Желание дракона

— Он дракон, девочка, — раздраженно бросила она. — Сможет за себя постоять. А что это за вид у тебя? Твое платье никуда не годится, вечеринка давно окончена, а прости небеса остались…

Мэй не успела возмутиться, конечно, её и саму смущал чересчур открытый верх платья, и ужасно не хватало пелеринки, которая осталась в замке, но разве сейчас это главное? Ведьма кинула в нее какими-то тряпками, которые змеями заструились по полу и по ноге забрались по ней. Грудь оказалась прочно закрыта цветочным узором, корсет исчез, широкая юбка не стесняла движений.

Так даже лучше, хоть она теперь и слегка напоминала пугало с огорода, самое то — встречать неясно откуда взявшихся гостей-преследователей. Они ведь поэтому накрывает на стол? Вначале развлечение, а потом еда?

Ведьма же, с полным самообладанием порылась в пузатой шкатулке и вытащила оттуда бирюзовые бусы, которые нацепила на руку, на манер браслета, придирчиво осмотрела себя в зеркале, а затем принялась убирать лежанки. Она просто скинула их в один угол и осталась довольна. Все же умение наводить порядок, не самая сильная черта радушной хозяйки.

— Я не понимаю, как можно сидеть и ничего не делать, — Мэйгрид двинулась к двери, полная решимости помочь Аластеру, но от резкого грохота тут же отпрянула назад, моментально спрятавшись за стол. Дверь лязгнула так, словно об нее стукнулось нечто тяжелое под два метра ростом, но не поддалась. Повторного стука не последовало, зато послышалась отборная ругань, мимо окна пролетела размытая фигура в черном, метнулась чуть ли не на четвереньках в сторону речки. За ней бросилась вторая, пока золотая вспышка разрезала воздух им вслед.

— Доставай кружки, чай завари и бутерброды сделай, — распорядилась хозяйка, подтверждая мысль, что тех, кто сбросил ее вниз, ждет завтрак в знак благодарности.

От неправильности происходящего Мэйгрид собиралась закричать и потребовать объяснений, но просто не смогла и рта открыть. Она тревожно всматривалась через стекло и прислушивалась к тому, что происходило за стенами дома. Там явно развязалась драка. Мужчины ругались, подначивали друг друга. Слов не разобрать, только рычание и удары кулаков. Изредка виднелись силуэты, размытые фигуры и золотые всполохи. Страшно. Нет ничего хуже, чем мучиться от неизвестности и делать вид, что так и задумано.

Аластер там один против скольких? Сколько голосов она насчитала?

Сердце сжалось, одна мысль лихорадочно сменяла другую, руки не слушались, Мэйгрид едва не побила все глиняные кружки, пока ведьма не выхватила у нее из рук последнюю и сердито сверкнула глазами.

— Ты серьезно думаешь, что его учили только правилам этикета при дворце?

Нож из рук она у нее также забрала, начав намазывать масло на хлеб, а затем просто тяжело выдохнула и отправила на кресло, чтобы та не мешала под ногами.

— Не хватало еще пальцы тебе пришивать.

Мэйгрид не могла ничего с собой поделать, она смотрела в дверь, ждала, что все затихнет, а когда стало по-настоящему тихо… сердце замерло вместе с гнетущим ощущением надежды. Внутри сжалось все и сидело в ней натянутой пружиной, пока Аластер не вернулся.

Губа разбита, порвана рубашка — все остальное цело. Она тут же вскочила на ноги, не зная, что делать. Обнять? Проверить, действительно ли цел? Или отойти и не мешать?

Он слабо улыбнулся, взглянув на Мэйгрид, едва заметно кивнул, давая понять, что с ним все в порядке, а затем рухнул на стул.

— Значит, упустил, — невесело заметила Нэндэг, не задавая вопросов, затем убрала лишнюю чашку со стола, четвертую, которую склеила при помощи магии. — Теперь так и не узнаем.

— Собиралась опоить зельем? — дышал Аластер тяжело, простые слова дались с трудом, затем он коснулся разбитой губы и досадливо растер кровь между пальцев.

