье и искусная прическа превратят деревенскую девчонку в настоящую красавицу. Тугой корсет, который подчеркивал тонкую талию, и позволял убедиться, что Мэй обладает женскими прелестями. Он задержал взгляд на ажурной виньетке на шее, нежно девичьей, украшенной россыпью родинок, похоже, она сняла свой талисман. Одета роскошно, но в меру, чтобы оттенять, а не затмить, своего блистательного дракона. Она выглядела спокойной и сосредоточенной, несмотря на то, что он перестал давать ей настойку. Опять же, чтобы у нее остался шанс поддаться эмоциям и сбежать.

— Разве я должна идти с вами? — спросила она.

— Я повысил тебя от слуги до помощницы, так что теперь ты можешь сопровождать меня на приемах и раутах.

— Как скажете, корри Аластер.

— Я дам тебе время передумать до сегодняшней полуночи, поняла? Если решишь, что хочешь остаться в замке… только до полуночи. Не считай себя ничем мне обязанной.

Эмоции и сомнения она спрятала за длинными ресницами, что прикрыла, пытаясь смотреть исключительно где-то в район груди Аластера.

— Что ж, пойдем, повеселимся.

Пусть она увидит, кого выбрала. Он думал исключительно так, поэтому решил для себя сделать сегодня все, чтобы Мэйгрид молила о пощаде, а не пыталась быть наивной овечкой. Он привел ее к гостям, даже покружил перед всеми, чтобы оценили новую игрушку, которую он отобрал у корри Сеттена. Рассказал в веселой манере, как решилась ее судьба и как он, герой грустного придания, решил позаботиться о девочке, чтобы искупить вину, за жизнь неспасенного брата. На лицах, что слушали рассказ Аластера, отражался весь спектр эмоций: разочарование, ненависть, стыд.

Мать подготовилась к приему гостей, как всегда, с присущим ей изяществом и желанием показать, в чей дом они пришли. Длинный стол в центре каменной залы ломился от еды, узкие окна украшали красные портьеры с золотыми полосами, ковровые дорожки на полу с вензелями, хрусталь на столе. Живые цветы повсюду, многочисленные горшки и вазы, делали зал похожим на сад.