— Ну, может быть, — ведьма пожала плечами, — на случай, если не разговорчивый попадется, но что уж теперь… я же предлагала, давай схвачу их в силки и все, но ты не послушал, Золотой.

— При всем уважение, они наемники и ловушку почувствовали бы сразу, они не мальчишки со школьной скамьи. Во всяком случае, теперь мы знаем одно точно — Брайс понимает, в чем дело.

Они сели за стол, бутерброды не лезли в горло, пили чай, хотя Мэй старалась жевать. Ее не посвятили ни в один из планов, просто отправили спать, как маленькую девочку, а теперь обсуждали вещи, которые касались её напрямую, но так словно ее нет в этой комнате.

— Он еще не понял, что амулет и девчонка связаны между собой, но когда догадается… захочет и то и другое. Я бы захотела, поняв, что у меня не вся сила, а лишь её часть. — Нэндэг хищно оскалилась. — Ты говорил, что король носит защитные кольца? Какая чушь! Истинный Золотой мог бы сделать для него большее, не отрывая задницы от стула. Могу поставить что угодно, поиск тебя — это высосало весь его резерв, так что на какое-то время вы в безопасности.

— Думаю, самое верное решение — вернуться домой и сделать вид, что ничего не было. Это сведет его с ума, — буднично заметил Аластер. Губа больше не кровоточила, но его бледное лицо явно давало понять, что бой не прошел для него налегке. Кто знает, как он на самом деле?

— На какое-то время, но, возможно, тебе хватит, чтобы понять, что делать дальше, — размышляла Нэндэг вслух.

— Они хотели меня убить, — сказала Мэйгрид, вернув половину бутерброда на тарелку. Для нее все это казалось слишком. Жизнь не готовила, к тому, что творилось последнее время, а рассуждать о нападение, когда у нее сердце до сих пор трепыхалось, как у загнанного кролика, так легко, словно это все в порядке вещей, она не могла. — Они убили бы меня, если бы не кори Аластер. Сейчас они вернулись снова… а вы говорите об этом так, словно ничего серьезного не произошло.

— Тебе страшно.

— Мне страшно! — она поднялась со стула и начала мерить шагами комнатку. — Чтобы вы понимали, меня никто раньше не пытался убить, ну кроме того случая, когда я… — она вздохнула, не в силах обозначить ситуацию, — но не скажу, что к этому легко привыкаешь.

— Мэй, — Аластер поймал ее за плечи, остановив движение человеческого маятника. — Я бы отдал все что угодно, чтобы оставить тебя здесь, спрятать от всего этого безумия.

Дракон заглянул ей в глаза. Привычно серые. Тепло ладоней ощущалось даже через ткань платья. Успокаивало, хоть и не должно.

— … но ты уже вляпалась по самое горло, девочка, так что не выйдет. Скоро ваши дружки вернутся в лес с подмогой, — напомнила ведьма.

— В городе будет спокойнее, открыто на нас не нападут, особенно когда, я появлюсь при дворе и демонстративно переговорю с Робертом.

Рук он не опустил, продолжал держать за плечи, пока Мэйгрид не сделала два протяжных выдоха, пытаясь прийти в себя.

— Может ему просто отдать амулет? — сдалась она. — Корри Аластер, вы сказали, что никогда не хотели эту силу…

— Все не так просто, девочка, — Нэндэг опять вмешалась в разговор, она единственная из всех, кто обладал завидной выдержкой. — Есть вероятность, что с помощью твоего амулета Золотой докажет, кто истинный убийца. Я права?

Аластер отвел взгляд.

Повисло напряженное молчание, которое говорило обо всем. Комната зазвенела от тишины, даже лес за окном перестал шуметь…

— А это возможно?

— Есть шанс.

Мэйгрид стиснула зубы и отчаянно кивнула:

— Если есть шанс, то его нужно использовать, — ей, безусловно, было страшно, и она не хотела ввязываться в большие неприятности, но если есть шанс наказать настоящего преступника, то от него нельзя отказываться. Корри Аластер и так настрадался за эти годы, как и его мать. Мэй не должно было быть до этого никакого дела, но она вспоминала красивую, стройную женщину, которая три года жила с мыслью, что ее младший сын убил старшего. Никому не пожелать такого. При всем при этом, как бы лия Кенна холодно ни вела себя, она все же не отказалась от сына, хоть и встречи причиняли обоим нестерпимую боль. Настоящую историю Раймера должны узнать, какой бы печальной она ни была. Да и самой Мэйгрид никуда не сбежать, она привязана к своему спасителю волею судьбы и собственной несдержанности и должна вернуть долг. Даже если ей страшно, это ничего. К тому же, возможно, в этот раз он и спас ее ради амулета, но это никак не отменяло того, что долгое время до этого момента он был добр и заботлив без явной на то причины.

— Вот и договорились, — Нэндэг встала из-за стола. — Полагаю, амулет будет нелишним спрятать от чужих глаз и поисков, разрешишь?

Она протянула ладонь и Мэйгрид сняла шнурок с белесым камнем через голову и положила ей в руку. Та накрыла его руками и зашептала незнакомые слова. Слабое голубоватое свечение засияло между пальцев ведьмы. По шее поползли мурашки, и Мэй почувствовало нечто странное, ее обдало холодом, воздействие которого сменилось покалыванием во всем теле, а в глазах Аластера отобразились её глаза, светящиеся синим огнем.

Ведьма разжала ладони, и все закончилось.

— Готово, — она улыбнулась своим большим ртом. — Теперь его не отследить, во всяком случае, придется хорошо попотеть, а если захотят забрать силой — ничего не получится, только добровольно. Отдать его можно только добровольно.

— Я твой должник, ведьма.

— Я знаю, — она улыбнулась еще шире, а когда вышла провожать гостей, то ухватив дракона за рукав, тихо напомнила то, что говорила уже раньше. — Будь осторожнее, Золотой, отношения человека и дракона — это еще никогда не заканчивалось ничем хорошим. Не все истории, которые начинаются как сказки, имеют счастливый конец.

Глава 15. ДОМА

Первая неделя после нападения оказалась невыносимой, а дальше Мэйгрид просто устала бояться. Ровно через семь дней она спустилась на кухню, взяла в руки кружку с чаем и осознала, что больше не прислушивается к тому, есть ли посторонние шумы в доме. Эта мысль принесла невероятное облегчение и жизнь начала потихоньку налаживаться. Теперь не возникало необходимости дожидаться Аластера, чтобы дойти до почтового ящика, курьеры казались менее подозрительными, но молоток, который она все же держала рядом с входной дверью, на случай если на порог явится монстр — оставался на месте. Так спокойнее и надежнее.

Из того, что она знала — Аластер извинился перед королем за внезапное исчезновение с Весеннего бала, в обтекаемой форме дал понять, что с его помощницей случилась неприятность, и он был вынужден покинуть общество Его Светлости. Это заняло у него несколько строк, которые он надежно спрятал в конверте и отдал посыльному, что явился к ним в дом ближе к ночи следующего дня, перепугав Мэйгрид до смерти. Плевать, что сказала ведьма с болот. Мэй не чувствовала себя в безопасности, каждый шорох вызывал спазм в груди и горле, а воспоминания переносили её в тот момент, когда раскрытая ладонь ударяется в солнечное сплетение и она понимает, что теряет опору под ногами.

— Почему вы просто не можете рассказать королю все как есть?

Мэйгрид задавала этот вопрос не единожды и получила в качестве ответа упрямый взгляд серых глаз и короткое:

— Я не могу втягивать в это Роберта снова.

— Мне казалось он ваш друг.

— Вот именно.

Аластер вел себя как ни в чем не бывало и это неимоверно раздражало. За прошедшую неделю, кроме того что стало понятно: никто не собирается убивать их в срочном порядке, открылся еще один момент — дракон не может носить амулет. Ему становится плохо, шея покрывается красными пятнами и неимоверно чешется. Они пытались придумать разные способы, даже самые дурацкие — нацепить на него шарф или кофту с высоким горлом, но не сработало. Амулет выбрал своей хозяйкой исключительно Мэйгрид. Ведьма заколдовала его таким способом, что Мэй могла передать его лишь добровольно другому, но даже это добровольно вызывало проблемы. Прятать его в каком-то укромном месте казалось и вовсе бредовой идеей, во всяком случае, для Аластера, Мэй не понимала, почему амулет нельзя просто где-то закапать хотя бы в цветочном горшке, но дракон уверил, что это первое о чем станет думать их противник.

— Он не поверит, что я доверил главное какой-то человеческой девчонке. Тем более, что мы оба уже поняли в чем дело.

Аластер сжал амулет в ладонях, словно раздумывая, верно ли поступает, а затем улыбнулся и разжал пальцы.

— Почему вы так считаете?

— Драконы слишком высокомерны, — заключил он. — Не в наших правилах идти против собственного снобизма и доверять ценные вещи кому-то кроме банковской ячейки и себя.

— Вы оставляете его мне?

— Я понимаю, — выдохнул он, — для тебя звучит не слишком разумно, но стоит нам только уйти из дома, уверен — его обшарят до самой маленькой щели в полу. Верить в то, что я оставил его тебе — это вверх безумия для того, кто собирался скинуть тебя с галереи, чтобы снять его с твоей шеи после, — Аластер легонько потянул за шнурок, и Мэйгрид почувствовав странный укол под левое ребро, смутившись, отвела взгляд в сторону.

— Вы сказали, что амулет не работает без меня… Работает, но не так, как нужно.

— Думаю, наш недруг пока не в курсе этой маленькой детали.

— А что будет, если он узнает?

— Тогда он захочет себе амулет и тебя.

Она вздрогнула.

— Не переживай, мы постараемся нанести свой удар по противнику первыми.

Аластер улыбнулся как можно естественнее, ему не хотелось говорить о том, что Брайс мог приказать своим громилам сорвать кулон и дело с концом. Нет, он хотел большего сразу, не просто лишить силы, а растоптать. Отобрать все.

Через неделю после возвращения с бала нестерпимо захотелось нормальной жизни. Человек не может бояться бесконечно, начинается этап, когда страх уходит и остается простое жгучее желание почувствовать себя нормально. Мэй все еще с опасением выходила из дома, но хвала Небесам, особо этого и не требовалось. Доставщики приносили продукты на дом, непродовольственные товары они просто заказывали через специальную службу, используя магический пергамент, а для всего остального был Аластер. Дракон не покидал дом надолго, а когда это случалось, оставлял молчаливую Мариэль, которая приглядывала за домом и Мэйгрид, в случае опасности она могла дать незамедлительный сигнал дракону. Все же с Аластером надежнее, но спустя время Мэйгрид начала привыкать. Она даже позволила себе вольность — искупаться пока Аластер отлучился во дворец, его вызвал король, и это приглашение тот никак не смел игнорировать. Король вызывал Аластера уже второй раз, похоже, он явно понимал, что дело серьезнее, чем хочет представить друг и пытался это выяснить.

Для начала Мэйгрид проверила, что надежно заперла входную дверь, затем убедилась, что Мариэль на месте, призрачная девушка задумчиво склонила голову набок, провожая ту взглядом, идущую наверх по деревянной лестнице и кивнула, словно улавливая ход ее мыслей. На улице царил жаркий солнечный день, и вряд ли на глазах соседей кто-то станет ломиться в частный дом в респектабельном районе, но все же попробуй это объяснить внутренней паранойи.

Мэй с сомнением отвернула винтили на кране, из которых потекла вода, к здешним удобствам она привыкла далеко не сразу, и большая белая ванная казалась волшебством по сей день. Выскользнув из одежды, она аккуратно залезла в ванную и погрузилась в воду. Дома мылись в бане, и если там дома — мытье казалось испытанием, особенно когда тебя прошибает до седьмого пота, то здесь — удовольствием. Вода согревала, но не так, что закипела кровь, а приятные ароматические жидкости, что она добавляла, дарили божественный аромат. Нежилась Мэйгрид недолго, в конце концов, она хоть и выросла до звания личной помощницы, все же не являлась ровней дракону. Нет, он не давал это понять ни видом, ни словом, проявлял безграничное уважение и заботился о ней, не говоря уже о том, что спас ей жизнь. Дважды. Даже если последний раз вызывал сомнения в душе, а может и обиду.

Мэй высунула ноги над пышной пеной, оперев на белый бортик, и опустилась в воду по самые глаза, задержав дыхание. Она невольно вспомнила момент, как гладила дракона по волосам, там, на лугу у ведьмы. Мать была права, стоит быть осторожнее с одиноким мужчиной, живя у него в доме. И дело не в том, что он может не удержаться… Мэйгрид переставала верить себе.

Не удивительно, он спас ее, добр и он практически принц среди драконов. Мэри бы давно потеряла голову от такого мужчины и бросилась к нему в объятья. Мэйгрид же ушла глубже под воду, над макушкой сомкнулась шапка из пены и она принялась считать до десяти.

Под водой ее настиг странный шум, она тут же вынырнула, встревоженно разогнав ладонями остатки воды с лица. Затихло. Возможно, показалось, но сердце пропустило тот самый удар, который запускает за собой панику. Тело Мэйгрид напряглось, она тут же поднялась на ноги и быстро вылезла, одной ногой наступив на пушистый розовый коврик, второй ногой оставшись стоять в ванной и придерживаясь за бортик. Звенящая тишина, которая расползлась по дому пугала. Да, она знала, что с ней Мариэль и случись плохое, она бы предупредила ее, но вдруг в дом проникли и нашли возможность нейтрализовать духа-защитника? Мэй непроизвольно сжала пальцами кулон, затем быстро сняла с шеи и зажала в ладони, особо не веря в то, что никто не сможет забрать его просто так.

Тишина.

Девушка выдохнула и присела на край ванны. Вода стекала с волос на плечи и струилась по спине, падала на коврик. Мэйгрид пришлось натянуть домашнее платье на влажное тело и приоткрыть дверь, чтобы убедиться, что звук ей послышался.

Дом молчал. Накинув полотенце на волосы, она вышла из ванной комнаты и осторожно исследовала дом. Источник шума нашелся на кухне. Створка окна оказалась открыта. Порывы ветра заставляли его биться о раму. Из ванной комнаты она смогла услышать только самые громкие хлопки.

Значит, не послышалось. Мэйгрид замерла и представила, как некто мог влезть через это самое окно, она обошла каждый угол дома, с зажатым половником в руке, но посторонних не нашла. Дух, призванный ее оберегать, также дал понять, что дом чист, а значит это просто ветер и разбушевавшееся воображение.

Мэй захлопнула окно. На всякий случай заглянула еще раз в каждое помещение, в том числе заглянула в комнату Аластера. Такая же аскетичная, как и остальные части дома. Словно ее хозяин рассчитывал, что задержится здесь всего на неделю и не спешил обживаться. Мэйгрид подумала, что к строгим окнам не хватало занавесок, а на голых полках хорошо бы разместились книги и держатели для книг в виде маленьких человечков, которых она как-то видела в магазинчике, не хватало и прикроватного коврика. Ноги же наверняка мерзнут.

Успокоившись, Мэй решила, что ей необходимо чем-то себя занять. Она принялась за то, что ей всегда помогало отвлечься от грустных мыслей: завела тесто и принялась делать пирожные. Те, которые всегда они делали с матерью по праздникам. Из пышного теста и с кремовой шапкой лазурного цвета.

Лазурь не получилась, пирожные вышли зелеными, но все равно вкусными. Мэй попробовала одно, затем второе, а после поклялась себе, что дождется Аластера.

Время шло, день сменился вечером, а дракон не возвращался. Тогда Мэй нашла нитки с иголками и старые тряпки. Их она порвала на лоскуты, а затем принялась делать то, чем обычно занималась уже сестра. У сестрицы Мэри выходили великолепные коврики из лоскутов. Максимально по-деревенски, но все же. Со временем сестра научилась составлять целые композиции из цветных тканевых косичек. Мэйгрид до неё далеко. Она собиралась сделать самое простое, связать множество косичек, а затем их сшить между собой по кругу и все.

Рукодельница не заметила, как заснула. Проснулась она уже оттого, что ее кто-то накрыл покрывалом, а затем ласково подхватил на руки. Она едва приоткрыла глаза. На гладковыбритом подбородке Аластера красовался зеленый крем. Дракон аккуратно поднял ее на второй этаж, нес как пушинку, а она плотно прикрыла глаза, изображая из себя спящую.

Отчего-то казалось, что если она их откроет, волшебство закончится. Аластер положил ее на кровать, стянул с ног туфли и поправил плед.

Мэй едва не вздрогнула, когда почувствовала дыхание у самого лица. Он поправил прядь волос, а затем коснулся губами лба.

Поцеловал. Спящую, скорее как старший брат. У Мэй забилось сердце сильнее, она перевернулась набок, подтянула колени к груди и спрятала лицо в теплой ткани, чтобы не увидел, как она становится пунцовой.

Сухое касание губ, но она вспыхнула как спичка. И он ел ее пирожное. Интересно ему понравилось?

Мэй открыла глаза, как только дверь закрылась. Стоит ли говорить, что она долго не могла уснуть.

На следующий день пришел еще один вызов от короля. Гонец появился на пороге, разодетый в голубую курточку и ботинки в цвет, белые бриджи и белые гольфы. Он стремительно протянул конверт, но Мэй не решилась его открыть. Она позвала Аластера, и тот спустился, одетый лишь в один халат, прижимая к носу платок и громко покашливая.

— Передайте королю мои извинения, я приду к нему, как только мне станет лучше, не могу же я его заразить простудой.

Он вложил письмо с извинениями в конверт и протянул посыльному. Тот его брезгливо принял, особенно после того, как Аластер красочно закашлялся и удалился не с чем.

— Ну, и к чему этот концерт, — удивилась Мэйгрид. Аластер избавился от платка, и его внешний вид редко стал здоровым.

— Насыпал немного перца, — поделился он хитростью, просияв довольной улыбкой. — При всем моем уважение к Роберту, но будет лучше, если хотя бы на какое-то время он прекратит любые попытки выбить из меня хоть крупицы информации.

— Вы можете рассказать ему правду. Он король, кто, если не он может разобраться в этой ситуации.

— Кто угодно, только не король. Во всяком случае, до тех пор, пока у меня не будет достаточно доказательств, — резко ответил он, затем принялся стягивать халат. Мэй даже успела порозоветь, но под плотной тканью, оказалась закатанная рубашка и брюки, гачи которых он расправил. — Дворец — это самое прекрасное место на островах, но такое же и опасное. Ты сама видела, чем может закончиться любой праздник.

Откровенный намек на падение с высоты, ее, конечно, остудил. В конце концов, она выросла в Низине, а не при дворе короля драконов. Ее мир был проще, он вообще был другим до недавнего времени. Худшей проблемой из всех было лишь то, что ее могут сосватать за сына шира. Теперь это все казалось до ужаса глупым, особенно тот факт, что предполагаемый жених уже наверняка взял в жену ту, которой заделал ребеночка. Невелика потеря. Кем она могла стать там, в Низине? Чьей-то женой? Сейчас возможности казались такими же ограниченными, но, во всяком случае, замуж она выйдет лишь за того, кого выберет сама или вечно останется в услужение у дракона. Если они выживут, конечно.

— Завтракать? — спросил Аластер.

Мэй кивнула и отправилась на кухню, накрывать на стол.

Она сделала яичницу с зажаренным беконом, достала творог со сметаной, а еще попыталась достать тарелку с пирожными, но вместо оставленных двенадцати обнаружила всего три сиротливо стоящие на десертной тарелке.

Дракон за ее спиной деликатно покашлял, а затем, вытерев губы, словно избавляясь от вчерашних следов преступления, виновато улыбнулся.

— Было очень вкусно, Мэйгрид. Прости, я не смог дотянуть до утра.